Текст книги "Крепостная актриса для князя (СИ)"

Автор книги: Варвара Астахова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5

– Отец? Да вот решил научить наглую девку манерам, если тебе недосуг. Развел в доме бардак. Позаселил актеришками, а они и за столом себя вести не могут, ни манер, ни такта. Так не долго того, что хозяевами себя здесь будут чувствовать, – усмехнулся он, глядя на меня.

– Ах ты щенок, а ну пошел прочь, не смей больше и на пушечный выстрел приближаться к Анечке. Театр мой также, как и дом, а ты скоро уедешь отсюда и наконец-то отлипнешь от мамкиной юбки, надеюсь ты все понял? – продолжал визжать старый князь.

А мне от этого ультразвука захотелось зажать уши.

Но тут в комнату в столовой появилась еще одна женщина. Можно сказать, что когда-то она была красива, я сразу поняла, что это хозяйка дома. Уж слишком разительное сходство с сыном. Высокая, блондинка с голубыми льдистыми глазами. Которые так и жалили насквозь своими иглами. В темно-синем наглухо закрытым платье. Она казалась выходцем с того света. Ей только некромантией заниматься в таком облике. Некогда приятное лицо сейчас было испещрено морщинами, а кожа словно обтягивала голые кости. Зрелище так себе.

Я не знала, что мне делать и можно ли уйти. Поэтому потихоньку начала пятиться назад. Пока не наткнулась спиной на столик с вазой. Она опасно задребезжала, и я резко обернулась чтобы подхватить ее, но к счастью не пришлось. Ваза устояла.

Я облегченно вздохнула, но спиной почувствовала, как на меня уставились три пары глаз. Вот и ушла незамеченной.

Я медленно повернулась.

– Твоя новая игрушка? – спросила женщина.

Непонятно было к кому она обращалась к мужу или к сыну.

Щеки мои вспыхнули румянцем и я забыв обо всех предупреждениях Проси я вдруг громко произнесла:

– Я человек, а не игрушка, как Вы соизволили выразиться. У меня есть честь и достоинство и попрошу уважительно отнестись ко мне и не говорить обо мне так, словно меня нет в комнате, – я даже сама испугалась своей речи.

Брови княгини и старого князя взмыли вверх, я всерьез испугалась, что они сейчас просто соскочат со лба. А вот Дмитрий прыснул со смеху и пробурчал:

– Ну попала ты девка.

– Дмитрий, – теперь визжала княгиня.

Чтож у них у всех голоса такие писклявые, словно комара раздавили.

– Матушка, ну не злись, девушка вчера головой знатно приложилась, не гневайся, – молодой князь заискивающе обратился к матери.

– Не гневайся, да что она себе позволяет, нищета, голь перекатная. Ее в дом взяли, а она о достоинстве говорит. Ну сейчас посмотрим, как ты достойно примешь десять ударов плетью! Григорий на двор ее.

Я опешила, какая плеть в наше время. Но Григорий был неумолим, он схватил меня за руки и потащил меня брыкающуюся и визжащую через коридор ко входной двери, которую перед ним услужливо распахнул другой лакей.

Меня в одном платье, практически босую, так как одну балетку я потеряла по дороге выволокли во двор. Морозец был еще не сильный, но я сразу продрогла. Видимо это был задний двор, потому что под ногами хлюпала грязь и кое-где стояли сарайчики и несколько телег с запряженными в них лошадьми, да ее сновали какие-то люди в грязно-серых тулупчиках. Но и они замерли, как только меня вытащили на улицу. В центре двора стоял помост, вот тут меня передернуло, и я перестала кричать, но не вырываться, хотя теперь к первому лакею присоединился второй, и они удерживали меня вместе.

Затащив по ступеням на деревянный настил, они выдвинули в его середину широкую лавку.

А потом один из них отпустив меня разодрал своими ручищами платье надвое, так легко, словно листик напополам порвал. Хорошо, что на мне была рубашка. Мне отчего-то стало стыдно, и я обняла себя руками стараясь закрыться от взглядов этого сброда. Потом они силой уложили меня на лавку на живот и привязали руки и ноги. Сил сопротивляться у меня уже не было. Да и крепко привязанной к лавке делать это стало в разы труднее. Я повернула голову ко входу. Оттуда выплыла княгиня в короткой шубке, старый князь и Дмитрий. Я умоляюще посмотрела в его глаза, но ничего кроме сожаления в них не заметила. В зубы мне сунули какую-то палку.

– Приступайте, – вновь взвизгнула княгиня, – Выбейте из нее всю гордость, а потом в подвал ее бросьте, пусть пару дней на хлебе и воде посидит. Тот самый лакей, что стоял у дверей оскалился и схватив плеть как следует размахнулся ей, первый удар обжег мою спину и боль от него пронеслась от головы до кончиков пальцев, каждый следующий обжигал все сильнее. Я сжала палку в зубах так крепко, что казалось вот-вот перегрызу ее. На третьем ударе я не выдержала и издала стон.

Не знаю, это ли меня спасло или что-то еще. Но Дмитрий вдруг бросился вперед и перехватив руку лакея, остановил его.

– Дальше я сам, – он сбросил камзол и закатав рукава белой рубашки выхватил плеть у слуги.

И собственноручно нанес мне еще семь ударов, они были не такими жгучими, но все же ощутимыми. Слезы лились из моих глаз, боль разрывала тело на части, казалось плеть входит глубоко в плоть, и я не сомневалась, что кожа моя рассечена. Постепенно сознание покидало меня. Я словно видела себя со стороны. Жалкое вздрагивающее и извивающееся тело в окровавленной рубахе. На десятом ударе я потеряла сознание с мечтой больше в него не приходить.

Глава 6

Я просыпаюсь оттого что мне холодно. Точнее, сознание возвращается ко мне, но я не могу никак разлепить веки. Постепенно ко мне приходит и боль с воспоминаниями о произошедшем. Кое как мне все же удается немного приоткрыть глаза. Я лежу на животе, подо мной твердая поверхность, не пойму никак где я.

Кажется, я на полу, на ужасно ледяном каменном полу. Пытаюсь перевернуться, о от этого боль только усиливается. Вдруг мимо меня пробегает мышь, я вскрикиваю и резко сажусь. В глазах тут же темнеет от пронзившей меня муки. Слезы брызнули из глаз. Как я могла так влипнуть?

не знаю сколько я провела на холодном и грязном полу, в настоящей клетке. Время для меня текло слишком медленно и мучительно. Спина саднила словно меня освежевали. Запястья и щиколотки кровоточили натертые веревкой, которой я была привязана к лавке. Хотелось пить и есть. Я попала в плен к настоящим садистам.

Меня трясло от холода и боли. Я слышала в углу, где была навалена куча соломы мышиный писк и не решалась даже подстелить себе хотя бы ее. Наконец-то послышались шаги, они эхом отдавались от высоких каменных сводов. Чем ближе они становились, тем медленнее человек шел. Я приготовилась к тому, что меня вновь накажут или наконец-то выпустят.

Но к моему удивлению перед камерой остановился Дмитрий. Он смотрел сквозь прутья с каким-то сожалением. Мне даже показалось, что ему жаль, но потом я вспомнила, как он наносил мне удары плетью и мне вмиг расхотелось на него смотреть. Я отвернулась и уставилась в стену.

– Тебе это не поможет, – спокойно проговорил он.

Я опешила:

– Что не поможет? – вновь посмотрела на него.

– Твоя гордость и обида на меня, если бы я не взял плеть, твое остывшее тело скорее всего закапывали бы на заднем дворе. Они могли тебя убить. Я всего лишь оказал тебе милость. Шрамы конечно останутся, но зато ты жива. Так что не советую обижаться на меня.

Я молчала и с ужасом думала о том, что он только что мне сказал. Они ведь и вправду могли меня убить, Дмитрий не шутит. но неужели нельзя было их просто остановить.

– Тебе еще повезло, что матушка не догадалась, что отец неравнодушен к тебе, иначе точно бы запороли до смерти и я бы ничего не смог сделать. Она страшна в гневе, – в его словах не было ни страха, ни упрека.

Для них это было обычным делом.

– Ну спасибо князь, что раскроили мне всю спину, – я хотела было встать, но вновь шевельнувшись почувствовала новый прилив боли, так, что в глазах потемнело. Я опустил голову и уткнулась лбом в колени, чтобы хоть как-то сдержать крик. Но слезы все равно предательски вновь брызнули из глаз.

Дмитрий постоял еще несколько секунд, а потом молча ушел. Только тогда я осмелилась поднять голову и разреветься в голос. Никто меня не спасет и не поможет. Меня просто убьют здесь и прикопаю где-нибудь в саду.

Через некоторое время вновь послышались шаги. Торопливые и немного шаркающие. К моему облегчению это была Прося. Она вытащила откуда-то из складок своей юбки краюшку хлеба и небольшую бутыль с молоком. Просунула сквозь решетку и прошептала:

– Пейте скорее, Анечка, а то они Вас тут голодом заморят.

Я торопливо подползла к решетке и схватила еду. Приложилась к бутылке и показалось даже, что боль немного отступила.

Прося тихонько плакала, глядя на меня и вытирала слезы уголком платка, повязанного на голове.

– Как же так, барышня, как же так, – тихонько запричитала она, пока я жевала хлеб.

Закончив с едой, я почувствовала себя немного лучше, но озноб так и не отпускал меня, я вся дрожала и казалось даже зубы выбивают странную дробь.

– Прося, ты иди, вдруг тебя здесь застанут, думаю тебя тогда тоже будет ждать наказание.

Она будто только что очнулась заозиралась по сторонам и схватив бутылку почти бегом скрылась в проходе. Вскоре вновь все стихло и лишь возня мышей напоминала мне о том, что я не одна в этом мире. Могла ли я еще месяц назад подумать, что окажусь в такой чудовищной ситуации, среди страшных и жестоких людей. Перенесусь на много лет назад.

Одиночество сводило с ума похлеще, чем ноющая боль в спине. Похоже у меня жар. Я обнимала себя руками, но это мало помогало. Потом проваливалась в какой-то беспокойный и мрачный сон без сновидений. В камере окончательно стало темно и в маленьком окошке под потолком загорелись звезды.

Я улеглась набок больше не в состоянии сидеть. Силы постепенно покидали меня, как и последние частички тепла. Я уже не чувствовала своего тела. Сознание мое помутилось, я видела вокруг какие-то мрачные тени, казалось они притаились по углам и ждут чтобы наброситься на меня и разорвать, как только я прикрою глаза.

Я то выныривала из забытья как из липкого болота, то вновь погружалась в него.

Пока не почувствовала, как чьи-то руки подхватывают меня и прижимают к горячей груди. Казалось жар от обнявшего меня человека окутывает меня с ног до головы. Но внезапно вернулась боль. Я застонала, но открыть глаза так и не смогла. Да и мне было по большому счету все равно кто и куда меня несет, лишь бы согреться, лишь бы подольше не отпускал.

Я чувствую дыхание на своем виске и шепот:

– Только тихо, не кричи пожалуйста, я помогу тебе, только молчи. Скоро боль закончится.

Глава 7

Когда я прихожу в себя, то уже нет ужасной камеры, холодного пола и кучи соломы с мышами. Я лежу на огромной кровати застеленной белоснежными простынями на которых виднеются следы уже бурой и подсохшей крови. Лежу на животе, а чьи-то заботливые руки наносят мазь на мою спину. Это не очень приятно, но терпимо. Да и потом мазь видимо какой-то целебной, потому что после нанесения кожа охлаждается и боль немного отступает, это как обезболивающее.

Каково стало мое удивление, когда я поворачиваю голову и вижу около себя старуху. На первый взгляд она кажется мне настолько дряхлой, что я всерьез пугаюсь как бы она не рассыпалась в прах. Но присмотревшись я понимаю, что она еще довольно крепкая женщина, а глаза вообще могли бы принадлежать молодой девушке. Я даже замираю на несколько секунд, никогда не видела такого оттенка. Аметист, точно, у меня в прошлой жизни были серьги с камешками такого цвета. От бабушки остались. Он мне их на совершеннолетие подарила.

«Прошлая жизнь» эти слова словно возвращают меня в реальность. Спина заныла, а замершая старушка оживает. Она вновь наклоняется надо мной и водит пальцами по рубцам. Я буквально ощущаю, как ее пальцы касаются краев разошедшейся кожи.

Я стараюсь сосредоточится на чем-то постороннем, только бы не думать о том, что моя спина теперь превратилась в кровавое месиво. Перевожу взгляд на письменный стол, он стоит сбоку, ярко освещен светом, льющимся из незашторенного окна. Сосредоточиваю все свое внимание на нем. Огромный, почти трехметровой длины, покрытый зеленым сукном. Резные ножки, оканчивающиеся львиными головами, подпирают его с четырех сторон. А по бокам расположились две тумбы с ящиками. На столешнице небрежно разбросанные бумаги и перо в чернильнице. Кто-то видимо писал, когда ему помешали и строки на бумаге обрывались посередине листа. А еще вдоль дальнего края стоят и лежат какие-то причудливые инструменты. Я никогда таких не видела, но к сожалению мое положение не позволяло их рассмотреть более подробно. На самом углу немного дымит трубка.

Я настолько погружаюсь в свои мысли, что не замечаю, как вошел Дмитрий. Старуха зыркает на него, а он, не обращая внимания на гнев в ее глазах подходит ближе.

– Как она? – равнодушно, словно я зверушка какая-то.

– Жить будет, ночью кризис был. Хорошо, что позвал меня, да и ее вытащил с того света. Но… – хочет было что-то еще сказать старушка.

– Давай без, но, ты помогла, я щедро отплачу. Не переживай, – кажется он готов ее вытолкать за дверь прямо сейчас лишь бы она молчала.

– Нет, я скажу. Ты сек ее? – Дмитрий молчит, – Вижу ты, рука твоя. Спасти хотел? Она….

– Молчи, старая, не накликай беду на свою и мою голову, – Дмитрий вновь перебивает ее, – Иди восвояси, я сам приду расплатиться, когда время наступит.

Старушка молча собирает какие-то узелки в большую холщовую сумку. Ставит на стол небольшой горшочек:

– Спину мазать будешь дважды в день, не вставать с кровати две недели.

Тут уже не выдержала я:

– Как не вставать? Я не смогу здесь, это же Дмитрия спальня.

Дмитрий хохочет:

– Кровать большая и вдвоем влезем, или ты стесняешься?

Я покраснела до кончиков волос. Мне вовсе не хотелось оставаться наедине с этим чудовищем. Спас он меня, как же. Располосовал мне всю спину.

– Не бойся, я могу спать на диване, если ты его не заметила.

Я проследила за его взглядом и действительно заметила диван у противоположной стены.

– Я провожу старушку, а ты пока полежи. Скоро обед будет.

Они выходят, а я только сейчас поняла, что даже не поблагодарила бедную женщину.

Я положила ладошки на подушку и уткнулась в них лбом. Все время лежать на животе не так уж и удобно. Да и шевелиться в целом я почти не могу. А туалет? Черт, столько вопросов без ответа. Хорошо хоть додумались рубашку на мне оставить и просто вырезали на спине дыру.

Дмитрия долго не было, и я уже начала дремать.

– Аня, Ань, не спи, тебе нужно поесть. Придется сесть. Я тебе помогу. Давай аккуратно.

Он подсунул руку под мои колени и ловко перевернув второй рукой удержал под шею, чтобы моя спина не коснулась простыни. Сама не поняла, как это у него получилось, но вот я уже сижу.

– Так я на кухне бульон попросил, они конечно удивились, но сварили, он так пахнет, я пока нес чуть слюной не подавился.

Он придвигает к кровати небольшой круглый столик и ставит на него тарелку с бульоном и ложку. В желудке предательски урчит.

Я пытаюсь поднять руку и взять ложку, но острая боль тут же пронзает все тело. Роняю кисть обратно и из глаз текут предательский слезы.

– Ты чего? – обеспокоенно спрашивает Дмитрий.

– Рука болит, я не смогу поесть, извините, – шепчу я себе под нос.

– И что? Сильно больно?

Я киваю, а он берет ложку и усаживается напротив меня на стул.

– Ну открывай ротик, так и быть не дам умереть тебе с голода.

Я растерявшись открываю рот чтобы возразить ему, но тут же в меня пихают полную ложку бульона и мне приходится глотать. Так что я даже не замечаю, как следом за первой в меня попадает вторая и третья. И так пока я не съела все.

– Вот видишь, не все так страшно, – он терпеливо вытирает мои губы салфеткой, а я даже руку поднять чтобы оттолкнуть его не могу.

– Дмитрий, а меня опять в подвал отправят? – с опаской интересуюсь я.

– Нет, матушка уже про тебя забыла, а батюшка не рискнет ей напомнить об этом инциденте, так что вспомнят о тебе не раньше, чем через две недели. А пока поживешь у меня, здесь тебя никто не увидит. А теперь ложись на бочок и постарайся уснуть. Я вернусь только ближе к ночи. А заняться тебе больше нечем.

Я послушно опускаюсь набок и слежу за тем, как он накидывает камзол, а следом плащ. Потом замирает в дверном проеме.

– Я не хотел, прости меня.

И быстро выходит, заперев дверь на замок.

Глава 8

Лежать и ничего не делать оказывается ужасно скучное занятие. А когда еще и шевелиться особенно не можешь. Через пару часов мне настолько это надоело, что я попыталась встать. С третьей попытки и сквозь слезы у меня это вышло. Чтоб эту княгиню! Надеюсь больше никогда не увижу ее. Лучше пусть в деревню сошлет, чем терпеть такие муки.

Прошлась по комнате, стоять было совсем не больно поэтому от скуки я наклонилась над столом и принялась рассматривать диковинные штуки, что лежали на нем.

Меня привлекла деревянная шкатулка. Откинув крышку, я увидела на алом бархате золотые часы, как подумалось мне вначале. Но это было что-то другое. Круг из серебра с множеством делений и обозначений со странной стрелкой в центре. Я покрутила странный предмет в руках. Красивая игрушка. Но для чего она так и не поняла.

Следующим в поле зрения мне попала странная колба, наполненная водой и запаянная со всех сторон. У него тут что алхимическая лаборатория. Я старалась класть вещи обратно точно также как они и лежали.

Рассмотрев их все, я двинулась к книжному шкафу. сверху на нем были навалены какие-то рулоны бумаг, но до них я со своей спиной точно не дотянусь. Поэтому я обратила свое внимание на полки.

Книги здесь конечно заслуживали особого внимания. Самая большая оказалась сборником карт всех известных на тот момент земель, как гласила надпись на обложке. Кожаный переплет так и манил прикоснуться к нему. Я открыла первую страницу. Заодно и посмотрю где я оказалась. Хотя географически я осталась в усадьбе, которая раньше находилась в городе где мы гастролировали. А вот временной промежуток мне был неизвестен, лишь примерно.

Карты были нарисованы от руки, но очень искусно. Даже разными цветами были выделены области обозначающие леса и реки, моря и озера, даже горы. А крупные города обозначались крепостями или замками. Карта немного отличалась от обычной виденной мною в прошлом. Но это и не удивительно. Какие-то города исчезали, какие-то появлялись.

От рассматривания атласа меня отвлек звук поворачивающейся дверной ручки. Я замерла, позабыв о том, что Дмитрий закрыл меня на замок. Когда дверь не поддалась в нее легонько постучали, а затем женский голос зашептал:

– Дмитрий, это я Мария. Вы там, откройте дверь, мне очень нужно поговорить с Вами, – мне показалось, что она всхлипывает.

Я шагнула от стола желая где-то спрятаться и ничего лучше, чем портьера у окна в голову мне не пришло. Но это было ошибкой потому что половица под моей ногой скрипнула, а девица за дверью вдруг перестала издавать какие-либо звуки и видимо затаилась.

– Митенька, я слышу, что ты в комнате, открой мне душа моя. Мне без тебя так плохо, а еще у меня новость для тебя есть, – она вновь подергала ручку, но дверь естественно не открылась, – Если ты сейчас же не откроешь, я пойду к твоим родителям и все им расскажу. Ты пожалеешь, что не впустил меня.

Я закатила глаза. Только любовных разборок мне не хватало. Митенька у нас оказывается дамский угодник. Всех служанок в доме по перепортил. Интересно он такой в папеньку?

В дверь стукнули и уже по всей видимости кулаком. Девица явно теряла терпение. Я вновь засуетилась испугавшись, что у нее может быть ключ. И решив все же спрятаться за штору я зацепила рукой раскрытый атлас, и он с грохотом плюхнулся на пол.

– Вот же зараза, – выругалась я себе под нос.

Теперь ручка двери дергалась как сумасшедшая.

– Сейчас же открой, чертов мужлан. Я все слышу, не будь трусом и не прячься. Иначе я пойду за ключом, и сама открою эту дверь.

Серьезные угрозы. похоже и портьера меня не спасет от гнева этой девицы. Да она меня убьет застав в спальне своего любовника, да еще в таком виде. Что делать-то?

Спас меня как ни странно Федор Иванович, отец Дмитрия. Ручка вдруг замерла, а я услышала у самой двери знакомый писклявый голосок:

– Марьюшка, ты что здесь делаешь? – фу, меня сейчас вырвет от его интонаций, старый хрыч.

– Да вот хотела вам отвар для ног принести. Вы после него как молодой скачете. Да Дмитрий Федорович попросил у него воду убрать, разлил как умывался. А теперь вот не открывает, – глупей отговорки придумать нельзя было.

– Да нет Димитрия то дома, уехал он давно и еще не возвращался, – за дверью послышалась какая-то возня.

– Я шум в комнате слышала, – перешла на шепот Мария.

– Да окно небось не закрыл, кошка драная какая-нибудь туда запрыгнула. Забудь об этом Марьюшка, идем лучше ножки мне помассируешь. Я по-твоему массажику знаешь, как соскучился.

Дальше послышались смешки Марии и писклявые хохотки старого князя. А потом раздался шлепок, такой звонкий и Мария взвизгнув побежала прочь, судя по шагам князь двинулся за ней за своей порцией массажа.

Они тут все попере… попереспали друг с другом. Какой кошмар. Интересно мать Дмитрия тоже крутит шашни с каким-нибудь конюхом?

Только я вздохнула с облегчением в замке повернулся ключ и в комнату вошел молодой князь собственной персоной.

– Кошка значит драная в комнату заскочила? – насмешливо поинтересовался он, – Зачем ты встала, тебе же лежать нужно.

Я хотела возмутиться на кошку, но потом вспомнила, что он тайно принес меня сюда, чтобы я не скончалась в этой камере. И стыдливо опустила глаза в пол. Мне казалось во времена где я оказалась так было принято у стыдливых девиц. Но видимо получилось у меня так себе.

Потому что Дмитрий хохотнув принялся расстегивать плащ.