![](/files/books/160/oblozhka-knigi-lyarva-377777.jpg)
Текст книги "Лярва"
Автор книги: Варвара Волавонок
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)
Варвара Волавонок
Лярва
Глава 1. Семь миллиардов грошей.
Дрожащие, посиневшие от холода пальцы судорожно выцарапывали на бумаге слова. В глазах рябили слёзы, смазывая картинку перед глазами; нутро сжалось где-то под грудью и встало сухим комом в горле.
«Алиса, милая Алиса, услышь меня… Стараюсь быть другим, я хочу быть другим. Не отрубай мне руки… Услышь мой крик, Алиса, я падаю в пропасть безумия и не вижу света. С каждым днём мне всё больше кажется, что я – это капризный ребёнок, который кричит и плачет от неполучения желаемого. Но я не ребёнок, Алис, я взрослый человек, дурак и негодяй. Стыдно и больно писать тебе, стыдно и больно просить помощи. Ты мне нужна и не нужна. Я болю».
Мужчина вытер глаза запястьем, бережно сложил письмо в конверт, отложил в сторону и тихо застонал.
***
Утро. Огромный чёрно-серый город, погрязший в тумане, пепле и дыме. Толпа, идущая из точки А в точку Б, гудящая, как пчелиный улей. Широкие и больные дома, похожие больше на гнилые зубы, нежели на чьё-то жильё. Просыпалась вся планета, и над рекой уже затухали вечерние огни.
Лино проснулся за письменным столом от холодного ветра, скользящего из распахнутого окна. С большим трудом он встал на ноги и запнулся об бутылку. В голове колоколом звенело похмелье, а в лёгких образовалась огромная пропасть, в которую, казалось, падает он сам. Мельком заметив в зеркале серую фигуру, он ужаснулся. Рёбра, обтянутые кожей, живот, приклеенный к позвоночнику, холодный и пустой взгляд, в котором почти не осталось ничего живого, блестящего, тёплого. Он поймал себя на мысли, но та скоропостижно скончалась в его голове.
Вышел нагишом на кухню, закурил сигарету, выпустил дым кольцом в потолок – тот от постоянного курения в помещении стал ржаво-серого цвета и пошёл собираться на работу.
Жалкая серость скоро сменилась на блестящий холод. Концертный костюм цвета мокрого асфальта прилегал к телу как вторая кожа. В воздухе смешался табачный запах и запах мужского парфюма. Мягкие длинные волосы подчинились пальцам и собрались в пучок на затылке.
Чёрная машина подъехала минута в минуту.
– Лино Абердин?
– Да.
– Садитесь.
– Ресторация "Канн".
Водитель учтиво прикрыл за Лино дверь и как бы невзначай начал разговор.
– С нетерпением жду вашей новой записи. Вы мой самый уважаемый пианист
– Спасибо, – Лино вежливо улыбнулся, кивнул и отвернулся к окну. – У вас можно курить?
– Да, конечно. Огоньку?
Абердин молча достал бронзовый портсигар и закурил. Когда машина припарковалась возле ресторана, Лино не сразу вышел из авто, а неторопливо докурил, сделал несколько глубоких вдохов, улыбнулся водителю, протянул ему купюру и пожал руку.
Здание ресторана изнутри так привычно сверкало золотом и хрусталём настолько, что уже начинало казаться дешёвой пародией истинной красоты и эстетики архитектуры. Звон блюд и шум счастливых голосов приглушал неумолимый голос мыслей. За круглыми столами с бархатными скатертями сидели девушки в шёлковых платьях, мужчины в костюмах и изредка дети, похожие на выставочных породистых собачек.Лино приземлился за роялем, повернул к себе микрофон и негромким голосом привлёк к себе внимание.
– Леди и джентльмены, сегодня для вас играю я, Абердин Лино.
Зал умолк и приковал своё внимание к артисту. Почти весь свет выключили, оставив людей в комфортном полумраке.
– Я желаю вам всем приятного вечера.
Владелец ресторации настаивал на исполнении ноктюрнов Шопена, неизвестно почему. Лино достал из кармана пиджака салфетку и протёр ей клавиатуру. Затем неторопливо, чувственно вкушая , он прикоснулся к клавишам, погладил их, беззвучно понажимал. Сосредоточившись и расслабившись, пианист сыграл первый аккорд мягким касанием полупрямых пальцев. Музыка полилась вслед за темпом дыхания, так же естественно, как и само дыхание. Каждое движение было таким плавным и простым. Звучание не останавливалось ни на секунду – даже в молчании.
Наконец, через несколько проигранных композиций, мужчина почувствовал желание сделать перерыв и вышел на крыльцо ресторана.
Вслед за ним на улицу вышла миниатюрная леди с большими глубоко посаженными глазами и широким ртом – в своём маленьком чёрном платье она чем-то напоминала бракованную фарфоровую куклу. На тоненькой шее красовался аккуратное серебряное украшение. Она облокотилась на стену, положила на пухлые губы сигарету и чиркнула зажигалкой.
– Я давно слежу за Вашим творчеством, Лино.
Лино обернулся.
– Мне приятно слышать это. Чем оно вас цепляет?
– Разве я сказала, что она меня цепляет? – девушка рассмеялась. Её улыбка обнажила все тридцать два зуба. – Шучу, простите. Пожалуй, тем, что Вы играете такую простую и знаменитую музыку, которую я слышала тысячи раз в различных руках. Но только в ваших руках я почувствовала ту тонкую нить, ради которой музыка есть.
– Я бы так о себе не подумал. Хотя эти произведения я слышал тоже немало раз.
Они вместе тихо посмеялись.
– У Вас вокальный смех, – сказал он.
– Как Вы угадали. Я по образованию оперная певица.
– Даже так! А по делу?
– Актриса драматического театра.
– Как интересно. Вы прямо решили совместить в себе два таланта?
– Думаю, я бы с большим удовольствием продала душу за один талант, как у Вас, – сказала она, вновь уколов собеседника улыбкой.
– Не льстите мне, сарказм Вам к лицу куда больше. Как вас зовут?
– Стелла Маккензи.
– Дождитесь меня после выступления.
Когда публика разошлась, в зале погасили почти весь свет. Теперь его никак не отличить от любого другого зала. Взглядом Лино поискал девушку за столами, но та словно забыла о договорённости. Только ему стоило это подумать, дверь в зал тихо заскрипела. Вошла она и совсем неторопливо шла к сцене. Теперь он наконец мог разглядеть её издалека: светлые кудрявые короткие волосы открывали шею. Эта стройная шея зацепилась за глаз мужчины.
– Стелла, – сказал он с улыбкой, – я уж не надеялся Вас дождаться.
– Главное, что не надеялись не дождаться.
Не отвечая спутнице, он как бы шутя, занимая руки и вспоминая ноты, наиграл вступление к серенаде Франца Шуберта. Девушка подхватила и, не зная слов, вокализом спела партию. Её низкий голос устремился куда-то дальше пределов зала, ресторана и этого неприятного города. Стелла внимательно смотрела в глаза Лино и в них читала музыку. Когда рояль замолчал, она едва слышно перевела дух.
– Я восхищён.
В ответ Стелла протянула ему свою визитку.
– С радостью встречу Вас здесь вновь, Лино. Доброго Вам вечера.
– И Вам хорошего вечера, прекрасная!
Вернувшись домой, Лино сорвал с себя пиджак, кинул ботинки в сторону. Из кармана выпала визитка Стеллы, но он не обратил на неё внимания и перешагнул её. Взяв из холодильника бутылку виски, он сел за письменный стол, достал ручку и бумагу. Вместе с листом бумаги он случайно вытащил из ящика полароидную фотографию Алисы. Невзрачная девушка с острым лицом и тёмными глазами. Простой серый растянутый свитер на женском теле, делающий её фигуру бесформенной и безобразной. Подпись ниже фото – «Любимый Алисик, 29.11». Взгляд замер на ней. Мужчина ласково погладил фотографию кончиком пальца, отложил в сторону и принялся писать.
"Алиса, господи, я так скучаю. Я так люблю тебя. Пожалуйста, отсеки мне голову и забери себе. Я схожу с ума. Я люблю тебя. Мы не виделись уже два года и клянусь, эти два года – самые мерзкие два года в моей жизни. Я всё ещё люблю тебя. И моё больное сердце всегда будет любить тебя. Вставь в него нож и преврати мои внутренности в фарш – и я всё ещё буду любить тебя. И жизнь без тебя не жизнь, и синий недостаточно синий".
Он отложил письмо в коробку на столе. Закрыл глаза, допил бутылку и отключился.
***
На этот день в программе вечера был Эрик Сати. Посреди первой Гноссьены в зал с опозданием ступила Стелла, по-кошачьи вальяжно прошла по залу и села за столик поближе к сцене. Лино почувствовал её присутствие по запоминающемуся запаху духов – аромат пихтового петрикора – свежий, травянистый, слегка сладковатый. Он почему-то казался Лино грустным; ощутив его, он подумал о белой бабочке, чьи полупрозрачные крылья промокли от росы.
Концерт кончился быстрее, чем задумывался. В зале остались только двое.
– Исполните что-то для меня, – попросила Стелла, закинув ногу на ногу и разгладив бордовое платье.
– Смотря что Вы возжелаете слышать.
– Возжелаю слышать то, что Вам больше всего нравится, – по лице поползла улыбка.
Зазвучал Вальс си минор Фредерика Шопена. На интонациях светлой тоски ладони скользили по клавишам и стремились защемить сердце. На секунду его брови нахмурились, губы напряглись – в голове случайно кто-то сказал «Алиса», и по всему телу прошёлся спазм. Интонации стали рваными, болезненными, едва связывались во фразы, но стоило открыть глаза, как светлая фигура в красном утешила взгляд. Боль остановилась, и музыка вновь стала музыкой.
– Уже второй день подряд в этих стенах звучит Шопен, – заметил пианист.
– Будь на то моя воля, он бы звучал здесь 8 дней в неделю, только бы его исполняли Вы.
– Не льстите, не льстите, – шутя отмахнулся Лино.
– Вы же наверняка не раз слышали Литовскую песенку.
– Безусловно. Даже играл с вокалисткой, когда путешествовал в Польшу.
Маккензи встала из-за стола и села на край сцены спиной к роялю. Едва ей стоило запеть, по рукам побежали мурашки. Совершенно гладкая, мягкая волна звука резонировала с хрусталём и откликалась светом в каждой клеточке слуха. Её голос дрожал с непривычки. Во всей этой нежности Лино не знал, куда ему себя деть с его, как показалось на контрасте, вульгарной манерой исполнения. Он робко коснулся клавиатуры и едва успевал ловиться за тонким сверканием женского голоса.
– Стелла, Вы же знаете, что гениально поёте. Вам нельзя работать в театре.
В ответ девушка прикрыла лицо и улыбнулась.
– Не смейтесь. Мы будем играть дуэтом, и я не хочу слышать возражений. Вам нельзя губить такой голос в каком-то драмтеатре.
– Только разве что как хобби выходного дня. Как актрисе мне платят куда больше.
– Бросьте. Оставьте глупость, точнее. Вы слишком красивы для актрисы. И слишком талантливы. Для актрисы это большой порок, а для певицы в самый раз.
– Я подумаю.
– Вот видите – «подумаете». Для актрисы думать это вообще грех, – Лино рассмеялся, – Позвоните мне с утра, будем подбирать репертуар.
Как только Лино зашёл в квартиру, интерьер которой стал напоминать последствия ядерной войны, зазвонил телефон. Он проигнорировал, достал из холодильника ром и сел за стол. Коробка с неотправленными письмами была переполнена, но другой не было. В ход в качестве нового почтового ящика пошёл ящик.
Лино снова посмотрел на фотографию Алисы и принялся писать новое письмо.
"Я люблю тебя в сердцем. Я не знаю, как простить тебя, но больше всего я не могу простить себя. Наверное, я сделал что не то, раз ты ушла, но за два года я уже перебрал все возможные варианты, и по прежнему ищу их. Надеюсь, при моей жизни тебе не доведётся читать все эти письма. Обещаю, что когда мы помиримся, я избавлюсь от них. Чувствую себя плохо и слишком сильно тебя люблю".
Он случайно уронил бутылку, когда вставал, и ром залил Алисину фотографию. Её невзрачное лицо потекло разводами и исказилось до ужаса. Дрожащие руки подобрали эту фотографию, заботливо погладили и спрятали её в ящик. Лино разрыдался, убрал письмо в коробку и лёг. Тело сковала судорога и боль под печенью.
Дуэт Стеллы и Лино ворвался в свет и довольно скоро заимел большой успех. Сначала "Канн", потом ещё несколько выступлений в ресторациях, а теперь и большой концерт в крупном европейском зале. Это было счастье. На сцене Стелла была истинной актрисой – искусственная, но живая. Она была как свет, а он – тень. Яркая, нежная, словно окутанная светом; сдержанный, таинственный, но в руках его великая магия, едва доступная человеческому пониманию.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.