355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Валерий Гусев » Шпион на батарейках » Текст книги (страница 2)
Шпион на батарейках
  • Текст добавлен: 24 сентября 2016, 01:44

Текст книги "Шпион на батарейках"


Автор книги: Валерий Гусев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

– Чтобы что-нибудь там сделать.

С Алешкой, конечно, бывает по-всякому. И весело, и сердито. Но вот скучно с ним никогда не бывает.

– Эх, Дим, что-то нашего Ежика не видно в тумане.

– Да вон он, за сигаретным ларьком.

– Он хороший человек все-таки, Дим. Он нам еще пригодится.

Вечером мы всей семьей сидели в большой комнате и занимались своими делами. Мама смотрела телевизор (пульт еще не сбежал), папа дремал, спрятавшись за газетой, я читал, а Лешка ладил свою лодку. И тут произошло одно незначительное событие, которое стало началом событий очень значительных и серьезных. Даже опасных. Потому что мы с Алешкой оказались почему-то в самом центре этих событий...

Зазвонил телефон. Звонили папе. Он ушел разговаривать в свой кабинет. И вскоре вернулся, довольно недовольный. Мама спросила его взглядом. Папа ответил словами:

– Бывший коллега звонил. Которого мы выгнали.

– И чего ему надо? – нахмурилась мама.

– Сам не знает, – папа усмехнулся. – По-моему, у него мания преследования. Все ему кажется, что кто-то за ним следит. И угрожает. Просил выделить двух сотрудников для наблюдения.

– Выделишь? – спросил Алешка.

– Еще чего! У нас для хороших людей сотрудников не хватает. Да и не нужна ему никакая охрана. У него своей хватает.

– Пусть его Сеня Клык поохраняет, – хихикнул Алешка.

Здравая мысль, однако. С последствиями...


Глава III
ДОБРЫЙ МИР

Из-за этой подводной лодки Алешка, как ни странно, стал лучше учиться. Прилетает из школы, в темпе обедает, в темпе расправляется с уроками и хватается за паяльник.

Вообще я его понимаю. Когда есть любимое дело, всегда стараешься поскорее разделаться с делами нелюбимыми. И стараешься сделать их получше, чтобы потом не переделывать и не отвлекаться от любимого дела ради дел нелюбимых.

Я даже перестал проверять Алешкины уроки. И он это оценил.

– Дим, – сказал он в один прекрасный день, – я тебя допускаю к испытаниям. Смотри.

Подводная лодка, еще не покрашенная, стояла у него на столе на подставках. Она, конечно, еще не очень хорошо выглядела, но уже очень была похожа на настоящую.

Алешка взял в руки пульт от телевизора и нажал одну кнопку. Лодка послушно отозвалась и, тихо жужжа, завертела своим маленьким винтом.

– Здорово? – спросил Алешка с гордостью. – А теперь – погружение. – И он нажал другую кнопку.

Но погружение не состоялось. Вместо погружения включился телевизор.

– Не ту кнопку нажал, – объяснил Алешка. – Смотри.

На этот раз получилось – рули глубины отклонились вниз.

И дальше пошли подряд все остальные команды: «всплытие», «право руля», «лево руля». Не хватало только торпедной атаки.

Тут из кухни пришла мама, полюбовалась и сказала:

– Нужно купить новый пульт для телевизора.

– Давай наоборот, – воспользовался случаем Алешка. – Новый купим для меня, а старый отдадим обратно телевизору.

– Он будет рад, – сказала мама. – Особенно если мы поставим твою подводную лодку на наш телевизор.

– Зачем? – удивился Алешка.

– Ну... – мама, видно, еще не была готова к ответу. – Хоть какая-то полезная вещь будет стоять на телевизоре.

– Пылесос – тоже полезная вещь, – сказал Алешка. – Давай его на телевизор поставим.

– Или холодильник, – предложил я. – Очень удобно.

– Какие вы умные! И в кого это такие удались?

– В маму, – сказал Алешка.

– В папу, – сказал я.

– Вот это что? – мама легонько коснулась пальцем лодки.

– Это, мам, боевая рубка.

– А это? – еще один пальчик.

– Это люк.

– Он открывается?

– Еще бы.

– А что там внутри?

– Там, мам, всякая начинка из резисторов... – Тут Алешка начал всю эту начинку перечислять.

Мама весь этот бред терпеливо выслушала. А потом спросила:

– А место там свободное есть?

– Ты хочешь в ней поплавать? – Алешка ловко увернулся от подзатыльника.

– Плавать я на ней не буду, – сказала мама, – мне папа не разрешит. Я вот в эту рубку...

– Точно! – Алешка не дал ей договорить. – Точно! Ты будешь хранить в ней свои драгоценности.

– А где я их возьму? – удивилась мама. – Я лучше вот через этот боевой люк буду в эту боевую рубку складывать лишние деньги. Это будет копилка. Накопим много денег и купим на них что-нибудь очень полезное для всей семьи. Например, женскую шубку.

Мы не стали спорить, Алешка поставил лодку на телевизор. Волноваться не приходится – в нашем доме лишних денег не бывает. Скорее – наоборот. А если что, мы эту женскую шубку будем носить по очереди.

Всю неделю Алешка пропадал у Стасика. И все у него выведал. Алешка это умеет. С ним почему-то все откровенничают. Наверное, потому, что он умеет слушать. И умеет молчать; он никогда не выдает чужие секреты.

– Дим, – как-то вечером сказал он мне. – Этот Хорьков, он такой гад...

– Какой Хорьков?

– Ну, этот, у которого фирма в Зеленом доме на берегу. Раньше там Стасик работал, делал игрушки и разрабатывал свою науку. А Хорьков его оттуда выгнал.

– Ну да, я все понял. Избушка лубяная, избушка ледяная...

– Ничего ты не понял. Потому что ничего не знаешь. Они раньше были друзья. Стасик – он ученый, а Хорьков – он так себе. И они вместе занимались протезами для инвалидов. А потом Хорьков все чаще стал говорить: «Какие мы с тобой молодцы, вот проведем испытания, наладим производство и такие денежки будем грести! На наш век инвалидов хватит». Он вообще, Дим, такие гадости говорил! «Вот ты подумай, Стас, сколько любая мама за протез для любимого сыночка денег отдаст? Сколько запросим – столько и отдаст. Всех родственников обегает, все свои колечки продаст, а деньги соберет. Хоть мильён!»

Действительно, тот еще гад.

– А Стасик говорил ему: «Важно не денежки грести, а помогать несчастным людям!» И они из-за этого все чаще стали спорить. И тогда Хорьков сказал: «Иди отсюда! Я один буду здесь хозяином. Раз ты такой честный». И он, Дим, оказывается, перевел все деньги, которые Стасик получил от государства на свои опыты, на свой счет. И здание тоже – оформил его на свою фирму. На первом этаже у него всякий офис и всякая лаборатория. А на втором он живет, как настоящий барин. У него там и свой повар, и охранников полный дом, и всякие другие прислужники. У него, Дим, даже ветеринар свой имеется.

– Он что, – буркнул я, – Хорькову прививки от бешенства делает?

Алешка рассмеялся, а потом объяснил, что вокруг дома все время бегают два добермана.

– Злющие, Дим. Но глупые. Я с ними два раза через забор поговорил, и они без меня уже жить не могут.

Это правда, Алешка со всеми животными быстренько находит общий язык.

Лешкины новости еще не кончились.

– Дим, а Стасик чего-то задумал. Он, наверное, хочет отомстить. Я бы ему помог. Не зря же он себе бороду клеит и в шляпу прячется. И дом срисовывает. Я бы ему помог. – Все это Алешка выстрелил одной очередью. – Дим, не знаешь, у нас что-нибудь вкусненькое дома есть? Вроде коньяка, например.

– С ума сошел?

– Нет еще. Я опять к Стасику в гости пойду, а с пустыми руками ходить неудобно. Я уже у него сто раз чай пил. С сушками. Теперь моя очередь его угостить.

– Коньяком? – усмехнулся я.

– Ну, Дим, не чаем же. Не пойду же я к нему с нашим чайником. – Он подумал немного, соображая. – Да и остынет он по дороге. – Еще подумал. – Хотя его можно будет подогреть у Стасика на кухне.

Здорово придумал. Я как представил себе, что он шагает по улице с исходящим паром чайником, то чуть со стула не упал и отдал ему все свои деньги:

– На! Купи к чаю бубликов.

Похоже, Алешка именно на это и рассчитывал. Не зря же дразнил меня разговорами о чайнике и коньяке.

– Спасибо, брат. За это можешь пойти со мной. Только давай еще денег, чтобы на троих бубликов хватило.

Мне сначала не хотелось идти в гости, но когда я подумал, что вместо гостей придется сидеть за уроками, желание попить чаю с бубликами тут же появилось.

Мы зашли в нашу булочную, купили горячих бубликов и... явились к Стасику с пустыми руками. Потому что не заметили, как сжевали все бублики по дороге.

– Говорил, надо было коньяк брать, – проворчал Алешка. – Коньяк бы ты на улице пить не стал.

Я бы его и дома пить не стал.

– Ладно, – Алешка махнул рукой. – Пойдем без бубликов. Он нам и так обрадуется.

Алешка не ошибся. Стасик встретил нас приветливо. Может, просто вежливый и воспитанный человек, а может, в самом деле был нам рад.

Он нас поспрашивал о наших делах, причем поспрашивал так, что хотелось ему отвечать. Редкие взрослые так спрашивают. Не успеешь открыть рот, чтобы ответить на первый вопрос, а они уже следующий выдают. Вот, например, мамина подруга Зинка.

– Привет, Алешка, – весело его спрашивает, – как дела в школе?

– Плохо.

– Молодец! Так держать. Я тоже хорошо училась. Девочек не обижаешь?

– Еще как!

– Умница. Девочки – существа слабые и беззащитные, надо о них заботиться. Мама дома?

– На работе. Еще не пришла.

– Позови ее. Или я лучше сама к ней приду. – И идет на кухню, где никакой мамы нет. Ни нашей, ни Зинкиной. И еще обижается: – Вот врунишка.

А вот Стасик расспрашивал со вниманием в глазах, с интересом к нашим делам. С ним было приятно чай пить. У него и бублики нашлись. Он к тому же не замечал, что Алешка накладывает полчашки сахара, а конфеты набивает за обе щеки. Словом, во всех отношениях – хороший человек.

Мы о многом успели поговорить, но тут раздался звонок в дверь. Стасик открыл – и вот вам сюрприз к чаю! – Хорьков собственной персоной.

– Стас, – начал он прямо на пороге, – нам надо серьезно поговорить.

Потом он обернулся и сказал в еще не закрытую дверь:

– Ждите меня на площадке.

Я догадался, что он отдал распоряжение своей охране.

– Заходи, – пригласил Стасик. – Чай будешь?

– Я чай не пью. А это кто такие? – Он указал пальцем на меня и на Алешку. – Племянники?

– Дяди, – усмехнулся Стасик.

– Один дядя, – сказал Алешка и показал на меня. – А другой – дедушка. – И он ткнул себя пальцем в грудь.

Хорьков рассмеялся. У него были очень мелкие, очень белые и очень острые зубы. И такие же глаза, но не белые, конечно. Но острые.

Интересное дело: я сразу почувствовал, что Алешке этот Хорьков неприятен, но Алешка изо всех сил это скрывал и даже, мне показалось, хотел ему понравиться. Вот только зачем? За Алешкой такого не водится. От нехорошего человека он сразу же отворачивался на всю жизнь. Интересное дело...

– Дедушки нам не помешают? – спросил Хорьков, входя в комнату. – Они скромные?

– Исключительно, – ответил Алешка. – Мы очень воспитанные. И не будем вам мешать, а пойдем на кухню пить чай. – Он подмигнул мне и встал.

– Да я не настаиваю, – сказал Хорьков. Видимо, вспомнил, что он все-таки не дома и не у себя в офисе. А мы ему – не прачки и не поварята. – Оставайтесь, у меня секретов нет. Я человек открытый.

Мы все-таки не послушались такого открытого человека, да еще и без секретов, и ушли на кухню. И, конечно, не прикрыли за собой двери.

И вот такой там состоялся разговор. Передаю его здесь с Алешкиными замечаниями, которые он делал шепотом мне на ухо.

– Стас, – проникновенно начал Хорьков, – я был не прав. Я это признаю. И готов принести свои извинения.

– Приноси, – ответил Стас.

– Ради нашей прежней дружбы я предлагаю тебе вернуться в лабораторию и продолжить исследования.

– Врет, – горячо шепнул мне Алешка. – Просто у него без Стасика ни фига не получа–ется.

– Будем опять партнерами. На равных. Ты будешь хорошо работать и хорошо зарабатывать. Дело того стоит. Я много думал и понял, что ты был прав. Нужно работать для людей, а не для денег.

– Опять врет, – снова шепнул Алешка. – Как сивый мерин.

Слышала бы сейчас его наша мама! Она бы в обморок упала. Дня на два.

– Знаешь, Толя, – медленно проговорил Стасик, – я тоже много думал о нашей ссоре. Да и времени много прошло. У меня теперь другая работа, другие планы. Возвращаться к прежним делам нет у меня желания. Да и смысла нет. Я уже многое забыл. Многое перестало меня интересовать.

– И этот врет! – Алешка мне чуть ухо не откусил. – Ставь чайник.

То, что Стасик врет, это мне и так было ясно, но при чем здесь чайник? Тем более что хотелось послушать и дальше.

– Руку дружбы, которую ты мне протянул, – продолжил Стасик, – я принимаю. Но работать в твоей фирме скорее всего не стану. А чтобы ты не сомневался в моей искренности... У тебя ведь, если я правильно помню, скоро юбилей?

– Правильно помнишь, Стас! И я приглашаю тебя на банкет.

– Не любитель я ресторанов, ты же знаешь.

– Ох и хитрец наш Стасик! – восхитился Лешка. – Ставь же чайник! И бублики на красивую тарелку красиво положи.

– Я знаю, Стас, – донеслось из комнаты, – но банкет будет не в ресторане, а в моем офисе. Я уже заказал стол, официантов и известных артистов. Придешь?

– Ты меня перебил своими банкетами. Я ведь не случайно вспомнил о твоем юбилее. В знак нашего примирения и в честь нашей давней дружбы я приготовил тебе подарок. И уж если ты так настаиваешь, доставлю его в твой офис. Мир и дружба?

– Стас! Я так рад! Такая гора свалилась с моих плеч!

В этот момент в комнате появились мы с Алешкой. Я – с кипящим чайником, Алешка – с красивой тарелкой, на которой красиво лежали два бублика.

– Откушайте с нами чая, – брякнул Алешка.

– Славный у тебя дедушка, Стас! – Хорьков прямо весь светился своими острыми зубками.

– А у вас ветеринар славный, – еще пуще отмочил Алешка. – Нам про него одна собачница говорила. Он ей хвост отрезал. И уши тоже.

– Дед, ты что-то путаешь, – расхохотался Хорьков. – Мой ветеринар никакой тетке ни ушей, ни хвостов не отрезал.

– Ну, – Алешка сделал вид, что сильно смутился, – не совсем ей. А ее доберману.

– Это он может. – Хорькову явно было приятно. Будто это он сам так здорово режет хвосты и уши. Хотя в каком-то смысле, конечно...

– А еще эта собачница сказала, что ни к какому ветеринару, кроме вашего, никогда не пойдет.

– И правильно. Он у меня – просто Айболит.

– А можно, если у нас кто-нибудь заболеет, мы тоже к вам придем? Ну, не к вам лично, а к вашему личному ветеринару?

«Который вам прививки от бешенства делает», – хотелось добавить мне.

– Нет вопросов, дедуля. Держи! – и он протянул Алешке свою визитку. – Звони, если что. Прием без очереди.

Видно, ему очень хотелось понравиться Стасику. И показать, каким он стал добрым и чутким.

Чай пить Хорьков в самом деле не стал. А стал прощаться.

– Все, Стас, заметано! Жду тебя в офисе пятнадцатого числа. Приглашение тебе доставят. Как я рад! Давай свою лапу, да я пойду. А то мои козлы на лестнице небось разоспались.

– Козлы? – подскочил Алешка. – Рогатые? А можно на них посмотреть?

Хорьков опять рассмеялся. Веселый человек. И открытый. Без секретов.

– Посмотри. – Хорьков распахнул дверь.

Мы выглянули.

Его «козлы» сидели на подоконнике и тянули пиво из банок.

Алешка хихикнул. Хорьков – тоже. Охранники вскочили; один побежал вниз – проверять подъезд, другой пошел к лифту. Мы вернулись в квартиру. Быстренько допили чай и отправились домой.

– Ох, Дим, до чего же хитер наш Стасик, – сказал Алешка, когда мы вошли в подъезд. – Подарок он приготовил! Своему другу! Тот еще подарочек! Так ему и надо!

– А я рад, что они помирились. Будут работать вместе.

– Ага! – Алешка усмехнулся. – Развалины фирмы разбирать.

Я надолго задумался над Алешкиными словами. У него, кстати, была такая манера: если он до чего-то додумался, никогда сразу не объяснит.

– Сам думай, – обычно говорил он в таком случае. – Тренируйся.

Вот я и тренировался. Какие развалины? При чем здесь вообще развалины? Откуда они возьмутся? Они должны появиться на месте нормального здания. А как? Землетрясения в Москве бывают редко. Ураганов в ближайшее время нам не обещают. Цунами до нас не докатится.

Значит – что? Эти развалины должен кто-то сделать...

Дошло! Стасик вовсе не простил Хорькову его предательства, он затаился и затаил праведную месть. Он приготовил ему подарок на юбилей в виде порядочного взрывного устройства.

Неслабо! Стоп! Но там же будут, на этом юбилее, и другие люди. Ни в чем перед Стасиком не виновные. И, может, даже очень неплохие, честные граждане. Не такой же он злобный, этот талантливый конструктор. Он же все время говорит, что каждый человек должен трудиться не ради денег или какой-нибудь там славы, а для пользы других людей. И он, конечно, прав. Сколько на земле стоит памятников тем людям, которые служили на пользу человечества. Героям, ученым, врачам, исследователям и покорителям. Даже подопытным собакам и лягушкам. А вот ни одного памятника какому-нибудь миллионеру я что-то не припомню. Да и за что ставить им памятник? Что там можно написать на постаменте в назидание потомкам? «Во славу человека, который путем обманов и махинаций накопил за всю свою жизнь тыщу миллиардов денег». Красивая память.

Нет, Стасик, конечно, все предусмотрел. Он, конечно, не допустит невинных жертв на берегу Самородинки. Он наверняка все предусмотрел. Придумал такое хитрое устройство, которое не заденет ни одного человека, но не оставит ни следа от поганой фирмы Хорькова.

Что ж, все стало ясно не только Алешке, но даже мне. Стасик приготовил для Хорькова подарок в виде взрывного устройства.

Но, как показало ближайшее будущее, мы с Алешкой немного ошиблись. Стасик поступил гораздо мудрее и хитрее. И беспощаднее. Ведь разрушенное здание можно восстановить или заново отстроить. А вот испорченную, так сказать – взорванную репутацию уже не исправить...


Глава IV
НИЧЕГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ

Юбилей Хорькова неумолимо приближался. И становилось как-то тревожно. Я даже сказал Алешке:

– Может, в милицию заявим? Или папе расскажем?

– И маме, – кивнул Алешка с усмешкой. – И бабушке. И дедушке в Питер телеграмму дадим.

– Лех, дом все-таки жалко. Такой красивый. Такой зеленый.

– А мне Стасика жалко. И тех ребятишек, которым он мог помочь, а этот гад Хорьков ему помешал. Дим, во всех книгах пишут, что зло должно быть наказано. И папа тоже всегда так говорит.

– Что папа говорит? – спросила мама, войдя в нашу комнату.

– Зло должно быть наказано.

– Смотря какое зло, – глубокомысленно изрекла мама. – Зло бывает разное, даже полезное. Например, уколы. Впрочем, папе виднее.

– Вот видишь, Дим, – сказал Алешка. – Стасик собирается сделать полезное зло. Вроде укола.

– Кому? – спросила мама.

– Неполезному человеку. Даже вредному.

– Тогда можно, – разрешила мама. – А куда вы намылились?

– На репетицию, – сказал Алешка.

Мама не возражала, она решила, что это опять какая-нибудь школьная репетиция. У нас в школе все время что-нибудь репетируют и экспериментируют. Она у нас так и называется: экспериментальная школа с гуманитарным направлением.

А у нас была совсем другая репетиция. Вернее, не у нас, а у Стасика. Мы на этой генеральной репетиции исполняли роль зрителей.

Стасик открыл нам дверь в черном костюме, в белой рубашке, с галстуком на шее. В руках у него была бумажка с текстом.

– Садитесь, – он сгреб с тахты на пол книги и журналы. – Слушайте. А потом скажете свое мнение.

Стасик распахнул дверь в соседнюю комнату, посреди которой великолепно сверкал своими латами полностью завершенный рыцарь. Стасик подошел к нему, положил руку на его железное плечо и выставил перед собой листок бумаги.

– Дорогой Толян! – Он начал читать по бумажке. – В этот знаменательный для тебя день я хочу подарить тебе в память о нашем детстве, о нашей дружной юности вот этого рыцаря, которого я сделал своими руками. Пусть он напоминает тебе, что человек должен быть добрым, честным, великодушным, сострадательным, справедливым. Каждый человек должен быть защитником слабых и угнетенных. Каждый человек должен думать не о себе, а о других. – Стасик замолчал, переводя дыхание. – Здорово?

Я промолчал, а Алешка сдержанно его похвалил. А потом спросил:

– И вы эти доспехи хотите подарить вашему Толяну? Вам не жалко?

– Я тебя не понял. – Стасику явно не понравилось, как слабо мы оценили его речь.

Алешка сказал:

– Когда я иду к кому-нибудь с подарками на день рождения, я думаю: жалко мне эту вещь дарить или нет? Если жалко – значит, подарок хороший. Если не жалко, значит, человек плохой.

Стасик долго смотрел на него, а потом произнес:

– Или ты слишком умный, или я слишком глупый. Выбирай.

– Мы оба дураки, – честно сказал Алешка.

– А моя речь? Она тебе понравилась?

– А я тут при чем? Вы же не для меня ее выучили. А Толяну понравится. Только он ничего не поймет.

– Он поймет. Только потом.

– Когда будет поздно, да? И от рыцаря ничего, кроме заклепок, не останется?

Стасик взглянул на Алешку с удивлением, а потом сказал:

– Рыцарь вернется ко мне. Запомни. И не с пустыми руками.

– Он принесет вам отрубленную голову Хорькова? На красивой тарелке?

– Примерно так.

Я слушал их и думал о том, что нахожусь в китайском театре. Где актеры движутся, танцуют, поют, говорят, но ничего из этого понять невозможно. Ни песен, ни танцев, ни слов.

Я понял лишь одно. Нужно терпеливо дождаться юбилея Толяна и в этот день запереть Алешку в шкафу, чтобы он оказался подальше от дома на берегах Самородинки.

Не забыть только поставить в этот шкаф с Алешкой стакан воды и тарелку с овсянкой. Он ее ненавидит, но от скуки съест.

Наконец этот день настал. Москва не отметила его ни салютом, ни иллюминацией. Даже наш мэр не посадил по этому случаю деревце в центре столицы. Зато на берега Самородинки ближе к вечеру начали съезжаться красивые машины с гостями. Из этих машин, дверцы которых с готовностью распахивали «козлы» Хорькова, выходили мужчины в черных костюмах, в белых рубашках, с галстуками на шее и полуголые женщины, у которых на шее что-нибудь висело и сверкало. Каждый раз, когда такая блестящая, как новые башмаки, пара входила в ворота, возле дома вспыхивал огненный фонтан в виде фейерверка и истерично взлаивали доберманы, которых обрадовали тем, что ради такого праздника посадили на цепь.

Вскоре из своей засады мы увидели, как к воротам дома подъехал микроавтобус, из которого вышел черный костюм в белой рубашке с галстуком в виде нашего друга Стасика. Он важным жестом подозвал к машине «козлов» и открыл заднюю дверцу. «Козлы» с усилием вытащили из нее длинный ящик, похожий на... деревянный гроб.

– Куда его тащить? – спросил один «козел» с недоумением. – На кладбище?

– В кабинет вашего шефа, – услышали мы голос Стасика.

– Так он живой еще, слава богу.

– Откуда я знаю, – усмехнулся Стасик. – Делайте, что вам говорят.

«Козлы» послушно подняли ящик и потащили его в дом. Там сначала наступила тишина, а потом послышались возгласы: «В кабинет, в кабинет!»

– Все идет как надо, – радовался Алешка.

– Жестоко, – сказал я. – Толяна положат в этот ящик, да? И пустят его по течению Самородинки?

– Ты такой умный, – ответил Алешка, – что тебе надо придумать, что мы скажем маме, когда она спросит, где мы были.

– Сам дурак, – находчиво ответил я.

А в доме началось веселье. Нам даже надоело. Там все время визжали и орали всякие голоса, звучала музыка, пели свои песни известные артисты, хлопали петарды.

Потом из дома вышли две красивые блондинки с тарелками в руках. На тарелках были объедки. Блондинки хотели пообщаться с «собачками» и пошли к доберманам.

– Какая прелесть, – сказала одна блондинка, – вот этот, который справа. Это мой, ладно? Ниночка, я буду его кормить. – И чуть не упала на тарелочку.

– А вот эта прелесть слева, Зиночка, – это мой песик. Я отдам ему две косточки. – И чуть не упала на две косточки.

Дело кончилось тем, что правый доберман разодрал юбку Ниночки, а доберман, что слева, – порвал платье Зиночки.

– Какие глупые собаки, – сказали в один голос Зиночка с Ниночкой. – И луна в этом районе дурацкая.

– Зато какой оригинальный подарок сделал этот интересный мужчина в черном костюме и в рубашке. – И Зиночка икнула.

– Они там все в рубашках и костюмах, – икнула Ниночка. – Надо починить наши платья и еще раз посмотреть на этого рыцаря. Я бы тоже поставила себе такого в офис. С ним как-то спокойнее.

– Ага, – снова икнула Зиночка. – У него такой длинный меч – как даст кому-нибудь по башке.

И они ушли в дом, где их приветствовали смехом и возгласами.

Мы, конечно, на этом банкете не присутствовали. Мы взяли на себя роль зрителей. Которые так далеко сидели от сцены, что им ничего не видно и ничего не слышно.

Однако выступление на банкете нашего старшего товарища Стасика стало спустя некоторое время нам известно.

Банкет начался в кабинете, куда «козлы» внесли ящик, распаковали его и под завистливые аплодисменты поставили рыцаря на железные ноги. Он произвел впечатление. Особенно после того, как Стасик, положив руку на его железное плечо, произнес свою речь. Он ее немного изменил, но суть осталась прежней.

– Дорогой Толян, – заговорил Стасик, одной рукой обнимая рыцаря, а в другой сжимая бокал с пузырящимся шампанским. – Мой подарок глубоко символичен. Что такое рыцарь в нашем понятии? Это олицетворение мужества, чести, великодушия. Это образ защитника слабых и угнетенных, борца за справедливость...

Растроганный Толян не дал ему закончить, тоже обнял рыцаря за стальные плечи и благо–дарно прошептал (так, чтобы всем было хорошо слышно):

– Ну прямо мой портрет. С живой натуры. И в фас и в профиль.

Если учесть, что морда этого рыцаря была похожа на перевернутое ведро с дырками, то Толян явно себе польстил. Но никто этого не заметил. Все стали орать, аплодировать и пить шампанское. А одна дамочка (Зиночка или Ниночка) вдребезги хлопнула свой бокал о шлем рыцаря. Хорошо еще – не о башку Толяна.

Дальше банкет перетек в большую комнату и затянулся.

Но вот, наконец, из дома вышел Стасик. Он был весел. Он напевал, покачиваясь, какую-то неразборчивую песенку. Про машину, на которой он привез ящик в подарок Толяну, он забыл. И пошел пешком, все время что-то напевая.

Я сказал Алешке:

– Надо проводить его до дома. А то еще заблудится.

И мы пошли за Стасиком, в некотором отдалении. А в некотором отдалении от нас жевал свою сигарету Сеня, Белый Клык.

Стасик был в хорошем настроении. Когда он шел через парк, то часто в умилении обнимал попутные деревья. Или присаживался под их кронами и пытался раскурить сигарету. Ему это не удавалось. Тогда он добродушно смеялся, растаптывал непослушную сигарету каблуком и говорил: «Это очень правильно. Курить очень вредно. Особенно в парке. Тут живут птички и рыбки».

Почему особенно вредно курить в парке, мы так и не узнали – Стасик не объяснил. Но мы проследили его до самого подъезда. У двери он вдруг обернулся, погрозил нам пальцем и сказал совершенно трезвым голосом:

– Благодарю за внимание. А он – в кабинете. Ждите событий. Но вам они недоступны.

А с домом ничего не случилось. Но это только так показалось нам.

– Нам все доступно, – сказал Алешка, когда мы укладывались спать. – Мы должны, Дим, все-таки пробраться в этот хорьковый офис и разузнать, что там делается.

Делаются там темные дела, это ясно. А туда, где такие дела делаются, так просто не пролезешь. Особенно когда кругом охрана в виде здоровенных «козлов» и злых доберманов. Впрочем, доберманы для Алешки не проблема. Он с ними найдет общий язык. Вплоть до того, что они сами его в дом приведут. Если, конечно, «козлы» не помешают.

– Я что-нибудь придумаю, Дим, – сказал Алешка между двумя зевками. Отвернулся к стенке, еще раз зевнул и произнес сонным голосом: – Я уже придумал, Дим.

За ужином Алешка плохо ел. Мама забеспокоилась:

– Ты не заболел?

– Да нет, – вздохнул Алешка. – Просто не хочется.

Мама потрогала его лоб.

– А чего тебе хочется? Беляши разогреть?

– Не хочется...

Мамино беспокойство поднялось к сорока градусам.

– Леш, я хорошие конфеты с работы ста–щила.

У них на работе всегда так. Когда они устраивают общий праздник, то потом все недоеденное и недопитое тащат по домам. Мужчины – коньяк, женщины – конфеты и фрукты.

– Очень хорошие конфеты, в коробке. Хочешь?

Алешка только вздохнул в ответ, еще грустнее.

– Так чего же ты хочешь, горе мое? – вспылила мама.

– Кошку или собаку.

Мама сначала растерялась, а потом съехидничала:

– Я не знаю, как их готовить!

– Их не надо готовить, они мне нужны сырые... то есть живые. Для души, а не для ужина.

– Понятно. – Мама стала убирать со стола.

А Лешка серьезно заявил:

– В нормальном доме должно быть какое-нибудь животное.

– Таракан сгодится? – спросила мама. – У меня есть один знакомый, вон за той полкой живет.

– А тараканов ты знаешь, как готовить? – съязвил теперь Алешка и ловко увернулся от подзатыльника. – А что? В одной стране водятся съедобные тараканы. Только их не надо готовить. Их сырыми едят. Очень вкусно. И хрустно.

– Прекрати! – Мама брякнула сковороду в мойку. – Лучше помой посуду.

– Лучше тараканов живыми есть, – проворчал Алешка, – чем вашу посуду мыть.

Но посуду все-таки помыл. А совершенно неожиданное продолжение этого разговора случилось на следующий день, за завтраком.

День был выходной, мы никуда не спешили и засиделись за столом почти до обеда. Пили чай и кофе, болтали обо всем понемногу.

– Дим, – вдруг спросил Алешка, – а вот в твоем классе есть одна девчонка...

– Девочка, – поправила его мама.

– И не одна, – поправил его я. – Целых двенадцать.

– Ну, она у вас... такая... особенная.

– Они у нас все особенные, – проворчал я. – Каждая со своими тараканами в голове.

– У нее, Дим, фамилия особенная. Городская такая.

– Москвина? – предположила мама.

– Нет, из другой страны. Не из нашей.

– Рижская, – предположил папа.

Алешка наморщил лоб. Покачал головой.

– Ростова, – продолжила мама. – Такой город есть, Ростов. Я точно знаю.

– Даже два таких есть, – сказал папа. – Я тоже точно знаю.

– О! Вспомнила! – обрадовалась мама. – Николаева! Город Николаев, где-то там, – она махнула рукой в сторону кухни. – На юге! Или – еще лучше – Иванова. От города Иваново.

Вся эта география Алешку никак не удовлетворяла. Тем более что наш папа начал вредничать:

– Сингапурова, нет? Ливерпуленко? Тоже нет? Пражская тогда.

– «Пражская» – это станция метро, – сказала мама. – Не путай ребенка.

– Белорусско-Балтийская, – усмехнулся папа.

– «Белорусская», – опять сказала мама, – это тоже станция метро, а не фамилия.

– Точно! – Алешка вскочил: – Минская!

– Сашка, что ли? – уточнил я. – Она на самом деле особенная.

Сашка Минская очень любит всяких животных. У нее в доме собака такса, две кошки, два попугая, морская свинка, крыса обыкновенная и крыса какая-то декоративная, побольше собаки таксы. И все они живут в дружбе, в мире и в полном согласии между собой.

– А где живут ее родители? – спросила мама. – На антресолях? Или в стенном шкафу?

Маме этот разговор показался опасным. Она сказала папе:

– Подозреваю, что Алешка задумал жениться на этой Сашеньке и поселить ее у нас со всем приданым – обыкновенным и декоративным.

А я, кажется, стал догадываться, что именно задумал Алешка. Зачем ему эти сырые... то есть живые зверята. Чтобы иметь возможность проникнуть в дом Хорькова на законных основаниях. И провести там разведку. Поэтому, когда мы после завтрака пообедали, я позвонил Сашке.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю