Текст книги "Невольница для жестокого (СИ)"
Автор книги: Валерия Иванова
Соавторы: Виолетта Роман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
Глава 12
Амин
Злой, словно сам черт, зашел в женское крыло. Начал открывать одну за одной дверь – никого. Какого хрена? Куда все делись? Я словно и не хозяин дома!
Услышал, что во дворе играет музыка и меня начало чернотой накрывать. Я здесь ищу их, бл*ть, а они развлекаются! Смеют ослушиваться моих приказов!
В несколько шагов преодолел расстояние до сада, я был полон решимости придушить кого – нибудь. Они решили устроить вечеринку, мать вашу! Эти куры совсем страх потеряли. Здесь играла музыка, столы ломились от еды, а еще здесь был Айзир. Я нахмурился. Какого шайтана он приперся? Мы не договаривались о встрече…
Поймал себя на мысли, что из всех людей высматриваю светловолосую голову Куклы. Плевать на всех, хочу ее видеть.
И я увидел.
Стоящую на коленях, всю в слезах.
А над ней возвышалась Марьям и кричала на нее, трясла за плечи. От этой картины внутри что – то взорвалось. Все были настолько увлечены ссорой Марьям и Куклы, что не заметили моего приближения.
– Ты мерзкая дрянь, пустое место! Ты – никто! – кричала Марьям.
Девушка замахнулась, чтобы ударить Куклу по лицу, но я перехватил ее руку, крепко сжал. А сам хотел вырвать нах*р.
– Какого…, – зарычала Марьям разворачиваюсь ко мне и тут же замолчала, уставилась на меня расширившимися от ужаса глазами. – Амин…
Музыка, как по волшебному щелчку, стихла, все люди замолчали, даже Айзир закрыл свой поганый рот.
– Какого хрена тут происходит? – тихо спросил. А у самого настоящий ураган внутри.
Во дворе повисла такая тишина, что можно ножом резать.
Отшвырнул от себя руку Марьям и наклонился к Кукле. Пятерней за скулы взял, заставил на себя посмотреть. Ее серые глаза были наполнены слезами и такой болью, губы искусаны в кровь.
Эта картина так больно по нутру царапнула. Узнаю, кто обидел, заставлю за каждую слезу ответить.
– Кто? – спросил, глядя ей в глаза. А она еще больше плакать начала.
Сильнее надавил на скулы, чтобы рот открыла.
– Кто бл*ть?! – заорал. Блондинка лишь головой покачала.
– Амин бей, не лезь к сучкам, пусть сами грызуться! Иди выпей со мной. Я пришел в твой дом, а ты даже не поздоровался нормально, – услышал голос Айзира. Этот ублюдок просто не понимает, что находится на волоске от смерти.
– Вставай, – приказал Кукле и рывком поднял на ноги. И она закричала.
Этот душераздирающий вопль навсегда останется в моей памяти. Он прокатился по всем нервным окончаниям и раскаленной цепью сердце сжал.
Медленно опустил взгляд на ноги девушки и шумно выдохнул. По ее ступням струилась кровь, заливая дорожку. Я подхватил ее на руки и посадил на ближайший стул.
Встал около девушки на колени и услышал, как рядом стала ругаться Марьям.
– Амин! Какого черта ты носишься с этой дыркой? От нее одни проблемы, разве ты не видишь? Недавно тебя чуть не убили, а теперь она бл*ть, не может обувь нормально носить.
Взял Куклу за щиколотку и хотел снять с нее обувь, девушка дернулась и зашипела от боли.
– Не надо! – крикнула в отчаянье, глаза безумные, как у дикого зверька. – Прошу… Амин… Не делай мне больно…
Не делай мне больно…
Последние слова снова и снова красными буквами вспыхивали в голове.
– Сделаю. Мне надо посмотреть твои раны, – я рывком стянул с нее обувь. Девушка снова закричала, схватилась за мои плечи.
Достал со стола бутылку виски и всучил ей в руки.
– Пей! – приказал, она сделала, как было велено. Давилась пойлом, но пила.
Краем глаза увидел, что некоторые собравшие повставали со своих мест, собираясь уйти.
– Никому не двигаться! – повысил голос. – Если хоть кто – то пошевелиться, то я убью его.
– Ты вообще ебн*лся?! – заорал Айзир. – Я не буду терпеть такое отношение!
Этот увалень хотел встать, я встретился глазами с одним из своих охранников и кивнул ему. Тот без лишних слов скрутил Айзира и усадил на место.
– Еще раз рыпнешься – попрощаешься со своей бесполезной жизнью.
Я снял с куклы второй сапог. Все ее ступни превратились в кровавое месиво. Я посмотрел внутрь обуви и увидел, что там стекла. Медленно стал и выпрямился во весь рост. Не спеша осмотрелся вокруг, никто не желал встречаться со мной глазами, тут же отводили.
Я ухмыльнулся.
– Все знают, что в моем доме самое главное правило – не трогать мои вещи. И кто такой смелый, что решил нарушить его? – молчание. – Что, никто ничего не скажет? Хорошо, тогда спросим у Куклы.
Я подошел к блондинке и посмотрел ей в глаза.
– Кто? – спросил, а она молчала. Кусала истерзанные губы и отводила взгляд.
За*бало! Сейчас полетят головы.
– Ты! – указал на тощую брюнетку. – Сюда иди.
Девушка тряслась всем телом. Вышла из – за стола и подошла ко мне.
– Ты видела, что случилось?
– Н – нет, господин, – дрожащим голосом ответила она.
Я скривил рот в улыбке, конечно не видела.
– Малик, – обратился к другому охраннику. – Отведи девушку к парням, пусть освежат ей воспоминания.
– Да, Амин бей, – сказал охранник и взял кричащую брюнетку за руку потащил за собой. Она вопила, умоляла ее простить, но я ее не слушал. Меня волновали крики лишь моей Куклы.
Я обернулся к ней и приподнял бровь.
– Вспомнила кто? – та поджала губы и отрицательно головой покачала.
– Ты, – указал на другую брюнетку. Краем глаза заметил, как вздрогнула Кукла.
– Амин! Хватит! Ты ведешь себя, как непонятно кто! Какая разница, кто пошутил над этой идиоткой, – услышал голос Марьям.
– Пошутил? У меня тоже хорошее чувство юмора, вместе посмеемся, когда я заставлю сожрать эти стекла.
– Из – за какой – то шлюхи ты наказываешь невиновных? Без объяснений, без суда и следствия.
– Я здесь судья! И невиновных здесь нет. Все ослушались моего приказа. А я устал повторять.
– Я в этом фарсе участвовать не собираюсь! – сказала Марьям. Она развернулась чтобы уйти.
– Еще шаг и я прикажу сломать тебе ноги, – спокойно сказал.
Марьям остановилась, словно ее приклеили к месту.
– Как тебя зовут? – обратился к брюнетке.
– Элина, – тихо ответила девушка.
– Ты видела, что случилось, Элина? – брюнетка нервно сглотнула. Сперва посмотрела на Куклу, затем Марьям. Опустила глаза в пол и покачала головой.
– Нет, господин, я ничего не видела…, – сказала едва слышно.
Я подошел к ней и поцокал языком и достал складной нож, открыл его.
– Тогда зачем тебе глаза? – схватил девушку за лицо и замахнулся ножом.
Лезвие было в миллиметре от глазного яблока девушки, когда услышал голос Куклы.
– Перестань! Марьям! Это была Марьям!
Оттолкнул от себя брюнетку, та упала в траву и быстро начала отползать от меня. Медленно повернулся и посмотрел на Марьям.
– Амин! Ты что веришь этой шалаве? Я бы никогда тебя не ослушалась, ты же знаешь. Твои приказы для меня закон! Спроси у любой из девочек, они подтвердят, что эта сука врет! Она сама хотела себя искалечить! И все скинуть на меня! Амин!
Марьям ослушалась бы меня, еще как. Это я знал точно. Если Демир был моим голосом разума, то Марьям была голосом безумия. И сейчас именно безумие накрывает меня с головой.
Марьям – единственный человек, который остался со мной из прошлой жизни. А я не сентиментальный, я не цепляюсь за прошлое. Если меня предают, то я выкидываю таких людей из своей жизни. В мешках для трупов, разумеется.
– А – амин, – начала заикаться Марьям, когда я подошел к ней.
– Не ври мне, – тихо сказал. Ненавижу ложь.
– Это не я… Это она…
Схватил лживую тварь за волосы, она вскрикнула.
– Марьям – Марьям, – покачал головой. – Ты же знаешь меня лучше всех и знаешь, как я терпеть не могу, когда мне врут.
– Амин, пожалуйста… Я хотела тебя защитить! Я же вижу, как она на тебя влияет! Это все для тебя!
– Для меня?! – оттолкнул от себя девушку, она упала на колени. Стала захлебываться слезами.
– Пожалуйста, пощади!
– А она тебя умоляла? – кивнул на Куклу.
– Амин…
– Кукла, какое наказание должно быть у Марьям?
– Н – никакое…
– Никакое? У тебя есть возможность постоять за себя! Воспользуйся шансом, а не просирай его! – подошел к блондинке и взял за горло. Чувствовал, как испуганно запрыгал под моими пальцами пульс. – Какое наказание?!
– Т – такое же, как преступление…, – тихо сказала девушка. Я улыбнулся и погладил большим пальцем кожу на ее горле.
– Правильно, – взял с земли сапоги и швырнул ими в Марьям. – Надевай.
– Амин…, – начала плакать еще сильнее.
– НАДЕВАЙ! – заорал я.
Девушка всхлипывая и воя от боли надела сапоги со стеклами на ноги. Я видел, как из ее ступней начала идти кровь, окрашивая траву в красный цвет.
– Ты поняла, что будет, если меня ослушаться?
– П – поняла, прости – и – и…
– Хорошо. А теперь запомни, что я не прощаю тех, кто меня предал. Я отрекаюсь от тебя, Марьям, ты больше не под моей защитой. Я больше никогда не хочу тебя видеть.
– Нет… Амин, умоляю, не надо!
– Айзир, тебе нужна новая шлюха? – обратился к притихшему мужчине.
– Всегда, ты же знаешь, что у меня девочки быстро выходят из строя.
– Забирай, – киваю на Марьям. – Дарю.
– Амин! Амин, прошу, прости! – Марьям ползет ко мне, размазывая слезы по лицу. Хватает за штанину, а я брезгливо отпихиваю ее ногой.
Подхожу к Кукле и беру ее на руки. Надо обработать ей раны.
– Ами – и – и – и – н! – слышу нечеловеческий голос за своей спиной. – Вернись! Прости! Пожалуйста… Ты пожалеешь! Я отомщу!
Не оглядываясь, я ухожу с улицы и быстрым шагом направляюсь к себе в покои.
Кукла крепко обнимает меня за плечи, прижимается лицом к моей шее. Кожей чувствую ее дыхание. Теперь она в безопасности. Никто не обидит. На ходу отдал распоряжение, чтобы послали за врачом.
Пинком открываю дверь в комнату и сразу направляюсь в ванную. Сажу девушку на край ванны. Включаю холодную воду. Беру ее ногу за лодыжку.
– Надо все промыть, – сообщаю очевидный факт. – Будет больно. Дать еще виски?
– Н – не надо, я выдержу, – храбро отвечает.
Я ухмыляюсь. Какая сильная малышка.
Начинаю мыть ей ноги. Кукла шипит от боли, кусает губы в кровь, но не умоляет, чтобы я прекратил, понимает – надо. Я как можно аккуратней смываю кровь с ее ног. При виде этих ужасных ран, я хочу вернуться за Марьям и убить ее собственными руками. Я всегда знал, что она опасная сука, но она никогда не делала мне назло. А с куклой все иначе. И для чего? Знала же, что я все узнаю.
Промыл девушке обе ступни, снова подхватил на руки и принес в комнату, усадил на кровать.
– Снимай платье, – приказал девушке.
Подошел к шкафу и достал оттуда свою футболку. От вида обнаженной девушки я едва не зашипел. Такое чувство, что я помешался на ней. Мне всегда мало ее. Мало нашего секса, мало ее тела… Я хочу больше. И мне это не нравится. Я не люблю привыкать к людям. Впустил Азалию в свою жизнь и ее не стало…
– На вот, надень, – протянул ей футболку, девушка сделала, как я велел.
Достал аптечку, взял ватные диски и перекись. Сел на кровать и закинул ноги Куклы себе на колени.
Намочил вату раствором и приложил к ее ранам.
– Черт, жжется! – громко сказала девушка и попыталась вырвать свою ногу из моего захвата. Я лишь сжал крепче. Из ран тут же потекла кровь. Я попытался остановить ладонью.
– Терпи.
– Будто у меня есть выбор, – фыркнула блондинка.
– Раз начала огрызаться, значит идешь на поправку.
– Поправлюсь я в этом гадюшнике! В следующий раз меня просто прибьют и закопают в дальнем углу сада.
– Никто тебя больше не тронет!
– Что – то сомневаюсь, – сказала и отвернула лицо в сторону.
Схватил пятерней за скулы, пачкая ее лицо кровью, заставил на себя посмотреть.
– Больше никто тебя не тронет, поняла? – Кукла молчала. Я аккуратно пересаживаю ее себе на колени, чтобы не задеть раны.
Снова беру ее за подбородок, приближаю к своему лицу.
– Поняла?
– Поняла, – тихо сказала и посмотрела на меня.
Я размазал ее кровь по ее же губам. Девушка прерывисто вдохнула. Я наклонился еще ближе и слизал кровь с ее губ.
– А кто защитит меня от тебя, Амин? – тихо спросила Кукла. – Ты тоже можешь сделать мне больно…
– Я не сделаю тебе больно. Я сразу сломаю тебя, Кукла. Боли ты не почувствуешь.
Впился поцелуем в ее губы. Бл*ть, мне хотелось драть ее, как последнюю шлюху, и в то же время быть аккуратным, чтобы не причинить лишней боли.
Девушка всхлипнула, когда я провел пальцами по ее промежности.
– Т – ш – ш, я буду нежен, – пообещал.
Стянул с нее футболку и втянул в рот сосок, девушка выгнулась дугой, принимая ласку. Я гладил, массировал ее тело, доводил до экстаза.
Приподнял за попку и стянул с себя штаны.
– Возьми член в руку, – скомандовал, Кукла сделала все, как я сказал. От прикосновения ее нежных пальчиков я едва не кончил. Глаза девушки встретились с моими. В них было столько эмоций.
– Ч – что дальше? – грудным голосом спросила девушка, мне башню едва не сорвало.
– Направь в себя и опускайся.
Медленно, миллиметр за миллиметром Кукла стала насаживаться на мой член. Я призвал всю силу воли себе в помощь. Эта картина была поистине великолепной. Девушка застонала, когда я толкнулся бедрами. Кукла обхватила мои плечи и стала раскачиваться. Я поддерживал медленный ритм, который она задала. Терпение никогда не было моей сильной стороной. Но я хотел, чтобы она сама отдалась ощущениям.
Девушка начала стонать, чувствовал, какая она стала мокрая. Каждый раз опускаясь на член он входил в нее с характерным звуком. Девушка распахнула свои серые глаза и на ее лице смешались восторг и смущение. Я видел по ее взгляду, что она ожидала другого… Думала, что я снова буду трахать ее, как дикое животное. Она ожидала унижения и синяков. А это было новое ощущение.
Как для нее, так и для меня. Я всегда трахался жестко. Сучки были для меня лишь способом сбросить напряжение, никогда не были чем – то важным или значимым. Даже с Азалией так было…
Но с Куклой все по – другому.
Она застонала, ее щеки вспыхнули алым. Она приближалась к оргазму. Я наклонился к ее губам, скользнул языком внутрь, пробуя ее сладость на вкус. Мои пальцы заскользили по ее бокам, по тонким ребрам к выпуклости груди. Девушка застонала еще громче, когда я провел большим пальцем по ее соску. Прикосновение было мягким, ей это нравилось.
Я просунул руку между нами и провел пальцами по ее клитору. Кукла вскрикнула и запрокинула голову назад, обнажив изящную шею. Я повторил это движение и стал двигать бедрами быстрее, заставляя ее стонать все громче. Мне нравилось слышать, как она орет от наслаждения, захлебывается стонами.
Ее взгляд снова встретился с моим. Она уже не отворачивалась. Смотрела в глаза. Она была первой и единственной девушкой, которая осмелилась выдержать мой взгляд, пока я трахал ее. Она была первой, кому я позволил это сделать. Мои пальцы скользили по ее клитору, когда я погружался в нее снова и снова.
Стенки ее лона сомкнулись вокруг моего члена, когда она кончила с громким криком, дрожа всем телом. Я сомкнул губы на идеальной коже ее шеи и прикусил, желая оставить свой след.
Наше дыхание было рваным, пока мы пытались прийти в себя. В дверь постучали. Я нахмурился. Аккуратно пересадил Куклу со своих колен на кровать. Взял футболку и сам натянул на девушку. Она улыбнулась мне и откинулась на подушки.
