Текст книги "Шумер. Вавилон. Ассирия: 5000 лет истории"

Автор книги: Валерий Гуляев

Глава 7 Шумерские города: Ур халдеев

Шумерская цивилизация, – отмечает С.Н. Крамер, – по характеру была преимущественно городской, хотя и основывалась скорее на сельском хозяйстве, нежели на промышленности». Страна Шумер в III тыс. до н. э. состояла из дюжины городов-государств, в каждом из которых был обнесенный высокой стеной город, окруженный прилегающими деревнями и поселениями. Отличительной особенностью каждого города был главный храм, расположенный на высокой террасе, постепенно перерастающей в массивную башню с уступами, зиккурат, самый характерный шумерский вклад в культовую архитектуру.

Таким образом, город в Шумере находился в самом центре всей экономической, социальной, политической и религиозной жизни страны.

Вместе с тем, нужно еще раз подчеркнуть специфический характер этих ранних городов, так не похожих на современные. «Следует учитывать, – пишет И.М. Дьяконов, – что город в древности всегда был центром не только и даже не столько ремесла и торговли, сколько сельскохозяйственного производства». Если исходить из шумерских мифов и преданий, то строительство первых городов было делом рук богов. И совсем не удивительно, что первые пять таких городских центров, появившихся столь необычным способом («божьих рук работа»), названы в древних текстах «святилищами», где отправляли культы важнейших богов шумерского пантеона:

 
Когда… царская власть спустилась с небес,
Когда возвышенная тиара и царский трон спустились с небес,
Он (бог Энлиль. – В.Г.)создал обряды и высшие божественные
законы…
Он основал пять городов в… священных местах,
Он дал им имена и сделал их главными святилищами.
 

Как же все обстояло в действительности? Каким образом и когда появились первые города Шумера?

К сожалению, проследить в деталях процесс урбанизации как таковой в древней Месопотамии мы пока не можем. Города возникли там очень рано, и ряд их названий восходят к языку, на котором в этом регионе говорили еще до появления шумеров и аккадцев. Города вырастали вокруг царских резиденций, торговых поселений и портов, некоторых святилищ и источников воды.

Определяющим фактором для дальнейшего социально-экономического развития страны и особенно для процесса урбанизации послужило, по мнению И.М. Дьяконова, окончательное сложение в Шумере сети магистральных каналов, которая сохранялась в Месопотамии без коренных изменений до середины II тыс. до н. э. «С сетью главных каналов были связаны и основные центры образования государств – „города". Они вырастали на месте первоначальных групп деревень, которые концентрировались на отдельных осушенных и орошенных площадях, отвоеванных у болот и пустыни еще в предшествующие тысячелетия. „Города" образовывались путем сселения жителей покидаемых деревень в центр. Однако до полного переселения всей округи в один „город" дело чаще всего не доходило, так как жители такого „города" не могли бы обрабатывать поля в радиусе более чем 15 км и уже освоенную землю, лежавшую за этими пределами, пришлось бы бросить. Поэтому в одной округе возникало обычно три-четыре или более связанных между собой „города", но один из них всегда был главным: здесь располагались центр общих культов и администрация всей округи. Такую округу по образцу соответствующего греческого термина, привившегося в египтологии, можно условно назвать „номом"; по-шумерски она называлась „ки"».

Таким образом, основной территориально-политической единицей в эпоху ранней древности в Месопотамии был «ном» – город и его населенная округа. Город при этом всегда выступал как хозяйственный, политико-административный и культовый центр определенного района или округи. Округа «нома» всегда была населенной и включала в себя не только «пустые» земли (пашни, сады, угодья), но и зависимые от столицы земледельческие поселки и даже более крупные населенные пункты. Так, на землях «нома» Лагаш помимо столицы имелось еще свыше десятка крупных, обнесенных стенами селений и большое число мелких деревень.

Однако исследователи не могут пока выделить из общей массы шумерских поселений иные города, нежели столицы «номов». И это, видимо, не случайно. В древней Месопотамии все населенные пункты, от гигантских городов-метрополий до крохотной деревушки из нескольких домов, обозначались одним термином (шумерск. ити —«уру», аккадск. alu —«алу»), служившим, вероятно, эквивалентом понятия сельской общины. По данной причине И.М. Дьяконов типологически, в качестве городов, предлагает выделить пока лишь те более крупные центры (uru, alu),которые имели вокруг себя группу других подчиненных селений меньшего значения и меньшей величины.

Городу как таковому всегда свойственно отправление разного рода специфических функций для определенной, более широкой, чем он сам, территории – функций управленческой, культовой, торговой и др. Но суть состоит в том, что на ранних стадиях развития города все эти функции были, по-видимо-му, неотделимы друг от друга и сосредоточивались, как правило, в пределах одного столичного («номового») центра.

Как уже отмечалось выше, главным архитектурным объектом любого шумерского города был храм бога-покровителя данного «нома». Но думать на этом основании, что единственной функцией городских центров шумеров была культовая, значит впадать в глубокое заблуждение. Прямо по соседству с главным городским храмом, на «священном участке» (теменосе), располагался хорошо укрепленный и обширный царский дворец. А вокруг этого политикоадминистративного, хозяйственного и культового ядра (храм-дворец) города теснились кварталы глинобитных домов – место обитания рядовых горожан: земледельцев, рыбаков, ремесленников, торговцев и др.

Разнообразные функции шумерского города хорошо отражены в древних мифах, гимнах и поэмах, посвященных древнему городу Ниппуру.

Это, во-первых, функция военная, оборонительная (город – крепость, убежище):

 
Город! Лик его излучает ужас!
Его стены! К ним и бог не подступится!
За стенами – гул, кличи жаждущих битвы,
Кличи военного становища!
Он – западня для стран враждебных,
он ловит их ловушкой и сетью!
 

Это, во-вторых, функция административная, управленческая – поскольку город был резиденцией правителя ( энси, лугаля), чиновников, судей, органов городского самоуправления и т. д.

 
Спорщикам он (город. – В.Г.)не продлит жизни,
В суде хулы не позволит молвить,
И внутри, и снаружи – речей неверных…
Слов вражды, нарушений, споров,
злобных судей и угнетенья,
злобных взглядов, насилья, доносов,
наглости, измены слову – подобной мерзости
не знает город…
 

И, наконец, бесспорно, функция ритуального центра, функция культовая:

 
Принимают там жертвы, грехи отпускают!
Верховный жрец возвеличен с храмом,
Источники храма сильны в исцеленье,
Его жрецы совершенны в обрядах,
Его служители чисты в молитвах…
 

Город как столица города-государства («нома») был и местом расположения храма верховного божества – покровителя всех членов городской общины и государства в целом:

 
В городе, священном селенье Энлиля,
В Ниппуре, святая святых Отца, Могучего Утеса,
Цветущее капище, Экур, храм лазурный,
Из праха вознес он, как гору высокую,
На чистом месте его возвел…
 

Меньше всего, естественно, должна была отразиться в подобного рода источниках (мифы, гимны, предания, эпические поэмы) экономическая сторона жизни шумерского города. Но исходя из всей совокупности имеющихся на сегодняшний день данных можно говорить о том, что город служил и важным хозяйственным центром своего «нома» как место концентрации и перераспределения излишков сельскохозяйственной продукции и как средоточие ремесла и торговли (обслуживавших, правда, в основном лишь верхушку шумерского общества). «Городов как центров ремесленной и торговой деятельности на Древнем Востоке было мало, – пишет грузинский историк Т.В. Коранашвили. – Часть их возникала на международных торговых путях; в основном же города были резиденциями деспотов, жрецов, чиновничества, армии».

В условиях отсутствия денег и товарного производства горожане вынуждены были в основном кормить себя сами – с приусадебных участков и окружающих город полей. «Это были города, – отмечает известный археолог из США Р. Мак Адамс, – того рода, какой редко встретишь сейчас: они существовали за счет сельскохозяйственной продукции, которую в основном давало их же собственное население».

