Текст книги "Меа"

Автор книги: Валерий Брюсов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Валерий Брюсов
МЕА[1]1
  Спеши!


[Закрыть]
1922–1924

В НАШИ ДНИ

МАГИСТРАЛЬ

Были лемуры, атланты и прочие…

Были Египты, Эллады и Рим…

Варвары, грузы империй ворочая,

Лишь наводили на мир новый грим…

Карты пестрели потом под феодами,—

Чтоб королям клочья стран собирать…

Рушились троны и крепли… И одами

Славили музы борьбу, рать на рать…

Царства плотились в Союзы, в Империи,

Башнями строя штыки в высоту…

Новый бой шел за земные артерии…

Азию, Африку, все – под пяту!..

Труд поникал у машин и над нивами…

Армии шли – убивать, умирать…

Кто-то, чтоб взять всю добычу, ленивыми

Пальцами двигал борьбу, рать на рать.

Было так, длилось под разными флагами,

С Семирамиды до Пуанкаре…

Кто-то, засев властелином над благами,

Тесно сжимал роковое каре.

Небо сияло над гордыми, зваными…

Жизнь миллионов плелась в их руках…

Но – ветер взвыл над людскими саваннами,

Буря, что издавна тлела в веках.

И грань легла меж прошлым и грядущим,

Отмечена, там, где-то, дата дат:

Из гроз последних лет пред миром ждущим,

Под красным стягом встал иной солдат.

Мир раскололся на две половины:

Они и мы! Мы – юны, скудны, – но

В века скользим с могуществом лапины,

И шар земной сплотить нам суждено!

Союз Республик! В новой магистрали

Сольют свой путь все племена Европ,

Америк, Азии, Африк и Австралии,

Чтоб скрыть в цветах былых столетий гроб.

20—25 января 1924

ПОСЛЕ СМЕРТИ В. И. ЛЕНИНА

Не только здесь, у стен Кремля,

Где сотням тысяч – страшны, странны,

Дни без Вождя! нет, вся земля,

Материки, народы, страны,

От тропиков по пояс льда,

По всем кривым меридианам,

Все роты в армии труда,

Разрозненные океаном,—

В тревоге ждут, что будет впредь,

И, может быть, иной – отчаян:

Кто поведет? Кому гореть,

Путь к новой жизни намечая?

Товарищи! Но кто был он? —

Воль миллионных воплощенье!

Веков закрученный циклон!

Надежд земных осуществленье!

Пусть эти воли не сдадут!

Пусть этот вихрь все так же давит!

Они нас к цели доведут,

С пути не сбиться нас – заставят!

Но не умалим дела дел!

Завета трудного не сузим!

Как он в грядущее глядел,

Так мир сплотим и осоюзим!

Нет «революций», есть – одна;

Преображенная планета!

Мир всех трудящихся! И эта

Задача – им нам задана!

28 января 1924

ЛЕНИН

Кто был он? – Вождь, земной Вожатый

Народных воль, кем изменен

Путь человечества, кем сжаты

В один поток волны времен.

Октябрь лег в жизни новой эрой,

Властней века разгородил,

Чем все эпохи, чем все меры,

Чем Ренессанс и дни Аттил.

Мир прежний сякнет, слаб и тленен;

Мир новый – общий океан —

Растет из бурь октябрьских: Ленин

На рубеже, как великан.

Земля! зеленая планета!

Ничтожный шар в семье планет!

Твое величье – имя это,

Меж слав твоих – прекрасней нет!

Он умер; был одно мгновенье

В веках; но дел его объем

Превысил жизнь, и откровенья

Его – мирам мы понесем.

25 января 1924

У КРЕМЛЯ

По снегу тень – зубцы и башни;

Кремль скрыл меня, – орел крылом;

Но город-миф – мой мир домашний,

Мой кров, когда вне – бурелом.