Я натянул на себя трусы и открыл дверь. За ней оказался Тамерлан. Мужчина переводил взгляд с меня на Куклу. Я видел, как вспыхнули его глаза. Мне это не понравилось.
– Пришел врач, – сказал мужчина и поклонился.
– Пусть заходит.
Все же девушку надо осмотреть…
Глава 13
Лиза
Я сидела в его рубашке, укрытая тонкой шелковой простыней. Доктор внимательно осмотрел меня и забинтовал раны. Мужчина оставил на подносе баночку с мазью и велел менять повязки два раза в день.
Когда он закончил, то прошел в другую часть комнаты, где на диване сидел Амин с Тамерланом. Мужчины все это время о чем – то разговаривали. Когда увидели доктора, замолчали.
– С ней все будет в порядке. Я вытащил осколки, зашивать не нужно. Я оставил лекарства, девушке нужны перевязки. Недели полторы она не сможет ходить.
Амин поднялся с дивана и пожал доктору руку. После чего, тот покинул помещение.
Все это время Тамерлан не сводил с меня глаз. Даже когда Амин говорил ему что – то о деле, он то и дело возвращался взглядом ко мне. Мне было неуютно. Странное, будоражащее чувство поселилось внутри. Я старалась не смотреть на него, сидела, опустив глаза на свои ладони. Мои щеки пылали, от мысли, что он видел меня голой. И теперь его пристальное внимание жутко нервировало.
Если бы могла, сбежала бы к себе в комнату. Спряталась бы под одеялом, надеясь, что больше никто из этих людей меня не найдет. Сколько боли я уже испила, сколько страхов поселилось внутри. Но ведь Амин защитил. Он не бросил меня на растерзание, значит ли это, что его сердце оттаяло?
Этим вечером он был нежен со мной как никогда. И это так пугало, и вместе с тем вселяло в мою душу надежду. Сегодня в его глазах, смотрящих на меня впервые мелькнула нежность. Теплое, человеческое чувство, от которого на сердце так тепло стало…
– Амин, мы должны выезжать через пару часов, – произнес Тамерлан. – От этой встречи зависит твоя судьба как политика. Ты не можешь игнорировать приглашения Керема.
– Мы и без этого старика справимся.
Тамерлан покосился в мою сторону.
– Ты бы не обсуждал такие вопросы в присутствии посторонних, – его голос звучал враждебно. Мне стало не по себе. Он имеет ввиду меня?
Я не могла понять Тамерлана. То он добр и заботлив, то задает мне каверзные вопросы. Что за мысли в его голове? На чьей он стороне? Я не могла этого понять.
Амин ничего не отвечал ему. И это было странно. На такие заявление Амин всегда отвечает грубостью и силой. Тамерлан только что перешел границы дозволенного, никто не может указывать Амину что делать, а он указал. Но Амин словно и не слышал этих слов. Он подошел ко мне и посмотрел на перевязанные ноги.
– Больно?
Я покачала головой. В его присутствии я всегда чувствую себя взволнованно. Мне страшно и одновременно с этим тепло. От его близости, он его пальцев на моей коже. Тамерлан – странный, но Амин – что – то темное и неизведанное. Он пугает до внутренней дрожи. Шагнув в его темноту, ты можешь согреться, а можешь сгореть.
– Уже нет. Доктор дал мне лекарство.
Он кивнул. Ему понравился мой ответ. Амин не переносит человеческой слабости. Чувства жалости в нем нет ни грамма. Он не тот мужчина, кому можно поплакаться и лечь на плечо.
– Ты останешься здесь, пока не выздоровеешь. Кого тебе прислать в помощь?
Я подумала, что могу попросить об Элине. Но после случившегося на той вечеринке, я не могу быть в ней так уверенна. Это ведь она принесла мне те сапоги, она позвала на ужин и даже не предупредила о задумке Марьям. Уверенна, Эля понимала, что происходит. В обиде ли я на нее? Ни в коем случае. Я понимаю, что все девушки лишь марионетки в руках жестокой женщины. Но доверять я ей тоже не могу.
Амин уезжает. И мне страшно оставаться здесь одной. Но еще страшней попросить его…
Он присаживается на край кровати, цепляет пальцем мой подбородок, поднимая лицо. Смотрит мне в глаза прищуренно – правду выискивает, чувства мои и страхи.
– Боишься…
– Да, – отпираться бессмысленно. Он не любит трусости, но я устала бороться. И мне страшно.
