332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Валерий Гусев » Тусовка на острове Скелета » Текст книги (страница 7)
Тусовка на острове Скелета
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 19:55

Текст книги "Тусовка на острове Скелета"


Автор книги: Валерий Гусев






сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

– Давай поближе подберемся, – сказал Алешка. – Может, чего-то подслушаем.

– Нас увидят, – возразил я. – И собак спустят.

– Собак я не боюсь. У нас еще котлеты есть.

Мы сами для них котлеты.

Тут вдруг со стороны шоссе послышался шум машины, и к дому устремилась зеленая «Нива». Она остановилась у ворот, из нее вышел веселый дядька, а за рулем – нам это было видно – остался здоровяк Федя.

Дядька подошел к воротам и нажал кнопку звонка. Стал ждать. Федя тоже вышел из машины, потянулся, зевнул, полез в карман за сигаретами. Дядька снова нажал кнопку.

– Вперед! – скомандовал Алешка.

Куда вперед-то? А он, оказывается, уже наметил путь. К дому, со стороны поселка, шла ровная прямая траншея. Наверное, к нему подводили водопровод. Или канализацию. Канава тянулась до угла забора. И была довольно глубокой.

Вот уж не думал сегодня утром, что буду ползти на четвереньках по дну глинистой канавы.

Остановились мы, когда нам стали слышны голоса. Дальше двигаться было опасно.

– Может, звонок не работает, – лениво предположил здоровяк Федя. – Постучи.

Раздались гулкие удары ногой в железо.

– Сильней бей, – советовал Федор. – Не достучишься, так хоть ворота собьешь.

Достучался. Видимо, к воротам кто-то подошел, наверное, охранник.

– Чего дубасишь?

– Хозяина позови. Скажи, Кольцов приехал. За бабками.

– Жди.

Мы лежали на дне траншеи, затаившись, как зайцы, на которых вот-вот набросится стая волков. Было немного страшно, но и страшно интересно. Сейчас будет сцена у фонтана. То есть у ворот.

Лешка прижал губы к моему уху и едва слышно прошептал:

– Кольцов, запомни!

В это время к воротам, видимо, подошел «хозяин».

– Ты чего? – спросил он. – Какие бабки?

– Витек! Как договаривались. Ты забыл?

– Мы не так договаривались. Я тебе сказал: заберу товар – заплачу деньги.

Тут долго была тишина. Не очень мертвая, а какая-то тревожная.

– Погоди, Витек. Товар же ты забрал.

– Что?! Ты что сказал?

– Как же! Твои пацаны приезжали, на твоем джипе. Вадька твой там был, племяш. Пароль сказали. Ты не крути, Витек! Почти два года я место в гараже твоим барахлом занимал. А теперь что? Кинул ты меня, да?

– Что?! Что ты сказал? – В голосе этого Витька была такая смесь злобы, отчаяния и удивления, что нам даже захотелось на него посмотреть. На этого Сизаря.

– Ты, Витек, не шуми. Гони бабки. Как договаривались. Ты у нас в большом долгу.

– Ты что говоришь? – Витек Сизарь сорвался на визг. – Ты с кем говоришь? Куда ты товар дел? Идиот!

– Поругайся мне. Сколь хошь ругайся, а деньги гони! Братана моего, Сашку, подставил? Ты его уговорил какого-то хмыря на борт взять, нелегалом. Где этот хмырь? За борт его скинули? А Сашке головой отвечать? Гони бабки! Или я твой сарай из пушки разнесу!

Вот почему веселый мужик мне показался чем-то знакомым. Братан Сашка – это капитан «Айвазовского» Кольцов! Теперь и надпись на карте возле с. Скуратово понятна. «Морским почерком» написано не «британка», а «братан К.» – братец Кольцова!

– Так! Стоп! – Голос Сизаря окреп. – Давай-ка разберемся. Уговор был, что ты мой товар держишь у себя, пока я его не заберу. Так?

– Точно! Я и держал. По чести, по-обещанному.

– И где он? – Голос Витька стал прямо ледяным. Мне даже холодно стало. А Лешке – хоть бы что, только рот от интереса до ушей разинул. – Где товар?

– Говорю же: твоим пацанам отдал.

