Текст книги "Ночной охотник (СИ)"

Автор книги: Валерий Теоли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Внезапно давление ауры ангельского барьера исчезло. Ощутившие это вождь с охраной замерли, словно не веря, потом предводитель синек ощерился, глядя с неприкрытой радостью прямо на меня. И мне дышать легче, окружающая действительность проступила отчётливее, будто с головы мешок сняли, мешавший нормально видеть и слышать.

Окутывавший крепость магический кокон рассеялся без следа, вместе с тем астрал содрогнулся от мощного заклятия. Бесчисленное множество мелких духов прекратили существование. Астральное восприятие отключилось на время, я оглох и ослеп, даже воздух из груди вышибло, точно по мне молотом шарахнули.

Когда я начал снова различать звуки и образы, ничейная земля перед Веспаркастом была усеяна трупами одержимых. Мой враг – вождь – пошатываясь, шёл ко мне, кончики его опущенных когтей царапали наст. Телохранители-гиганты выглядели не лучше, они трясли лысыми головами и, пригибаясь к утоптанному снегу, брели в мою сторону.

Ну, имперцы, задали жару лоа. Истребили большинство одержимых и бестелесных духов. Несколько прорвались-таки в крепость, из Веспаркаста доносятся вопли, имеющие мало общего с человеческими. Чем же так зарядили? Окажись я в зоне поражения, стопроцентно улетел бы в Серые Пределы, и теневое измерение не спасло бы. Да, с Марном шутки плохи, учту на будущее.

Со стены на Валу спрыгнули четверо дриад. Словно пьяные, они, покачиваясь, двинули к постепенно обретающим твёрдость походки исполинам. Удар с тыла задумали нанести? А как те, карабкавшиеся? О, их на стене встречают с распростёртыми объятиями Эстер с тремя подружками, да и древни угрожающе нависли над стеной.

Остановившийся неподалёку вождь потряс башкой и глянул на меня, опять тряхнул, стремясь поскорее прийти в себя. Сосредоточиться не может, бедняга. Ну, не судьба, значит, сразиться ему со мной в полную силу. Иду к нему, обхватив обеими руками трезубец. Вот демоны преисподней, выращенное из псевдоплоти запястье тает, сказались последствия астрального заклятия, снёсшего барьер и бестелесных лоа. Замедляюсь, опускаю веки, прислушиваюсь к ощущениям и представляю руку, какой она обязана быть. Досылаю в неё айгату, укрепляя ткани разрушающейся конечности. Параллельно возобновляю нормальное кровообращение и подпитку организма энергиями.

Плохая идея – восстанавливать руку на поле боя, но никто в ближайшие минимум секунд десять – двадцать не нападёт, все вражины как мешком прибитые.

Шорох заставил инстинктивно податься назад, прочь от источника звука. Вообще, слышу гораздо острее, да и астрал сканируется лучше. Возле меня вождь, доковылял-таки, когтями замахивается. Открываю глаза и отклоняюсь, с лёгкостью пропуская чёрные кончики костяных лезвий перед лицом.

Отскок на метр, резкий выпад. А тролль увернуться или защититься как положено не успевает. Трезубец вонзается в живот синекожему и тащит из него айгату, ровно насос.

Упавший на колени от наступившей слабости вождь левой ручищей вцепился в древко, силясь сломать ненавистное оружие. Глухо рыча сквозь сжатые зубы и выплёвывая кровавую пену, он вдруг навалился на трезубец и когтями на правой руке попробовал полоснуть меня по горлу.

Слишком медленно, синий. Я выпустил оружие, уклоняясь от последней атаки тролля, и он упал на бок. Во взгляде его смешались боль, ярость и жгучая ненависть. Он смотрел на меня, руки его подёргивались, взор мутнел. Даже сейчас, умирая, он жаждал всадить мне в сердце когти.

Хороший противник. Знай он духовные практики шаманов, возможно, восстановился бы быстрее меня, и неизвестно, чем тогда закончился бы наш бой. Жаль, не знаю его имени. Таких воинов стоит помнить.

