290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Ярл (СИ) » Текст книги (страница 9)
Ярл (СИ)
  • Текст добавлен: 4 декабря 2019, 18:30

Текст книги "Ярл (СИ)"


Автор книги: Валерий Пылаев






сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 25

Голос у отца всех или почти всех современных технологий виртуального погружения, основателя «R-corp» и создателя «Гардарики» оказался под стать внешности. Негромкий, но пронзительно-скрипучий. Алекс Романов, блестящий ученый и инженер, гениальный программист и мифический персонаж – почти божество, которое первые Странники даже в реале наверняка почитали немногим меньше Всеотца Одина – состарился. Одряхлел, хотя ему еще не должно было исполнилось и семидесяти лет. Он выглядел жалкой копией самого себя. И если на фотографии восьмилетней давности в статье «Википедии» – одной из последних – я видел пожилого, но все еще крепкого мужчину, то в инвалидном кресле-каталке передо мной сидел глубокий старик.

Романов лишился остатков волос и десяти, если не пятнадцати килограммов веса. Когда-то он, пожалуй, по габаритам был немногим меньше меня, но годы беспощадно высушили его, превратив лежавшие на острых коленях руки в обтянутые тонкой кожей узловатые кости. А на лице и шее кожи, напротив, будто бы стало слишком много. Она пожелтела, покрылась пятнами и повисла морщинами. Голова Романова мелко тряслась, и я всерьез опасался, что она сейчас отвалится и упадет ему на колени – и я так и не услышу ответы на все вопросы сразу. Не так уж просто получалось верить, что бесценной первоисточник, который я наблюдал перед собой во плоти, еще не выжил из ума.

– Антон, – проскрипел он, нашаривая рукой джойстик, который приводил в движение его чудо-кресло. – Спасибо, что приехал.

Я шагнул вперед, чтобы старику не пришлось напрягаться.

И понял, что ошибся.

Годы – а может, и болезнь – высушили и исковеркали лишь тело Романова, превратив его в обветшалый остов, но даже старость сломала зубы о волю и ум, когда-то создавшие виртуальность. Светло-голубые глаза блестели, как у молодого, а в холодных костлявых пальцах еще осталось достаточно силы для полноценного мужского рукопожатия.

– Кажется, Катя не оставила мне выбора, – усмехнулся я. – Приятно познакомиться… Алекс.

– Хочешь сказать, что ты здесь по воле этой очаровательной барышни? – Негромкий смех Романова напоминал воронье карканье. – Или из-за денег? Или тебе просто любопытно?

– Я что, на экзамене? – проворчал я, отступая на шаг. – Кать, ты же обещала…

– Нет, ты не на экзамене, Антон. – Романов указал рукой на диван. – Устраивайся поудобнее. У нас не так уж много времени, но не будем спешить… Катенька, поухаживаешь за нами? Чай, кофе?

– Кофе, – выдохнул я, плюхаясь на роскошного кожаного гиганта. – Думаю, стоит подстегнуть мозги.

– Верно. – Романов улыбнулся и подкатился чуть ближе. – Они тебе понадобятся. Впрочем, как и всем нам.

Катя без лишних слов вышла и аккуратно прикрыла за собой дверь. Отправилась за кофе, разом превратившись из супершпионки в кого-то вроде секретарши или горничной. Похоже, независимое и местами даже вызывающее поведение распространялось только на меня… и, может быть, прочих безответственных и без цели в жизни. А перед мастодонтом вроде Романова она сдувалась похлеще, чем Женя перед своим Николаичем.

А я остался с ним наедине – и почему-то не мог придумать, с чего начать разговор. Десятки, если не сотни и тысячи вопросов буквально разрывали голову, но я понятия не имел, который из них следует задать первым.

– Расслабься, Антон, – проскрипел Романов. – И не бойся выглядеть дураком. Обычно этот страх и выдает людей… небольшого ума.

– Разве еще не поздно? – Я выдавил из себя кривоватую ухмылочку. – Похоже, тест на сообразительность я уже давно провалил.

– Да не было никакого теста, Антон, – ответил Романов. – Ты просто оказался в ненужном месте в ненужное время. Или в нужное – смотря что из этого всего получится.

– Я ни хрена не понимаю. – Я откинулся на спинку дивана. – Если вы создатель и хозяин… всего – зачем эта конспирация?