Важную роль в процессе формирования древних городов Месопотамии сыграли храм (и стоящее за ним жречество) и дворец (царская власть).

Планировка и структура месопотамского города

В каждой цивилизации урбанизация как социальное явление порождает характерный для этой цивилизации тип городского поселения.

Наиболее полное описание планировки древнемесопотамского города приводит в одной из своих работ А. Лео Оппенхейм: «Типично шумерский город и, вероятно, большинство городов, созданных в позднейший период, состоял из трех частей. Прежде всего – из самого города».

Это была окруженная стеной территория, на которой находились храм или храмы, дворец с резиденциями придворных и жилища горожан. Центр управления городом находился у «ворот» (в больших городах их было несколько), где происходили собрания горожан или собрания жителей данного квартала и отправлял свои обязанности градоправитель. К каждым «воротам» был приписан определенный квартал города.

Далее шел «пригород», по-шумерски «внешний город», с домами, пастбищами, полями и садами, обеспечивавшими город продуктами питания и сырьем.

Третьей частью города был район пристани (кар —в шумерском и кару –в аккадском) – центр коммерческой деятельности, в особенности той, что была связана с внешней торговлей.

«Конечно, деление города на три части нельзя проследить везде; мы должны учитывать индивидуальные различия, создаваемые особыми обстоятельствами и поворотами истории. Заслуживает внимания город Сиппар, находящийся на окраине зоны урбанизации и почитавшийся старейшим из вавилонских городов; он, вероятно, служил торговыми „воротами", через которые кочевники-овцеводы из пустынь общались с жителями урбанизированного района, расположенного вдоль Евфрата. Кажется, наиболее важные кочевые племена имели постоянные стоянки возле Сиппара, а возможно, и сам город состоял первоначально из нескольких именно таких стоянок-„факторий“… Нетипичным был и Ниппур в центре Вавилонии, который, подобно Сиппару, никогда не был резиденцией какой-либо династии и не имел сколько-нибудь значительного правителя… Ниппур, особенно в ранний период, считался священным городом».

Наши знания о планировке раннего месопотамского города очень отрывочны и неполны. Практически ни один город не был раскопан целиком или достаточно широкой площадью. Если учесть, что толщина отложений со следами человеческой деятельности («культурный слой») в таких городах составляет, как правило, 10, 15 и даже 20 м, то такие работы потребовали бы слишком много времени и денег. Поэтому обычно в ходе исследований археологи раскапывают в городах лишь центральные их участки, где находились

наиболее важные общественные здания – храмы и дворцы. Именно в них и встречаются, как правило, самые эффектные находки – каменные рельефы, скульптура, архивы с клинописными табличками и т. д. С другой стороны, дома рядовых горожан, ремесленные мастерские, торговые лавки изучались лишь в единичных случаях. Учитывая эти обстоятельства, можно представить теперь почему ученые все еще не могут дать ответ на многие интересующие нас вопросы.

Поэтому особенно интересен дошедший до наших дней план города Ниппура, сделанный на глиняной табличке еще около 1500 г. до н. э. На этом плане отчетливо показаны все важнейшие, по представлениям обитателей Месопотамии того времени, черты древнего города: крепостные стены, ворота, реки и каналы и важнейшие элементы архитектурной застройки – храмы и святилища.

Археологические исследования и клинописные тексты подтверждают, что в центре каждого шумерского города находился «священный участок» ( теме– нос),специально огороженное, выделенное из общей застройки место, где были сосредоточены храмы наиболее почитаемых богов городской общины и дворец правителя. Вокруг теменосагруппировались кварталы жилых домов основной массы горожан. Обычный шумерский дом был небольшой одноэтажной постройкой из сырцового кирпича, состоящей из нескольких комнат, которые обрамляли открытый внутренний дворик. Зажиточные горожане имели и двухэтажные дома с более чем десятком комнат.

Характерно, что наиболее значимые пункты городской среды – стены, ворота, центральная площадь, храм и т. д. – в символической практике приобретают множество вариантов осмысления и оказываются способными замещать или олицетворять весь город в целом. «Стены городов на древнем Ближнем Востоке были не только демаркационной линией между городом и открытым пространством или заранее подготовленной линией обороны – ими определялся весь характер городской архитектуры. Высота, длина и расположение стен свидетельствовали о значении и могуществе города, а монументальность ворот демонстрировала его богатство. Размеры сооружений должны были производить большое впечатление на посетителя и внушать страх врагам. Тщательно ремонтируемые стены отдавались под защиту божества, и им давались длинные, призывающие божественную помощь названия. Монументальная конструкция ворот была связана также с тем, что возле них находился как бы „гражданский центр". Здесь, вероятно, на примыкающей к воротам изнутри города площади, собиралось и принимало решения собрание, а градоправитель управлял городом, или по крайней мере той его частью, к которой примыкали ворота. На этом месте победоносный завоеватель обычно ставил свою статую, для того чтобы все помнили о необходимости хранить ему лояльность».

О внешнем виде и архитектурном силуэте месопотамского города можно сказать пока очень немного. Сохранилось мало изображений конкретных, поддающихся идентификации городов; большинство их на ассирийских рельефах безнадежно схематизировано и дает слишком мало материала. Но даже там прослеживается разница между городом, окруженным стеной, и более низкими домами пригорода; можно разглядеть монументальные ворота, стены с башнями и зубцами, часто образующие двойную систему укреплений. В редчайших случаях мы видим, что особенности конкретного города воспроизводятся с ценными деталями: например, общий вид Вавилона на поврежденной каменной плите или же рельеф с изображением захваченного ассирийцами Мусасира – столицы Урарту.

Немногие города Месопотамии имеют яркие топографические отличия, такие, как, например, Ашшур, стоявший на скале, на которую приходилось подниматься по монументальной лестнице или же Вавилон, выделявшийся своими огромными размерами, мостом, перекинутым через Евфрат и высотой своей знаменитой ступенчатой башни. «Города, расположенные на равнине, и новые города с их одно– или двухэтажными домами, без окон, под плоскими крышами, с храмовыми башнями, верх которых покрывался голубой глазурью, и бесконечными кирпичными стенами, усеянными зубцами и башнями, коренным образом отличались от городов-цитаделей предгорных и горных районов, размещавшихся на вершинах холмов и окруженных сложными оборонительными сооружениями… Лабиринт улиц, переулков и тупиков внутри оборонительных стен был полон делового жужжания людей… Шум и оживление городского дня, непрерывное движение вечно спешащих людей давали поэтам возможность эффектно сравнивать дневную суету с тихими ночами, когда город погружался в сон за запертыми воротами под звездным небом. Только ночные сторожа обходили улицы». И хотя это описание А. Лео Оппенхейма относится к более поздним городам вавилонского и ассирийского времени, оно вполне применимо и к шумерскому городу, который по сути почти ничем не отличался от своих молодых собратьев.

Размеры и численность населения

Данные о численности населения городов Месопотамии, приводимые в древних текстах, столь неопределенны и противоречивы, что их никак нельзя признать надежными. Поэтому некоторые современные исследователи пытаются найти иные, основанные на конкретных показателях, пути для подобного рода расчетов. Так, американец Г. Фрэнкфорт установил, что в ходе раскопок жилых кварталов шумерских городов Ур, Эшнунна (совр. Телль-Асмар) и Хафадж выявилась следующая картина: на 1 га площади приходилось в

среднем до 50 домов, и, следовательно, на один дом – 200 кв. м. Далее, исследователь предположил, что население каждого такого жилища составляло условно 6-10 человек, включая детей и слуг. Следовательно, средняя плотность населения в городе на 1 га застроенной площади будет равна 300–500 человек (средняя – 400). Чтобы усилить свои выводы, Г. Фрэнкфорт сослался и на пример двух современных ближневосточных городов, во многом сохранивших еще свой архаический средневековый облик, – Дамаск и Алеппо. Там средняя плотность населения составляла примерно 400 человек на 1 га, что полностью совпадало с его прежними цифрами. По мнению этого американского ученого, мы можем поэтому, зная лишь общую площадь древнего города, приблизительно вычислить и количество населявших его когда-то людей (умножая каждый гектар городской территории на 400 человек). Отсюда получается, что Ур, например, имел в конце III тыс. до н. э. площадь в 89 га и, следовательно, около 34 000 жителей (правда, у разных исследователей эта цифра колеблется от 360 000 до 10 000 человек). Город Лагаш имел 19 000 жителей, Умма – 16 000, Эшнунна – 9000. Самым крупным городом Шумера в Раннединастический период был, по-видимому, Урук с его обнесенной стенами территорией в 440 га. Правда, численность его населения в работах разных авторов разная: от 75 000 до 200 000 человек. Вся условность таких расчетов настолько очевидна, что вряд ли приходится принимать их серьезно во внимание. Без широких раскопок территории древних городов и без знания характера жилой застройки и общей планировки на каждом конкретном городище получить сколько-нибудь объективные цифры, конечно, нельзя. И.М. Дьяконов совершенно прав в своей критике подобных расчетов. «Данные, имевшиеся у Г. Фрэнкфорта, – пишет он, – недостаточны для того, чтобы судить о средней величине жилых домов в городе и их заселенности; неизвестно, какую площадь нужно отвести на дворцы и храмы и какое количество населения жило на их территории; плотность населения в кварталах, где находились тростниковые хижины, в которых, вероятно, ютились рабы, и в тех кварталах, где были расположены дома свободных, не могла быть одинаковой; наконец, невозможно определить сами границы этого города (Лагаша. – В.Г.)в древности. При этих условиях ошибка в расчетах может оказаться значительно более 100 %».

Российский же ученый, исходя из критического анализа сведений письменных источников, приводит нам примерные данные о численности населения двух шумерских «номов» – Лагаша и Шуруппака. Первый из них занимал в III тыс. до н. э. территорию до 3000 кв. км (в том числе до 1000 кв. км орошаемых земель). Общая численность свободного населения этого «нома» составляла от 120 000 до 180 000 человек.

В документах из Шуруппака имеются интересные данные и о численности его населения. «Гурушей, ходящих на войну и входивших в состав… гарнизонов, размещенных по городам Урукского военного союза, было человек 670–680. Еда участникам народного собрания выдавалась на 1612 человек, но сюда входили и лица, сопровождавшие своих господ: 39 мальчиков, 47 слуг-оруже-носцев и 39 рабынь; итого полноправных мужчин (возможно, глав семей) было 1487; вероятно, сюда не включены воины гарнизонов, хотя, как показывает один из документов, и они относились к числу „ходящих на народное собрание". Таким образом, общее число последних могло доходить до 2150 и более. В других документах приведены общие цифры гурушей – 6580 и 8970; это, вероятно, общее число мужчин, включая и не являвшихся самостоятельными хозяевами, а также храмовый персонал. Общее население „нома" обоего пола и всех возрастов должно было составлять тысяч пятнадцать-двадцать,из которых, несомненно, более половины было связано с храмом».

Мне кажется вполне оправданным дать здесь более подробное описание одного хорошо изученного археологами шумерского города – Ура.

Ур халдеев

На фоне других шумерских городов звездой первой величины был, безусловно, Ур, расположенный в низовьях Евфрата, неподалеку от современного иракского города Эн-Насирийя. Не случайно его название так часто упоминается в эпических поэмах и гимнах III тыс. до н. э.:

 
О город, всем обеспеченный,
Омываемый водами неиссякаемыми,
Незыблемый бык,
Помост изобилия страны, зеленая гора,
Город, чьи судьбы определил Энки,
Святилище Ур, да вознесешься ты до небес!
 

