Текст книги "Проклятые М1 (СИ)"

Автор книги: Валерий Шатров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

– Проходите, вам понравиться. – широкий приглашающий жест и дурашливый поклон, Денис явно собой доволен. – Вот, зацените зрелище! – С чего вдруг нам должно было понравиться вид двухсотых, пускай и таких чистых, было не понятно. До Момента подачи питания. Сидевшие в обороне специально обесточили штатное освещение в надежде сравнять шансы, но не вышло. Стоило дернуть рычаг на распред щите, как нам и впрямь открылась интересная картина. Девять еще живых ведьм в колодках и целые штабеля крестов под самый потолок. Большая часть упакована, часть россыпью в деревянных ящиках, и два строительных мешка каменьев. Этого вполне хватит поднять экономику маленького государства, ну или здорово улучшить у крупного, такого, например, как наше. Пухлый бухгалтерский журнал учета за номером три, был заполнен уже наполовину. Приход крестов и гемов, судя по всему, дела у предприимчивых товарищей шли более чем успешно. Петр Валентинович правда быстренько изъял журнал из моих рук, хотя и так собирался уже передавал ему, благо даже беглого осмотра хватало, чтобы понять общую картину происходящего. Пленницы по всей видимости трудились уже далеко не первый день, и не только на производство крестов. Так со спины они очень даже ничего, особенно без одежды.

– Коллега, вы понимаете, что это означает? Налицо расслоение общества существ мира четвертой категории. Пожертвование части своих соотечественников, для всеобщего блага, и по всей видимости, без их согласия! Это поразительно, это ведь опровергает теорию неизменности Селенева! Это нужно срочно донести в центр и до совета…

Упоминание о совете заставило Сан Саныча встрепенуться и изобразить пантомиму «Дальше не слова».

– Да да, вы совершенно правы, здесь все необходимо описать, как я мог это забыть. – тут же нашелся Петр Валентинович. Имело ли это какое-то значение? Пожалуй, что да, вот только не для бойцов, они сейчас не стесняясь снимали такую живописную картину как девять прекрасных пленниц в интересном положении. Это было неинтересно для Дениса, он сейчас был похож на кота, умявшего крынку сметаны. Еще бы десять теплокровных за раз, это было неинтересно сотрудникам, их глаза блестели золотом, это было неинтересно двухсотым, им уже все неинтересно. Даже мне это было неинтересно, ближайшая ко мне ведьма имела на пояснице до боли знакомую тату, как и пара родинок на подтянутой ягодицы. Понимаю, что делаю, в общем-то, глупость, подошел к ведьме и поднял ее лицо за подбородок.

– Ленка? – Ответом мне стало вывернутое запястье, выпустившая крест, и резкая боль в предплечье.

Глава 15. Восстановление.

Больницы, медсанчасти и прочие лечебные заведения, все чем-то неуловимо похожи друг на друга. Пускай у них разные назначения, фасад и даже разная техника, дух у этих заведений один и тот же. Как дела обстоят за бугром не знаю, не бывал, но в наших дела обстоят именно так. Валяться в койке, в палате идущих на поправку, было здорово, наверное. Проектор, закрепленный под потолком, вещал о наших неизменных победах. Понятное дело, о неудачах или поражениях попросту молчали, правда, порой то, что выставлялось победой, таковой не выглядело.

Пакт о ненападении заключенный с мармидами, или если по-русски с русалками обоих полов, с первого взгляда выглядел много обещающим, но следующие сообщение о решении перехода на экологически чистые, парусные движители заставлял задуматься: а так ли все хорошо на самом деле? С чего это нам вдруг делать шаг назад и только на черном море, или не только? Ну да бог с ними с русалками, были новости куда более интересные.