– Ты прав ровно наполовину, – вздохнул Романов. – За свою жизнь я создал многое, но хозяева теперь другие. Я не уверен, что даже этот дом еще принадлежит мне, Антон.

– А кому еще? – Я тряхнул головой. – Дом, игра, корпорация – чьи они?

– Корпорации принадлежат акционерам, Антон.

Я вдруг почувствовал себя неразумным ребенком. Романов объяснял мне элементарные вещи – для него элементарные. Я же по вполне понятным причинами ни йотуна не соображал ни в акциях, ни в корпорациях… Впрочем, кое до чего уже начинал догадываться.

– «R-Corp» и «Romanov Studios» больше не ваши? – спросил я. – Вы… вы продали их?

– Вероятно. – Романов пожал костлявыми плечами и улыбнулся. – Или моей долей все еще распоряжается опекун. Не так уж сложно добиться признания недееспособным старика, который ходит под себя и пускает слюну.

– Вы не выглядите недееспособным, Алекс. Совсем не выглядите.

– Благодаря ей. – Романов кивнул в сторону двери. – Но видел бы ты меня полгода назад.

Катя ловко перехватила поднос с тремя дымящимися чашками одной рукой и прикрыла за собой дверь. Я огляделся по сторонам, вскочил и подтянул к дивану журнальный столик. Не на колени же ставить кофе…

– Инсульт? – предположил я. – У вас были проблемы со здоровьем?

– Нет, никаких проблем со здоровьем у меня как раз не было.

Романов усмехнулся и взял с подноса ближайшую чашку. Медленно, неуклюже – и все же достаточно уверенно. В очередной раз упрямство победило даже то, что день за днем разрушало стареющее тело.

– Но мне их организовали. Инсульт – слишком рискованно, его я вполне мог и не пережить, – продолжил Романов. – Грамотно подобранные седативные препараты действуют не менее эффективно. Один укол способен превратить человека в овощ на целый день. Или больше – в зависимости от дозировки. И от желания… лечащего врача.

– Простите меня, – пробормотала Катя, усаживаясь рядом со мной. – Я же не знала…

– Ты и не могла знать, Катенька. – Романов подул на кофе и осторожно отхлебнул. – Ты делала то, что тебе говорили взрослые. Мне вообще повезло, что ты оказалась настоящим врачом. А не просто отрабатывала деньги, которые тебе платили. Очень неплохие деньги, надо сказать, Антон.

А вот это уже камешек в мой огород. Или просто намек. Похоже, даже весьма приличные суммы – не просто же так Катя ездит на шикарном «мерсе» – не смогли убить в ней упрямство, любопытство и элементарную человеческую порядочность. Она начала задавать вопросы – для начала себе самой. Впрочем, я тоже.

– Кому-то нужно было превратить вас в овощ, Алекс, – сказал я. – И для этого Катя… Катя колола вам седативные. Но кому это выгодно? И почему выбрали ее? Неужели нельзя было подыскать кого-то менее любопытного? Или дело в том, что она – дочка одного из…

– Совета директоров, – закончил Романов. – Некоторые вещи слишком серьезные, чтобы доверять посторонним. Даже за большие деньги. Но, к моему большому счастью, у Катеньки еще сохранилось то, что называется «совесть».

Совесть, ум. И, пожалуй, амбиции. Почти наверняка для дочки крупного воротилы из сферы компьютерного железа уже давно было приготовлено тепленькое местечко в «R-corp» – и все же Катя стала врачом. Немыслимым образом девочка из «золотой молодежи» – вроде той же Вики – не выросла мажоркой. И вместо халявы выбрала больницы, пациентов и безумно долгое обучение, после которого ее ждала неблагодарная и тяжелая работа за копейки. Но даже это оказалось на руку Павлу Викторовичу – а я уже ничуть не сомневался, что возглавлял «Империю зла» именно он. И именно он придумал план: оттереть состарившегося «дядю Сашу» от дел, обколоть до состояния овоща и под шумок отжать корпорацию стоимостью в миллионы, если не миллиарды долларов.

– Сивак – ваш опекун? – догадался я. – Или что-то вроде этого? Он распоряжается вашей долей в корпорации?

– Браво, Антон, ты делаешь успехи. Кажется, Катенька все-таки в тебе ошиблась. – Романов негромко похлопал в ладоши. – Именно так. Разумеется, если доля в корпорации все еще моя. Но сейчас это не имеет особого значения.

Не имеет значение? Немыслимые деньги и примерно такого же уровня власть – действительно, какие мелочи.