Ночь наполнилась оглушительным шипением, астрал завибрировал от разлитых по нему эманаций отчаяния и злости. Лишившиеся предводителя, того, кого им поручено было охранять ценой своей жизни, синекожие гиганты будто обезумели.

Ох, чую, не к добру зашипели эти молчуны.

Один подхватил скорченного тролльего воина и, подтянув к себе, вгрызся ему в шею. М-да, а пасть-то у него ничего, зубастая, со складывающимися внутренними клыками кроме торчащих из-под нижней губы внешних. Тролль вздрогнул и затих навеки. Другой исполин с искажённым злостью лицом удлинившейся рукой сбил пробегавшего мимо молодого тролля. Бедолага застыл на снегу, а в ладони гиганта, истекая кровью, затрепетал вырванный из груди неудачно пробегавшего разведчика кусок плоти, в который гигант с упоением вгрызся.

Кто-то из синекожего воинства предостерегающе заверещал, и вся орда ломанулась от Крессова Вала и обезумевших телохранителей павшего вождя к аранье. Оно и понятно, сражаться бессмысленно, если не разорвут древесники, убьют свои же твари. Тут не до мести, кандидаты в мстители и без нормальных троллей имеются в достатке. У кромки леса остался стоять в одиночестве обладатель затхлой и вместе с тем яркой болотной ауры. Без ездового чудища, но ясно – верховный, шаман всея племени. Не боится. Спокойный как удав.

Я вытащил из трупа трезубец, наблюдая за восполняющими запасы айгаты гигантами и приближающимися ко мне дриадами. Девчата вроде пришли в норму и связываться с бешеными громадинами не посчитали необходимым, плюсик им за сообразительность. С заляпанными кровью исполинами нынче мало кто захочет драться, и я в том числе. У них ещё и глаза загорелись магическим синим светом, точно у перенасыщенных энергией магических креатур. Хм, они ведь наверняка таковыми и являются.

Дриады построились вокруг меня «коробочкой». Все покрылись толстым панцирем из прочной коры. До Эстер, спрятавшейся в броне из тоненьких плетей-лоз, им всё же далеко. Не все девчонки настолько круты.

Напившийся крови из перегрызенного горла исполин выпрямился, блаженно прикрыв глаза. Его собратья собирались за ним, зыркая на меня плотоядными глазищами. А раньше-то изображали бесчувственных телохранителей. Освободились от гнёта долга, получается, и показали истинную натуру.

Трое гигантов напали одновременно на находящихся передо мной дриад. Пальцы девчат удлинились, превратились в подобия шипастых пятихвостых плёток и взметнулись навстречу врагам, Виола для большего эффекта крутанулась, образуя эдакое смертоносное мини-торнадо. Две стоявшие позади дриады синхронно приложили к заснеженной земле ладони, и за Виолой с напарницей выскочили из наста гибкие, сплетающиеся в сеть колючие лозы.

Двое исполинов атаковали дриад, а третий прыгнул вверх, уходя из-под ударов живых плетей и в воздухе метая топоры в меня.

Отступление первое. Тайбер

– Интересная у них тактика, – произнёс стоящий у открытых ворот селения беорн, спокойно глядя на накатывающуюся на Веспаркаст лавину одержимых людей.

Около сотни крестьян, охотников и воинов, коим не повезло оказаться в плену у троллей, передвигались длинными прыжками, отталкивались ногами и приземлялись на руки. Бежали они молча, точь-в-точь сосредоточенные на жертве хищники. Напоминали скорее ряженых в рваньё больших кошек, нежели людей.

– Не на тех нарвались, – ощерился заряжающий арбалет возле капитана волколак. – Всех положим с нашим-то оружием. Кроме разве что тех драных кошаков у леса, от них за милю разит сильным колдовством. Не в обиду тебе будет сказано, Виллем.

Находящийся слева от Тайбера баст отмахнулся свободной рукой. В другой он держал готовый к стрельбе двужильный арбалет, болты на ложах сверкали зачарованным серебром, опасным для оборотней и нежити низкого порядка. Такие же, только гораздо крупнее, похожие на короткие дротики, и испещрённые гномьими рунами, были воткнуты в землю перед капитаном наёмников. Рейк обходился болтами попроще, покрытыми серебряным напылением и смазанными моррибирнским^[7] маслом, смертельным для младших лоа.