Коробочка с медалью Жукова и соответствующий приказ о награждении подсластили пилюлю второго приказа. Мне предписывалось в срочном порядке после выздоровления явиться на новое место службы. Хорошо это или плохо, пока было неясно. Кола сто два, это практически у черта на рогах. Центр Кольского полуострова, скалы, холод, снег и ветер. То ли избавляются от меня, то ли еще что, одно ясно засылают далеко и надолго, ну и пусть. может и впрямь полегчает, вдали от родного города. Пока что не дает покоя такое родное и чужое лицо Лены. Как мне хотелось поверить, что я обознался и просто свалял дурака, подставившись почем зря. Но упрямая голова твердила: ничего ты не обознался, это была она.

Айболиты хорошо потрудились, честь им и хвала, собрали мне руку можно сказать на совесть. Хорошо, что рядом скорая все еще была, и в ней на моё счастье работала отмеченная силой медсестричка, на эм спеца не тянувшая, но кое-что умеющая. Потенциал в девять единиц пограничный, может и усилится, а может так в стагнации и застыть. У дежурной в тот день медсестры усилился, скакнув сразу до тринадцати единиц. Многие этому факту обрадовались, в том числе и я. Чистых лекарей среди эМок до обидного мало, и можно сказать, что фортуна тогда улыбнулась мне послав именно ее. Рука на месте, кости собраны по осколкам-заживают ускоренными темпами, а обладательница такого редкого таланта сейчас спешно перед отправкой, сбиваясь с ног помогает всем пациентам подряд.

Понимала ли Света, такое имя было на бейджике ее халата, что она делает? По мне так все эти медицинские приблуды, ей только мешали. Вывести меня из шокового состояния, помогло простое касание теплой ладошки с тоненькими аккуратными пальчиками. Пилюли и препараты пасовали, выпущенный с такого близкого расстояния крест, не только срезал руку, он еще раздробил кости и обжог бок. Когда меня уже почти вынесли на улицу, прозвучал одиночный выстрел, оттуда из глубины бомбоубежища, это ранило меня еще больше. Спец средств, которые нам демонстрировали в центре, естественно под рукой ни у кого не оказалось. Вот и пыталась «сестра милосердия» помочь хоть чем ни будь. И сумела, неожиданно для всех и в первую очередь для неё я самой. Жаль так толком с ней и не поговорил, до операции практически только мычал да стонал, после, видел ее пару раз и то мельком.

Рука не сразу начала слушаться, и по наставлению врачей разрабатывал ее, то выжимая эспандер, то упражнениями на мелкую моторику. Последние давало возможность еще немного отвлечься и привести нервы в порядок. Знай себе шей потихоньку. Два три платочка в день, с перерывом на постный супчик, прием таблеток и спокойный сон. Изредка отвлекаясь на особо важные или интересные новости. Англичане смогли завалить Левиафана, что последние два месяца буквально держал в морской блокаде островное государство. По непроверенным данным морской народ пообещал сухопутным наглецам веселую жизнь. Брошенная на произвол судьбы Польша, похоже готова согласиться на предложение Берлина о вхождении в ее состав на правах автономии в обмен на защиту. По крайней мере, ведутся переговоры в этом направлении. Дания ужесточает меры в отношении нелегалов, как земных, так и внеземных. Слишком много их стало за последние полгода. Пакистан предпринял очередную ракетную атаку на Серебряные города, нарушая мирные договоренности, достигнутые в январе. По сообщению представителя Серебряных городов, Захира первого в круге, это наглость не останется неоплаченной. Маги быстрее многих втянулись в земную жизнь, вон интервью дают.

Впрочем, последние из разряда встретились два одиночества. Конфликт там может длиться годами. С переменным успехом. Это их внутренние разборки, и по большому счету, всем остальным не до них сейчас. Вот и меня к примеру, куда больше интересовала вышивка очередной чаши со змеей. Что-то во мне изменилось, имея всего три разных катушки ниток, черных, белых и зеленых, сумел оживить змейку. Если смотреть на нее прямо она не шевелится. Но если глянуть боковым, то можно уловить как она едва заметно двигается. Именно над этим кусочком ткани, трудился два дня подряд. Лоскуток, пять на пять, вырезанный из старой больничной простыни, с разрешения доктора естественно, теперь представлял своего рода эмблему медицины. Результат кстати понравился не только мне, но и моим товарищам по палате.

