Текст книги "Планета под замком"

Автор книги: Васил Райков

Соавторы: Георгий Данаилов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

– Ты можешь не брать, но в моих жилах течет кровь моих прадедов завоевателей, поэтому я суну в карман квантовый пистолет.

Мы положили труп на носилки,, подняли их, и направились к холму. Впереди шли мы с Александром, позади – Полли и Ян. Время от времени Полли осведомлял нас о поведении двух туземцев. Они по-прежнему стояли на холме и смотрели в нашу сторону, неподвижные, словно изваяния.

Я чувствовал, как с каждым шагом биенье моего сердца ускоряется. Чем ближе мы подходили к холму, тем медленнее становились наши шаги. В эту необычную минуту нас обуревали самые различные чувства.

Я не видел лица Александра, но походка пилота выдавала его напряженность. Спокойствие, написанное на лице Яна, было слишком подчеркнутым. На лбу Полли выступила испарина. Не вынимая руки из кармана, он то и дело бормотал по-английски:

– О, добрая старая Англия! О, бедный старый Полли!

Туземцы по-прежнему не шевелились. Не подавали никакого знака, словно смотрели сквозь нас. Эпсилон достиг зенита, и его лучи заливали равнину. Наши шаги,, приглушенные рыхлой почвой, не нарушали царившей вокруг тишины ...

Метрах в десяти от холма наше напряжение достигло своего предела. Сделав еще два-три шага, мы опустили носилки на землю. Туземцы не трогались с места. Так мы и стояли,, неподвижные, друг против друга, жители Земли и жители этой чужой планеты. Нас разделяли каких-нибудь десять метров ... Нет, нас разделяли миллиарды километров, целая вечность. Кто же сделает первый шаг к сближению? ..

Первый шаг! .. Мы должны были сделать его. Но сумеет ли человек Земли понять человека с чужой планеты? Сможет ли он объяснить, что все мы – дети одной матери – природы, что мы братья по разуму, чтоу нас общая судьба и мы могли бы помогать друг другу? .. Что мы должны помогать друг другу! ..

Вдруг, не говоря ни слова, Александр двинулся вперед. Голова его была высоко поднята, глаза пылали.

Под лучами Эпсилона волосы его были похожи на расплавленное золото. На полпути он остановился и поднял руку в знак приветствия. Тогда один из двоих туземцев, тот, что был выше ростом, тоже пошел вперед – медленно, шаг за шагом, не сводя взгляда с Александра.

В двух шагах от него он остановился и протянул руку ладонью вверх.

Это была встреча двух богов!

Туземец что-то сказал. Голос его прозвучал напевно и звучно.

– Переведи, если можешь! – шепнул Полли Яну.

Александр указал на покойника, которого мы положили на землю. Туземец испуганно поднял руки и отступил назад.

– По-моему, они не хотят его взять,, – сказал, обернувшись, Александр.

При этих словах незнакомец начал делать различные движения и гримасы. Он указывал на носилки, тыкал себя в грудь, хватался за голову, покачивался.

Ясно было, что он хочет сказать. Он боялся даже приблизиться к телу умершего. Очевидно, его приводила в ужас болезнь, жертвой которой стал один из них.

Пока я соображал, как нам найти общий язык, второй человек, все еще стоявший на вершине холма, издал какой-то односложный звук. Первый было бросился к нему, но тут же остановился, и из груди его вырвался мучительный стон. Он обернулся к нам и, указав на второго туземца, снова начал делать те же быстрые движения и гримасы. Мы приблизились к ним. Второй туземец был значительно ниже ростом, с гладким, без морщин лицом с нежными чертами, совсем еще мальчик. Отец (мы решили, что это отец и сын) все стучал себя по голове и груди и указывал на мальчика, лицо которого местами покрывала та же красная сыпь, что и тело мертвеца.

Мы должны были любой ценой помочь им.

– Быстро носилки! – крикнул я.

Когда мы подошли к мальчику, чтобы уложить его на носилки, он задрожал и отступил назад, но отец сказал ему что-то повелительным тоном, и он безропотно подчинился. Мы быстро пошли обратно к звездолету. Отец сначала шел за нами следом, но после повернул и зашагал в другом направлении ...

На нашем корабле не было универсального аппарата для установления диагноза. Это сложное и капризное устройство было слишком громоздким, чтобы мы могли взять его с собой. В нашем распоряжении находились только приборы для проверки деятельности сердца и кровообращения. Но при том наборе лекарств, которыми мы располагали, этого в данном случае было вполне достаточно.

Я не сомневаюсь, что мальчик страдал острым инфекционным заболеванием, причиненным, по всей вероятности, вирусом. В нашей "аптечке" было множество антивирусных средств, каждое из которых,, однако, действовало против определенной группы вирусов.

Я не мог позволить себе делать эксперименты, пробуя на больном одно лекарство за другим. Один из моих друзей, японский бактериолог, вручил мне перед отлетом восемь ампул новейшего антивирусного средства СВ-1, которое еще не было пущено в массовое производство.

Я берег эти ампулы для особенно тяжелых случаев.

Через несколько часов после того как мы принесли нашего пациента на корабль, у него начался жар. Мы сделали ему укол, чтобы понизилась температура, однако лекарство не подействовало. Попробовали другие средства – безрезультатно. Ночью мальчик потерял сознание.

Когда появились первые признаки ослабления сердечной деятельности, я ввел ему СВ-1. Универсальный антивирусный препарат подействовал хорошо. Наутро больной пришел в сознание. Кризис миновал. Широко открытые глаза пациента выражали удивление, страх и покорность. Маленькая грудь тяжело вздымалась. Из полуоткрытых губ со свистом вырывался воздух. Это был больной ребенок, подобный земному ребенку, только с необычным цветом кожи и несколько иной конструкцией тела.

Мы не спали всю ночь и теперь не отходили от него.

Жизнь этого мальчика стала для нас особенно дорогой.

Поставить его на ноги было нашей главной заботой.

В десять часов утра у мальчика начался новый приступ, сильнее первого. Пульс резко спал, температура повысилась. Я снова инъецировал ему СВ-1. К обеду сделал третий укол.

И вот тогда передо мной вдруг возник вопрос, заставивший меня почувствовать всю тяжесть своей ответственности за судьбу экипажа. Кто дал мне право решать все самостоятельно? Не злоупотреблял ли я доверием своих людей?... Но что значит "своих людей"? Разве лежавший здесь больной ребенок не был человеком?

Прошло еще несколько напряженных часов. Положение больного оставалось прежним. Мальчик едва дышал, температура была высокая. Мы сидели вокруг него и молча ждали. Тишину нарушало лишь щелканье прибора, следящего за деятельностью сердца. Вдруг зазвучал сипловатый голос Полли. Тихонько, дребезжащим голосом физик Роберт ПолЛи пел негритянскую колыбельную песню. Мы переглянулись. Только Ян сидел с невозмутимым видом, но немного погодя он, опустив голову, принялся искать что-то в нагрудном кармане своего камбинезона. Глаза Александра увлажнились.

Спустя некоторое время Полли обратился ко мне: – Анри, он выживет?

Я пожал плечами.

– Сделай ему еще один укол! Они ему явно на пользу.

Я подумал, что должен объяснить им положение вещей.

– Если мы употребим еще одну ампулу, препарата СВ-1 хватит только для одного из нас.

Наступила мертвая тишина. Она продолжалась довольно долго, как мне показалось. Первым нарушил молчание Полли. Уставившись в пол, он медленно и както устало произнес:

– Сделай ему еще один укол, Анри!

Я взглянул на Александра, тот кивнул головой и ободряюще улыбнулся. Ян в ответ на мой вопросительный взгляд лишь пожал плечами. Я вынул из стерилизатора шприц...

На следующий день мальчик был вне опасности. Я делал последний осмотр пациента, Александр помогал мне, а Полли суетился рядом, не скрывая своей радости.

– Выздоровеет, – сказал я в заключение.

– Ура! – прокричал Александр.

Его торжествующий возглас был прерван звоном разбитого стекла. Мы оглянулись. Ян стоял возле аптечки и смотрел себе под ноги. На полу валялись осколки последних ампул СВ-1. Поляк поднял голову и, не моргнув глазом, сказал:

– Уронил!