Тогда он поднимается с постели и направляется к своем заместителю.
– Тамерлан, подгони машину к главному входу. Мы едем.
– Мы? – мужчина удивлен. Смотрит на меня в напряжении.
– Но..
– Ты не слышал, что я тебе сказал? – голос Амина тут же превращается в грозовой рокот. Тамерлан кивает, и больше ни слова не говоря выходит из комнаты. Амин набирает ей – то номер на телефоне.
– Зухра, приведи в порядок Лизу. Она в моей комнате. У тебя двадцать минут.
Он сбрасывает вызов, а у меня в глазах печет. И когда Амин возвращает ко мне мимолетный взгляд, с губ срывается тихое.
– Спасибо…
Он хмурится.
– Знала бы ты во что ввязалась, не благодарила.
Я чувствовала себя смущенно, когда он нес меня через весь дом к выходу. Когда осторожно посадил на заднее черного Ровера, за рулем которого уже был Тамерлан.
И какого было наше с Тамом удивление, когда Амин, вместо переднего пассажирского, забрался на заднее, рядом со мной.
Я осторожно подобрала под себя ноги и накрыла их длинным подолом юбки. Мне не хотелось, чтобы он лишний раз видел бинты. Сломанные куклы перестают нравиться, и мне не хотелось бы, чтобы его внимание сменилось на полное безразличие. В этом месте равнодушие Амина станет для меня фатальным. Тут же уничтожат, ведь. У Марьям здесь много союзников. Я не знаю, где сейчас находится женщина, да и спрашивать боюсь, но уверена, что она так просто не успокоится. Теперь я ее личный враг.
Как только Амин уселся в машину, Тамерлан дал по газам. Минут сорок пути прошло в полном молчании. Я скромно смотрела в окна, с интересом изучая архитектуру города и людей, а когда мы выехали за его черту, Амину кто – то позвонил. Я через слово понимала то, о чем он говорит. Но судя по его напряженным рукам, по сведенным скулам и вдруг ставшим острым взглядом – Амин злился. И чем дальше продолжался этот разговор, тем более напряженной была атмосфера в машине. Кажется, воздух буквально пропитывался его злостью.
Тамерлан то и дело бросал напряженные взгляды в зеркало заднего вида.
– Твою мать! Они там совсем охерели?! Керем решил кинуть меня?!
Там стиснул руль.
– Я слышал, на прошлой неделе к нему заезжал Хасан. С хорошим таким кейсом. Они просидели в доме у Керема около четырех часов. Я думаю, Хасан перебил твою ставку, Амин.
– Все что получит этот ублюдок – пулю в лоб. Керем хотел отменить встречу, но я думаю, мы доедем до него. Пусть скажет мне все в глаза. Посмотрим, насколько стальные яйца у этого мудака.
Амин вытащил из кабуры пистолет, покрутил его в руках. А я задрожала от страха. Отсела подальше, отвернувшись к окну. Эти разговоры не должны касаться моих ушей. Я не хочу ничего знать и слышать. Не хватало еще стать свидетелем чего – то страшного и поймать эту пулю себе в лоб.
За окном появилось поле. Оно было таким ярким, усеянным красными цветами. Цветы были похожи на маки, которые росли у нас за городом. В груди стиснуло от боли. Там, за окном спокойствие и умиротворение. Там теплое солнце и легкий ветерок свободы. Я чувствовала себя птицей в клетке. Меня вынесли на улицу, и я вдыхаю этот пьянящий аромат жизни, но улететь не могу…
Моей руки коснулись его пальцы. Я вздрогнула, посмотрела на Амина. Его черные глаза прожигали меня.
– Что ты там увидела?
Руки задрожали. Я разнервничалась, в горле пересохло.
– Маки… – сорвалось хриплое с губ. Он нахмурился.
– Эти цветы в поле, такие красивые. Они похожи на маки, – я повернулась и бросила взгляд на проносящийся за окном пейзаж.
– Вот бы букет собрать. Наверное, пахнут вкусно – сорвалось с языка, а потом сама себя одернула. И как бы я собирала их, я ведь даже наступить на ногу не могу.
– Там, сойди на обочину…
Тамерлан нахмурился.
– Амин, мы опаздываем. Встреча через час…
– Я сказал, тормози, – рыкнул на него Амин. – Подождет ублюдок, – произнес мужчина, запуская пальцы в мои волосы. – Пусть поживет еще лишний час.
Тамерлан остановил машину. Тогда Амин вышел из салона, и, открыв дверь с моей стороны, взял меня на руки.
– Показывай, куда.
Удивленная, испуганная, я ткнула пальцем наугад. В ответ он кивнул и понес меня.
Амин опустил меня на мягкую траву. Стянул с себя пиджак и постелил его на землю.
– Нет, мне здесь хорошо. Хочу почувствовать ее мягкость, – я провела ладонью по нежным лепесткам цветов. Они и правда напоминали мне маки. Только их бутоны были немного поменьше, а запах невероятно благоухающий.
Я оторвала несколько стебельков. Амин опустился рядом. Мужчина молчал, только взгляд его внимательный не отпускал меня ни на секунду.
– Что – то не так? – я замерла, застыв пальцами на одном из цветков. Может, их нельзя рвать? Может они вообще ядовитые, а я не спросила. Боже, какая я глупая!
Несколько секунд он молчал.
– Расскажи мне о себе, – раздалось хриплое, едва слышное.
– Что именно?
– О поле. У тебя на родине были похожие места?
Я кивнула.
– Я как только увидела за окном этот пейзаж, сразу про детство вспомнила. Было у нас маковое поле прямо за моим домом, – прикрыла глаза, и словно кадры кинофильма увидела нас со стороны. Вот мы с подругой Дашкой бежим по этому полю. Волосы ласкает ветер, они так нещадно путаются! Мамка заругает ведь! Платье зацепилось за ветку, подол порвался и теперь я не знаю, как возвращаться домой. Самой обидно, плакать охота. Единственное красивое платье угробила. Дашка успокаивает, у нее мама швея. Говорит, все пристрочит, и не видно будет. А потом мы маки рвем, и с огромными охапками цветов домой возвращаемся.
Чувствую прикосновение к лицу. Вздрагиваю, распахивая глаза. Он нахмурен, но не зол. Ведет пальцем вдоль линии скул, с интересом наблюдая за этим движением.
– Заругала? – уголок губ слегка приподнят. Удивленная таким переменам в нем, даже не знаю, что и сказать. Не сразу понимаю, о чем он.
– Мама, заругала?
Усмехаюсь. Прикусив губу, стараюсь унять боль в груди. Чтобы не расплакаться.
– Да ей в общем – то и плевать уже было на тот момент. Она пить начала. Мы тогда у Дашкиных родителей до ночи пробыли. Ее мама зашила платье, напоила нас вкусным киселем и накормила блинчиками. А когда я пришла домой… – в горле появляется ком, и он не дает мне договорит. Я морщусь. Отвернувшись, смахиваю с уголков глаз влагу. Его пальцы на моем бедре вдруг напрягаются, с силой впиваются в кожу.
– Била тебя?
Качаю головой.
– Она пьяная была, прямо на моей кровати с одним из своих…
– Сколько лет тебе было?
– Восемь, – сглатываю треклятый ком. И как только произношу это, легчает. Сбрасываю с себя этот тяжелый груз.
– Почему так долго с ней жила? Почему замуж не вышла?
Я засмеялась. Повернулась к нему, заглянула в глаза его черные. Впервые заглянула без страха и опаски. Здесь он вдруг стал другим. Спокойным, можно даже сказать, теплым. Не знаю, в чем причина перемены в нем, но сейчас я не боялась Амина.
– Потому что я не хотела стать такой же как моя мама. Я хотела выучиться, хотела сделать карьеру, чтобы не быть ни от кого зависимой. Я хотела путешествовать, видеть мир… О мальчиках я даже не думала…
– У тебя не было никого?
Я осекла его взглядом.
– А ты разве не понял? Ты первый, Амин…
И в этот момент его лицо вновь стало жестким. Он резко обхватил мою шею, притянул к себе так, что наши лбы соприкасались.
– И буду единственным, Кукла. Никто и никогда не дотронется до тебя. Ты скорее умрешь, чем достанешься кому – то…
Его губы коснулись меня. По телу пробежала дрожь. Мне было страшно от его слов, я ведь знала, что он исполнит свое обещание. Но его сильные руки и язык… его прикосновения и ласки – они говорили совсем о другом. Я чувствовала, что он не сделает мне больно. Пусть это кажется глупо, но в сердце было спокойно, оно вдруг захотело довериться ему…