– А что тогда имеет значение, Алекс? – поинтересовался я. – И как оно вообще может быть связано со мной?

– Антон, на самом деле я очень плохой бизнесмен. – Романов чуть подался вперед. – Если бы не Сивак и остальные, корпорации попросту бы не существовало. У меня есть одна отвратительная черта, которая всерьез могла бы помешать мне стать богатым человеком.

– Вы не любите деньги? – предположил я.

– Все любят деньги. – Романов снова засмеялся, но тут же закашлялся, едва не разлив кофе. – Даже Катенька, что бы она там ни говорила. И я не исключение, Антон. Просто в этом мире слишком много вещей, которые я люблю куда больше. К примеру, свою работу.

– «Гардарику»? – Я пододвинул Кате крайнюю чашку с кофе и сам взял оставшуюся. – Вы ведь поэтому оставили «R-corp»? Чтобы сделать игру, которой еще не было?

– Чтобы успеть сделать игру. – усмехнулся Романов. – Как ты можешь заметить, я уже не так молод, как вы с Катенькой.

– И вы успели. – Я поставил чашку обратно на журнальный столик. – Но она больше не ваша, так?

– Она никогда не была моей, Антон. – Романов хитро улыбнулся. – Если честно, я вообще уже не уверен, что она может кому-то принадлежать. Ты можешь сказать, чем «Гардарика» отличается от других игр?

Запредельной графикой – если слово графика вообще еще применимо к виртуальной реальности. Физикой, неотличимой от реальной. Гениальным… сценарием? Проработкой игрового мира? Уникальной ролевой системой? Принципиально новым подходом к разработке? Немыслимо продвинутым искусственным интеллектом?

Нет. Это все фигня.

– Это не просто игра, Алекс, – сказал я. – Так? Это целый мир. Вы просто натянули на него интерфейс, как… как…

– Избавь нас от аналогий, – фыркнула Катя.

– Можно сказать и так. – Романов опустил руку на рычажок управления и чуть подвинул кресло вперед. – Это целый мир, смоделированный в виртуальном пространстве. И тебе, наверное, хочется знать, как он устроен?

– Было бы неплохо.

– Многого ты в принципе не поймешь – для этого надо быть программистом. Но кое-что, пожалуй, сможешь объяснить даже мне. – Романов на мгновение задумался. – Ты ведь писатель?

– Что-то вроде того. – Я пожал плечами. – Не самый успешный.

– Это неважно. Слушай внимательно – едва ли я смогу когда-нибудь повторить все, что расскажу сейчас. – Романов опустил костлявые руки на столик. – Идея «Гардарики» пришла мне еще в две тысячи седьмом…

Глава 26

Примерно через пятнадцать минут и без того нагретые до предела мозги окончательно расплавились и, кажется, начали вытекать из ушей. Если Романов не лепил горбатого, откровенно издеваясь над далеким от информационных технологий ламером, ему удалось сделать нечто беспрецедентное.

Нет, даже не так – невозможное. Ведь вместо того, чтобы создавать мир «Гардарики», он с нуля прописывал лишь алгоритмы, по которым этот мир должен был развиваться. С самого первого вздоха новой Вселенной, с искр Муспельхейма, сотворивших из растаявшего льда великана Имира, с рождения первых богов – и далее едва касался, позволяя «Гардарике» самой становиться тем, что я видел. Сотни лет просчитывались за минуты, а тысячи – за часы. В нужное время вносились изменения – крохотные, почти незначительные – и система снова создавала историю мира с новой отправной точки. Целые империи и народы отправлялись в «Корзину» на рабочем столе Романова, боги стирались из бытия – и вновь появлялись, но уже другими. Раз за разом.

– Такого не может быть. – Я обхватил раскалывающуюся голову обеими руками. – Я не программист – но это же чистая логика! Просчитать целый мир, каждого человека, его предков и потомков, каждую веточку… каждый камушек! Я даже представить себе не могу, какая нужна мощность, чтобы обработать столько данных!

– Не такая уж и большая, – усмехнулся Романов. – Ты же писатель Антон. Неужели тебе не приходилось создавать миры?

– Приходилось, – буркнул я. – Хоть и не такие, как ваш, Алекс.

– И чем ты при этом пользовался?

– Вот этим. – Я постучал указательным пальцем себе по лбу. – Но…

– Думаешь, есть какая-то особая разница? – Романов аккуратно пристроил чашку с кофе обратно на поднос. – Поверь мне, Антон, современный процессор немногим хуже твоей, вне всякого сомнения, талантливой головы. А у меня таких процессоров были сотни. Все еще удивляешься? Не веришь?

– Верю. Хотя бы потому, что обманывать меня нет никакого смыла. И потому, что я даже теоретически не могу придумать объяснения лучше, – выдохнул я. – Но в таком случае вы – Бог, Алекс.

– Предпочитаю слово «демиург». – Романов явно был польщен. – Не так претенциозно. И более верно.

– Демиург, – повторил я. – Вы создали целый мир в машине… Но что случилось потом? И что теперь?

– И теперь я хочу его защитить, Антон. – Романов сжал костлявую руку в кулак. – Не дать превратить в пастбище для геймеров и стричь купоны, как это собираются сделать те, кто рулит корпорацией сейчас.

– Так, стоп. – Я выставил вперед ладони. – Это все, конечно, здорово, но мы говорим об игре. А игра, Алекс, это как раз то, что делается для геймеров.

– Это больше не игра, Антон. – Романов опустил голову. – Теперь – нет. Может, я слишком поздно задумался о том, что отвечаю за этот мир – но все-таки задумался. Будешь обвинять меня в этом?

– Нет, – буркнул я. – Кто я такой, чтобы вас обвинять?

– Но ты можешь понять. Или хотя бы попытаться. – Романов вдруг посмотрел мне прямо в глаза. – Тебе бы понравилось, если бы кто-то убил твоего друга Хроки за уникальный меч, хорошие доспехи и тысячу опыта?

– Думаю, нет, – подала голос Катя. – Ты поможешь нам, Антон?

– Кому – вам? – Я сложил руки на груди. – И что вы можете сделать? Игра вышла. Прошла альфа и бета-тест. Хорошо это, или плохо – джинн уже вылетел из бутылки. И загнать его обратно не получится. Это деньги – а кто в своем уме откажется от денег?

– Бестолковые принципиальные идеалисты. Те, кого нормальные люди назвали бы идиотами и неудачниками – и, разумеется, были бы полностью правы, – усмехнулся Романов. – Золотая девочка, которая вместо клубов Ибицы выбрала капельницы и утки. Упрямый дед, которому жить осталось от силы полгода. И один безработный писатель, который уже черт знает сколько времени не писал ни строчки. Если захочет, конечно.

– А если нет? – проворчал я. – Алекс, легко быть идеалистом, когда ездишь на «Мерседесе». Или когда владеешь пакетом акций «R-Corp»… даже если владеешь условно. А я, как вы с Катей могли бы заметить, сферический в вакууме нищеброд.

– Сферические в вакууме нищеброды не суют свой нос туда, куда сунул ты, Антон. – Романов покачал головой. – Я хоть сейчас могу заплатить тебе не меньше, чем дядя твоей бывшей жены. Но разве это что-то меняет? Давай посмотрим правде в глаза: если бы ты по-настоящему хотел денег, тебя бы здесь не было.

– Возможно.

В словесной дуэли Романов уделывал меня подчистую. Может, я и сам еще до конца не понимал, что привело меня в шикарный загородный дом где-то за Павловском… но совершенно точно не деньги.

– Алекс, он нам не нужен. – Катя чуть отодвинулась от меня, словно я вдруг стал ей еще более неприятен, чем был до этого. – Вы ведь можете заплатить этому…

– Катенька, если бы все было так просто, – вздохнул Романов. – Я склонен думать, что твой друг здесь не случайно.

– Он мне не друг!

– Что твой не друг здесь не случайно. – Романов послушно исправился. – У него есть кое-что, чего нет у тебя.

– «Светоч»? – нетерпеливо встрял я. – Вы ведь для этого хотели меня видеть? Вам нужен «Светоч»?

– Антон, ты все слишком упрощаешь. – Романов поморщился. – Но можно сказать и так. Нам нужен «Светоч».

– Отлично. – Я оттолкнулся лопатками от спинки дивана и подался вперед. – И что он из себя представляет? Это что-то вроде волшебной палочки? Ключ от всей «Гардарики»?

– Это меч.

– Прекратите паясничать, Алекс. – Я уже не пытался скрывать раздражение. – Что такое «Светоч»?

– Абсолютная власть, – спокойно ответил Романов. – Альфа и омега, начало и конец всего. Какие еще тебе нужны объяснения?

Так! Минуточку… Где-то я эти мудреные словеса уже слышал.

– Гримнир, – наугад бросил я. – Гримнир – это вы, Алекс?

– Только сейчас догадался? – Романов в очередной раз скрипуче рассмеялся. – Я думал, ты знаешь скандинавские мифы. Имя Гримнир означает «скрывающий лицо». Им пользовался сам Всеотец Один, когда ему нужно было ходить среди смертных.

– Вы – Один?

– Нет, я не Один. – вздохнул Романов. – Это вполне решило бы некоторые вопросы, но, увы, я всего лишь Гримнир. Но это не имеет к нашему делу почти никакого отношения.

Не Один, зато Гримнир. То ли дед держал меня за идиота, то ли… Впрочем, какая, к йотуновой матери, разница?

– Окей, – сдался я. – Тогда объясните мне, в чем дело.

– Я постараюсь. – Романов поерзал в кресле-каталке, устраиваясь поудобнее. – «Светоч» – это действительно ключ от «Гардарики». Но – к счастью, или к сожалению – он работает чуть сложнее, чем я сам планировал.

– Я весь внимание. – Я демонстративно отодвинул чашку с кофе и откинулся на спинку дивана. – Мы ведь никуда не торопимся?

Глава 27

– Вообще-то торопимся. – Романов устало потер глаза. – Но на некоторые разговоры не стоит жалеть времени. Отвечу на твой первый вопрос: да, «Светоч» – это ключ от «Гардарики». Он и только он позволит по-настоящему управлять системой.

– Замечательно, – отозвался я. – Тогда вы уже проиграли, Алекс. Сама система уже давно принадлежит Сиваку, его безопасникам или черту в ступе. Они могут в любой момент копировать «Светоч» или вообще стереть его из игровых файлов. Или отдать любому пользователю.

В этот момент я считал себя невероятно умным. Ну, во всяком случае, куда умнее доисторического мастодонта игростроя. Или юной упрямой Харли Квин, занявшей свое место у трона дряхлеющего Джокера.

И тут же получил по лбу.

Романов смеялся. Громко и задорно, будто ему было раз в десять раз меньше лет. Гениальный программист, всемогущий демиург, сотворивший дивный новый мир с помощью ноликов и единичек, собственной фантазии и пары сотен топовых процессоров, ржал, как ненормальный. И что-то подсказывало, что причиной этому служил вовсе не внезапно подкравшийся старческий маразм, а скудоумие одного гуманитария, возомнившего себя знатоком игростроя.

– Антон, тебе приходилось слышать о динамическом коде и облачных технологиях? – Романов отер с щек выступившие слезы. – «R-corp» не хозяева мира «Гардарики», а в лучшем случае привратники. Все, что они могут – открыть дверь и насыпать весьма и весьма ограниченное количество плюшек при старте.

– Положить в эти самые плюшки божественные артефакты? – не сдавался я. – Выпустить новый патч? В конце концов, вырубить игровые серваки? Нет?

– Божественные артефакты существуют в единственном экземпляре. Исходный код «Гардарики» защищен шифром, который меняется на четыре порядка быстрее, чем работают самые современные программы-взломщики. – Романов удостоил меня взгляда, которым обычно смотрят на умственно отсталых. – Объем данных на серверах «R-corp» не превышает семи с половиной процентов от общего и затрагивает, в основном, учетные записи пользователей. Мне продолжать дальше?

– Не надо. Спасибо за ликбез, – проворчал я. – То есть, получается, что «Гардарика» – это вещь в себе? И без десяти осколков «Светоча» к ней не подобраться?

– Без «Светоча» целиком. – Романов кивнул. – И это единственный способ что-то изменить.

– Тогда вы неплохо подстраховались, Алекс. – Я поднялся на ноги, протиснулся между столиком и диваном и шагнул к окну – стоя мне почему-то всегда думалось лучше. – Получается, только вы знаете, где искать осколки?

– А вот тут начинается самое интересное, Антон. – Романов развернул кресло-каталку ко мне. – Я не знаю, где искать осколки. И никто не знает.

– В смысле? – Я крутанулся на пятках. – Как ВЫ можете не знать?

– Элементарно. – Романов пожал плечами. – Ты знаешь, как создавался мир «Гардарики». Выражаясь высоким языком, я просто бросил десять кусков «Светоча» в горнило событий еще на заре времен – за десятки тысяч лет до правления конунга Бьорна Серого Медведя.