Затем, с присущей ему невозмутимостью, Ян Разумовский направился в столовую.

Тогда Полли рассмеялся.

– Ну и хитрец он, этот Ян!

Мы с Александром только улыбнулись ...

10 октября.

На следующий день мы "выписали" нашего больного. Мальчик вышел из звездолета и огляделся. Потом обернулся к нам, посмотрел на нас, и, словно в отчаянии, раскинул руки. Очевидно, хотел что-нибудь сказать на прощанье. Полли подошел к мальчику и положил ему руку на плечо.

– В добрый час, дружок. И заходи к нам на чашку чая. Ты, может быть, не знаешь, что каждый положительный человек пьет чай после обеда. Не забывай об этом. Итак, в шесть часов по Гринвичу ... пардон, по местному времени. Ну, будь здоров!

Наш новый друг посмотрел на нас еще раз и молча отвернулся. В следующую минуту он с невероятной быстротой уже мчался по равнине. Может быть, нам нужно было последовать за ним, чтобы узнать,, где он живет. Но я уже начинал беспокоиться о здоровье экипажа. Необходимо было принять все профилактические меры. Мы дезинфицировали весь корабль, подвергли себя облучению ультрафиолетовыми лучами, приняли витамины и тонизирующие средства.

Прошло два дня ...

Дядя Андри закрыл дневник.

– Хватит!

– Почему? – с удивлением спросил Юли.

– Сегодня должен вернуться твой дедушка ... Что он скажет, когда не найдет на месте дневника?

Дядя был прав. Возвращения профессора Северина ожидали с минуты на минуту. Он, очевидно, сразу же пойдет в свой кабинет, откроет несгораемый шкаф...

Еще со вчерашнего дня Юли яе давал покоя один вопрос.

– Ты сказал, что дедушка – один из самых ярых противников теории сходства, так ведь?

– Да! – подтвердил дядя Андри.

– И он продолжает придерживаться своей теории?

– Он не откажется от нее ни за что на свете.

– Тогда мне все ясно, – побледнев, сказал мальчик. – Дедушка ужасно разгневался, когда понял, что его теория ошибочна. И чтобы не стать посмешищем в глазах людей, спрятал дневник ...

Дядя Андри задумчиво погладил его по голове.

– Твой дедушка, действительно, странный человек, Юли, но я не верю,, чтобы он был способен на такой недостойный поступок. Поэтому не будем лучше гадать понапрасну, пока мы не прочли дневник до конца. – Он встал, держа в руках тетрадь. – Жди меня завтра утром. Тогда мы все выясним и решим, что делать. А теперь быстро ложись спать и не думай больше ни о чем. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи!

Юли остался один. Он лежал с закрытыми глазами, но ему казалось, что заснуть он не сможет. Мысли его устремились далеко, к незнакомым солнцам и планетам, метеоритам и астероидам, рассекая мрак вселенной.

Одни звезды сверкали, словно огненные рубины, другие струили холодный голубоватый свет. Миллиарды осколков материи, искрящихся наподобие граням алмаза, мчались с огромной скоростью в бесконечности...

На своем звездолете Юли отправился на планетную систему звезды Эпсилон в созвездии Эридана. Он спешит на помощь попавшей в беду экспедиции. Вот на экране в кабине управления появляется маленькое пятнышко. Юли включает двигатели на полную мощность.

Пятнышко растет и превращается в космический корабль. Юли видит в нем своего дедушку. Профессор Северин насмешливо улыбается и кричит: "Напрасно ты торопишься, Юли. Все они давно уже погибли. Они обманули нас, они не встретили там людей. Моя теория не допускает этого! Моя теория ..." Юли не удостаивает дедушку ответом. Его могучий звездолет стремительно мчится вперед, корабль профессора исчезает где-то позади ...

И вот Юли прибыл на планету. Его встречают четверо космонавтов, они говорят: "Мы знали, что ты придешь нам на помощь, Юли. Мы ждали тебя!" Роберт Полли держит за руку мальчика, которого они вылечили от ужасной болезни. Мальчик уже выучил язык землян. Подойдя к Юли, он говорит: – Как ты себя чувствуешь, Юли? ..