С асфальтов Шпре, с Понтийских топий,

С камней, где докер к Темзе пал,

Из чащ чудес, – земных утопий,—

Где глух Гоанго, нем Непал,

С лент мертвых рек Месопотамии,

Где солнце жжет людей, дремля,

Бессчетность глаз горит мечтами

К нам, к стенам Красного Кремля!

Там – ждут, те – в гневе, трепет – с теми;

Гул над землей метет молва,

И, зов над стоном, светоч в темень,—

С земли до звезд встает Москва!

А я, гость лет, я, постоялец

С путей веков, здесь дома я;

Полвека дум нас в цепь спаяли,

И искра есть в лучах – моя.

Здесь полнит память все шаги мне,

Здесь, в чуде, я – абориген,

И я, храним, звук в чьем-то гимне,

Москва! в дыму твоих легенд.

11 декабря 1923

ШЕСТАЯ ГОДОВЩИНА
1917–1923

Шестой! да, шестой! вновь за черными красные цифры,

Кричит календарь – межевать вдохновенье но дням,

С тех пор как от устали уст (мандолины и цитры!)

Позвал барабан – ветерану винтовку поднять.

Шестой! да, где правит счет, вровень векам, за тринадцать,

Где славит лад праздничных дат: день коммун, Первый

май;

Дежуря под бурей, воль красным знаменам трепаться;

Клинок в мякоть века их древко, – попробуй, сломай.

Шестой! да, и вихрем (так около праздных пампасов)

Гладь памятей смятых обшарена; взморье она,

Чтоб к полюсам, пятым, девятым, плыть с новым

компасом;

А в селах, где мысли ютились, пусть мор и война!

Шестой! да, и поздно о прошлом! там – девятьсот пятый!

Так поздно, что звезды мертвы и луна отжила.

Но чу! бьют часы, и бегут, жгут гурьбой, и от пят их

Пыль, полымя в небо, заря! – и земля тяжела.

Шестой! да, шестой, тысяча девятьсот двадцать третий!

Шестой, новый год! Новой мерой мерь эру всех эр!

Медь метит двенадцать; грань сглажена – гимнами

встретить

Би-люстр: новый свод в твой дворец миру, Ресефесер!

5 декабря 1922

СССР

Эй, звезда, отвечай, на потеху ли

Ты навстречу солнцу летишь?

Не к созвездью ль Геракла доехали

Мы чрез миро-эфирную тишь?

Мимо – сотнями разные млечности,

Клубы всяких туманностей – сквозь!

Ну, а эти кометы, – им меч нести

Вдоль Земли, вдоль Земель, на авось!

Ах, ее так ли Египты, Ассирии,

Римы, Франции, всяческий бред,—

Те империей, те утлее, сирее,—

Всё – в былое, в запруду, в запрет!

Так в великом крушеньи – (давно ль оно?)—

Троны, царства, империи – вдрызг!

Где из прежнего моря дозволено

Доплеснуть до сегодня лишь брызг.

Иль напрасно над хламом изодранным

Знамя красное взвито в свой срок?

Не с покона ль веков эта хорда нам

Намечала наш путь поперек?

Эй, Европа, ответь, не комете ли

Ты подобна в огнях наших сфер?

Не созвездье Геракла наметили

Мы, стяг выкинув – Эс-эс-эс-эр?

4 июля 1923

ЗСФСР

Планеты и Солнце: Союз и Республики строем.

Вождь правит ряды, он их двоит и троит.

Вот на дальней орбите сбираются в круг сателлиты.

Не малые ль зерна в могучий шар слиты?

Где уже притяженье иных, нам почти чуждых сфер,

Новый мир засветился: Зэ-эс-эф-эс-эр.

Как много в немногом! От отмелей плоских, где Каспий

Вышкам с нефтью поет стародавние сказки,

За скалы Дарьяла, где, в вихре вседневных истерик,

О старой Тамаре рыдальствует Терек,

До стран, где, былыми виденьями тешиться рад,

Глядит к Алагязе седой Арарат!