– Никаких пацанов я к тебе не посылал. И кому ты мой товар сбросил, мне теперь все равно. Но ты, Кольцов, попал на такие бабки! Там миллионы были, идиот!

– Хитер ты, Витек. Ловко придумал. Я – не я, и кобыла – не моя. Ну, смотри, не пировать тебе на свадьбе. Если тебя бог за твою подлость не накажет, я тебя сам накажу.

– Все сказал? Теперь слушай сюда. Мне теперь плевать, куда ты мой товар сбросил, кому продал. Переживу. А вот стоимость его оплатишь. Сроку тебе даю – три дня. На четвертый день включаю счетчик. Не расплатишься деньгами, головой ответишь. Охрана! Гони их прочь!

Послышался топот нескольких ног, ругань, потом вдруг ударил автомат, и над нами пролетела цветная строчка трассирующих пуль.

– Все понятно? – спросил Витек. – Уматывай, пока цел.

Глава XII
КАТЬКА В РАКУШКЕ

Все понятно. Лежа в канаве, я поежился от страха. Вот если бы и Витек, и веселый мужик Кольцов со своим Федором знали, кто все это натворил! А если бы они знали, что эти, натворившие, прячутся совсем рядом... Нереально страшно!

Но страшно было не только нам. Не успела отъехать «Нива», как примчалась еще одна машина, иномарка какая-то. Из нее выскочил парень и тоже начал рваться в ворота. Хоть это был и свой человек, Витек и его не пустил в дом.

– Что надо?

– Шеф, Арнольда и ребят менты повязали.

– Знаю. Что еще?

– Тебе мало? Нас теперь всех заметут.

– До меня не доберутся, мотай отсюда и замри. Ребятам передай: чтоб в два дня Чижа достали. Хоть из-под земли.

– Передам. Кажись, они на внучку его вышли. Девка может о нем знать.

– Двигай. Сделаете – озолочу. Не сделаете – замочу.

Да, как странно бывает в жизни. Обнаружили мы на острове одинокого человека. Конечно, попал он туда не по своей воле, а волей злых людей, но ведь против одиночества он не очень-то и возражал. Считал, что одиночество помогает ему без помех (в виде заботы о других людях) заниматься своей любимой наукой и наслаждаться своей любимой коллекцией.

А как получилось в конце концов? В конце концов этот фанат одиночества объединил вокруг себя столько людей – и друзей, и врагов. И нас с Алешкой, и милицию, и прохвостов, бандитов и жуликов. Вот смотрите: Сизов все это преступление задумал, продумал и организовал. А сколько людей он включил в эту авантюру: и своих бандюков, и капитана Кольцова с матросами, и его брата – веселого мужика – с его Федором, и даже милую плаксу Надежду Кузьминичну. Он и нас с Алешкой попытался использовать. И рыжая Катька в эту историю попала. Я уже не говорю про папу и Алешина, про Сергеева и его сотрудников, про лихого «водителя» Федотова. Про неудачного сыщика Носикова, про нашего участкового... Вот тебе и одиночка! Не зря Чижов все-таки потом признался, что человек в одиночестве дичает. Конечно, лучше быть одному, чем в окружении врагов, но лучше всего быть вместе со своими друзьями и близкими.

Обо всем этом я думал по дороге в Москву. И даже постарался поделиться своими мыслями с Лешкой. Он послушал, подумал и сказал:

– Это все ерунда, Дим. Наш Чижик... понимаешь, его тетя Надя своими заботами достала. Вот он и замечтал об одиночестве.

Лешка, конечно, иногда тоже любит пофилософствовать. Если делать больше нечего. А чаще всего он предпочитает действовать. Причем на главном направлении.

А что сейчас главное? Главное – рыжая Катька в опасности. И мы, долго не думая, поехали к Сергееву. И все ему рассказали.

Он прямо при нас посоветовался с сотрудниками.

– Делаем засаду на квартире, – предложил один из них. – Берем этих негодяев – и все.

– Засада – дело непростое, – сказал другой. – До стрельбы может дойти. А там – ребенок, женщины.

– Девочку нужно спрятать, – сказал Сергеев. – Но где?

– В раковине, – подсказал Алешка.

– В какой еще раковине? – нахмурился Сергеев. – С грязной посудой?

– В ракушке, – уточнил я. – У нас дома.

– Это мысль, – согласился Сергеев. – А мама возражать не будет?

– Она будет рада, – сказал Алешка. – Только вы дайте нам стиральный порошок. Мы про него забыли.

Когда в нашу квартиру вошли Сергеев со стиральным порошком, Катька с вещами и мы с Алешкой, мама только и спросила:

– А порошок купили?

– Мам, – сказал Алешка, – Катька у нас поживет. Не больше года.

– А Леночка Стрельцова? – удивилась мама. – Она не обидится?

– Она и так уже обиделась. А за Катькой бандиты охотятся. Но ты не волнуйся. Мы сейчас ее деда привезем. Из психушки. За ним тоже бандиты охотятся.

– Он буйный? – только и спросила мама. – Кусается?

– Он русалок в аквариуме ловит, – сказал Алешка. – Ракушками.

– Ну, тогда ничего, – мама вздохнула. – У нас русалок нет. И аквариума тоже. – Тут она вздохнула еще сильнее: – Но ракушка есть.

Потом мама и Сергеев пошли на кухню – объясняться, а мы провели Катьку в нашу комнату.

При виде раковины она обалдела.

– Какая... – только и сказала она.

– Нравится? – гордо спросил Алешка.

– Очень. Нереально прекрасная.

– Дарю. Будешь в ней спать. – И, подумав, добавил: – Но не больше года.

– Народу прибавилось, – сказала мама, когда Сергеев уехал за дядей Ваней. – Нужно народ кормить. Кто идет в магазин?

– Я! – сказала Катька.

– Вот фиг! – сказал Алешка. – Ты будешь сидеть дома, в раковине, пока мы всех бандитов не переловим.

– Сто лет, что ли? – надулась Катька. – Или не больше года?

Мама дала нам деньги, список продуктов и вытолкала за дверь.

Когда мы вернулись, в нашей квартире уже обнимались Катька с дедом. Катька говорила «Гы», а дед говорил «У-у!» А мама говорила «Ах!» и незаметно утирала слезы умиления. Как тетя Надя.

– Дед, а это теперь моя раковина! – похвалилась Катька.

Дед ахнул, почти как наша мама, и восторженно прошептал какое-то длинное латинское название. Из которого мы уловили только знакомое нам слово – «тридакна».

Чижов, превратившись в профессора, обошел раковину со всех сторон, залез внутрь, пощелкал по ней пальцем, понюхал, лизнул и сказал не очень довольно:

– Неплохой экземпляр. Но далеко не из редких. Тридакна, если хотите знать, достигает веса четверти тонны и размера до трех метров. Я бы за такую раковину и пары старых перчаток не дал.

– У! – возмутился Алешка.

– Ну, извини, – немного смутился Чижов и тут же стал в изысканных выражениях благодарить маму за гостеприимство. Он оказался совсем нормальным. Да он и всегда был такой. Только сначала он ждал встречи с Сизовым и решил прикинуться одичавшим, а потом, в Москве, папа посоветовал ему оставаться таким же, чтобы обезопаситься от бандитов.

Хорошая компания подобралась. И мы всей этой хорошей компанией пошли готовить ужин. Дед Ваня вовсю помогал маме и давал ей всякие экзотические советы по кулинарии. Он там, на своем острове Скелета, научился готовить всякие чудеса.

– Вы знаете, – говорил он, – когда-нибудь я научу вас запекать бананы в капустных листьях. Это деликатес. – Тут он немного поморщился, будто его тошнило, и добавил: – Но я их не очень... У меня на бананы аллергия.

Еще бы! Он, наверное, за два года этих бананов тонн пятьдесят съел. Без всяких капустных листьев.

Как только мы сели за стол, раздался звонок в дверь.

– Федотов приехал, – в шутку хихикнул Алешка. – Сейчас катать нас будет.

Я пошел открыть дверь. И чуть не упал на пороге. За дверью стоял... Федотов.

Он подмигнул мне и сказал:

– Рот закрой, а то кишки простудишь.

Я его намек понял и так захлопнул рот, что даже зубы лязгнули.

– Я у вас поживу, – сказал Федотов. – Пока машина в ремонте.

Он снял куртку, а под курткой у него оказался пистолет в плечевой кобуре. И пошел на кухню. Вежливо поздоровался с мамой, а дяде Ване сказал: «Гы, Ванюша».

– Гы, Коля, – ответил Чижов. – Как зажигание?

Нереально глупо.

– Дим, – сказал мне Алешка. – Ты не бойся, этот Федотов, он не совсем псих, он там охранял дядю Ваню. Ему папа поручил.

– А теперь буду Катьку охранять.

– Катерину, – с достоинством уточнила рыжая Катька.

Ну вот, в основном все прояснилось. Все стало на свои места. Правда, беспорядок еще не закончился. Но это уже пустяки. Осталось только разобраться с этим неуловимым ковшом и с неуловимым Сизовым по кличке Сизарь, он же Витек, он же Виктор Петрович, он же шеф. Его личность напрямую связана с ковшом и с «выселением» дяди Вани на необитаемый остров. Ну и с кражей его коллекции.

...Оставшись без любимой работы, профессор Чижов решил довести до конца свой научный труд по редкой разновидности моллюсков Тихого океана. Родной институт ничем не мог ему помочь. И тогда Сизов, который был с ним притворно дружен и зарился на его коллекцию, предложил свою помощь. «Я могу, – наверное, так он сказал, – устроить вас пассажиром на прекрасный лайнер, который отправляется в кругосветку. Капитан мой друг, он создаст вам необходимые условия, будет делать остановки для ваших исследований. У него на борту и акваланги есть». – «Это очень дорого, – пожаловался Чижов, – у меня нет таких денег». – «Я вам помогу и в этом – куплю у вас часть коллекции, раз уж всю вы не желаете продать».

Чижов согласился и отправился в кругосветное плавание. Он только не знал, что список пассажиров на «Айвазовском» капитан Кольцов заменил точно таким же, но без фамилии Чижов. У них – у капитана и Сизова – был коварный план высадить Чижова на необитаемом острове, чтобы он там «хорошенько подумал».

Дело в том, что Сизову зачем-то позарез нужен был ковш Петра Великого – украшение чижовской коллекции. Но Чижов ни за что с ним расставаться не хотел. Сизов стал ему намекать, что ковш могут украсть злые люди. На что Чижов уверенно заявил, что «злые люди» этот ковш никогда не найдут – так он надежно спрятан.

Что делать? Сизов попробовал сначала запугать профессора и дал команду своим браткам привезти его в свой «зубоврачебный кабинет». Но Чижов, сидя в кресле, преспокойно заявил, что ему бояться нечего – у него давно уже все зубы вставные.

Вот тогда Сизов и подсказал ему поездку на острова Тихого океана. Он рассудил так, что время, проведенное в одиночестве, в опасностях и лишениях, поможет Чижову «образумиться» и раскрыть тайну ковша, или он настолько одичает, что у него без труда эту тайну удастся выведать. К тому же пока Чижов находится далеко от дома, можно будет без помех похитить всю коллекцию и как следует обыскать его квартиру в поисках тайника, где прячется знаменитый ковш.

Одному из вождей на соседнем острове Кокос капитан Кольцов, одарив его неисправным фонариком, поручил наложить на остров Скелета табу и оградить тем самым Чижова от всяких посещений, чтобы одиночество его ничем не нарушалось. Тот же вождь убедительно дал понять новому Робинзону, что если он вздумает пересечь пролив и оказаться на «контролируемой» им территории, то в тот же день на острове Кокос состоится грандиозный праздник имени Жареного белого человека. В капустных листьях.

Но Чижов оказался непрост. И даже смел и мужествен. Он обустроился на островке, обжился, наладил свой быт и спокойно дорабатывал свой научный труд. И входил в роль одичавшего человека, справедливо рассудив – какой с дурака спрос, какой там ковш, если он из всех слов помнит только «Гы» и «У-у»?..

Вот такая мрачная картина была создана «пером и кистью» жулика Сизова. Но мы с Алешкой разрисовали ее более светлыми красками. Оставались пустяки – выявить кое-какие детали, более выпукло их обозначить и заключить эту картину в достойную рамочку. А какой эта рамочка станет для Сизова и его команды, думаю, вам ясно...

И вот одна недостающая деталь вдруг появилась сама собой. Нереально вовремя.

Нам позвонил Сергеев, сказал, что папа завтра вылетает из Лондона; спросил, как мы почивали, не гонял ли Федотов по квартире на своей машине с неисправным зажиганием, а потом сказал:

– