Текст книги "Полное собрание сочинений. Том 7. По зимнему следу"

Автор книги: Василий Песков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Кто-то другой, подкравшись, должен взять этот камень, потом опять положить… Не зря масаев считают самыми смелыми в Африке.

В кратере Нгоронгоро для носорогов истинный рай. Их тут больше, чем в любом другом месте Африки. И мы без труда находим двух, потом сразу трех носорогов. Они мирно пасутся вперемешку с зебрами. С тридцати метров в мощный объектив видны даже складки кожи у зверя. Видно даже мух и личинок, которых собирают красноклювые птицы. Одна из птиц залезает в ухо и наводит там чистоту. Носорог трясет головой, но птица делает свое дело. Крылатые санитары мгновенно взлетают, как только машина приближается слишком близко. Это лишний сигнал опасности, и носорог трусцой, задрав тонкий хвост, убегает.

Мы вдоволь наездились вокруг щипавших траву зверей и собрались покидать кратер, как вдруг один носорог выскочил из кустов, стал обегать наш «Лэнд-ровер». Я снимал в это время через верхний открытый люк. Кое-что зная о носорогах, я подал Мише длиннофокусный объектив и спешно привел в готовность обычную камеру; и как раз вовремя – носорог достиг подветренной стороны. Сильный запах, кажется, подстегнул зверя. По прямой линии носорог кинулся на машину. Я не успел опомниться, как всю площадь кадровой рамки заполнили большой рог и торчком стоящие уши…

Иногда носороги бросаются лишь попугать. Но в этот раз атака была серьезной. Я нырнул в люк. И тут же машина дрогнула от удара… Но странно, «Лэнд-ровер» не опрокинулся и даже продолжал ехать, а шофер был спокоен, как будто не туша в полторы тонны, а деревенский теленок по неразумности захотел испытать силу. Оглядели машину. Выше заднего колеса была хорошая вмятина. Мы с Мишей поцокали языками, но шофер показал нам еще четыре такие же отметки. Машина бы наверняка опрокинулась, не будь в атаке у носорога слабого места. Удар наносился не с разбегу. Носорог делает остановку и только потом бодает машину.

– Это, наверное, Джордж, – сказал шофер и попросил бинокль разглядеть убегавшего зверя.

Джорджа недавно усыпляли для каких-то обмеров. Стреляли в него шприцем с машины. С тех пор Джордж не выносит «Лэнд-роверов».

– А может быть, новичок… Носороги иногда спускаются с гор. Возможно, это один из тех, кто не усвоил порядки в кратере…

Нгоронгоро… Прощаясь, мы опять стоим на краю голубой чаши. Теперь я знаю: темные точки на внутренних склонах – это деревья с ветками сочными и колючими, как стволы кактуса. Два темных пятачка на зеленом – это деревни масаев. Сегодня пасмурно. Через лиловую тучу солнце пробивается в кратер мощным, дымным от влаги лучом. Кажется, большой прожектор с неба осветил луг. Темные подвижные пятна-это стада антилоп. Пятна светлее-зебры.

Одиночных зверей сверху не видно… Миром и покоем веет из чаши, наполненной жизнью.

Тут наверху нам сказали: «После убийства Роберта Кеннеди в эти места оправиться от беды привозили одного из его сыновей».

_{Фото автора. 31 июля 1969 г.}

Леопард

(40 дней в Африке)

Это был подарок судьбы. Мы ехали просто так и встретить его не надеялись. Мы, правда, знали: в этих местах есть леопарды и на всякий случай ехали без дороги, между редких колючих деревьев. Время от времени я открывал люк машины и осматривал деревья через бинокль.

Утро было тихим и ласковым. Солнце, как и полагается солнцу в этих широтах, поднялось ровно в шесть, но высоты, с которой оно выпивает эту росу, солнце еще не достигло. Густые желтые травы ночная влага пригнула к земле.

Чепрачный шакал, которого мы спугнули, мгновенно сделался от росы мокрым и жалким.

Когда, отбежав, он взъерошил шерсть и встряхнулся, вокруг зверька вспыхнула радуга.

– Глядите, нет ли хвоста… – сказал мистер Мур, управлявший машиной.

Леопарды искусно прячутся на деревьях, но забывают убрать хвосты. И хвост выдает кошку.

Сейчас охота на леопардов запрещена. Женская мода на дорогие пятнистые шубы почти начисто извела зверя. Это само по себе плохо – природа лишалась одного из совершенных своих творений. Но истребление леопардов еще раз показало, как все в природе согласованно и подогнано, все находится в золотом равновесии. Без леопардов удивительно скоро размножились бабуины – собакоголовые обезьяны. И если раньше леопард изредка воровал у крестьян коз и овец, то теперь нахальные бабуины начисто разоряют посевы. Пришлось леопарда взять под охрану.

В заповеднике леопарды нашли особое покровительство. И они скоро поняли: людей не надо бояться. Они живут вблизи Серонеры среди каменных глыб и редких акаций. Пятнистый зверь, без страха нападавший на человека, тут держится джентльменом, еще раз доказав: за добро человеку все платят добром. Но одной слабости леопарды превозмочь не могли.

Собаки – их любимое лакомство. И они воруют собак. Воруют с такой же изобретательностью и умением, как в наших местах охотятся волки.

У сидящего сейчас за рулем Мура леопарды украли одну за другой девять собак и двух кошек.

– Это не хвост? – Мур глушит мотор, и я с крыши автомобиля стараюсь разглядеть, что там свисает на дереве: хвост или ветка? Хвост! В бинокль хорошо вижу и владельца хвоста.

Большой леопард лежит на суку. Он почти слился с желто-зеленой веткой акации. Глаза закрыты.

Я сгребаю в машине щепотку пыли – определить направление ветра. Воздух почти неподвижен, но все-таки пыль садится наискосок, и мы знаем теперь, с какой стороны надо подъезжать к дереву, чтобы зверь не сразу учуял. Через двадцать – тридцать шагов – остановка. Делаем снимки и опять с приглушенным мотором подбираемся к дереву.

Но осторожность была излишней. Леопард подпустил нас под самую крону. Пятнистая кошка открыла глаза и, кажется, не разобравшись спросонья, в чем дело, снова закрыла. На верхнем суку акации метрах в двенадцати над землей висела на четверть съеденная антилопа. Нынешней ночью антилопа еще паслась где-то тут под деревьями. В отличие от львов леопарды добычей ни с кем не делятся. Всю антилопу леопард съесть не мог, но, положи он добычу под дерево, к утру шакалы оставят от нее только копыта. И хозяйственный леопард прячет добычу на дереве. Но как удается зверю затащить наверх груз, почти равный своему весу? Говорят, леопарды пятятся по стволу задом и зубами тянут добычу, выбирая деревья с хорошим наклоном. Но дерево, на котором спит леопард, имеет высокий и прямой ствол. И все-таки антилопа там, наверху.

Мы имеем возможность хорошо разглядеть спящего зверя. Волосатые уши у него чуть шевелятся, и можно предположить, что леопард слышит, как мы сначала шепотом, а потом уже вполне нормальным голосом обсуждаем его колоритную внешность. Он перед сном не умылся: на усах и на желтой шерсти под носом – засохшая кровь. Левая лапа тоже в крови. Леопард лежит, обхватив лапами сук. Если чуть-чуть подъехать, а мне повыше подняться в люке, я мог бы схватить руками пятнистый хвост.

Не очень долго сон леопарда доставляет нам радость. Велика ли корысть для фотографа видеть плетью лежащее тело? Но как разбудить?

Голенастая кошка ходила взад и вперед по большому суку.

Мы громко говорим, кашляем, раза три объезжаем ствол дерева. Лежит! Глаза, правда, чуть приоткрыты, и он, конечно, видит машину, но ни страха, ни любопытства на морде не появилось. Решаем спокойно чуть подождать…

И терпение вознаграждается. Леопард встал, потянулся, прошел по ветке, как домашняя кошка, поскреб когтями кору, поиграл мускулами. Все, что случилось потом, даже видавшего виды мистера Мура заставило ерзать от возбуждения.

Отряхнув сон, леопард вспомнил свою добычу. Он долго ее разглядывал, а когда убедился в сохранности антилопы, так же пристально поглядел вниз, на машину. Я встретился с ним глазами и сразу вспомнил рассказы охотников. «Леопард, притаившись, может пропустить человека, но если охотник и зверь встретились взглядом, леопард нападает мгновенно, без колебаний». Наш леопард не спешил, но искры в зеленых глазах ничего хорошего не сулили, и я подобру-поздорову спрятался в люк и плотно его закрыл. Это, кажется, успокоило зверя. Машина без торчащего на ней человека его, как видно, мало тревожила. Леопард зевнул и стал опять изучать свою кладовую.

Потом он легко прыгнул на сук повыше, еще прыжок, и вот уже кошка вцепилась зубами в висевшую антилопу, освободила ее из развилки и стала с сука на сук перетягивать вниз.

Человеку с таким грузом в ветвях вряд ли управиться. Но леопарду цирковой номер вполне удается. На нижнем суку, урча и поглядывая вниз, леопард стал лизать окровавленный бок добычи. Отдохнув и слегка поразмыслив, кошка, наверное, решила: «Эти друзья в своей колымаге не очень опасны, но еду от них лучше все-таки спрятать». Опять акробатический трюк, и я едва успеваю заснять момент, когда леопард с антилопой в зубах прыгнул на землю. Не теряя времени, леопард поволок антилопу по траве в заросли. Метров шестьдесят мы ехали сбоку, я беспрерывно снимал, а мистер Мур правил машиной и возбужденно говорил одну фразу:

– Вы родились с серебряной ложкой во рту… (По-русски – это «родиться в рубашке».)

Джентльмены, вы даже не знаете, как нам всем повезло! Я тут пятнадцать лет, но такое первый раз вижу…

Леопард подтащил ношу к зарослям. И потом минуты две мы видели, как у него на пути качались колючие травы. На радостях мистер Мур пригласил отужинать в его доме, и мы расстались до вечера.

Но прежде чем увидеться с англичанином у него за столом, мы еще раз встретились с леопардом. Целый день мы ездили в лощине над рекой Львов, а когда возвращались к ночлегу, решили проверить: действительно есть у леопардов любимое дерево или об этом только рассказывают? Мы сделали крюк, отыскали утренний след машины и без труда нашли большую акацию. Еще издали было видно: леопард здесь. Голенастая кошка, как будто в подарок фотографу, ходила взад и вперед по большому суку…

…За столом разговоры неизменно возвращались к «нашему» леопарду. А в минуту воодушевления мистер Мур (он работает заместителем директора института в заповеднике Серенгети) сказал смешные слова: «Джентльмены, человек, однажды прочитавший «Одиссею», на всю жизнь остается человеком, прочитавшим «Одиссею». Сегодня, джентльмены, можно сказать: человек, однажды увидевший леопарда, всегда останется человеком, увидевшим леопарда».

_{Фото автора. 2 августа 1969 г.}

Машина с ёжиком

(40 дней в Африке)

В африканских дебрях находится одновременно множество экспедиций. Специальная радиостанция в определенный час передает путешественникам важные новости, телеграммы из дома и, главное, сообщает, какие сюрпризы, в каком районе готовит погода. Двусторонняя связь существует между заповедниками и управлением заповедников. Мы прибегли к помощи радио, чтобы найти профессора Гржимека. Он где-то здесь, в Африке. Но где?..

Наконец радист национального парка Маньяра сказал: «Он здесь. Его машину видели утром. Смотрите белый «Фольксваген» с ежиком. Ежик – эмблема профессора…»

Дорогу в лесу пересекало стадо слонов. Я поспешил снять в одном кадре слонов и туристов.

Было хорошо видно: с передней белой машины тоже снимали зверей и вместе с ними нашу «Пежо». Я навел большой объектив и не только увидел ежика на машине, но и хорошо разглядел лицо человека, ожидавшего с кинокамерой, не пройдет ли отставший слон. Это был Бернгард Гржимек.

– Вы, наверно, русские? – сказал Гржимек, не дав нам представиться.

– ?

– Только русские так четко могут выговорить мою фамилию…

Мы пересели в «Фольксваген» и достали пакеты, которые бережно везли из Москвы.

– Это от профессора Банникова. От переводчицы ваших книг. От нас-ваших читателей…

Профессор был немного растерян. Даже для очень бывалого, знаменитого человека встретить на африканской дороге гостей и поклонников из Москвы – дело далеко не обычное.

В машине Гржимека стояли ящики с фотопленкой, продуктами, съемочной техникой. Тут же лежали палатка, кровать, пакеты с постелью, штатив. Все изрядно пропылено – три недели белый «Фольксваген» колесит по африканскому бездорожью. Лицо у профессора заметно усталое. Он был намерен сегодня добраться в Арушу, но он хорошо понимает: двое русских искали его не только затем, чтобы выразить уважение.

– Поднимемся в гору. Пообедаем вместе. Там, на лужайке, поговорим…

Беседа с профессором прерывается то и дело. Туристы – немцы, американцы и англичане – узнают Гржимека и не могут побороть искушение: «Профессор, можно автограф», «Можно ли снимок?» Такова популярность Бернгарда Гржимека и дела, которому он посвятил жизнь.

Нынешний год для него юбилейный. Гржимеку шестьдесят лет. Это возраст, когда люди думают о покое. Но я не заметил, чтобы этот сухощавый седой человек жаждал причала. Его энергии, кажется, хватит еще на шестьдесят лет. Я видел, как он проворно по лесенке поднимался на верх машины, чтобы не упустить важные кадры. И это не на даче в саду, а в трудном путешествии, в десяти тысячах километров от дома.

Профессор Бернгард Гржимек.

* * *

В нашей печати Гржимек был назван чехом, и многие до сих пор считают его уроженцем Чехословакии. Ошибка вызвана необычной для немца славянской фамилией. Гржимек родился в Германии, на землях, граничащих с Польшей.

Его профессия – ветеринар. И он достиг высот в этом деле, став доктором ветеринарных наук. Он стал также доктором биологии и работает директором зоопарка во Франкфурте-на-Майне. Своим человеком могут считать Гржимека журналисты – он редактирует популярный журнал, выступает по телевидению и в печати страстным борцом-публицистом.

Перу Гржимека принадлежит несколько книг. Их популярность завидна любому из пишущих. Книги Гржимека переведены на двадцать шесть языков, в том числе и на русский. Высокие лавры Гржимек получил также в кинематографе.

Его фильм «Серенгети не должен умереть», сделанный совместно с сыном Гржимеком Михаэлем, получил «Оскар» – высшую из мировых наград. Это единственный «Оскар», полученный кинематографом ФРГ. В чем секрет такого успеха? Талантливый человек?

Да, талантливый. Удачливый человек? Да, удачливый и счастливый, потому что свой хлеб в жизни добывает любимым делом. Но главный секрет успеха заключается в сущности дела, которому Гржимек служит всю жизнь.

А дело очень простое. Оно началось в детстве со страстной любви ко всему живому, ко всему, что «бегает, ползает и летает». С курами, ужами и лошадьми Гржимек возился, когда стал студентом. Не изменил своей страсти и взрослый Бернгард. Когда Германия лежала в руинах и мало кто думал о зебрах, волках и оленях, он, превозмогая тысячи трудностей, восстанавливал зоопарк.

Чуткий и проницательный человек хорошо понял, что его обостренная любовь к живой природе свойственна всем людям. Переселяясь из деревень в города, люди вдруг почувствовали, как много значит для человека слышать пение птиц, нечаянно встретить оленя в лесу или даже наблюдать, как бегает мышь, стрекочет кузнечик, плещет рыба в реке. Бетонные стены, асфальт, огни и стекло городов не могут заменить человеку живого мира. Спасаясь от тоски по живому, люди хотя бы на время стараются вырваться из городов или, потеснившись в домах, заводят собак, кошек, птиц в клетках и рыбок в стеклянных ящиках. Необычайно большим стал интерес ко всем новостям из «потерянного мира». Заметки о жизни природы стали печатать даже политические газеты. Самыми популярными передачами телевидения сделались передачи из мира природы. И неизбежно было появление человека, который умел бы объяснить людям смысл их привязанностей, рассказать об открытых и не открытых тайнах живого, показать совершенные образцы природы, помочь заглянуть в уголки земли, недоступные большинству из людей.

Ежик на машине.

Бернгард Гржимек был не единственным человеком такого призвания. Но он имел все данные, чтобы стать среди них первым. Он был биологом и хорошо знал таинства жизни. Он был ученым и понимал сложные взаимосвязи всего живого. Он был поэтом и раньше других видел совершенство и красоту творений природы.

Он умел писать и рассказывать и не гнушался нынешней техники, хорошо понимая ее роль в общении людей. Наконец, он просто горячо любил природу и человека. Все это вместе быстро сделало Гржимека любимым писателем, другом-советчиком и умным собеседником по телевидению. Гржимек, однако, не мог оставаться только просветителем, посредником между природой и человеком. Он лучше других понимал последствия бездумной деятельности на земле, в которой природа почти всегда приносится в жертву. Загрязнение рек, разрушение почвы, исчезновение лесов, гибель животных…

«Если не образумиться, дорогая для нас планета превратится в место, малопривлекательное для жизни». Гржимек стал страстным борцом за землю, приносящую человеку радость. У него и для этого были все нужные качества: мужество и убежденность в своей правоте.

Дорогу пересекало стадо слонов.

* * *

С природой Африки имя Бернгарда Гржимека связано особым образом.

В пасмурный день декабря 1957 года из Франкфурта на юг стартовал маленький одномоторный самолет, выкрашенный под зебру. («В случае аварии его нетрудно будет найти»). Путь этой малютке с названием «Утка» предстоял очень большой – десять тысяч километров, в том числе над Средиземным морем и пустынными землями Африки. Последняя посадка была намечена за экватором. Двое людей за штурвалом не были профессиональными летчиками. Они обучились вождению самолета специально для работы, которую собрались выполнить. Они летели теперь, меняя за штурвалом друг друга.

Это были отец и сын, Бернгард Гржимек и Михаэль Гржимек… Я приведу сейчас несколько строк из книги, написанной после необычного путешествия.

«Михаэлю, который сидит сейчас рядом со мной в своей меховой курточке, – двадцать три. Он не только мой сын, это мой единственный настоящий друг. Еще совсем маленьким мальчиком он помогал мне в моих опытах с волками и собаками. Позже он превзошел меня в фотографировании животных и перешел к киносъемке. Когда ему было всего семнадцать лет, его любительские фильмы уже отмечались как выдающиеся. А потом у него засела в голове мысль отснять цветной фильм по мотивам моей книги «Для диких животных места нет». Нам хотелось, чтобы многие миллионы людей Европы и Америки узнали о том, что львы и слоны, носороги и жирафы, эти удивительные существа, которыми все так восхищаются, постепенно исчезают с лица земли и что последнее их убежище – национальные парки – все сужается…»

Снятый фильм имел огромный успех и принес авторам порядочно денег. Как лучше распорядиться этими деньгами? Сначала возникла мысль выкупить у английских властей земли, отрезанные у заповедника Серенгети, и «передать их диким животным». Но, изучив хорошо проблему, отец и сын принимают другое решение. Танзанийский национальный парк Серенгети – единственное на земле место, где еще остались большие стада диких животных.

Но звери не паслись на одном месте. Они то заполняли всю степь, то исчезали куда-то. Куда уходили животные, каковы пути их миграций?

Об этом можно было только догадываться. И по этим догадкам заповедные земли урезались и урезались. Надо было точно узнать пути и районы миграции. Но как это сделать?

«У правительства Танзании нет денег для подобных исследований… Я помню, мы часто лежали на нашем балконе, задрав ноги высоко на перила, и ломали себе голову над тем, как решить эту задачу.

– Мы должны научиться летать, – как-то вдруг осенило Михаэля.

Меня это несколько ошеломило, но я понял, что он прав. В течение нескольких недель у нас шли ожесточенные бои с женами, но победа осталась за нами… В свои сорок восемь лет я впервые решился сесть за руль самолета…»

И вот полосатый маленький самолет летит в Серенгети. На обычной карте этот клочок земли к востоку от озера Виктория не означен. Но самолет разыскал эту землю и благополучно сел среди пасшихся зебр, антилоп и жирафов.

И началась работа, тяжелая и радостная.

Отец и сын стали жить в алюминиевом домике, о который по ночам терлись львы. А днем они летали, постепенно осваивая технику подсчета животных с воздуха, искали способ ловить и метить зверей, чтобы потом проследить пути их миграции… Были в работе риск, опасности, забавные приключения и мучительный поиск, но дело решилось успешно.

Впервые в Африке на обширном пространстве звери были сосчитаны, и люди могли сделать вывод, каким должен быть на земле один из главных ее заповедников. Во время работы отец и сын вели киносъемку и подробный дневник.

Книга «Серенгети не должен умереть» и фильм того же названия известны теперь во всем мире.

И мы во всех подробностях можем проследить за благородной работой и увидеть красоту Серенгети. Но радость этой победы узнал только отец.

Михаэль Гржимек погиб в Серенгети. Случилось это в самом конце работы.

«После обеда Михаэль собирался полетать над горой Ленган, озером Натрон и равниной Салан, чтобы разведать, где сейчас находятся животные, которых мы собираемся снимать завтра. Он просит меня не лететь с ним, потому что на обратном пути хочет захватить с собой двух наших помощников… Я сажусь за стол, пишу и не обращаю внимания на то, как Михаэль уходит. Через несколько минут шум самолета затих вдали».

Утром профессор Гржимек завтракал в сторожке на дне кратера Нгоронгоро. В окошко посыльный масай протянул записку лесничего.

«Я должен вам сообщить прискорбное известие: Михаэль погиб в авиационной катастрофе. Он лежит здесь, наверху в моем доме».

На месте гибели самолета эксперты сделали заключение: в крыло машины ударился летевший навстречу гриф, образовалась большая вмятина, заклинило управление, самолет накренился и врезался в землю.

Михаэля схоронили на краю кратера Нгоронгоро, в таком месте, откуда видно равнину со стадами вольных животных. На пирамиде из серых камней укрепили литую доску.

МИХАЭЛЬ ГРЖИМЕК

12.4.1934-10.1.1959

Он отдал все, что имел, даже свою жизнь за то, чтобы сохранить диких животных Африки.

Михаэль Гржимек.

* * *

Этой же надписью отец кончает книгу о Серенгети. А начинается книга словами: «Могу пожелать всем отцам иметь такого сына, каким был мой, – верного помощника и друга, который все понимает с полуслова. Я бесконечно благодарен судьбе даже за те недолгие годы, которые прожил рядом с ним».

Это только одна страница, правда, самая яркая и драматическая, из большой человеческой жизни.

Мы сидим с профессором на лужайке у края обрыва, под которым сверкает озеро и синеет тропический лес. На открытой поляне, как раз под нами, лениво ходят слоны. Это, наверное, стадо, которое мы снимали…

За три часа о многом поговорили, чуть-чуть коснулись и памяти Михаэля, но я почувствовал, как до сих пор отцу тяжело. Могила стоит у дороги, соединяющей заповедники, и Гржимек, часто бывая в Африке, не может ее миновать. Я представляю, как он глушит мотор, выходит из машины и обнажает седую голову.

Он работает столько, как будто их, Гржимеков, по-прежнему двое. В Африке он бывает несколько раз в году. Тут у него множество дел. Даже просто их перечислить довольно сложно. Опыты над животными в заповедниках, визиты в научные центры (в Серенгети созданы институт и лаборатория имени Михаэля Гржимека для изучения дикой природы, Бернгард Гржимек является их куратором). Он занят съемками нового фильма, работает над статьями и книгами. Но едва ли не главной частью всех его больших и малых забот надо считать работу, которую у нас называют общественной. Гржимек встречается и постоянно ведет переписку с государственными деятелями молодой Африки. В конечном счете от их доброй воли и мудрости зависит судьба африканской природы. Авторитет Гржимека тут огромен. Иногда его специально приглашают для консультации или просят у него помощи.

Гржимек убедил африканцев, что их природа может стать источником, питающим национальную экономику, – «слонов и жирафов будут ездить смотреть с таким же интересом и радостью, с каким ездят смотреть Колизей и Кельнский собор». Туристов в Европе он убедил, как важно поддержать копейкой дело охраны природы. Люди не только стремятся теперь побывать в Африке, но и жертвуют на охрану животных, как жертвовали когда-то на строительство храмов.

Одна из главных работ Гржимека в последние годы – многотомное издание о животном мире земли, выходящее под его именем.

Очередной том только что вышел. Гржимек захватил его показать друзьям в Африке. Мы вместе листаем прекрасную книгу о птицах. Со времен Брема это первая попытка так же полно, но на нынешнем уровне знаний рассказать о животных. И попытка удачная! За Гржимеком укрепляется слава современного Брема.

Профессор много ездит по свету, три раза был в Советском Союзе и много доброго рассказал о наших людях, о нашей природе. В заповедниках Африки нас принимали по-дружески.

Многие разговоры начинались словами: «Да, да, нам профессор рассказывал…» Таков он – немец со славянской фамилией Гржимек.

Остается добавить только: среди прочих забот лежит на нем забота о воспитании внуков, двух сыновей Михаэля – Степана и Христиана. Одного из них он недавно привозил в Африку.

* * *

Дня четыре назад я получил письмо из Франкфурта-на-Майне. В уголке на конверте отпечатан знакомый ежик. Бернгард Гржимек спрашивает о репортажах из Африки, сообщает, что в апреле, боясь юбилейного шума, он на две недели уехал в горы, но что юбилейные торжества все-таки состоялись, и теперь он отвечает на горы писем. «В сентябре буду в Москве. Тогда смогу увидеться со всеми друзьями».

_{Фото В. Пескова и из архива автора.}

 _{12 августа 1969 г.}