Долго думал, куда ее пришить или кому отдать, пока случай не свел меня с моей спасительницей. Света, забежавшая на прощание к нам в палату, словно принесла с собой лучик солнышка и отблеск счастья. Милая, рыженькая девчушка с веснушками, что не только не портили ее, а наоборот делали еще красивей. И добрая ласковая улыбка, всем и каждому. Вот кто должен носить эту эмблему, сомнений больше нет и быть не может.

-Светлана, спасибо тебе большое за все! Пожалуйста, возьми это. – Вложил ей в руку свое творение, когда наконец очередь дошла до меня. Каждый нашел благодарственные слова, пожалуй, не осталось равнодушных к ее доброте. Такие светлые люди не часто попадаются, и порой хочется сказать им спасибо, просто за то, что они есть. Боже, как же мило она смущалась, но от благодарностей не отказывалась.

– Прошу нашей его на халат и носи, это не простая вышивка, впрочем, в центре сама все узнаешь. И еще раз спасибо тебе.

–Поправляйтесь скорее, это будет ваше лучшие спасибо. – Ответ не то лично мне, не то всем присутствующим. И это небесное создание упорхнула, словно маленькая пташка в небо. Оставляя на сердце легкую грусть. Оставшиеся четыре дня, были серыми и незапоминающимися, пролетевшие за вышивкой единообразных крестиков, чаш и касок.

Выписали меня чуть раньше, по моей же просьбе, да и реальной необходимости дальше валяться не было. Два медицинских крестика, вышитых, наконец-то красными нитками, здорово подстегнули процесс регенерации. Рентгеновские снимки ставили врачей в тупик и порождали массу вопросов. В конце концов, все списали на проклятую силу, и в целом были правы.

Слух о волшебной больничной пижаме разлетелся со скоростью урагана, хотя всего-то главврачу и рассказал, объясняя, что это не хулиганство и не баловство, и уж точно не порча имущества. Доводы были неохотно приняты, но с одним условием, если анализы и наблюдения подтвердят это, то с меня еще такие заплатки. Во многом благодаря лечащему врачу, Павел Егорович оказался отличным мужиком и замечательным специалистом. Через него-то мне и удалось достать нужные нитки, иголки, и именно он дал добро пустить одну из простыней, хоть и чистую, но дырявую, на эти самые платочки. Он же держал ответ наравне со мной у Главврача. Когда же сомнений больше не оставалось, пришлось держать данное слово. Два десятка готовых нашивок крестиков и сердечек, были сданы под опись главврачу. Скажи кому раньше что платочки будут под опись принимать, и шуточек было бы не избежать, теперь же никто и не думал улыбаться. Пока вслух еще никто не сказал, что верит в подобные чудеса, но большинство однопалатников, пытались получить сувенир в личное пользование. Многие сетовали на непрочность изделия, в конце концов, ткань – это ткань, она со временем рвется, и пытались склонить меня сделать «эдакое» из проволоки или пластика. Хохмы ради, сплел одному настырному, из медной проволочки сердце и прикрутил его к внутренней стороне кожаного армейского ремня. Чуть подальше «девушки». Товарищ был жутко доволен, несмотря на мой скепсис. По мне так ничего в ремне не изменилось, добавилась еще одна неуставная вещь в армии, но не более.

Правду говорят, самовнушение сильная вещь, авось на пользу пойдет, плел проволочку уже под вечер, и сил почти не осталось, как душевных, так и энергетических. Так что проволочка скорей всего так проволочкой и останется. Выписать то выписали, но «потеряли» прод аттестат. Понятное дело, что никто его не терял, но на пару дней привязали к себе, очень уж хлопотно восстанавливать его дистанционно. Ну а пока канцелярские мыши его перепечатывали, мне как бы невзначай намекнули о возможности сшить еще пару тройку, уже безотчетных сувениров, с последующей благодарностью естественно. Ну, это обычное дело, лечь в больничку ой как не просто, а выписаться из нее еще тяжелей.