– Класс. – Я похлопал в ладоши. – Гениально, Алекс. Запереть дверцу и спустить ключ в унитаз. Вы спрятали «Светоч» даже от себя самого.

– Именно так.

– Ладно, я даже не буду спрашивать, зачем. – Я потер виски. – Будем считать, что вам виднее. Но разве такой вариант вас не устраивает? Какой-нибудь кусок «Светоча» наверняка лежит в жерле вулкана или на дне морском. И его никогда не отыщем ни мы, ни Сивак… Кстати, он вообще знает про все это?

– К сожалению – да, – вздохнул Романов. – Финальную сборку «Гардарики» я делал сам, но над проектом работали почти полторы сотни человек. Утечка информации в таких случаях в принципе неизбежна.

– Окей. – Я сделал шаг назад и устроился на подоконнике. – Тогда вернемся к предыдущему вопросу. Предположим, что «Светоч» утерян безвозвратно. «Гардарика» останется вещью в себе и без обновлений рано или поздно начнет терять игроков. Ваш мир сможет позаботиться о себе и сам.

– Вариант, – отозвался Романов. – Даже с учетом того, что ты определенно недооцениваешь способность пары сотен геймеров устроить на островах кровавую баню – вариант. И не самый плохой. Но, к сожалению, крайне, крайне и еще раз крайне маловероятный.

– Можно полюбопытствовать – почему? – спросил я. – Похоже, вы забыли сообщить мне какую-то важную деталь.

– Скорее я упустил важную деталь. – Романов коснулся рычажка и подкатился чуть ближе. – И наверняка не одну. Причем еще на стадии создания исходного кода. И сейчас остается только признать, что мой мир живет по своим собственным правилам.

– Вы говорите загадками, Алекс, – усмехнулся я. – Можно подробнее?

– Нельзя. – Романов улыбнулся одними уголками губ. – То, что я создал, способно развиваться. И теперь его уровень развития существенно превышает мой. Я не могу объяснить и десятой доли того, что происходит с «Гардарикой». Мы можем притянуть за уши более-менее внятное объяснение, но в любом случае оно будет попахивать мистикой.

– Я не верю в мистику. – Катя отставила опустевшую чашку с кофе и тоже поднялась на ноги. – Зато верю, что некоторые вещи могут происходить случайно.

– Вполне возможно, – отозвался Романов. – Но несколько однотипных событий – это уже не случайность, Катенька. Это система. Я склонен думать, что «Светоч» хочет, чтобы его отыскали. Так или иначе.

– Хочет? – переспросил я. – Как кусок железа, пусть даже древнего, как дерьмо мамонта, может чего-то хотеть?

– Не придирайся к словам, Антон. – Романов зажмурился и тряхнул головой. – Теоретически ты прав – осколки «Светоча» могут оказаться где угодно. И не только в жерле вулкана или на дне моря, но и в таких местах, куда ни ты, ни Катя, ни кто угодно другой не сможете попасть в принципе. Но на практике они весьма охотно выплывают в самых неожиданных местах и попадают в руки к самым неожиданным людям. Можешь считать это волей Системы, волей самого «Светоча», богов или еще кого-нибудь. Или совпадением. Я почти уверен, что все или почти все осколки уже найдены.

– И вы знаете, где остальные? – спросил я. – Кроме того, что у меня?

– Нет. – Романов помотал головой. – Но могу предположить. Один или два осколка отыскали те, кто называет себя Странниками. Кстати, я думаю, что первым Странником стал кто-то из моих программистов или гейм-дизайнеров. Помешанные на фэнтези мечтатели.

– Как и вы, Алекс, – подметил я. – Разве не так?

– Допустим. Антон, ты можешь просто послушать? Мне тяжело говорить. – Романов явно был недоволен, что его в очередной раз перебили. – Часть осколков у Странников. Еще несколько наверняка уже прихватил Сивак – не случайно почти половина кланлидов «Гардарики» сидит у него на зарплате. Один у тебя. А остальные я бы поискал у сильных мира сего. Императора, конунгов, ярлов, князей и так далее. Похоже, это работает в обе стороны. «Светоч» и находит крутых, и делает их еще круче. И если какой-нибудь нищий барон или странствующий рыцарь вдруг стремительно начинает обрастать золотом, войском и союзниками, можешь быть уверен – без «Светоча» не обошлось.

– Так Катя и отыскала меня? – догадался я. – А вы влезли в шкуру Гримнира и убедились лично?

– Естественно.

– Окей. – Я зажмурился и несколько раз вдохнул и выдохнул, чтобы хоть как-то привести мысли в порядок. – И что мешает вам снова стать Гримниром и обойти всех кланлидов, царей, королей и прочих ярлов, вплоть до самого вшивого феодала?

– Главным образом то, что я сутками вынужден изображать из себя старого имбецила, не способного самостоятельно даже помочиться не в штаны, – буркнул Романов. – Антон, не ищи подвоха там, где его нет. Если бы Сивак не обрубил мне любой доступ в сеть и не окружил всякими Женями и ему подобными, тебя бы здесь не было. Но, к моему глубочайшему сожалению, мои возможности по поиску осколков «Светоча» сильно ограничены, а Катины – ограничены еще больше. И только поэтому я вынужден просить помощи у тебя.

– Ладно. – Я соскочил с подоконника. – Чего вы хотите от меня? Чтобы я отдал «Светоч» Гримниру? Кате? Или кому-то еще?

– Надо же, сообразил. – Катя достала из кармана телефон и взглянула на экран. – У нас мало времени, Алекс.

– Катенька, боюсь, все несколько сложнее, чем ты думаешь. – Романов развернул кресло в ее сторону. – Как я уже говорил, многие случайности не случайны. Выражаясь все тем же языком высокого фэнтези, этот мир ждет своего повелителя. И вряд ли можно что-то изменить просто забрав «Светоч» у Антона. Я не верю в судьбу в реальности, но в «Гардарике» она определенно есть.

– Алекс, но это же просто глупо! – Катя закатила глаза. – Я могу понять, когда осколок попадает к конунгу или императору… Да хотя бы к какому-нибудь кланлиду! Но какой из Антона повелитель мира? Он даже побриться нормально не может!

Чего-о-о?.. Я украдкой ощупал подбородок – вроде все нормально. И что ей опять не нравится?!

– Катенька, если бы «Светоч» выбирал хозяина, основываясь на способности истреблять волосяной покров, – произнес Романов, – «Гардарикой» бы уже управляла ты или другая юная особа женского пола. Но дело явно в чем-то другом.

– И в чем же?

– Я не знаю. – Романов пожал плечами. – Если честно, я не могу понять, чем тебе так сильно не угодил Антон. Он неглупый юноша и как будто не лишен некоторой порядочности. Не так уж многие на его месте не продали бы тебя с потрохами Сиваку… надеюсь, ты еще этого не сделал, Антон?

– Нет, – буркнул я. – Хотя мысли, если честно, были.

– Совершенно нормальные мысли. – Романов ничуть не обиделся. – Сомнения – один из признаков развитого сознания. И ты имеешь на них право.

– Ладно! – Катя подошла чуть ближе и сложила руки на груди. – Ум, порядочность и так далее – хорошо. Но как-то маловато, чтобы править миром. Он ведь сам этого даже не хочет!

– И что? – парировал Романов. – Его желание не имеет ровным счетом никакого значения. И отсутствие непомерных амбиций вовсе не делает его самым слабым кандидатом. Но не следует забывать, что он далеко не единственный. Судя по имеющейся динамике, не позднее, чем через несколько месяцев, все осколки «Светоча» соберутся в одних руках. И лично я бы предпочел, чтобы это были руки Антона, а не совета директоров.

– У меня сейчас голова сломается. – Я хлопнул себя по ногам. – Сначала Катя говорит мне, что «Светоч» непременно нужно срочно отдать достойному, а теперь вы утверждаете, что ни от кого от нас особо ничего не зависит. И что же я, блин, должен делать?!

– Для начала – понять, что ты никому и ничего не должен, Антон. – Романов чуть повысил голос. – Я не могу просить тебя исправлять мои ошибки. Я не вижу особого смысле отбирать у тебя «Светоч». Но рано или поздно тебе все равно придется решать, на чьей ты стороне. И если уж ты не выберешь нашу, – Романов на мгновение умолк, переводя дух, и продолжил уже тише, словно долгая беседа отняла у него последние силы, – то хотя бы не отдавай «Светоч» им. Иначе это конец, Антон. Конец всему. «Гардарике», твоим друзьям, твоему…

– Алекс! – зашипела Катя.

Романов тут же умолк, и я услышал в коридоре за дверью чьи-то тяжелые шаги.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю