Текст книги "Полное собрание сочинений. Том 8. Мир за нашим окном"

Автор книги: Василий Песков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Первые минуты

Вряд ли кого снимали столько же, сколько Гагарина… Перебираю сейчас архив в поисках самого дорогого для меня из гагаринских снимков и без колебаний кладу в сторону фотографию – Гагарин с кием в руках выбирает шар для удара.

Почему именно этот снимок? А вот почему.

Ровно десять лет назад, в полдень 13 апреля с товарищем по редакции Павлом Барашевым мы мчались на Внуковский аэродром. Мы чувствовали себя счастливыми. Еще бы! Журналистская настойчивость получила награду – нам сказали: «Ну хорошо, разрешаем. Только спешите, самолет туда вылетит через час».

Задыхаясь от волнения и спешки, мы поднялись по лестнице самолета, и сейчас же пустой Ил-18 вырулил на дорожку и взял курс на Куйбышев. Очень симпатичная стюардесса тоже волновалась и беспрестанно поправляла прическу у зеркала. От нее мы узнали: на этом самолете из района приземления завтра в Москву будет лететь Гагарин.

Гагарин… Вспомним тот день, вспомним, сколько сразу всего соединилось для нас в этом слове – Гагарин. Кое-что мы уже знали об этом парне из Гжатска, видели снимки в семейном альбоме, и все же он был для нас пока неизвестным. Как он выглядит, говорит, как будет держаться? Сознает ли значение шага, который только что сделал?..

Два часа летит самолет в Куйбышев. Уже к вечеру мы с Павлом оказались наконец за городом, в доме над Волгой. Нам сказали: «Гагарин тут, ждите». Как терпеливо мы ждали, и как велико было нетерпение! Чтобы как-то скоротать время, мы стали катать шары на бильярдном столе, стоявшем в середине зала. Фотокамеру я держал наготове, с беспокойством глядел в окно – апрельское солнышко уходило, еще полчаса, и вряд ли можно будет снимать.

Я целился в шар, когда по скрипучей деревянной лесенке сверху молодым шагом сбежал невысокого роста майор. Он был один, и в первый момент мы решили, что это посыльный сверху – еще раз сказать, чтобы мы подождали. Но майор протянул руку.

– Здравствуйте. Это вы из «Комсомолки»?..

Батюшки, да это же он! Ну, конечно, это Гагарин… Худенький, невысокий майор вполне понимал ситуацию и так хорошо, так дружески улыбнулся, что мы сказали:

– Юра…

Мы просто иначе и не могли назвать.

Куда улетели из головы старательно заготовленные «глубокие и серьезные» вопросы?

Я мучительно думал: о чем же спросить? О самочувствии, о здоровье? Но подтянутый вид и эта улыбка исключали вопрос. Мы достали из сумки газеты… Это был хороший подарок.

Гагарин внимательно, с задумчивой улыбкой, рассматривал снимки жены и старшей из своих дочерей. Просто сказал:

– Спасибо.

Нужен снимок! Не портрет. Портрет все уже видели. Надо в каком-нибудь действии. Лихорадочно соображаю: что же может делать космонавт в этом зале?

– Юра, играете в бильярд?..

– Давайте… – И опять улыбка.

Игры-то, понятное дело, не было. Минуты две потолкали шары. Потом, схватив камеру, я снимаю, совсем неуверенный, что снимки получатся – в люстре горели три слабенькие лампочки. Уже имея опыт фотографа, из бильярдного стола я «выжимал» все, что можно.

Крупно шар! Он, как Земля… Мою творческую фантазию прервали два медика:

– Ну, наверное, уже довольно?.. Пойдем, Юра, пойдем…

И они пошли наверх. На середине лестницы майор оглянулся и подмигнул двум пьяным от радости журналистам: дескать, мы еще встретимся…

Передав в газету маленький репортаж, мы с Павлом стали искать ночлег. Но уснуть в ту ночь было нельзя. Перебирали подробности дня, разговор то и дело прерывался словами: какой парень!

Утром мы снова увидели Гагарина, на этот раз среди большого числа людей, и поняли: гагаринской сердечности, доброты, уважения к людям хватит на всех.

…Бывает, поверив первому впечатлению, мы ошибаемся в людях. В Гагарине мы не ошиблись.

_{Фото автора. 13 апреля 1971 г.}

Песня

(Окно в природу)

Леса и неодетые рощи полны сейчас птичьими голосами. Остановитесь на две минуты, и вы непременно услышите зяблика, стрекотание дроздов, тонкий свисточек синицы. Если тропа увела вас поглубже в лес, вы непременно услышите гулкую, как пулеметная очередь, дробь. Это дятел. Но это не добывание пищи. На высокой сосне дятел нашел сухой упругий сучок, дробный стук клюва – и сучок-резонатор загудел, как струна. Пауза. И опять почти слитая в одну строчку гулкая дробь… На залитых водою лугах, над лесными болотами с нехитрой, однообразной и милой песней «чьи вы?» кувыркается чибис. На свой лад поет, пикируя с неба, бекас.

Неискушенному человеку покажется: в лесу заблудился барашек – упругие перья бекаса издают блеющий звук.

В особо глухих, малодоступных местах можно сейчас услышать тревожные трубные звуки. Остановитесь, запомните эту минуту – вы услышали журавлей… Таким же подарком в жизни можно считать глухариную песню. Но если журавлей слышно издалека, то к глухарю, навостряя по песне ухо, надо подойти близко.

Надо знать потайные места глухариных токов, надо ночью идти по весеннему топкому лесу, надо с замиранием сердца слушать, а потом короткими перебежками двигаться в направлении песни. Возбужденный глухарь в момент бормотания неспособен услышать даже и выстрела, но в перерывах он чуток, и надо замереть, в какой бы момент ни застало тебя окончание песни.

Зато подойти удается прямо под дерево, на котором, распушив хвост, сидит лесной великан.

Бормотание глухаря – древнейшая на земле песня. Она появилась, возможно, в столь туманные времена, когда человека еще и не было…

Сколько птиц – столько и песен. Немного людей знают все песни и по голосу смогут назвать певца. Весь гомон лесной мелюзги мы принимаем за единый хор радости. Кое-что, однако, из хора нетрудно и выделить. Вот на опушке на самой вершине сосны торжествует ворона.

Песня ее груба и предельно проста. Но посмотрите, как старательно каркает, как в лад своей песне бьет поклоны земле эта очень интересная птица. Тот, для кого предназначено карканье, наверняка ценит его, как самую дорогую из песен. Для нас же главный певец – соловей. Он в самом деле непревзойденный искусник. И если вороний крик, данный птице в наследство, не очень разнообразен, то соловей наследство свое шлифует: учится у собратьев, бережно и не как зря собирает в свои рулады все звуки, которые могут годиться для песен. Он певец и композитор одновременно.

Токующий глухарь.

Почему и зачем птицы поют?.. В не так уж далекие времена, когда человек начал осмыслять свое место в земном бытие, считалось, что пение птиц «творцом» предназначено услаждать человека. Потом догадались: разнообразная жизнь существует независимо от людей и могла бы существовать и без них. Объясняя поведение животных, люди (и даже ученые люди!) пошли по простому пути – все стали мерить человеческой меркой. Животным были приписаны человеческим разум, человеческая мораль. Их поведение объяснялось так же, как объяснялись поступки людей. В этом свете пение птиц было не что иное, как «страдание от любви», выражение радости, горя, «предчувствие разлуки».

В поэзии, в сказках и в бытовой обыденности подобные толкования жизни природы существуют поныне. (Например, мы считаем, что журавли кричат осенью, потому что «тоскуют, покидая родные края».) Но трезвые наблюдения за природой показали: подобные объяснения – заблуждение. Заблуждение было названо словом антропоморфизм (очеловечивание). Это слово стало символом ненаучного подхода к объяснению жизни животных. На смену умозрительным заключениям пришли эксперименты.

Они дали множество ценных сведений. Но, как это часто случалось, маятник качнулся в другую крайность. На первом этапе учение о рефлексах не давало животным ни малейшей частицы того, что мы называем умом. Животных стали считать живыми автоматами, в которых все запрограммировано, все рассчитано наперед.

В это время было сделано наблюдение: пение птиц – это способ обозначить свой жилищный участок. Наблюдение было верным и точным. Оно получило радостное признание всех борцов с антропоморфизмом, но именно вследствие этого сделалось ограниченным.

Один авторитетный биолог писал: «Соловьиная песня не означает ни страданий, ни радостей, ни экстаза – это всего лишь предупреждение другим соловьям, что данный соловей утверждает право на данный участок. Он и предупреждает своих противников, чтобы они держались поодаль от его личных владений».

Сегодня многие скажут на это: верно, но лишь отчасти. В последние годы было накоплено множество наблюдений, сделанных не в клетках лабораторий, а прямо в природе, где животные ведут себя естественным образом. Понятие «живой автомат» нынче так же неверно, как и очеловечивание природы. Сегодня уже немногие отказывают высшим животным в способности мыслить, накапливать жизненный опыт, проявлять гибкость в изменяющейся обстановке. В последние годы заговорили даже об эстетическом чувстве в природе…

Птицы стоят не в первом ряду высокоразвитых организмов. Многое в их поведении «запрограммировано». Но посмотрите, как точно отличает ворона идущего с ружьем охотника от старика с палкой. Как ловко две вороны обманывают собаку: одна клюнула в хвост, а другая в момент, когда собака метнулась, схватила кость из кормушки. Значит, и в пернатом мире не все глупы так же, как курица. И даже «наследственная программа инстинктов» не так проста, как показалось вначале.

Так почему же поет в парке зяблик? Почему над полем звенит жаворонок, самозабвенно бормочут тетерева и барабанят дятлы? Да, в этих звуках есть и «заявка на жизненное пространство». Но не только. Тетерева слетелись попеть сообща. Территория тут ни при чем. Тетерева собрались на турнир, и песня тут – демонстрация жизнеспособности: «Вот я какой, полюбуйтесь – красивый, сильный, горластый».

Сидящая невдалеке самка выберет лучшего певца-драчуна. Наверняка и для многих птиц песня есть способ заявить о себе, о своей силе и способности продолжить жизнь. Для многих птиц песня служит способом найти, обнаружить себе подобных. И потому голосок маленькой птахи в лесу – это призыв: «Приди, я здесь!..» Но вот влюбленные встретились. Начинается песня в два голоса. «Один из супругов поет несколько нот, затем их подхватывает другой, и оба исполнителя чередуются с такой удивительной точностью, что пока их обоих не увидишь, нельзя понять, поют две птицы или одна». Эту песню можно назвать радостным единением двух влюбленных существ.

Точные наблюдения с помощью звукозаписей обнаружили тончайшие оттенки в пении птиц.

Один только дрозд исполняет пятьдесят разных песен. Песня у птиц – это «разговорный язык», это способ не потеряться в лесу, сигнал о занятой территории, демонстрация жизненных сил, это радость любви. Наверняка у песен есть и еще какой-нибудь, пока что скрытый для человека смысл.

…На самой верхушке вековой ели сидит крошка-певец. Раннее утро. Вот-вот из-за гребня туманного леса выглянет солнце. Птица повернула голову на восток, и лес услышал первую трель. Очень возможно, что этой песне не надо искать мудреного объяснения. Это просто крик жизни: «Я вижу солнце, я радуюсь, что живу!»

_{Фото автора. 18 апреля 1971 г.}

Солнце

(Окно в природу)

«Я спросил у Дерсу: что такое Солнце? Дерсу удивился: как что? Солнце есть Солнце!» Это приведенный по памяти разговор Арсеньева со своим знаменитым спутником Дерсу Узала.

Что такое солнце? Это, наверное, один из самых древних вопросов. Люди не могли объяснить природу светила и потому считали его божеством: бог Солнца Ярило у древних славян, бог Солнца Ра у египтян. И в наше время Солнце осталось главным символом жизни. Солнце – на флаге японцев. Солнце на нашем Государственном гербе. Солнце – в стихах и поэмах, «красно солнышко» в песнях и поговорках. В последнее столетие стало известно, как энергию Солнца растения обращают в зернышки хлорофилла – «зеленое начало» жизни. Зеленый покров планеты составляет пищу многих животных. Те, в свою очередь, служат пищей для плотоядных. Таким образом, тепло и свет – источник всей жизни.

Но Солнце посылает не только тепло и свет.

В январе 1969 года мы с приятелем фотографировали заиндевелый парк в Коломенском, под Москвой. Был морозный туманный день. Солнце глядело, как из мешка – можно было не отводить глаза. Делая снимок красноватого солнца, я вдруг явственно увидел на нем черные пятна.

Боясь ошибиться, я окликнул товарища. И он подтвердил: вижу!.. А недавно, читая летопись, я нашел такие слова: «Горели леса. На Солнце в дыму можно было глядеть, не моргая. На нем были черные места, как гвозди забили». Стало быть, пятна на Солнце люди видели очень давно.

С появлением телескопа наблюдения за пятнами стали вести регулярно. Немецкий аптекарь Генрих Швабе, для которого астрономия была, как принято сейчас говорить, «хобби», первым заметил, что пятна на Солнце особенно явственно выступают через каждые одиннадцать лет…

Солнце. Снимок сделан во время затмения.

Пожалуй, радисты первыми обнаружили: Солнце посылает на Землю потоки частиц, человеком как будто не замечаемых, но которые «чувствует» радиосвязь. Теперь все знают: магнитные бури – это следствие мощных процессов на Солнце. А пятна – это и есть места вспышек.

Вы скажете: какое отношение все это имеет к нашим беседам о живой природе? Самое непосредственное.

Еще в XVIII веке была замечена странность: появления хорошо заметных пятен на Солнце совпадают с изменением цен на рожь. Урожай хлеба в «год пятен» заметно был выше. Наука в то время не могла объяснить этой странности и только копила факты новой таинственной связи Земли и Солнца.

Первым собрал и выстроил в ряд эти факты русский ученый Александр Леонидович Чижевский. По летописям Чижевский установил, в какие годы Земля страдала от эпидемий чумы и холеры. И удивительно: годы эпидемий совпадали с годами активности Солнца. Однако гипотеза о связи жизненных ритмов с ритмами Солнца не была принята сразу. Уж больно нелепой казалась связь солнечных пятен с чумой и холерой. Но наука не могла пройти мимо упрямого факта. Надо было искать объяснение феномену, копить новые наблюдения.

И вот современные данные: нашествия саранчи хорошо согласуются с годами неспокойного Солнца, в год солнечной активности кладки яиц у некоторых птиц бывают наибольшими. Самый высокий прирост в стадах лососей, сельди, трески бывает в «год пятен». Пульсацию жизни хорошо проследили также по годовым кольцам деревьев – на одиннадцатый год всегда наблюдается всплеск. Было замечено: мельчайшие организмы больше всего чувствительны к излучениям. Вот почему грипп, чума и холера так крепко привязаны к солнечным пятнам. Гипотеза Чижевского о влиянии ритмов Солнца на земную жизнь нашла признание. Она стала ключом к пониманию многих явлений.

А человек, звено жизни под Солнцем, тоже, наверное, чувствует ритмы светила? Да, чувствует. Организм человека управляется с помощью тонких электрических и химических процессов. Обычный поток частиц не может расстроить систему, приспособленную к нему за много лет эволюции. Но стоит электромагнитному дождику чуть возрасти, организм на него реагирует. Правда, здоровый молодой человек изменений не чувствует. Но люди с неустойчивой нервной системой, с болезнями сердца и кровеносных сосудов пульсацию Солнца чувствуют очень остро. Механизм воздействия излучений пока хорошо не изучен, но статистика требует им заниматься. Криминалисты и медики подсчитали: на вторые сутки после взрыва на Солнце (как раз в это время энергия вспышки достигает Земли) «в четыре раза против обычного возрастает число автомобильных катастроф, заметно повышается смертность страдающих болезнями сердца».

Даже самоубийства физиологи ставят в прямую связь с излучением. (Причины несчастий, несущественные в дни спокойного Солнца, оказываются непреодолимыми для ослабленной нервной системы после солнечных катаклизмов.) Во всем мире сейчас ищут способ предупреждать такого рода несчастные случаи.

Для работы объединились медики, биофизики, астрономы. Очень возможно, что скоро врачи и больные, транспортные конторы и космические центры будут получать срочный сигнал: «Внимание, вспышка на Солнце!..»

Однако пусть не возникнет «недоброго чувства» к Солнцу. Солнце – наш друг. Все на Земле крепко привязано к ритмам тепла и света. День и ночь, зима и лето – эти ритмы связаны с Солнцем. От Солнца весной просыпаются муравьи и лягушки, тепло поднимает из берлоги медведя, тепло и свет раскрывают весною почки, а осенью убывание света заставляет опадать листья с деревьев. Весеннее солнце пробуждает в нас новые силы. Восход солнца – это всегда радость, закат – тихая грусть…

Потоки невидимых нам частиц Солнца – это «дождик», без которого, как утверждают ученые, жизнь тоже была бы немыслима. Повышение нормы «этих осадков» различные формы жизни принимают по-разному…

Вернемся к разговору Арсеньева и Дерсу.

– Что такое Солнце?

– Как что? Солнце есть Солнце…

Бесхитростный, «первобытный» Дерсу знал: Солнце – вечно, без Солнца нет жизни. Но таежный охотник о Солнце не знал ничего. Мы тоже пока не все знаем. Но можно говорить твердо: все живое на Земле рождено Солнцем и зависит от Солнца. И мы, люди, – тоже дети Солнца.

_{Фото из архива В. Пескова. 25 апреля 1971 г.}

Лебеди

(Окно в природу)

Большое число людей в последние годы сменило ружье на фотокамеру. Преимущества нового вида охоты всем очевидны. Охота с ружьем – дело сезонное, ограниченное множеством правил. Охотник-фотограф не имеет ограничений, в любое время двери в природу ему распахнуты настежь. Он может охотиться в заповеднике, где всегда есть шансы кого-нибудь выследить. Человеку с ружьем в заповедник дорога заказана. Что касается охотничьей страсти, могу сказать, как бывший охотник: фотограф переживает тот же азарт следопыта, ему так же важен трофей, но он не знает грустной минуты, неизбежной после удачного выстрела, – заяц или какой-нибудь куличок лежит бездыханный, лишенный красоты жизни, и ты, очень желавший догнать, выстрелить, теперь начинаешь терзаться: зачем? Охотнику с объективом угрызение совести не знакомо – тысяча «выстрелов» и ни одной смерти.

На охоту фотографу можно ехать в глухие дебри, а можно пойти за околицу. Стрекоз, жуков и божьих коровок снимать не менее увлекательно, чем самых крупных животных.

Кстати, о крупных животных. Еще недавно в Африке снаряжались знаменитые сафари охотников за слонами, антилопами, леопардами…

Результаты этих охот: катастрофически поредевший животный мир и трофеи (рога, бивни и шкуры) в богатых домах Америки и Европы.

Любители таких трофеев приезжают в Африку и поныне. Они готовы платить огромные деньги, чтобы всадить пулю в слона и потом у камина в Америке или в Европе рассказывать, «как героически это было». Есть такие охотники. Но во много раз больше людей ездят сейчас охотиться в Африку не с винтовкой. Люди хотят просто увидеть слонов, антилоп, леопардов… Оказалось, увидеть их можно без всякого риска.

Как доказательство удивительных встреч люди привозят домой кино– и фотопленку. Благодаря этим прекрасным трофеям мы хорошо теперь знаем, как живут носороги, слоны, жирафы и леопарды.

Фотографические трофеи оказались намного полезней рогов, бивней и шкур. И самое главное, при этой, очень массовой охоте стада животных не убывают. За короткое время животные даже прониклись доверием к человеку – можно подъехать прямо под дерево, на котором спит леопард, вплотную приблизиться к носорогу…

Вполне понятное дело, трофей фотографа имеет тем большую ценность, чем зорче глаз у охотника, чем тоньше вкус, чем глубже знания мира природы. Можно неинтересно снять слонов или белых медведей. И можно собаку во дворе или ласточек у гнезда снять так, что фотография доставит радость (а может быть, и ценные знания) всем, кто увидит снимок.

Вот перед вами большая удача фотографа. Снимок называется «Лебеди». Сделал его японец Токутаро Накахара. Мы не знаем, как проходила охота. Результат ли это терпеливого ожидания или дело счастливого случая? Но снимок получился прекрасным! Перед нами застывший момент полета величественных птиц. Мы видим упругую силу крыльев, мощные организмы, приспособленные летать. Но это не только биология. Перед нами образ природы, мы видим гармоничное сочетание линий, звучное чередование света и тени. Ничего лишнего и все необходимое! Это уже искусство. А что бы мы знали об этих птицах, об этом прекрасном моменте в жизни природы, будь у человека в руках не камера, а ружье?

Снимок Токутаро Накахары обошел много выставок и всюду имел успех.

_{Фото из архива В. Пескова. 2 мая 1971 г.}