Как много! И сколько преданий! От дней Атлантиды

Несут откровенья до нас яфетиды;

Здесь – тень диадохов! там – римских провинций

границы!

Там длань Тамерлана и бич его снится!

И снова тут сплочен, в проломе всемирных ворот,

К труду и надеждам свободный народ.

Привет племенам, что века и века враждовали,

Но вызваны к жизни в великом развале

Империй и царств! Вы звездой загорелись на сфере!

Вы – силы земли! Вы – кровь нови! И верим;

Путь один держат к свету из древних пещер и трясин

Абхазец и тюрк, армянин и грузин!

19 января 1924

ШТУРМ НЕБА

Сдвинь плотно, память, жалюзи!

Миг, стань как даль! как мир – уют!

Вот – майский день; над Жювизи

Бипланы первые планируют.

Еще! Сквозь книги свет просей,

Тот, что мутнел в каррарском мраморе!

Вот – стал на скат, крылат, Персей;

Икар воск крыльев сеет на море.

Еще! Гуди, что лук тугой,

Любимцев с тьмы столетий кликая!

Бред мудрых, Леонард и Гойи:

«Вскрылит, взлетит птица великая…»

Еще! Всех бурь, вcex анархий

Сны! все легенды Атлантидины!

Взнести скиптр четырех стихий,

Идти нам, людям, в путь неиденный!

И вдруг – открой окно. Весь день

Пусть хлынет, ранней мглой опудренный;

Трам, тротуар, явь, жизнь везде,

И вот – биплан над сквером Кудрина.

Так просто! Кинув свой ангар,

Зверь порскает над окским берегом;

И, где внизу черн кочегар,

Бел в синеве, летя к Америкам.

Границы стерты, – с досок мел!

Ввысь взвив, незримыми лианами

Наш век связать сумел, посмел

Круг стран за всеми океанами.

Штурм неба! Слушай! Целься! Пли!

«Allons, enfants»… – «Вставай…» и «Са ira».

Вслед за фарманом меть с земли

В зыбь звезд, междупланетный аэро!

7 июня 1923

ЭРЫ

Что Сан-Фриско, Сан-Пьер, Лиссабон, Сиракузы!

Мир потрясся! пансейсм! дым из центра веков!

В прах скайскарперы! крейсеры вверх! на все вкусы!

Звезды трещин., развал скал, клинки ледников.

На куски прежний бред! Взлет стоцветных камений,

Перья пестрые двух двоеглавых орлов:

Украин, Латвии, Грузии, Эстонии, Армении,

Югославии, Литв, Венгрии, Словакии – улов.

Там, где тропик торопит в зловещей вежи,

Самоа, Камерун, Того, зюд и вест-ост,

Каролины, Маршаллы, – сменен бич на свежий:

Немцы, прочь! Rule, Britania![2]2
  Правь, Британия! (англ.)


[Закрыть] Просто, как тост!

Но затворники зал ждут (утес у стремнины

Дней), в витринах, на цоколях, к нишам, как встарь,

Киры, Кадмы, Сети, Цезари, Антонины;

Мчит свой бег Парфенон, дым – Пергамский алтарь.

В ряд зажаты, том к тому, столетий примеры,—

С нашей выси во глубь дум витой виадук,—

Там певцы Вед, Книг Мертвых, снов Библий, Гомеры,

Те ж, как в час, где над жизнью плыл пылкий Мардук.

Колбы полны, микроны скрипят, бьют. в идеи,

Здесь – Эйнштейн, Кантор – там; ум горит, как в былом.

Деви, Пристли, Пти, Лавуазье, Фарадеи:

Смысл веществ, смысл пространств, смысл времен,

все – на слом!

Что же Сан-Фриско, Сан-Пьер, Лиссабон, Сиракузы?

