Текст книги "Тайна зеркала"

Автор книги: Вера Чиркова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 11
Стан

После завтрака, наигравшись и осоловев, котята по одному добровольно потянулись в клетку. Костя с умилением следил, как они деловито устраивались в один тесный клубок на свежесмененной подстилке. Сухим мхом парень предусмотрительно туго набил пару мешочков, отлично понимая, что в дороге может и не оказаться возможности его купить.

Старый Хас, личный слуга коменданта, вообще долго разглядывал Стана, услышав перечень предметов, которые тот собирался взять с собой. Один комплект запасной одежды самого простого вида, но желательно попрочней, моток самой крепкой и тонкой верёвки, большой нож, в случае необходимости вполне достойный звания кинжала. Кроме того, пара иголок и моток ниток, кружка, ложка, немного соли, тонкое одеяло и кусок редкой ткани, похожей на марлю, из какой тут шили балдахины от насекомых к кроватям простых служанок. И напоследок кресало, связку сухих смолистых щепок, крепкий мешок и пару пузырников. Благо в доме коменданта застаревшими, негибкими от продолжительного использования и потому непригодными для хотомара пузырниками слуги пользовались с большой изобретательностью. Поливая вместо дорогостоящего зелья горячей водой.

Зелья для разогрева пузырников и от всевозможных несчастий типа несварения желудка и ожогов, имеющих подлое обыкновение нападать на путешественников, Стан выпросил у лекаря и рассовал между мхом.

– А вот из этого тебе ничего не нужно? – поинтересовался Хас и оглянулся на внушительный ворох забракованного дрессировщиком добра, приготовленного для него заранее.

Потом с сомнением перевёл взгляд на довольно скромную кучку выбранных Станом вещей. Нет, с той, какую он сам намеревался выдать парню, эта кучка не шла ни в какое сравнение. Старик даже заподозрить не мог, что нищий парнишка откажется не только от нарядных костюмов и модных сапог, но и от хорошего меча, в украшенных камнями ножнах.

Продолжая укладывать своё немудрёное имущество в мешок, в нижних углах которого завязал по крупному сушёному фрукту, Костя скосил глаза на собранное слугой и честно ответил:

– Всё нужно. Только я не верблюд, таскать такие тяжести.

– Так тебя вроде повезут? – засомневался старик, старательно делая вид, что он не в курсе планов своего господина.

Хотя, может, и действительно ничего не знает, мелькнуло в голове парня, тогда тем более не стоит ничего объяснять.

– Ну, тогда пускай те, кто повезёт, сами и таскают эту кучу, – кисло сморщился Стан и забросил за плечи импровизированный рюкзак, – а у меня сил пока маловато.

Бдительно проследив, как сумасбродный парнишка напоследок ласково погладил питомцев и запер клетку, Таш облегчённо выдохнул и принялся за остывшую рыбу. Давая себе обещание с этого момента глаз не спускать с ненормального дрессировщика.

Костя, даже и не подозревающий об этих предосторожностях, тем временем, решив подремать, придвинул к клетке с малышами свой мешок и прилёг так, чтобы видеть Хо. Данное коменданту обещание он намерен был выполнить непременно, хотя и начинал подозревать, что это будет не так уж и сложно. Девчонку словно подменили, так мало теперь она походила на себя прежнюю поведением и внешностью.

Теперь Хо не вступала ни в какие разговоры, глаз почти не поднимала и вообще вела себя как самая забитая Золушка. Да и одета была соответственно. Вместо дорогого мужского костюма на ней было дешёвое серенькое платье-балахон, достававшее почти до щиколоток, с вырезом под горло и длинными рукавами. Голова по-монашески повязана платком в мелкий цветочек.

Как нельзя лучше к этой старушечьей одежде подходила новая внешность девчонки: высветленные каким-то умельцем бровки и реснички и конопатый носик. От прежней, капризной и своенравной Хо, досаждавшей Стану придирками и подколками, не осталось и воспоминания. Словно вместе с великоватой, но добротной и элегантной одеждой с неё содрали и привычки, и характер, и саму сущность.

Костя сердито хмыкнул, поймав себя на том, что слишком огорчён перевоплощением дерзкой чернобровой злюки в это бесцветное создание, и закрыл глаза. И тут же вновь ощутил на себе настораживающий интерес чужого взгляда.

Никаких сомнений в том, кто сверлит его спину немигающими глазами, на этот раз парень не испытывал, точно знал – за мешками и корзинами, кроме сидящих в клетке мангуров, никого нет. Ну, вот зачем они так смотрят, шевельнулось в душе невольное раздражение, не может он ничего для них сделать. Они же взрослые, хищные и по-настоящему опасные звери. Видел Костя, как Юфот их кормит, издали подсовывая куски мяса пикой на длинной ручке. Да и решётка клеток не зря двойная, чтобы никого ненароком не достал острый, как бритва, длинный коготь.

Сон потихоньку утягивал в тёплую тьму, заставляя забыть и про чужой мир, и про хищников, и даже про Хо, сидевшую напротив, подтянув к подбородку колени и уныло опустив плечи.

В какой-то неосознанный момент все мысли и заботы Кости внезапно растаяли, а взамен появилось чувство спокойной уверенности и свободы. Он шёл по дремучему лесу, ловко скользя между деревьями и перепрыгивая через лежащие стволы. Его звало куда-то вдаль незнакомое, но неудержимое и властное чувство, заставляя жмуриться и передёргивать налитым силой телом. И чем дальше он продвигался, тем сильнее становился запах.

Чуть пряный и сладковатый, одуряюще вкусный, сводящий с ума и заставляющий кровь бурлить от предвкушения. Иногда запах исчезал ненадолго, спугнутый лёгким ветерком или заглушённый другим, более свежим, но он не паниковал и не колебался, так же уверено продолжая идти в выбранном направлении.

И когда запах внезапно оказался прямо над головой – не опешил и не засомневался, чуть скосил глаза, тихонько фыркнул в усы и неторопливо зашагал дальше. Лишь в сердце сильнее заколотился неутомимый родничок. От понимания, что это просто метка, проверка и подсказка для него, игривая и откровенная одновременно.

Она лежала на пригорке, вытянувшись во всю длину своего гибкого, изящного и сильного тела, прикрыв глаза и подставив пробивающимся сквозь ветви лучам солнца незащищённый живот. И даже не шевельнулась, пока он так же медленно шёл к ней через полянку.

Словно не слышала и не чувствовала его приближения и словно не его ждала на этом пригорке, где они познакомились несколько ночей назад. И только самый кончик хвоста чуть заметно подрагивал, выдавая её нетерпение и заинтересованность.

Он довольно хлестнул себя по бокам гибким хвостом, шагнул ближе и осторожно положил перед ней тяжёлого жирного тушкана, пойманного специально для этого ритуала.

Некоторое время она не шевелилась, делая вид, будто ничего не заметила, потом ноздри чуткого носа дрогнули, приоткрываясь навстречу вкусному запаху. Из пасти вынырнул кончик влажного розового язычка, скользнул по носу и пропал, зато лениво приоткрылись обрамлённые длинными ресницами золотистые глаза и удивлённо-наивно уставились на горку рыжеватого меха, лежащую перед ней. Поизучав тушкана ровно столько, чтобы не уронить собственного достоинства и не обидеть принёсшего дар пятнистого красавца, сидевшего с самым невозмутимым видом, изредка хлеща себя по бокам упругим хвостом, она вальяжно, словно нехотя, протянула к добыче лапу и полоснула по ней острейшими когтями.

Он даже замер на миг от накатившего счастья – его дар принят! Она предлагает ему разделить добычу поровну, и после этой, первой совместной трапезы больше не будет ни его, ни её.

Будет новая семья, и отныне верность, преданность и обоюдная забота – их спутники на всю жизнь.

Стан проснулся так же резко, как заснул, ещё во власти сумасшедшего счастья и уже понимая, что это были не его, а чьи-то чужие, но такие яркие и заманчивые воспоминания. Провёл рукой по лицу, желая поскорее стереть проступившее разочарование, пока не заметил никто из спутников, и обернулся. Золотистые глаза смотрели на него с острой, рвущей душу тоской.

После полудня хутам притопал в какую-то деревню, и Таш объявил, что здесь они пересядут в другую повозку. Как Стан успел понять, хотя вес хутамов и сильно облегчён двумя рядами вживлённых по бокам пузырников, для путешествий на дальние расстояния они не годятся. От силы дневной переход.

Сейчас привёзшего их бегемота поставят к кормушке и забудут на сутки. А их повезёт дальше отдохнувшее животное. Самое большое неудобство при таком способе – постоянная перегрузка товаров и багажа. Кибитки у каждого хутамщика свои.

Интересоваться, где хозяин конкретно этого хутама, Стан и не подумал и без того постепенно начал осознавать, что Зорденс готовил эту поездку не один день, и лично он просто пришёлся кстати со своими котятами. Тем более у Кости были заботы поважнее, чем судьба бегемота – скисли остатки молока, а котята хотели есть.

Пока парень выяснял, где можно купить молоко, наёмники вместе с одним из аборигенов разгрузили повозку и сложили багаж возле заднего крыльца. Потом Таш, велев Стану караулить вещи и девчонку, отправился закупать продукты и договариваться с хутамщиками.

А Памо пошёл помогать дрессировщику.

Клетки с мангурами поставили в дальнем конце двора, и Юфоту предстояла сложная и хитроумная процедура выгула животных. Чистоплотные кошки наотрез отказывались справлять естественную нужду в клетках, и дрессировщики изобрели сложную и довольно жестокую схему выгула, ради которой зверей и возили парами. Пока одного из пары выпускали в небольшой загончик, Юфот, спрятавшись для безопасности за прочной решёткой, стоял над клеткой со вторым, держа в руках откупоренную фляжку, наполненную ядовитым для мангуров зельем.

И звери, получившие не один наглядный пример того, что будет с напарником, если они осмелятся нарушить правила, вели себя очень послушно. После прогулки добровольно втискивались в тесную дорожную клетку и позволяли помощнику себя запереть.

От нечего делать Стан наблюдал за этой процедурой и невольно вспоминал сумрачный лес, шелестящие над головой верхушки деревьев, гибкое грациозное тело подружки мангура, легко перелетающей с ветки на ветку.

Понимание пришло неожиданно, острое и беспощадное как удар молнии, едва он увидел, как выбралась из клетки самка. Костя потрясённо следил, как она вяло бредёт по загону, отыскивая местечко посуше, и чувствовал такое отчаяние, словно это не мангура, а его самого разлучили с любимой.

Потому что никак не могла эта тёмная, почти шоколадная мангура с поперечными полосами на лапах быть той рыжевато-пятнистой красавицей, которой отдал свою душу смотревший на Костю зверь. И значит, с каждым шагом хутама на запад, к проливу, мангур все дальше удалялся от восточных лесов, где осталась его любовь. Или она тоже в плену? И вынуждена каждый день смотреть на чужого избранника?

Так вот почему они не размножаются в неволе! И почему так дороги на рынках маленькие котята! Стан невольно оглянулся на клетку с котятами и в ужасе замер, пытаясь вспомнить цвет шкуры, на которой впервые увидел малышей. Неужели там, в крепости, была она?

Очень трудно, почти невозможно, сравнить увиденный во сне яркий, лоснящийся блеск живого меха с куском окровавленной шкуры, которую он даже вспоминать не может без содрогания, и все же… вроде пятна на ней были более тёмными и размытыми… слава богам, если это так.

Думать, будто бандиты убили именно ту красавицу, которой Стан любовался в своём странном гипнотическом сне, было невыносимо больно.

И сверлом ввинчивалась в мозги ужасающая мысль: это что же получается, раз мангуры способны терпеть любые издевательства не только из-за своей, но и ради совершенно незнакомой самки, следовательно, им доступны проявления сострадания, благородства и, возможно… разума?!

Костя даже рот приоткрыл, оглушённый неожиданностью собственных выводов, сразу вспомнились и неотступное внимание зверя к его играм с котятами, и старания пробиться именно в его сон… Совсем по-новому увиделся вдруг эпизод с царапиной и неожиданный испуг котёнка. Так вот в чём дело! Малыши очень хорошо контролируют себя, и до этого ни разу, даже будучи ещё полуслепыми, ни один не позволил себе выпустить когти! Значит, котенок и в тот раз не заигрался, а получил приказ от кого-то более сильного, кого ослушаться просто не мог!

Стан перевёл взгляд на загнанного в клетку самца, с неотступной тоской следящего за ним, за мангурой, которую ждала клетка, и ясно осознал: посылая сон-воспоминание, звери поставили его перед выбором.

Невероятно трудным, почти невозможным. Предать интересы человека, который поверил ему, вытащил почти из тюрьмы, привез в свой дом и окружил вниманием и доверием, или помочь этим зверям, названным аборигенами ужасом ночи? Чудовищам, после нападений которых от человечьих тел остаются лишь рваные лоскутки?

Или просто сделать вид, будто ничего не понял, и отвернуться, а потом все несколько дней, пока они будут добираться до побережья и переправляться через пролив на Хамшир, ловить спиной тоскливый, ненавидящий взгляд зверя?! И точно знать – злоба и ненависть мангура растут с каждым километром, на который увеличивается расстояние между ним и любимой. А в одно прекрасное утро или вечер вдруг обнаружить, что у мангура от отчаяния и безвыходности сорвало крышу и он решил принести чужую самку или самого себя в жертву ради свободы? В том, что кроме одного из мангуров погибнут все, кто будет находиться поблизости в этот момент, Костя уверился разом и бесповоротно.

Теперь все несовпадения и странности многочисленных баек про нападения зверей стали ему понятны, как доказанная учителем теорема.

Ясное осознание того, что именно ему, Косте, мангур предоставил последний шанс на спасение его самого, Хо и спутников, пробрало до дрожи, даже кончики пальцев затряслись. И ведь никому нельзя ничего сказать, они и так считают его блаженным и присматривают, как за маленьким, а после такого объявления и вовсе глаз не спустят. Будут следить как за пациентом в дурдоме.

Значит, если Стан решит что-то сделать, нужно представить дело так, словно он ни при чём. Если заранее не позаботиться о надёжном плане и собственном алиби, ему потом всю жизнь не рассчитаться за зверей.

Чёрт, что такое с ним творится?! Ведь он рассуждает так, словно уже сделал выбор… и даже не сомневается в том, как поступят звери, если ему удастся их освободить! Просто уйдут и никого не тронут! А вдруг этот гипноз именно на то и направлен, чтобы заморочить, обмануть, заставить открыть дверцу и стать первой жертвой?!

В глазах Кости внезапно потемнело, словно с ним случился солнечный удар, и перед внутренним взором мягко засияло странное, бледно-фиолетовое небо с быстро несущимися рваными багровыми облаками. Сидящий на камне беловолосый старик смотрел парню прямо в глаза и что-то жёстко и устало объяснял на звонком, мелодичном языке. Часть слов была смутно понятна, но смысл большинства фраз терялся, путался в непривычной тональности звуков.

И всё же основное Костя понял – убивать людей категорически запрещено… и нападать тоже. Лишь в том случае, если они сами нападут или причинят непоправимый ущерб телу.

Он ещё пытался рассмотреть, дослушать, понять, где оказался, а окружающий мир уже обрушился на него вопросом Таша:

– Эй, заснул, что ли?

– Немного задремал… – нарочито потянулся Костя. – А зачем ты разбудил? Обедать будем?

– Позже. Хутамщик скоро придёт, вещи погрузим, тогда и пойдём похлебаем жидкого. Вот, держи твоё молоко, я пока к пекарю схожу, мешок сухарей возьму. Вечерней остановки не будет.

Вот в чём дело, вспыхнуло в мозгу Кости ясное понимание, значит, мангур как-то понял это заранее… так и неудивительно, если предположить, что он может читать мысли людей.

Но в таком случае действовать нужно немедленно. Вот только кто бы ещё подсказал, как именно?

В голове снова потемнело, теперь на короткий миг, и парень ясно припомнил свою ярость, желание, чтобы бандит упал со ступенек. Это он на что намекает?

Будто он, Костя, одной лишь силой своего желания?!

Бред.

Полнейший.

И он готов это доказать прямо сейчас!

Парень небрежно оглянулся на клетки и обнаружил, что Юфот с Памо уже заперли зверей и, о чём-то мирно переговариваясь, неспешно топают к ним с Хо.

Вот и отлично, ничто не повлияет на чистоту эксперимента, рассерженно хмыкнул парень. Прикрыл глаза и сосредоточился, представляя, как тяжёлый штырь засова ползёт вверх, выскальзывает из гнезда…

Резкий лязг и грохот железа заставили Костю широко распахнуть глаза и уставиться в сторону загончика. Краем глаза он заметил, как побелели лица дрессировщика и его помощника, как потянулись к оружию их руки.

Но центральное зрение видело другое. Метнувшегося в сторону соседней клетки мощного пятнистого зверя, ловко зацепившего когтями и рванувшего вверх кованый засов. А в следующую секунду две гибкие тени слитным движением взлетели на крышу соседней сараюшки, чтобы исчезнуть в примыкающем к ней огороде.

Стану оставалось только гадать, почудился ему или нет благодарный прощальный взгляд золотистых глаз.

Глава 12
Тина

– Свинство подлое! – Костик расстроенно пнул рыжую кучку, и сыроватый песок веером разлетелся вокруг ног.

Парнишке хотелось плакать и ругаться, а он не мог сделать ни того, ни другого. Едва с ресниц Костика срывались невольные слезинки, Сая начинала бормотать что-то про несчастную девочку и смотрела при этом так сочувствующе и жалобно, что в душе иномирянина поднимались раздражение и возмущение.

Сколько можно говорить, не девчонка он!

А ругаться не позволяли воспитание и гордость: мама всегда говорила, что первый признак слабой натуры – желание вылить недовольство собственными ошибками и промахами на совершенно невинных людей. Или зверей. Или просто в никуда.

И Костик не раз убеждался, как права мама. Когда у одного из их соседей, спесивого и никчёмного мужичка, случалась по работе какая-нибудь неприятность, об этом знала вся улица. Колька матерился и орал как ошпаренный, громогласно обвиняя во всём случившемся жену. Что смешнее и печальнее всего, несчастная женщина обычно даже представления не имела, где и кем он в этот раз работает.

Ну а проявить второй признак слабости – напиться в зюзю – ему вообще не грозит.

По многим причинам. И даже не принципы и не отвращение парня к спиртному тому виной. Просто тут, на Сузерде, вообще нет традиции распития чего-то крепче кваса. Более того, приезжим и торговцам строго-настрого запрещено провозить на материк вина и настойки.

Таможенники, проверяя прибывающие суда, безо всяких разговоров сливают всё, что кажется им подозрительным, прямо в море. Вот потому-то матросов, стремящихся предотвратить такое непочтительное отношение к любимым бутылям, юнги и поварихи обычно стаскивают на берег за руки и за ноги и рядком складывают под навесами рядом с пристанью – отсыпаться.

Но сегодня судов не было, после позавчерашнего шторма ни одно из тех, какие искали укрытия в тихих бухтах архипелага, пока дойти не успело. Вот и выбрала Сая для занятий местечко в тени дальнего причала, где увидеть их не смог бы ничей любопытный взгляд.

Почти час, скинув ненавистную юбку, Костик повторял давно заученные движения, проверяя возможности нового тела. И постепенно приходил в отчаяние. Вместе с ненавистным жиром он утратил и кучу полезных способностей. Руки стали не только легче, но и короче, а запястья и ладони обрели непривычную изящность и хрупкость. И обострённую чувствительность к боли. Видимо, потому, что мышцы не защищал даже тонкий жировой слой. После часа пробных ударов по одной из опор пристани руки Тины расцвели синяками различной величины и окраски.

– Может, хватит? – робко поинтересовалась Сая, державшая наготове горшочек с мазью. – Скоро стемнеет.

Ну, про «скоро» она, допустим, преувеличила, солнце ещё стояло над горизонтом так высоко, как на земле в семь часов вечера. Но про крах своих надежд Костик понял и сам. Да и чего тут не понять – весь наработанный потенциал бойца пошёл насмарку. Хотя осталось и слабое утешение: ни быстроты реакции, ни координации он не потерял. И значит, учиться заново будет много проще.

Хотя работать придётся немало. Отжиматься и прыгать через скакалку, бегать и приседать. И ещё много разных необходимых для восстановления мышц упражнений.

– Уговорила, – хмуро бросила Тина, – пошли назад. Только сначала искупнёмся.

– Женщины купаются дальше. – Сая махнула рукой в сторону скал. – Тут мужчины могут увидеть.

– Блин! – рыкнул, мгновенно зверея, Костик. – А то, что я увижу, ничего?

– Ничего… – с жалостью глянув на него, почти прошептала моряна, и парнишка вдруг залился жарким румянцем.

Ну конечно, ничего! Да и что он теперь может сделать, приставать начинать?! Фу.

А от взглядов парня, которого все считают девушкой, никому ни холодно, ни жарко!

– Идем туда, где никого нет, – мрачно решил Костик, – но я буду купаться отдельно.

– Хорошо, – покладисто согласилась Сая, пусть иномирянка лучше плавает, чем наставляет самой себе синяки.

Место для купания моряна выбрала просто отличное: крошечная бухточка за скалами, вся загромождённая валунами и обломками камней. Нашла песчаный пятачок между двух огромных осколков и решительно начала развязывать пояс кофточки, давая понять, что уходить отсюда не собирается.

Костик упрямо сжал зубы и пошлёпал дальше – наверняка тут есть ещё не одно подобное местечко.

Неподалёку и впрямь нашёлся лоскут чистого рыжего песка, но, лишь сбросив одежду и торопливо шагнув в прогретую воду, Костик сообразил, что не могла Сая не знать про этот пляжик. Значит, специально уступила ему более удобное место, вспыхнула в мозгу виноватая досада, а он ещё и обижался!

Плавать и нырять Костик умел и любил с детства, добравшись до моря, забывал обо всем и мог купаться до тех пор, пока мать не выгоняла на берег. Вот и теперь, отбросив все проблемы и заботы, ринулся навстречу лёгкой волне, взлетая и продвигаясь всё дальше и дальше.

Там, метрах в двухстах от берега, темнел островок, просто скала, обкатанная морем, и было видно, как один её край полого спускается к воде. Костик всегда обожал именно такие местечки и мог подолгу валяться на прогретых камнях, воображая себя их единовластным хозяином. Вот и теперь страшно захотелось полежать в одиночестве и немного подумать о произошедшем. А может, и немножко поплакать, пока не видит жалостливая Сая.

Опыт не подвёл, на камень действительно можно было забраться, и Костик, старательно отводя взгляд от собственного тела, осторожно полез вверх по мокрой и гладкой поверхности. Его не сразу насторожила какая-то неправильность, странность этого места, и только почти добравшись до плоской вершины, парнишка задумался: а почему, собственно, камень мокрый?!

Ведь нет ни дождя, ни сильной волны, и брызги от волн, разбивающихся о подножье скалы, не достают до его тела. Он бы тотчас ощутил их ставшей необычайно восприимчивой голой кожей.

Костик встревоженно осмотрелся, поднял взгляд выше и понял, что напрасно вёл себя так же беспечно, как в собственном мире. На этот камень и кроме него было достаточно претендентов.

Совершенно немиролюбивой внешности. Но рассматривать их подробно не было ни времени, ни желания.

Бежать, уплыть! – единственное, что в этот миг пришло ему в голову, и Костик не стал раздумывать. Выпрямился, оглядываясь, куда лучше прыгнуть, чтоб не сломать себе ноги и… ничего не успел. Пучок длинных, зеленовато-серых, совершенно осьминожьих щупалец бесшумно метнулся перед глазами, вмиг превратив парня в туго спелёнутого пленника.

Дёргаться и орать Костик не стал. Зачем? Мигом понял, насколько это бесполезно. Просто сжался и притих. Мелькнула, правда, где-то на периферии сознания тоскливая мысль, что в таких случаях вроде положено какие-то светлые моменты вспоминать… или что-то важное говорить, потомкам на память. Но как назло ничего такого на ум не приходило, даже обидно как-то стало. Да и потомков что-то поблизости не видно. Или тех, кто запишет для них его слова.

А щупальца тем временем ловко развернули его лицом к скале и потащили на вершину. Туда, где, как смутно помнилось Костику, и обосновалось главное чудовище.

– Куда же ты побежала? – укоризненно сказал глуховатый низкий голос. – А вдруг упала бы?

Костик ушам не поверил, попытался вывернуть шею, чтобы увидеть говорившего. И ничего не рассмотрел.

– Она тхиппа испугалась! – охнул другой голос.

– Пуль! Поставь её! – скомандовал третий.

– Да осторожнее! – Это уже четвёртый.

Костик почувствовал под ногами камень, а в следующий миг плотно обвивающие тело щупальца исчезли. Растаяли, словно их и не было. Парнишка даже покачнулся от неожиданности.

Его тут же поддержало молниеносно взметнувшееся щупальце, но Костик уже не замечал ничего, кроме расположившейся перед ним колоритной компании.

Несколько морских созданий, смутно сходных лицами с Саей, и абсолютно не походящих на диснеевскую Русалочку, сидели и лежали на огромном темно-зелёном одеяле, по краям которого вилась, металась и жила своей жизнью чуть не сотня длинных гибких щупалец.

Неудивительно, что Костик с первого взгляда принял их за одно чудовищное существо, цвет-то почти одинаковый.

– Почему ты её на камень поставил?

– Посади, не видишь, у девочки коленки дрожат?!

– Где сок? Нужно её напоить!

– Его Люм выпила!

– Отправь зов, пусть принесут!

– Уже отправили, дайте ей пока воды!

Странные существа разговаривали все разом, умудряясь всё слышать и на всё отвечать. Парнишка дёргал головой, стараясь разобрать, кто и какое слово из них сказал, но скоро убедился в бесполезности этой попытки и переключил всё внимание на изучение внешности морян. Ясно ведь, что никем иным эти существа, похожие одновременно на людей, тюленей и сказочных русалок, быть не могут.

Рассматривая сидевшую на явно разумном монстре компанию, Костик украдкой вздыхал от сожаления – напрочь разрушена очередная любимая сказка детства. Первая была про Деда Мороза и Снегурочку. Его душа ещё бунтовала и огорчалась, а разум уже шептал, что такой облик практичнее, эффективнее.

Единственное, что порадовало, – у этих морян были всё-таки не рыбьи хвосты, а ноги. Правда, ступни почти в два раза больше, чем у человеческих женщин, и с перепонками между длинными пальцами. Да и на руках виднелись такие же, зато голова почти человеческая, и зеленоватые волосы, как у сказочных русалок, рассыпаны по плечам.

Лица у морян оказались почти красивыми, несмотря на странно сглаженные, расплывчатые черты, делавшие их похожими на близнецов. Непривычно плотная и гладкая серебристо-розовая кожа лакированно поблёскивала, темнея и зеленея к спине и ногам. Немного резче, чем у людей, выступали надбровные дуги, сведённые у переносицы, да и щёточка зеленовато-серых бровей казалась гуще. Зато губы морян были бледнее и тоньше, и почти отсутствовала шея – линия тела от головы плавно перетекала в очень покатые плечи. Талии почти не наблюдалось, а грудь располагалась немного ниже, чем у людей, и по виду больше походила на мужскую, такую, какая бывает у культуристов.

Тут до Костика внезапно дошло, что, с любопытством разглядывая морян, сам он сидит перед ними совершенно голый, да ещё и в женском теле.

– Блин! – Парнишка поспешно схватился руками за стратегические места, с досадой понимая, что ему и тут не повезло – в новом теле таких мест оказалось больше, чем ладоней.

– Она замёрзла!

– Стесняется!

– Зачем ей стесняться? Тут мужчин нет!

– Может ей закон не позволяет?

– Или обычаи?!

– Нужно одеть!

– Пуль, дай вуаль!

Неизвестно откуда одно из щупалец выхватило клок странной, невесомой, как паутина, и такой же зеленоватой, как всё вокруг, ткани и ловко намотало на Костика.

– Так лучше?

– Теплее?

– Вот вода!

– Сейчас будет сок!

– Как тебе понравилось на Сузерде?

– Сая тебя вылечила?

– Есть хочешь?

Костик даже головой потряс, ну и дурдом! Покруче, чем в гостях у бабушки, но вопросы точь-в-точь, словно они с ней хорошо знакомы.

– Не кричите все! – правильно поняла ошеломлённый вид гостьи сидевшая выше всех моряна. – А то девочка совсем растерялась!

По каким-то неуловимым отличиям – чуть темнее волосы, крупнее руки и серебристее кожа, а главное, увереннее и насмешливее взгляд, – Костик догадался, что эта моряна старше других. И значит, главная над ними.

– Молчим.

– Не будем.

– Скоро успокоится.

Костик не выдержал и захихикал. Хоть громкость моряны и убавили, но замолчать совершенно, видимо, было свыше их сил.

– Смеётся! – выдохнул кто-то потрясённо, и все мгновенно притихли.

Только смотрели как-то очень уж заинтересованно и загадочно.

– Ты нашла своих родичей? – воспользовалась затишьем старшая моряна.

– А разве Сая вам не сказала, что я из другого мира? – удивился парень. – Она вроде собиралась.

– Нет, не сказала. – Вот теперь моряны выглядели настороженными и встревоженными, как учитель химии, потерявший бутыль с серной кислотой. – Расскажешь?

Вот почему он заранее не расспросил Саю, что можно им говорить, а чего не стоит? – сокрушался про себя Костик, рассказывая про трельяж, таз с водой и свечи.

Но почти незаметно для себя самого рассказал им всё. И про то, что дома он был парнем, тоже. Хотя сделал это не столько под напором морян, ловко задававших наводящие вопросы, сколько ради внезапно вспыхнувшей в душе смутной надежды на помощь этих странных существ. Ведь пришли же они сюда из другого мира и даже портал на глубину утащили?! Почему бы им не помочь иномирянину?!

– А ты все огни зажигал?

– Ненужные проходы захлопнул?

– Воды много было?

– Сколько предметов в кармане лежало?

Костик откровенно завис, не зная на который из кучи вопросов отвечать.

– Всем молчать! – решительно приказала старшая. – Я подумать хочу.

Думала она долго, Костик успел выпить сок и съесть очень вкусный персик, огромный, как небольшая дыня. Спрашивать, где моряны его взяли, парень не стал, глубоко убеждённый, что выяснять такие вещи нетактично.

– А скажи… – вдруг окинула моряна Костика очень подозрительным взглядом. – Раз ты была в своём мире мужчиной, то какой у тебя был рост? Ну и телосложение.

Вот оно, докопалась! И как ловко, Шерлок отдыхает!

– Я был выше, чем сейчас, – тяжело вздохнул Костик. – И толще… примерно в три раза.

– Вот! – торжествующе подняла вверх перепончатый палец старшая моряна. – Я так и подумала! А теперь не перебивайте, я ей всё объясню. Три двери Мастера делали в одном предмете специально, чтобы существо могло пройти в один из выбранных миров. Или на один из выбранных материков. Но таких предметов не делают уже много лет, с тех пор как из-за нехватки энергии закрылись проходы в крайние миры. Да и здесь, на центральном мире, сейчас доступны только четыре двери. Но одну из них, на Таджере, закрыли жрецы Астандиса, а ту, которая находится неподалёку, держим мы. Но если кто-то появляется – сразу выносим на берег, там специально для этого всегда дежурит моряна.