Беорн поднял своё грозное оружие, прижал приклад к плечу и прицелился. Помощники последовали его примеру. Одержимые приблизились на расстояние выстрела и не думали останавливаться и рассеиваться, что на их месте сделали бы нормальные воины. Вдох, выдох, и раздался слитный щелчок спущенных тетив. Двух бежавших первыми врагов словно подкосило, они кувырнулись вперёд и остались лежать, их вскоре заслонила живая стена одержимых. Третий, в кого попал снаряд переносного скорпиона, отлетел назад и исчез в людском потоке. Спустя мгновение громыхнул взрыв, сработало заложенное в специальную выемку в снаряде гремучее зелье, обдав находящихся поблизости дождём из стальных осколков. Одержимых раскидало, однако, они вскочили и помчались дальше, походящие на куски окровавленного мяса, сбежавшие с бойни.

– Добрый выстрел, – волколак уже заряжал арбалет тускло светящимся зеленью зачарованным болтом. Явно собирался превзойти капитана по результативности стрельбы. Посматривающий на него искоса баст хмыкнул. – Ставлю серебрушку, что прошью черепушку вон тому здоровяку в рваной кольчуге.

– Принимаю и удваиваю, – откликнулся Виллем.

– Стреляем по готовности, – вскинул капитан переносной скорпион и выстрелил.

Его взорвавшийся на этот раз при попадании в цель снаряд проделал прореху в стае нападающих, которая затянулась через удар сердца. Помощники пустили по болту, поразив сразу трёх одержимых, рухнувших под ноги несущимся следом. Ещё несколько выстрелов, и волна врагов докатилась до частокола, необычно тихая и потому жуткая.

– Отступаем, – рыкнул, наконец, Тайбер, отправив последний снаряд в грудь подскочившего ко рву одержимого.

Капитан отступал лицом к противнику, прикрывая соратников, баст и волколак же по приказу развернулись и ринулись в Веспаркаст сломя голову, на назначенные им позиции. Виллем на ходу частично трансформировал руки в когтистые лапы, в глубине улицы он высоко подпрыгнул у двухэтажного дома, ухватился за открытые настежь ставни и забросил тело в комнату. Рейк затерялся в ответвлении пересекающей посёлок дороги. Беорн никуда не пытался укрыться. Тайбер хладнокровно расстреливал подбегающих одержимых, коих не останавливал ров. Их тела усеяли пространство перед воротами и вход в селение, но потери не убавили у них желания проникнуть в Веспаркаст и перебить защитников. С разбегу одержимые крестьяне и воины перескакивали ров и выбегали на центральную улицу селения.

«А имперцы вот-вот начнут воевать вовсю, – подумал беорн, отстранённо отмечая становящееся чуть ли не паническим песнопение и ощущая нутром давление духовной энергии, окутывающей крепость. – И нам пора».

Снаряд с синим сверкающим наконечником наёмник приберёг напоследок. Оттянул тетиву с помощью громоздкой рулетки, вложил в желоб лёгкий полый болт и, направив оружие в тёмные небеса, нажал на спусковой рычаг, после чего отшвырнул ставшим бесполезным скорпион – зачарован на прочность, не сломается. В небе расцвёл с громким хлопком алый огненный цветок.

Занимавшие смотровые площадки наёмники высунулись над частоколом, в темноте вспыхнула зажжённая пакля на стрелах, спустя миг устремившихся ко рву. Тайбер знал, что сейчас алхимическая смесь на дне рва воспламеняется, и огонь с гулом вырывается из земли, распугивая одержимых и разделяя их на успевших войти в селение и тех, кого теперь можно безбоязненно расстреливать со смотровых площадок. Сквозь выросшее препятствие не пройдёт ни один одержимый. С несколькими десятками прорвавшихся в Веспаркаст можно управиться и заговорённой сталью.

Дома выплеснули верещащих дьяволами горных троллей и рычащих оборотней. В толпу одержимых врезались с двух сторон, позади разгоралось, завывая и ревя, синее пламя, а впереди одиноко стоял обнаживший короткие увесистые фальшионы Тайбер.

Тот, кто сказал, что один в поле не воин, никогда не встречал в бою беорна.

Одержимые прыгали как кошки и дрались, словно стая диких котов – остервенело били руками и норовили вцепиться в горло зубами. Двоих кинувшихся из коридора смерти людей капитан наёмников развалил единым крутящимся движением, взмах, и оба противника, крича, упали на дорогу. Они ещё дёргались, когда Тайбер переключился на их соратников, врубившись сокрушительным смерчем в массу визжащих, пытающихся сопротивляться одержимых.

Тем временем арбалетчики на смотровых площадках выбивали близко подошедших ко рву врагов. Могли и гремучим зельем угостить, если попробуют проскочить через пламя.

У одержимых не было и шанса на победу. Зажатых со всех сторон, их поспешно вырезали, готовясь к возможной второй волне атаки. Капитан отлично помнил хитрость и изобретательность синекожих по имперской кампании двадцатилетней давности^[8], в коей ему довелось участвовать в качестве простого наёмника. Вот тогда-то чудом спасшийся молодой беорн ощутил на себе прелести лесной войны с троллями и запомнил на всю жизнь: синекожие всегда используют обманные манёвры и магию в битве.

Одержимые лишь часть вражеской орды, сотня смертников, чья основная задача состояла, вероятнее всего, в разведке, за ними придут более опасные порождения чёрного колдовства. В случае удачи за чудовищами последуют тролли, которые добьют истощённых и раненых противников и одержат победу. Вопрос в том, откуда они ударят?

Защитный магический кокон над Веспаркастом внезапно лопнул, выпустив наружу разрушительную энергию. Беорн, нечувствительный к магии, всё же ощутил, как исчезло напряжение вокруг крепости, а от мощного заклятия заболела голова. Будто по ней, этой кудлатой башке, стукнули тяжеленным мешком влажного песка. Мир покачнулся, угрожая опрокинуться, точно палуба поднятого громадной волной корабля, оборотень еле устоял.

Восприимчивый Рейк повалился на колени, выпустив из рук оружие и закрыв лицо ладонями. На горцев отголоски заклятия подействовали по-разному, кто-то катался по залитой кровью земле, кто-то встал неподвижно, бешено вращая глазами и издавая сдавленное рычание.

Что бы это значило? Тролли нанесли удар и проломили оборону имперцев? Капитан терялся в догадках. В одном он был уверен: ничего хорошего падение барьера защитникам не сулит. Крепость как бы отворила настежь врата, приглашая нападающих на кровавый банкет, и тролли не заставят себя долго ждать.

Хорошо бы у местных магов оказался богатый арсенал свитков с заклятиями. Устоять пред ордой синекожих весьма непросто и рыцарям, а в Веспаркасте таковых всего десяток-полтора, личный отряд коменданта Гарена, ускакавшего к герцогу за подмогой, да так и не вернувшегося.

– Капитан! – рявкнул Виллем со смотровой площадки.

Добавить он ничего не успел, из-за частокола скакнула огромная косматая туша, сбившая его и остальных стрелков вниз, точно игровые кегли. Невероятно быстро перемахнувшая преграду тварь с оборотнем в зубах приземлилась на горцев, подмяв троих, и стремительным тараном рванула сквозь порядок наёмников к Тайберу. В скудном свете лун беорн разглядел громадный меховой ком и безвольно мотающегося из стороны в сторону, брызжущего кровью баста. Грудную клетку раздавило гигантскими челюстями зверя, и тем не менее, Виллем старался нащупать на поясе кинжал.

Оборотня трудно убить. Ему можно сломать рёбра, отрубить руки и ноги, лишить половины внутренних органов, и он выживет. Отлежится, подождёт, пока затянутся кажущиеся представителям большинства рас смертельными раны и возвратится к жизни, обуреваемый жаждой мести. Именно поэтому оборотней многие народы считают бессмертными, а бойцов школы Клыка и Когтя – непобедимыми.