Что пансейсмы! Над пеплом в темь скрытых Помпеи

Виноград цвел, жгли губы, росли аркебузы…

Дли исканья! Ломай жизнь! Взгляд, страсти зов – пей!

28 января 1923

В МИРОВОМ МАСШТАБЕ

МАШИНЫ

Зубцы, ремни, колеса, цепи,

Свист поршней, взмахи рычага;

Вне – замыслы, наружу – цели,

Но тайна где-то спит, строга.

Взмах! Взлет! Челнок, снуй! Вал,

вертись вкруг!

Привод, вихрь дли! не опоздай!

Чтоб двинуть косность, влить в смерть искру,

Ткать ткань, свет лить, мчать поезда!

Машины! Строй ваш вырос бредом,

Земля гудит под ваш распев;

Мир в ваши скрепы веком предан,

В вас ждет царей, оторопев.

Вы – всюду: некий призрак вещий,

Что встарь вставал из лунных мшин!

На всех путях, на каждой вещи —

Клеймо познанья, след машин.

Нам жизнь творят цилиндры, оси,

Эксцентрики, катки… Ждем дня —

Корабль в простор планетный бросить,

Миры в связь мира единя!

Сеть проволок, рельс перевивы,

Незримый ток в лучи антенн:

Мы в них сильны, в их вере живы,

И нет пределов! и нет стен!

Вертись, вал! Поршень, бей! вей цепи!

Лети творить, незримый ток!

Вне – замыслы! наружу – цели!

Но в чьей руке святой моток?

Здесь что? Мысль роль мечты играла,

Металл ей дал пустой рельеф;

Смысл – там, где змеи интеграла

Меж цифр и букв, меж d и f!

Там – власть, там творческие горны!

Пред волей числ мы все – рабы.

И солнца путь вершат, покорны

Немым речам их ворожбы.

14 января 1924

НЕВОЗВРАТНОСТЬ

Миг, лишь миг быть Земле в данной точке вселенной!

Путь верша, ей сюда возвратиться ль, и как?

Звездной вязи, в уме ложью глаз впечатленной,

Не найдет он, грядущий, там, в новых веках.

Время, время, стой здесь! полосатый шлагбаум

В череп мысли влепи! не скачи, сломя дни!

Гвоздь со шнуром в «теперь» вбить бы нам, и в забаву

Миллионам веков дать приказ: отдохни!

Эх! пусть фильму Эйнштейн волочит по Европе!

Строф не трать на обстрел: дроби праздный извод!

Все ж из «прежде» в «потом» кувыркаться! и в тропе

Гераклита – все истины: жизнь – смена вод.

Есть, быть может, ждут, будут – Гольфштрем, Куро-Сиву

На путях, где нас Солнце влечет, как сатрап,

Чтоб лучи, звуки, запахи, краски – красивы

Стали все, всем, везде, или – соком отрав;

Есть, быть может, ждут, будут – огни дальних станций

Там, где шаг человечества врежет свой след,

Чтоб в Коммуне Всемирной жить в музыке, в танце,

В песне, славила радость предсказанных лет;

Но и там все – лишь миг, но и там все – что дребезг

Невозможных полнот, тех, что взор осязать

Мог бы лишь не как взор, чей на смертном одре блеск

Будет бред, будет цель – с мигом вечность связать.

3 августа 1923

МИР ЭЛЕКТРОНА

Быть может, эти электроны —

Миры, где пять материков,

Искусства, знанья, войны, троны

И память сорока веков!

Еще, быть может, каждый атом —

Вселенная, где сто планет;

Там всё, что здесь, в объеме сжатом,

Но также то, чего здесь нет.

Их меры малы, но все та же

Их бесконечность, как и здесь;

Там скорбь и страсть, как здесь, и даже

Там та же мировая спесь.

Их мудрецы, свой мир бескрайный

Поставив центром бытия,

Спешат проникнуть в искры тайны

И умствуют, как ныне я;

А в миг, когда из разрушенья

Творятся токи новых сил,

Кричат, в мечтах самовнушенья,

Что бог свой светоч загасил!

13 августа 1922

МИР N ИЗМЕРЕНИЙ

Высь, ширь, глубь. Лишь три координаты.

Мимо них где путь? Засов закрыт.

С Пифагором слушай сфер сонаты,

Атомам дли счет, как Демокрит.

Путь по числам? – Приведет нас в Рим он

(Все пути ума ведут туда!).

То же в новом – Лобачевский, Риман,

Та же в зубы узкая узда!

Но живут, живут в N измереньях

Вихри воль, циклоны мыслей, те,

Кем смешны мы с нашим детским зреньем,

С нашим шагом по одной черте!

Наши солнца, звезды, всё в пространстве,

Вся безгранность, где и свет бескрыл,—

Лишь фестон в том праздничном убранстве,

Чем их мир свой гордый облик скрыл.

Наше время – им чертеж на плане.

Вкось глядя, как мы скользим во тьме,

Боги те тщету земных желаний

Метят снисходительно в уме.

21 января 1924

ЯВЬ

Опрокинут, распластан, рассужен врозь

Призрак мира от солнц до бацилл…

Но в зрачки, в их тигриную суженность,

По заре серый дождь моросил.

Там по памяти, в комнатах замкнутых,

Бродят цифры, года, имена…

А голодный крестьянин в глаза кнутом

Клячу бьет от пустого гумна.

Сны вершин в бармах Фета и Тютчева,

В кружевах Гете иль Малларме…

Но их вязь – план чьей драмы? этюд чего?

Их распев – ах, лишь в нашем уме!

День Флориды – ночь Уэльса. Но иначе —

Изотермы жгут тысячу тел:

Топчут Гамлета Хорь-и-Калинычи,

Домби дамбами давят Отелл.

Говори: это – песня! лениво лги

Там, в тетради, чертами чернил:

Но, быть может, писк муромской иволги

Кровью каплет в египетский Нил.

Колбы, тигли, рефракторы, скальпели

Режут, лижут, свежат жизнь, – но вот

Явь – лишь эти за окнами капли и

Поцелуй в час полночных свобод.

24 апреля 1923

КАК ЛИСТЬЯ В ОСЕНЬ

«Как листья в осень…» – вновь слова Гомера.

Жить, счет ведя, как умирают вкруг…

Так что ж ты, жизнь? – чужой мечты химера?

И нет устоев, нет порук!

Как листья в осень! Лист весенний зелен;

Октябрьский желт; под рыхлым снегом – гниль…

Я – мысль! я – воля!.. С пулей или зельем

Встал враг. Труп и живой – враги ль?

Был секстильон; впредь будут секстильоны…

Мозг – миру центр; но срезан луч лучом.

В глазет – грудь швей, в свинец – Наполеоны!

Грусть обо всех – скорбь ни об чем!

Так сдаться? Нет! Ум не согнул ли выи

Стихий? узду не вбил ли молньям в рот?

Мы жаждем гнуть орбитные кривые,

Земле дав новый поворот.

Так что ж не встать бойцом, смерть, пред тобой нам,

С природой власть по всем концам двоя?

Ты к нам идешь, грозясь ножом разбойным;

Мы – судия, мы – казнь твоя.

Не листья в осень, праздный прах, который

Лишь перегной для свежих всходов, – нет!

Царям над жизнью, нам, селить просторы

Иных миров, иных планет!

6 января 1924

АТАВИЗМ

Поэты – пророки! но много ли стих их,

Пусть певчий, расскажет об том нам,

Что в гибельной глуби их призрачных психик

Спит сном утомленным и томным?

Да! фон небоскребов, бипланов и трамов,

Листок с котировкой банкнота;

Но сзади дикарь, испещренный от шрамов;

След тигра иль только енота!

Нет, больше! там – примат, иль ящер, иль даже

Медуза и тускль протоплазмы!

И нет препарата (с патентом!) в продаже,

Чтоб с кошачьим сблизили глаз мы!

И только? Но также и мост (вспомним Ницше),

Бессмертный с копытом Силена!

И ты, человек, будешь некогда – низший

Тип, рядом с владыкой вселенной!

Поэты-пророки! вмещайте же в стих свой

Ту дрожь, чем живет головастик!

Мы смеем так делать! отметим мы с лихвой

Грядущий восторг голой власти!

16 июля 1923

ХВАЛА ЗРЕНИЮ

Зелен березами, липами, кленами,

Травами зелен, в цветах синь, желт, ал,

В облаке жемчуг с краями калеными,

В речке сапфир, луч! вселенский кристалл!

В воздухе, в вольности, с волнами, смятыми

В песне, в бубенчике, в шелесте нив;

С зыбью, раскинутой тминами, мятами,

Сеном, брусникой; где, даль осенив,

Тучка нечаянно свежестью с нежностью

Зной опознала, чтоб скрыться скорей;

Где мед и дыня в дыханьи, – над внешностью

Вечной, над призраком сущностей, – рей!

Вкус! осязанье! звук! запах! – над слитыми

В музыку, свет! ты взмыл скиптром-смычком:

Радугой режь – дни, ночь – аэролитами,

Вой Этной ввысь, пой внизу светлячком!

Слышать, вкусить, надышаться, притронуться —

Сладость! но луч в лучшем! в высшем! в святом!

Яркость природы! Земля! в сказках «трон отца»!

Быть с тобой! взять тебя глазом! все в том!

26 июля 1922

В ДЕРЕВНЕ

НЕ ПАМЯТЬ…

Как дни тревожит сон вчерашний,

Не память, – зов, хмельней вина,—

Зовет в поля, где комья пашни

Бьет в плуг, цепляясь, целина.

Рука гудит наследьем кровным —

Сев разметать, в ладонь собрав,

Цеп над снопом обрушить; ровным

Размахом срезать роскошь трав.

Во мне вдруг вздрогнет доля деда,

Кто вел соху под барский бич…

И (клич сквозь ночь!) я снова, где-то,—

Всё тот же старый костромич.

И с солнцем тают (радуг льдины!)

Витражи стран, кулисы книг:

Идет, вдоль всей земли единый,

Русь, твой синеющий сошник!

Мужичья Русь! Там, вне заводов,

Без фабрик, – обреченный край,

Где кроет бор под бурей сводов,

Где домовой прет спать в сарай,—

Как ты в мечты стучишь огнивом?

Не память, – зов, хмельней вина,—

К стогам снегов, к весенним нивам,

Где с Волгой делит дол Двина!

30 сентября 1923

РОДНОЕ

Березка любая в губернии

Горько сгорблена грузом веков,

Но не тех, что, в Беарне ли, в Берне ли,

Гнули спину иных мужиков.

Русский говор, – всеянный, вгребленный

В память, – ропщет, не липы ль в бреду?

Что нам звоны латыни серебряной:

Плавим в золото нашу руду!

Путь широк по векам! Ничего ему,

Если всем – к тем же вехам, на пир;

Где-то в Пушкинской глуби по-своему

Отражен, склон звездистый, Шекспир.

А кошмар, всё, что мыкали, путь держа

С тьмы Батыя до первой зари,

Бьет буруном, в мечтах (не до удержа!):

Мономахи, монахи, цари!

Пусть не кровью здоровой из вен Земля:

То над ней алый стяг, – трезвый Труд!..

Но с пристрастии извечного вензеля

Зовы воль, в день один, не сотрут!

Давних далей сбываньем тревожимы,

Все ж мы ждем у былых берегов,

В красоте наших нив над Поволжьями,

Нежных весен и синих снегов!

8 марта 1923

ИЗ ЛЕСНОЙ ЖУТИ

Один – в лесную жуть, когда на муть речную

Луной наведены белесые глаза:

Качнуть извет ветвей, спугнуть мечту ночную

И тихо покатить колеса-голоса;

Ждать, как, растя, крутясь, наполнит чуткий шорох

Все тропы тишины, меж корней, вдоль вершин:

Скок диких коней, бег шотландских пони в шорах;

Скрип древних колесниц, всхлип лимузинных шин;

Следить, как там, в тени, где тонь трясинных топей,

Где брешь в орешнике, где млеет мох века,—

Плетясь, в туман всплывут сны пройденных утопий,

Под смех русалочий, под взвизг лесовика;

Гадать, что с выси есть мощь сил неудержимых.

Винт воль, скликающих со звезд свою родню,

Что в мировых тисках, в их неживых зажимах,

Глубь человечества мелеет день ко дню;

И вдруг на луг, к луне, вкруг речки, скоро белой

B дожде зари, стряхнув слезу с листка ль, с лица ль,

Поняв, что камней шквал то, в чаще оробелой,

Встал, меж гостей с планет, германский Рюбецаль.

16 – 17 июня 1922

УМИЛЬНЫЕ СЛОВА

Июньских сумерек лесная

Тишь, где все вычерты чисты,

И свисла сеть волосяная

Пред белой строчкой бересты.

Откуда? – юность не на дно ли

Все сбросила, и кто принес?

Не сны глициний и магнолий,

А северную сонь берез?

Гуди, сквозь годы, рой осиный:

Эрлкёниг, Рейн, бред Лорелей…

Как блекнешь ты под дрожь осины,

В томленьи мят с родных нолей!

Иль кровь, до внуков, донесла нам

Те взлеты кос, те взблестки сох,

И мох, ласкавший лоб Русланов,

В стовековой зной не иссох?

А заводь речки за отлогом

Ждет взгляда – подсказать про стих,

Где, старым ямбом, старым слогом,

Крен слов, умильных и простых.

22 июня 1922

ЛЕСНАЯ ТЬМА

Безлюдье. Глушь. Зеленоватый

Свет. Но в тиши есть голоса,—

Те, чем живут, те, чем чреваты

В июльски жаркий день леса.

Писк птицы; стрекот насекомых;

Скрип двух стволов; да вдалеке,

Меж звуков чуждых, но знакомых,

Моторной лодки треск в реке.

Нет! чу! еще! сквозь мириады

Зеленых листьев – плащ земной —

Шум, что не ведали дриады;

Гудит пропеллер надо мной.

Не знаю, здесь, где полюс близко,

Блуждал ли древле старый Пан,—

Но хищным шипом василиска

Его встревожил бы биплан.

Гуд оживленного металла

Прорезал дали; власть ума

Богов Эллады разметала,

И светит вдруг лесная тьма.

Шум листьев в сумрачном хорале

Притих; идут, смелей, грозней,

Электроплуг, электротраллер,

Чудовища грядущих дней.

19 июля 1923

ДОЖДЬ ПЕРЕД НОЧЬЮ

Брел дождь, расчетливо-скупой,

А тучи смачно висли брюхом,

Чтоб ветер вдруг рванул скобой,

Вдруг взвизгнул по сенным краюхам.

Рожь полегла, уткнув носы;

В лоск были лбы изб и овинов;

И это – тьма, как жужжь осы,

Валилась вниз живой лавиной.

Вниз, вдаль, за грань, верблюжий горб

Земли (путь – пустошь океана),

Чтоб чей-то край, и дюж и горд,

Ее вплел в пальмы и лианы,—

Где нынче свет, блеск, веер вех,

Шум пум, змей смесь, гребни колибри…

Край, где вся явь жжет фейерверк,

Где жизнь – наш сон в ином калибре.

Оса, жужжа, свалила тьму;

Дождь сорвался; вихрь прыгнул в это…

Жми вплоть, меридиан, тесьму,

Где миг (миг всем) – грань мглы и света!

13 августа 1923