Юли открывает глаза и видит озабоченное лицо матери.

– Как ты себя чувствуешь, Юли? – повторяет она.

– О, мама, наконец-то ты пришла! – восклицает он и бросается в объятия молодой женщины.

Она озабоченно вытирает его потный лоб.

– Что с тобой, Юли? Тебе жарко? Ты не повредил случайно терморегулятор в квартире?

– Нет, мама, все в порядке, – рассеянно отвечает мальчик, только теперь сообразив, что все происходило во сне. – Не волнуйся, мама, я здоров.

Юли уже позавтракал, когда в комнату вошел дядя Андри.

– Какой сегодня замечательный день,, – сказал он вместо приветствия. Хочешь, пойдем погуляем немного, а потом ...

– Лучше почитаем ... ведь врач запретил мне выходить!

– Напротив, это вчера он велел тебе лежать.

– Да, но когда он меня осмотрел первый раз, то сказал, чтобы я три дня не вставал. Если не веришь, спроси маму! И мне не хочется выходить в такую рань.

– Хорошо, хорошо, – совсем серьезно согласился дядя Андри, хотя в глазах его искрилась улыбка. – Как хочешь. В гаком случае будем продолжать чтение, а?

Мальчик сразу улегся поудобнее в постели.

Дядя Андри расскрыл дневник...

12 октября

За минувшие два дня никто не пожаловался на недомогание. Я уже надеялся, что никто из нас не заразился этой ужасной болезнью, но мысль о ней не переставала тревожить меня. Трудно было определить ее возбудителей. Много лет назад люди не умели культивировать вирусы вне живой клетки, и это мешало бороться с причиняемыми ими заболеваниями. В наше время на Земле уже научились создавать для вирусов нужную искусственную среду, но здесь, на звездолете, мы не располагали необходимой для этого сложной аппаратурой, различными веществами. Поэтому в случае, если бы кто-нибудь из нас заболел этой болезнью, наше положение очень осложнялось. Вот почему я решил во что бы то ни стало определить ее характер. Борьбу вести легче, когда знаешь, кто твой противник. К тому же мне хотелось помочь нашим новым друзьям ...

Сегодня утром мы нашли возле корабля груду плодов, по внешнему виду напоминающих картофель, и четыре одеяния из очень мягкого блестящего материала, который, как мы установили, оказался не тканью, а отличной выделки шкурой какого-то животного. По своему покрою эта одежда не отличается от тех плащей, какие мы видели на первых встреченных нами местных жителях.

– Вот здорово, – сказал Александр, – они принесли подарки!

Он очистил одну из "картофелин", понюхал ее, затем спокойно откусил кусок и начал жевать.

– Вкусно? – саросил Ян.

– Не особенно,, не нельзя же обижать туземцев.

– Но ведь их здесь нет! – возразил Полли.

– Даже и в этом случае я не желаю обидеть их, – упорствовал Александр.

– Может быть, их сначала как-нибудь приготовляют, – сказал Ян.

– Может быть! – бесстрастно согласился пилот, продолжая есть.

Между тем Полли успел напялить на себя принесенную одежду.

– Ну, как я выгляжу? – спросил он.

Раздался дружный смех. Плащ едва достигал длинноногому физику до бедер. Это, однако, не помешало ему щеголять в нем целое утро и даже утверждать, что он никогда еще не чувствовал себя столь хорошо одетым.

После обеда мы заметили, что к кораблю направляется человек. Когда он приблизился, мы узнали его – это был наш пациент. На первый взгляд все туземцы похожи друг на друга, как две капли воды. Точно так же китайцы и негры кажутся нам, европейцам, на одно лицо, пока мы не познакомимся с ними поближе.

Мальчик остановился на некотором расстоянии от корабля. Полли первым подошел к нему и дружески похлопал его по плечу. Но очевидно этот жест имел у туземцев совсем иное значение, чем у нас, потому что мальчик съежился от страха. Однако он тут же оправился, схватил физика за рукав и потянул его в ту сторону, откуда только что пришел. Полли послушно двинулся за ним. Через несколько шагов мальчик остановился и обернулся к нам. Он делал руками какие-то странные движения, словно подтягивал к себе что-то.

– Зовет нас, – догадался Ян.

Мы подошли к ним. Мальчик снова дернул Полли за рукав и повел его дальше. Время от времени он оборачивался, чтобы убедиться, что мы следуем за ними.

Так мы шли около часа. У подножия невысокого скалистого холма наш проводник остановился. Он достал откуда-то толстую палку и, действуя ею как рычагом, сдвинул в сторону копну спрессованной травы. Перед нами открылся ход под землю. Мальчик спустился в него и, высунув голову, дал нам знак следовать за Мим.

– Уж не хочешь ли ты угостить нас чаем, дружок? – попытался было шутить Полли, но голос его дрогнул.

– Спускайся, спускайся, – подтолкнул его сзади Ацксандр. – Потомок отважных завоевателей.

Мы спустились друг за другом в отверстие. В подземелье царил такой непроглядный мрак, что нам пришлось идти ощупью. Если бы мы знали, куда идем, то захватили бы с собой фонари. Скоро впереди забрезжил бледный свет. Мы очутились в полутемном зале, из глубины которого струилось мягкое голубоватое сияние.

В полумраке появилась человеческая фигура, направлявшаяся к нам.

Вдрyг мы замерли от удивления. Шагах в десяти от нас человек на наших глазах раздвоился. Мальчик устремился ему навстречу, но, как только приблизился к нему, тоже ... раздвоился. Полли в изумлении даже присвистнул. Минуту спустя, однако, все разъяснилось. Ян, который поторопился выйти вперед, вдруг охнул, при этом что-то упало и со стуком покатилось на полу. Филолог нагнулся и предупредил нас:

– Осторожнее, тут какая-то прозрачная стена!

Я протянул руку и, действительно, коснулся стены – гладкой и холодной, как стекло. В эту минуту раздался смех Яна – упавший предмет оказался его карманным фонарем. Ян так и не вспомнил бы о нем, если бы не уронил его, наткнувшись в темноте на стену. Продолжая посмеиваться над своей рассеянностью, Ян нажал кнопку. Вспыхнул свет.

Взору нашему представилась восхитительная картина. Мы стояли возве громадного хрустального куба, который дважды преломлял лучи света. Именно отсюда возникало впечатление, что стоящий рядом с ним человек раздваивается. Но не только это удивило нас. Вся пещера походила на сказочный хрустальный дворец.

Стены, своды и многочисленные кристаллы были прозрачными, как вода горных потоков. Мы утратили представление о действительности. Луч фонаря сделался настоящим пленником кристаллов – многократно отражаясь от сверкающих граней, он переливался всеми цветами радуги.

– Они здесь недурно устроились! – одобрительно воскликнул Александр.

Мы двинулись дальше, следуя за своими молчаливыми проводниками и вскоре очутились в просторном помещении. Отец (ибо это был тот самый человек, которого мы в день нашей первой встречи с туземцами окрестили "огцом") свернул в боковую нишу. Он подвел нас к постели из шкур и мха, на которой лежало трое людей, взглянул на меня и, указав на свое бедро, сделал движение, будто втыкал иглу шприца. Увы, было ясно, что он просит о помощи.

Я обернулся к своим товарищам – вид у них был весьма растерянный, подавленный. Все они понимали, чего ждут от нас эти люди, и тяготились своим бессилием. Я склонился над больными – женщиной и двумя детьми. Обнажил грудь меньшего ребенка – та же ужасная сыпь. Я мрачно покачал головой и сказал:

– Безнадежно!

В тот же миг прозвучал горестный вопль. Туземец схватил меня за руку и быстро заговорил о чем-то на своем певучем языке, глаза его выражали мольбу и такое отчаяние, что я был поражен. Неужели он понял сказанное мной?

– Анри, дай им хотя бы что-нибудь жаропонижающее! – сказал Полли, Отец сразу умолк, а мы переглянулись. Я расскрыл сумку с походной аптечкой, вынул таблетки и огляделся по сторонам – нужна была вода. Отец тут же сказал что-то мальчику, тот вышел и вскоре вернулся, принеся сосуд с водой ...

Удивлению моему не было границ. Туземец отгадывал каждое мое желание. Я решил еще раз убедиться в этом и подумал, что недостаток света мешает мне осмотреть как следует больных. И в ту же минуту вспыхнул огонек светильника...

– Это невозможно! – воскликнул Юли.

Дядя Андри усмехнулся.

– Ты разве не догадываешься?.. Это же самая настоящая телепатия.

– Но туземцы абсолютно все понимают, а ведь они еще ... как бы это сказать .. . находятся в первыбытном состоянии по сравнению с нами.

– Телепатия отнюдь не качество цивилизованных людей, – возразил дядя Андри. – Наоборот, в прошлом явления общения посредством телепатии имели место преимущественно у диких племен. Нечто подобное телепатической связи наблюдается даже у животных. Иными словами, природа здесь руководствуется принципом компенсации – за счет некоторого недоразвитого или же вообще не существующего качества развивается какое-то другое, в известной степени компенсирующее отсутствие первого. Люди этой планеты находятся, безусловно, на более низком уровне умственного развития. Но зато у них сильно развиты телепатические способности. Именно благодаря этому они знали, когда члены экипажа звездолета спят или покинули его, и в зависимости от этого выбирали время для своих посещений.

– Значит, все они ясновидцы!

– Глупости! Ясновидцы... В таком случае, я тоже ясновидец! Хочешь, я предскажу тебе кое-что?

– Хочу!

Дядя Андри встал, зажмурился, словно отрешаясь от окружающей действительности, и простер вперед руку.

– Вокруг тебя витает нечто загадочное, мой юный друг, – проговорил он внушительным басом. – Скоро вернется из далеких странствий твой дедушка. Берегись! Эта ваша история с несгораемым шкафом не пройдет вам даром ...

– Хитрец! – воскликнул Юли .– Тоже мне – ясновидец!

– А ты как думал? – Дядя Андри опустился в кресло. – Вот это и есть ясновидение. Отгадать посредством телепатии чужие мысли и выразить их гласно, вслух. Именно это и делали ясновидцы. Но они никогда не могли предсказать случайные события. Я тоже не могу, например, предсказать, когда ты разобьешь вон тот стеклянный космический корабль.

Машинально повернувшись к изголовью кровати, мальчик нечаянно задел локтем стоявший там на полочке корабль, который упал и разбился.

– Ну что я говорил! – засмеялся дядя Андри.

Пришел Томми и убрал рассыпавшиеся по полу осколки. Затем биолог снова принялся читать...

И в ту же минуту вспыхнул огонек светильника, что подтвердило мою догадку. До сих пор мне не приходилось наблюдать случай столь развитой телепатической способности. Однако оставалась еще одна загадка – познания этих людей в геометрии, что совсем не отвечало ступени их развития ...

Вскоре мы убедились, что наши новые друзья не знали, как бороться с эпидемией. К сожалению, я был убежден, что и мы здесь бессильны. Женщину и двух детей спасти было нельзя. Едва ли болезнь пощадит и остальных.

Несчастный отец, очевидно, все еще не терял надежды. Он смотрел с мольбой нам в глаза, что-то говорил, а мы в ответ только пожимали плечами. Время от времени в нишу заглядывали люди, но никто из них не решался подойти поближе, очевидно, боясь заразиться.

– Анри, ты все еще считаешь, что это какой-то паратиф?

Я поднял голову. Ян вопросительно смотрел на меня. Я неуверенно пожал плечами. Вчера я сказал ему, что симптомы болезни напоминают мне паратиф.

– Не знаю, что и думать, Ян... Трудно утверждать...

– Извини, что я вмешиваюсь в твои дела, – продолжал поляк, – но я довольно долго занимался медициной. В свое время это было моей второй страстью. Я бы помалкивал, конечно, если бы ты был врачом, а не биологом ... Вряд ли тебе приходилось когда-нибудь производить обычный медицинский осмотр больного...

– А ты что предполагаешь? – спросил я.

– Обрати внимание, что у всех больных очень характерный кашель.

Я утвердительно кивнул.

– И насморк! – добавил Ян. – Если память мне не изменяет, это типичные симптомы... Ты можешь считать меня сумасшедшим, но я совершенно уверен, что это обыкновенная корь.

Я в недоумении сделал шаг назад. Как мог Ян шутить в такой момент? Но взгляд Яна, устремленный на меня, был серьезен.

– В такой невероятной форме? Это невозможно, Ян!

– Но почему ты думаешь, что болезнь, которая считается легкой на Земле, не может протекать здесь в более тяжелой форме?

– Однако надо полагать, что возбудителем ее является один и тот же вирус!

– Вирус, вирус... Здесь он может оказаться гораздо более устойчивым. Наконец, может оказаться, что здешние люди переносят это заболевание труднее, чем мы.

Я подошел к больным.

– Смотри, сыпь особенно ярко выражена на груди.

Предположение нашего филолога было столь неожиданным для меня, что мне нужно было собраться с мыслями. Я сел, взявшись руками за голову. Полли подошел ко мне и, присев на корточки, спросил:

– Что случилось, Анри? Что тебе наговорил наш филолог?

Физик озабоченно смотрел на меня. Его лицо, всегда веселое, улыбчивое, приобрело сейчас мрачное выражение.

– Неужели, – совсем иным тоном продолжал Поллн, – эти люди обречены? Я готов отдать все на свете, чтобы спасти их. Если мы не сделаем все возможное для этого, то нам грош цена. Понимаешь, я чувствую, как вся моя гордость человека – представителя Земли – испаряется без остатка, и я, Роберт Полли, доктор физических наук, представляюсь сам себе ничтожным червем ... Надо что-то придумать, Анри! Пораскинуть умом! Что же сделать? Облучить их ультрафиолетовыми лучами, или рентгеновыми, или гамма-лучами?

Слова его подействовали на меня ободряюще. Всего месяц назад, когда мы убедились в безвыходности своего положения, я ломал себе голову над тем, как обнадежить своих товарищей, помочь им избавиться от чувства обреченности. А теперь? Они уже не думают о себе, о своей судьбе. Они горят желанием помочь этим больным туземцам, о существовании которых еще недавно не имели ни малейшего понятия. И я подумал, что настоящий человек при всех обстоятельствах,, остается человеком. Он всегда, даже рискуя своей жизнью, протянет руку помощи тому, кто нуждается в ней!

– Если Ян прав, то не потребуется никаких лучей.

– А что он сказал тебе?

– Что наши друзья больны корью!

– Больны чем?

– Корью!

Свидевший на корточках Полли повалился на землю.

– Черт меня побери! – воскликнул он – Анри, дружище, что с тобой?

– Я все больше убеждаюсь, что он прав! – спокойно сказал я.

– Слушай, – сказал тогда физик, – на своем веку я навидался всякой всячины и уже ничему не удивляюсь. Я не удивлюсь, если ты, например, вдруг скажешь, что мы не люди, а ихтиозавры в эмбриональной стадии. Не удивлюсь, если станешь болтать, что Англия никогда не была островом, или что в Лондоне началось извержение Попокатепетля, или что чай – отвратительный напиток. Но если ты будешь продолжать твердить, что эти несчастные мрут, словно мухи, от какой-то дурацкой детской болезни, и при этом так невинно смотреть мне в глаза, то мне станет ясно, что ты не в своем уме.

– Погоди, выслушай меня сначала, – сказал я, но Полли повернулся к Александру и воскликнул: – Саша, иди сюда и засвидетельствуй, что север всегда расположен против юга! Скорей, пока наш командир еще не совсем рехнулся!

Александр подошел к нам.

– Ты болел корью? – встретил его Полли вопросом.

– В детском возрасте.

– И еще жив?

Тут я не выдержал.

– Сейчас не время для шуток, Полли. Я сам был удивлен не меньше тебя. Но почему не предположить, что сопротивляемость организма этих людей в отношении вируса кори очень низкая? Посуди сам – клиничная картина та же самая. Кроме того, никто из нас не заболел. Разве это не может служить веским доказательством того., что...

– Что мне еще многое придется пережить на этой планете! – трагическим тоном заключил Полли.

Мы тут же составили план действий. Если это действительно была эпидемия кори, то все мы, переболевшие ею еще в детстве, невосприимчивы к ней. То есть наши организмы выработали антитела, губительные для вирусов. Из нашей крови можно было получить сыворотку – нечто вроде вакцины. Инъецированная больным, она могла не только улучшить их положение, но и вылечить их. Мы не рисковали ничем; нужно было дать лишь кубиков по двести крови ...

Ян и Александр сразу же согласились. А Полли заявил, что ему, как англичанину, необходимо получить для этого специальное разрешение парламента, но что он готов нарушить законы своей страны, хотя и сомневается, что этот поступок будет оценен нами по достоинству, и что он даст столько крови, сколько потребуется.

Мы решили вернуться на корабль и как можно скорее приготовить сыворотку. Не было нужды объяснять все это нашим друзьям туземцам – они и без того поняли, что мы что-то придумали. Отец проводил нас до выхода из подземелья. Пока мы шли к нему, я все время ощущал присутствие других людей, и обернувшись один раз, заметил с десяток обитателей пещеры, которые держались на почтительном расстоянии от нас.

Мы вышли наружу и зажмурились, ослепленные ярким светом. По пути мы говорили о наших новых знакомых. На всех нас произвело впечатление, что как бы ни было сильно развито у них интуитивное чувство, оно не шло дальше обыкновенных понятий. Туземцы угадывали лишь самые простые наши мысли, понимали наши намерения, связанные со зрительными представлениями, но выказывали полную безучастность во эремя нашего разговора о кори и вирусах.

И все-таки кто-то из них знал геометрию!..

15 октября

Нам не потребовалось много времени на то, чтобы приготовить первую дозу сыворотки. Моя лаборатория была оборудована довольно неплохо – пробирки, колбы, термостат, центрифуга ... Каждый из нас был готов "изойти кровью", как выразился Александр, лишь бы спасти больных туземцев.

Пока мы брали кровь у Полли, он не переставал шутить.

– Я одного не могу понять – почему ты все время ухмыляешься? – спросил Ян.

– На этом свете, дорогой Ян, – ответствовал Полли, – нет ничего возвышеннее юмора. Особенно, когда он принимает космический характер.

Поляк посмотрел на него из-под бровей, а Полли с достоинством кивнул на колбочку.

– Посмотри, какая она, английская кровь. Самая прекрасная во вселенной!

– Малость отдает плесенью, но в общем и целом неплохая, – сказал Александр, которого я назначил своим главным помощником и который в этот момент старательно мыл склянки.

Скоро первая доза сыворотки была готова. Мы решили послать к туземцам Яна, чтобы он ввел ее тому из больных, положение которого внушает самые серьезные опасения, а мы должны были продолжить приготовление сыворотки. Ян взял с собой все необходимое и двинулся в путь.

Был вечер. Гигантский огненный диск Эпсилона клонился к закату, озаряя небо пурпурными и оранжевыми отблесками. Ян шел на запад, навстречу заходящей звезде. Его фигура четко вырисовывалась на пустынной равнине, в ореоле яркого заката.

Александр за моей спиной тихо произнес:

– Святой Ян, посланец человеческий!

Действительно, картина эта была торжественной и символичной. Она приобретала для меня совсем особенный смысл, потому что в эту минуту я почувствовал, что призвание и долг человека не ограничиваются одним лишь уголком вселенной. Наша планета, наша родная Земля подобна зрелому плоду, выношенные которым семена разлетятся по всей вселенной. Это семена возвышенного добра, которое не должно быть скрыто навеки в одной скорлупе. Ян, человек Земли, нес свою живительную кровь другому человечеству! Он шел по пустынной равнине неведомой планеты, и жизнь его получала огромный смысл. Ян, посланец людей, ты еще раз неопровержимо доказываешь, что высшим долгом человека является служение людям и жизни ... В добрый путь, Ян!..