Глава 16. Различия мировоззрений.

Мерный стук колес скорого поезда убаюкал, нашли мне мой аттестат, да и особая благодарность была от души. И в целом жизнь на этот короткий период была замечательна. Требование на проезд, не розового цвета, а ярко фиолетового, позволило ехать в двух местном купе. А приятная чуть полноватая проводница, оказалась отличным собеседником. За разговорами чаем и не только, дорого пролетела, будто и не было ее. А на душе остался отпечаток от этой мимолётной любви. Никакой пошлости или грязи, так взаимное влечение друг к другу. Муж погиб еще до прорыва, глупая случайность. Дети уже почти сами по себе, а Любовь еще живет. Любовь, хорошее имя, да и чувство отличное от остальных. Что ж Любовь Николаевна, найдется местечко и для вас в моей душе. Очень хотел забыть Лену. Хотел и не мог.

Вокзал Колы, встречал меня радостными лучами солнца и невероятно свежим воздухом. Страна вроде и одна, но север или дальний восток, Урал или Кавказ, все иное. Везде хорошо, но по-своему. Единственно что роднит, так это, пожалуй, меньшие число людей на квадратный километр земли. Здесь счет идет на квадратные километры, возможно в этом и кроется причина отличий. Когда на маленьком пяточке набирается слишком много людей, в воздухе помимо духоты разливается раздражение, злость и даже ненависть. Малейший повод, и мы радостно начинаем ненавидеть все, что дает хоть малейший повод. У всех рубашка белая, а у кого– то синяя, уже можно начинать ненавидеть. Приезжий – понаехали тут! Любитель собак, а кто убирать будет? Найти причину для ненависти несложно, куда сложнее держать в себя в руках. Тем более, когда действительно есть повод для ненависти. К примеру, хоть и говорят, что у преступности нет национальности, но на фотороботах полиции под заголовком «их разыскивают» редкий случай, когда мелькают славянские лица. Вот и получается замкнутый круг, мы ненавидим, тем самым подталкивая к противоправным действиям объект своей ненависти. А когда объект даст хоть малейший повод, убьет кого или за своей собакой не уберет, это не суть важно, мы начинаем ненавидеть с новой силой. Но это так, только когда нас становится много, слишком много в одном месте.

Родной город вплотную приблизился к опасной черте ненавистной многочисленности, да и режим осады подстегивает развитие такой ситуации. Что же говорить о столице, взятое в тройное кольцо, с понатыканными на каждом углу средствами слежения и предупреждения, и паранаидально настроенными рамками Кристалл ГМ. В конце концов плюнув на все это дело, нес удостоверение в руках, а сумку до конца не застегивал. Как мне стали столичные полицаи, кто бы знал. Долг долгом, но можно не так по – хамски себя вести. Другое дело Кольский патруль, с первых же слов понял насколько велико различие. Нет той спешки, присутствует вежливость и такт, да и руки никто не пытается заламывать, впрочем, это бесполезно, если сам не позволю либо не нарвусь отмеченного силой. Персональная нашивка на куртке в виде мускулистой руки с молотом сделанная эксперимента ради, огромное подспорье в мускульной силе, и не только. Впрочем, мужики вели себя очень приветливо, и оказали посильную помощь в ориентировании на местности. Расстался с ним с легким сердцем и хорошим настроением, что бывает редко после проверки патруля.

Нужный мне пункт назначение, здешняя комендатура. Я не первый и не последний спрашивающий, как добраться до Колы сто два. Позиционеры, таких вопрошающих, видели периодический и имели инструкции на наш счет. В принципе они делали чужую работу, но им «было не трудно» подсказать, куда и как идти и к кому обратиться на месте. Что ж, полученных инструкций хватило с лихвой дабы опознать в двухэтажном доме комендатуру, и даже найти нужный мне вход. Один вел в штаб городского ополчения, не имеющего связи с комендатурой. Кто-то когда-то замуровал проход кирпичами, с тех пор надо обходить по улице.

Дежурный молча приняв от меня требование и предписание, со скучающим видом отметил у себя в журнале и будничным тоном, доложил как быть. Мне оказывается повезло, именно сегодня будет машина, которая проследует в сто вторую, альтернатива пешим ходом двигать пятнадцать-двадцать километров в сопки. Ориентируясь на местности самостоятельно и надеясь не сбиться с примерного направления. Поскольку такой увлекательный способ передвижения мне не по нутру, проще было посидеть подождать машины часика три. Чем я и занялся, в конце – концов, разного рода плакатов на стенах было много, да и ларек со свежей прессой был недалеко. Блажен кто верует, ждать пришлось, все пять часов и машиной оказался цельнометаллический кунг на базе КАМАЗа. То еще испытание для желудка в условиях естественной неровности местности. Кто ездил то знает, кто нет, тот пропустил увлекательный аттракцион. Впрочем, удалось пробиться в кабину, потеснив сопровождающего старшего мичмана.

Собственно, машина должна была отвезти матросов из роты обеспечения на месячную смену в сто вторую, а старший мичмэн, красавец мужчина с шикарными пышными усами, следить, чтобы все гидросолдаты оказались в назначенном пункте дальнейшего прохождения службы. С комментарием последнего, был полностью согласен «Чертова ротация, мать ее за ногу так!», небоевые части, периодически с какой-то маниакальной настойчивостью, тасовали взад-вперед. Какой в этом смысл, никто внизу толком не знал, а потому не понимал ради чего все это.

Кола сто два, оказалось целым военным городком посреди сопок и сосен. В самом спартанском варианте. Двойные заборы с колючей проволокой уходили куда-то вдаль, прячась за снегопадом. Вышки постовых и таблички «осторожно мины» еще больше дополняли эту развеселую картину, правда была одна странность. Складывалось ощущение, что охраняют территорию сразу в обе стороны. И еще вопрос, что надежней: внешнею или внутреннею? Сидел бы не в кабине, этого бы не увидел, а так простор для полета мыслей и догадок.

За время пути сумел насчитать еще два кольца из заборов, и чем дальше, тем основательней становилась охрана, тем напряжение постовые. Наконец за третьим кольцом из трехметровых бетонных плит, показались строения. Одноэтажные панельные казармы, полукруглые ангары, и четвертое кольцо. Просто металлические стойки с проблесковыми оранжевыми фонарями.Охватываемая ими территория ввергала в шок. Летний лес, с зелеными полянками, прилегающими лугами с высокой сочной травой. Правда ближе к ограждению трава была сухая и желтая, но из-за кольца явно тянуло теплым воздухом. Казалось, невидимый садовник решил разбить клумбу посреди пустыря, зачем почему, кто его знает. Однако факт на лицо, одна из зон нестабильности предстала предо мной во всей ее красе.

Весь путь до штаба, рассматривал это чудо. Изредка, среди деревьев мелькали неясные силуэты. В траве мелькали зайцы, а в небе над чудным лесом кружили птахи самых ярких раскрасок. Солнышко прятавшиеся в свинцовом небе, делало исключение для этого места. Через небесное окошко освещало и грело этот участок местности. Пускай весна потихоньку брала вверх над заполярной стужей, там было вечное лето…

В штабе шло совещание, пришлось ждать пока начальство вдоволь наговориться. До сих пор не узаконившиеся отношения между спецами и обычными вояками, создавали кучу проблем. А такие обтекаемые фразы как, взаимодействие, совместные решения, или необходимое сотрудничество, никоим образом не помогали в этом деле. Такое ощущение, что над нами издевались, ранги лишь примерно соответствовали воинским званиям, скорее надо было ориентироваться на должности. Вот и сейчас, капитан третьего ранга – дежурный по штабу не знал, что со мной делать, не пустить нельзя, пустить тоже, и держать в коридоре постороннего это тоже не порядок. В итоге ждал совещание у него в рубке, заодно и поговорили за местную жизнь. Так в общих чертах, ведь, несмотря на все проверки и бумаги, режим секретности никто не отменял. Да я и сам все прекрасно понимал, к тому же меня интересовали куда более приземленные вопросы. Что с питанием, помывкой ну и досугом, куда ж без него. Дела с грифом, подождут, и так нагрузят в свое время согласно рангу, знать не будешь, как разгрести, это наверняка, а вот про насущное грех не выяснить.

В самом городке как выяснилось ловить особенно нечего, по оценкам капитана, если эМки еще хоть что-то могут, то остальные просто тащат службу. Питание нормальное, котловое, согласно нормам, в довесок дополнительный паек в счет особых условий службы. Помывка раз в неделю в бане, а так в каждой казарме бойлеры установлены. В общем, жить можно. Если совсем все плохо в личной жизни, то можно заглянуть к связистам на пункт связи. Естественно потихоньку и в отсутствии начальства. Но это если совсем туго, а так лучше дождаться выходных и поискать счастья в самой Коле. Насчет всего остального, зависит, куда именно меня планируют распределить. Фраза прибыть в распоряжение, может означать все что угодно. Могут, например, к тыловикам закинуть, в тряпках да ложках вилках копаться, а могут и в пятьдесят восьмую, что за периметр каждый день мотается. Те хоть ненадолго, но в лето попадают, пока третью эМ роту сопровождают. Расспросы про эту роту, наткнулись на напряженное молчание – капитан словно воды в рот набрал. С дебильным выражением лица, он смотрел в окошко рубки и молча потел.

– Ну не хочешь не говори, мог бы хоть намекнуть что нельзя. – Немного обиделся на него, сам сказал: «А», и не хочет говорить: «Б». Все одно узнаю, секретность секретностью, но обычно самый последний солдат в курсе кого заваливает на койку командир дивизии в обеденный перерыв, и кто ходит к его жене в это время. А это секрет похлеще иного дела с четырьмя нулями.

– Что сынок, в третью роту хочешь попасть? – Гулкий бас заставил было вскочить, но тяжелая ладонь припечатала меня к стулу. – Ладно, давай сюда предписание, посмотрим, что там написано…

Рука сама полезла в карман куртки и достала вдвое сложенную бумажку.

– Давай давай, не робей, поздно уже робеть. – Невидимка гигант подстегнул процесс передачи, сломив робкое сопротивление и прервав протест еще в зародыше. Да предписание было для начальника отдела кадров, но этот голос, точнее жуткая звериная мощь подавляла. Скосившись на удерживающую меня ладонь, видел густой бурый мех, не волос, а именно мех, сквозь который едва можно разглядеть человеческую плоть. В довесок вместо ногтей черные острые когти сантиметровой величины. Морф! Спецы, могущие частично, а иногда полностью, менять строение тела. В нашем наборе не было таких, да и вообще в рядах нашей непобедимой они редкие гости, впрочем, как и на той стороне баррикад. Ходили слухи, что они со временем принимают пограничное состояние, им вроде так проще перетекать из формы в форму. Да немного решаются проблемы с массой тела.

-Ага в распоряжение, ну что ж, пойдем, поступишь в мое распоряжение. Думаю, будешь полезен. -Голос начал напоминать рык, попробуй возрази, к тому же, не к нему ли меня и планировали отдать. Гигант с большущим брюхом, он не выглядел увальнем, скорее наоборот. Рука с бревно толщиной, спина троих как я спрятать можно, а головой скорей всего дубовые двери без проблем таранить. Однозначно Морф, еще и шестого ранга к тому же. Так что его требование двигаться за ним, более чем законно. Одно только, чем именно я буду для него полезен? Про морфы ходило много разных слухов. Животная сила, это не шутки.Сожрать вряд ли сожрет, но мало ли…