Но шли века. Евфрат изменил свое русло и ушел от городских стен почти на 16 км. Ур быстро захирел и превратился в груду развалин. Случилось это в IV в. до н. э.

Со временем были забыты не только многие яркие страницы истории города, но даже и его местонахождение. Еще совсем недавно наши сведения об Уре ограничивались лишь несколькими туманными цитатами из Библии, да ассиро-вавилонскими клинописными текстами, созданными много веков спустя после исчезновения шумеров. Мы знаем, например, что в XVIII в. до н. э. вавилонский царь Хаммурапи подверг восставший город ужасающему разгрому. «Скорбная песнь Ура», или «Плач об Уре» сообщает нам об этом печальном событии, сравнивая его с бурей, насланной на горожан богом Энлилем:

Илл. 56. Улица с жилыми домами в Уре. Вид после раскопок

 
Буря, вызванная разгневанным Энлилем,
Буря, уничтожившая страну,
Накрыла Ур словно платком, окутала его словно саваном…
О, отец Нанна (бог Луны, покровитель Ура. – В.Г.), этот город
превратился в развалины!
 

Видимо, именно в эти годы покинули поверженный Ур Авраам и его семья. После этого эпизода Библия больше уже не упоминает об Уре. Город заново открыл в 1854 г. английский консул в Басре Д.Е. Тейлор. Однако к широким раскопкам древнего Ура археологи смогли приступить лишь много лет спустя: как уже говорилось выше, с 1922 по 1934 г. здесь успешно работал англичанин Леонард Вулли. Он изучал в основном центральную часть огромного городища. Драгоценные свидетельства былой жизни исчислялись многими тысячами. Большая их часть хранится ныне в Иракском музее Багдада, в специальном шумерском зале [3]3
  О современной ситуации с коллекциями Иракского музея в Багдаде см. в заключительной главе данной книги.


[Закрыть]. Мне неоднократно приходилось бывать там.

Илл. 57. План раскопанных жилых кварталов в Уре

И каждый раз, глядя на сверкающую груду золотых и серебряных изделий, укрытых за стеклами музейных витрин, я не мог отделаться от мысли, что все это археологическое богатство, вырванное из своего естественного окружения, выглядит как-то уж очень обыденно и статично. Теперь оставалось лишь гадать, как смотрелась та или иная вещь в сумраке только что вскрытой гробницы или в руинах глинобитного дома.

«Лучше один раз увидеть», – гласит известная поговорка. Ур является на сегодняшний день одним из самых археологически изученных шумерских городов. О нем говорится во многих текстах III–II тыс. до н. э. Поэтому мысль посетить этот древний город и увидеть его внушительные укрепления, пышные храмы и дворцы, о которых так красочно рассказывают глиняные клинописные таблички Двуречья, была вполне естественной.

И вот ранним мартовским утром наш экспедиционный ГАЗ-69, деловито пыхтя, вскарабкался на крутой глиняный откос за зеленой лентой Евфрата, и мы увидели, наконец, то, что осталось от древнего Ура. На голой желтовато-серой равнине смутными тенями маячило несколько групп больших и малых холмов; там и сям виднелись какие-то непонятные впадины, рытвины и ямы.

Здесь не было и намека на некогда грозные оборонительные укрепления – зубчатые глинобитные стены и башни, «подобные желтой горе». Не было здесь и храмов с дворцами. Бесследно исчезли даже массивные купола кирпичных царских гробниц, раскопанных Леонардом Вулли несколько десятков лет назад.

Что и говорить, даже для искушенного специалиста-археолога зрелище явно непривлекательное! К тому же с юга, с Аравийского полуострова, задул знойный ветер хамсин, принося с собой тучи мельчайшего песка и пыли. Приближалась песчаная буря. Но мы решили не отступать и, развернув схематический план Ура, смело двинулись вперед, вслед за добровольным арабским гидом – местным сторожем Ахмедом. Экскурсия по древнему городу началась.