Тварь дёрнула округлой башкой, ломая хребет наёмнику, и выплюнула перекушенный пополам труп баста.

Ни удивительная регенерация, ни зачарованная на прочность одежда не спасает от более сильного и ловкого противника.

В момент перед столкновением Тайбер кинулся вперёд и рухнул на спину, выставляя над собой клинки фальшионов. Заговорённая колдунами школы и смазанная ядом сталь вспорола живот пронёсшегося над ним зверя, едва не вырвав руки беорна. Наёмника протащило по дороге с десяток шагов, прежде чем тварь резко выставила лапы, чтобы остановиться, и кувырнулась через голову.

Нельзя терять ни мгновения. Вскочив, капитан длинным прыжком покрыл расстояние до ворочающейся в вывалившихся внутренностях твари и, плавно скользя от раскрытой клыкастой пасти вдоль её туловища, разрезал ей фальшионами бок и спину. В уши ткнул раскалённым прутом кошачий крик, зверь на удивление проворно для своей комплекции развернулся, полосуя десятидюймовыми угольно-чёрными когтями воздух. Он промахнулся, в беорна угодила жёсткая лапа, бросив в стену ближайшего дома.

Тайберу показалось, он расслышал хруст собственных рёбер при ударе о брёвна, из коих построен дом. Спину и грудь будто пронзило десятками пыточных спиц, парализовав на долгий удар сердца.

«Двигайся, демон тебя подери! – стучала в висках мысль. – Она сейчас кинется и сомкнёт зубы на твоей глупой старой башке!»

Беорн судорожно вобрал воздух в лёгкие, перебарывая терзающую грудную клетку боль, и встал. По крайней мере, если ему суждено сегодня уйти к предкам, он умрёт стоя, как и подобает истинному воину. Ноги его трансформировались, мышцы наливались новой силой. Он сможет завалить тварь, разорвавшую его бойца, исполнит свой долг перед павшим товарищем и сбережёт живых любой ценой.

Над частоколом показалась морда второй чудовищной кошки.

* * *

Трёхклинковый наконечник показался аккурат из середины спины гиганта, войдя в район солнечного сплетения. Хорошо насадился, наверняка внутренности разрезало на куски. Был бы тролль по-настоящему живым существом, откинул бы коньки. Так нет, цепляется за существование, несмотря на рану и высасывающее из него энергию оружие. Благо, топором достать не пытается, ослаб, ручищу не поднимет. Только щерится, еле стоя на подкашивающихся ногах, и держится за древко упирающегося в наст трезубца, чтобы не упасть.

Скорость реакции наше всё. И боевой транс. Когда исполин с занесённым оружием падал на меня, я успел ткнуть его в воздухе и откатился из-под удара. До сих пор чувствую, как зазубренное лезвие раздирает одежду на плече и спине. Вроде до кожи не дошло. Подозреваю, случись иначе, не наслаждаться мне сейчас зрелищем опутываемого колючим кустарником синекожего исполина. Девчата постарались, накрыв его своей сетью. Считай, не жилец он, сколько б ни скалился.

У Виолы с подругой успехи немногим хуже. Оба атаковавших тролля дёргаются, пытаясь вырваться из цепких лиан-кнутов, обёрнутых вокруг них и не дающих ни уйти, ни замахнуться оружием. Правда, растительные путы растягиваются под натиском и грозят вот-вот порваться, чего допускать нельзя. Вынув Коготь и серебрёный засапожник охотника на нежить, мягким шагом скольжу к гигантам и всаживаю поочерёдно каждому по кинжалу в грудь. Надеюсь, сердце у них расположено именно там. Для верности прокручиваю клинки в ранах и начинаю вытягивать духовные сущности из повреждённых физических оболочек. Противно, точно холодную змеиную кровь пьёшь. Ничего, ловил духов и более мерзких.

После поимки возникло ощущение тяжести в районе солнечного сплетения. Будто живьём гадюку проглотил, и она в животе извивается. Пройдёт со временем, просто очень сильные лоа владели телами троллей. Каким образом шаман откопал столько старых змей, перешагнувших границы своей сути, диву даюсь. Дюжина старших лоа! Причём ограниченных колдуном, дабы не пожрали окружающих синек. Могучий, должно быть, шаман постарался, не тот ли старикан, стоящий у кромки леса?

А нет там никого, испарился. Хитрый гад, от него избавляться придётся в любом случае. Проблемный слишком. Ему волю дай, наворотит дел. Что ему помешает призвать кого покруче змеиных духов? Или вернуть ушедших в Серые Пределы из гигантов? Биологического материала для воплощения у него хоть отбавляй, в распоряжении верховного шамана все мужчины племени, то есть все воины, участвующие в походе.

Что там у Эстер с сёстрами? Ух и чащу они на вершине Вала вырастили, тянется от башни на полторы сотни метров на запад, сплошной продолговатый ком из движущихся шипастых ветвей, периодически выстреливающих гарпунами лоз со здоровенными колючками на концах. Отдалённо напоминает свёрнутую колючую проволоку на бетонном заборе. Гигантов двое, ещё пара благополучно скручена и истыкана живыми ветками. Тролли вяло подёргиваются, типа сопротивляются, однако, это ненадолго, их ауры почти поглотила аура леса, распространяющаяся от чащобы.

Запертых в клетках из ветвей и лоз дриад и древней просто не достать, надо прорубаться, что исполины и делают не совсем удачно. Хлещущие по ним растительные хлысты выдирают клочки кожи и мяса, прилипают к ним намертво. Синекожие помогают друг другу, действуя поразительно слаженно, отрубают впивающиеся в них лозы и даже поспевают уворачиваться от выстреливающих в них огромных шипов.

Вложив кинжалы в ножны и вернувшись к почившему гиганту, вынул из него наполнившийся энергией трезубец и направился к Валу разбираться с неугомонной парочкой. Они, конечно, шустрые, да с каждым успешно прошедшим по ним ударом шипастых кнутов по чуть-чуть теряют скорость, как и сотворённое дриадами чащобное чудище. Почему? Айгата утекает. На поддержку в «живом» боеспособном состоянии креатуры тратится море энергии, а запасы её не бесконечны ни у девчат, ни у синих. Ждать, кто кого истощит первым, у меня никакого желания. Неизвестно, что за пакостные чары на топорах.

Брошенный с расстояния в десяток метров трезубец приколол исполина к бревенчатой стене, словно громадную гусеницу. Пользуясь его неподвижностью, его тело пробили сочащиеся чем-то явно вредным для организма светящиеся зелёным шипы. Синекожий изогнулся в тщетной попытке освободиться и застыл с запрокинутым к чёрным небесам лицом. Судя по закатившимся глазам, готов. Его напарник, осознав бесперспективность своей дальнейшей атаки чащобы, спрыгнул к основанию Вала, ещё и в воздухе развернулся, дабы увидеть, кто так метко боевые трезубцы кидает.

Весь покарябанный, с болтающимся у уха сорванным скальпом гигант походил на восставшего мертвеца. Следов разложения не хватает, их заменяют зияющие по всему телу эффектные раны от шипов.

Снова берусь за Коготь, он самое смертоносное оружие в моём арсенале, не считая заклятий в свитках и магии теней, которую стараюсь использовать по минимуму. Пышущий злобой тролль, единственный выживший из отряда телохранителей вождя, коброй бросается мне навстречу, топор держит обеими руками. Разрубить меня пополам удумал, да? Падаю в теневое измерение, он по инерции проскакивает надо мной, и я оказываюсь у него за спиной. Кинжалом рассекаю сухожилие на ноге синего, поворачивающийся исполин теряет равновесие и заваливается на ускользающего тенью меня.

Фух, ушёл. Появился за гигантом, буквально выпрыгнув из теневого измерения. А тролль молодец, сориентировался. Оттолкнувшись ладонью от наста, крутанулся на колене и встал лицом ко мне. В руке топор, вторая пальцами касается снега. Стоит на колене и подниматься на здоровую ногу не собирается. Гоняться за мной передумал, и правильно, я сам к тебе подойду.

К синекожему подтягивались дриады, коих я жестом остановил. Рисковать девчатами незачем, сам справлюсь, и без трезубца. Второй уровень боевого транса, как-никак, а в противниках у меня без пяти минут инвалид. Хм. Надо признать, опасный инвалид, который даже в таком состоянии завалит не одного латника.

Сближение, резко бросаю себя вправо из-под опускающегося топора и бью кинжалом в открытую подмышку гиганта, одновременно огибая противника со спины. Смуглянка говорила, малейшего пореза достаточно для экспресс-доставки врага на тот свет. То для нормального, живого врага. Этот же ходячий труп, одержимый старшим лоа, вместо путешествия в Серые Пределы отпустил топорище и отмахнулся освободившейся ручищей. Именно поэтому я перемещался за его спиной, появившись, откуда он не ждал – справа от него. Выхватив из-за пояса на ходу серебрёный кинжал, с хрустом вогнал синекожему клинок в висок.

Тролль бухнул ничком в наст.

Я оглянулся. Тролли давно сбежали в аранью, шаманюга показываться не спешил, у Вала я да дриады, не считая трупов. Виола с сестрой, помогшие одолеть одержимых гигантов, скорчились на снегу, истекая поблёскивающей в лунном свете полупрозрачной кровью. Руки и пальцы их, принявшие обычную форму, были изрублены и изрезаны. Достали их таки топорами. Дриад трясло.

Чащоба на вершине Вала стремительно засыхала, меж истончающихся ветвей и лоз проступали силуэты упавшей на колени Эстер и сгорбившихся, исхудавших древней. Где остальные? В башне?

Откат от сотворённого действа должен быть нехилый, верно, командиршу моего охранного отряда им и накрыло. Запасы айгаты истощились, ауры сжались до россыпи крохотных искр, тлеющих в древесниках и дриадах. Они лежат на Валу, кроме Эстер трое её сестёр, всё же принявших участие в сражении и подпитывавших энергией чащу – эдакий защитно-атакующий барьер на основе магии природы.

Я метнулся к Виоле с Файоной, её пострадавшей сестре. Раны от топоров некритичны, руки и пальцы на местах. Плохо другое, в ранах угнездилась чужеродная энергия, она пронизала ауры девчонок и постепенно разъедает дриад. Не зря я опасался чар на топорах. Настоящее проклятие, наложенное на оружие гигантов, распространилось через раны по духовным и физическим телам. Демоны загрызи тролльих колдунов!

Зелье от проклятий, где оно у меня? Стоп, не навредит ли ангелианская святая магия созданиям божества растений, не одобренного Церковью?

Подо мной расцвели диковинными лепестками тени, обозначая откликнувшихся на зов духов, и потянулись к Виоле. Надежды на них мало, да выбора особо нет. Теневые без труда проникли в ауру дриады, столкнулись с нитями вредоносной айгаты и начали выгрызать повреждённые участки духовного тела, изолируя проклятие. Я, в свою очередь, контролировал их действия и по капле вливал энергию в дриаду. Плохой из меня врач, сюда бы брадосского целителя де Виллано, он бы точно девчат поставил на ноги. Удалить поражённые проклятием фрагменты духовного тела и обработать раны зельем, вот и вся помощь, которую я окажу. Ну и айгатой обеспечу, у меня её много.

Вы только живите, девчата. Живите!

Отступление второе. Тайбер

Косматая тварь пригнула башку, словив брошенный ей в глаз меч непробиваемым лбом. Оружие со стуком отскочило от толстой кости и улетело в темноту, оставив над переносицей чудовища глубокую царапину.

На точное попадание Тайбер и не рассчитывал, ему было достаточно и того, что громадный зверь отвлёкся. Оттолкнувшись с короткого разбега задними лапами, наполовину трансформировавшийся оборотень запрыгнул на опущенную голову кошки. Выставленный в падении второй фальшион в его руках погрузился по рукоять в необъятную шею и вызвал у твари полурык-полувизг. Она завертелась в попытке сбросить врага, шарахнулась о стену дома, снеся её напрочь, и, потеряв равновесие, рухнула.

Тварь жила – грудная клетка вздымалась от прерывистого дыхания, заглушаемого иногда низким захлёбывающимся рычанием. Капитан наёмников провернул клинок и выдернул его из жёсткой неподатливой плоти, выпустив наружу кровавый фонтан, забрызгавший ему плечи и грудь. Чудовищная кошка испустила последний вздох и замерла.

– О, подружка за тобой, – буркнул беорн, увидев другого зверя.

Тот перескочил частокол и яростно отбивался от окруживших его горцев с наёмниками. В его шкуре застряло по меньшей мере полдюжины стрел и арбалетных болтов с алхимической начинкой, из-под лопатки торчал обломок копья, но подыхать он упрямо отказывался, бросаясь всем телом на врагов и сметая их спиной. Отомстить за падшего сородича чудовище не стремилось, сражаясь у ворот. Его поведение показалось Тайберу подозрительным. Почему первая тварь, разнося всё на пути, выбрала целью капитана, а эта сосредоточилась на расчистке ворот?

Наблюдательные площадки опустели, стрелков разметало атакой зубастых громадин. Смерть командира повлияла бы на оборотней, и потом, после победы над ним, можно было ударить по наёмникам с двух сторон. Ворота нужны для свободного входа в селение свежим силам противника, троллям либо новой партии одержимых.

– Рейк, на смотровую площадку! – заорал капитан, соскакивая с поверженного чудовища.

Беги со всех ног, Тайбер, так же, как тогда, в аранье, спасаясь от орд синекожих и призванных шаманами лоа. Ибо от тебя зависит, переживут ли твои бойцы сегодняшнюю ночь.

Посылающий с крыши дома болт за болтом помощник оглянулся, услышав зов капитана, и, завидев его бегущим к частоколу, отложил арбалет. В руке у него тускло блеснул мифриловый клинок квилона с выбитыми на нём гномьими рунами. Спрыгнув на дорогу, волколак помчался к смотровой площадке.

Что произошло с помощником дальше, капитан не знал. Он отстранённо отметил лежащих в крови наёмников у ворот и раненых, но не сдавшихся бойцов, надвигающихся на потустороннюю тварь подобием строя, выдвинув вперёд копья и держа наготове топоры и ножи для метания. Боеспособных стрелков больше нет. Со зверем оборотни и горцы справятся, однако, повторная атака чудовищ, если таковая будет, их сметёт.

Тайбер, не чуя под собой ног, взлетел по приставленной лестнице на смотровую площадку. Впервые за сегодня, да и за многие годы, внутри него шевельнулся холодным скользким червём страх. От леса к селению катилась бесшумная волна из синекожих, над троллями возвышалось ожившей скалой существо в три человеческих роста высотой. Олифант невероятных для своего вида размеров, защищённый щитами из брёвен на спине и боках, с укреплёнными костяными щитками ногами и головой в своеобразном шлеме, в коем угадывались связанные грубыми волосяными верёвками рыцарские доспехи. Толстые бивни вспахивали наст. На них сидели диковинными птахами людские дети со светящимися жёлтым глазами – одержимые. На спине олифанта покачивался на троне из костей со спинкой, увенчанной человеческими и тролльими черепами, маленький старый шаман в шлеме из головы саблезуба.

Рядом с ним на звере, таком же, как и проникшие в Веспаркаст, восседал худой вождь в шкуре махайра. На впалой груди старика красовалось охотничье ожерелье из зубов и клыков.

Сотни три синекожих, одержимые и два чудовища. А ещё шаман. То, что он дожил до старости, уже говорит о его колдовском таланте и опыте.

Беорн грязно выругался. Эту мощь не остановить никакими ловушками, они пройдут сквозь селение, добивая выживших наёмников, и нападут на крепость. Там им дадут какой-никакой отпор, за намоленными каменными стенами, в чьё основании заложены древние ангелианские реликвии.

На тех самых стенах как раз рубились с одержимыми воинами пешие латники – резерв Марна Изверга, а это значило, что у имперцев заканчиваются силы, и даже маги не справляются. Если сейчас по ним ударят с юга, всё закончится очень скоро, задолго до рассвета. И куда отступать?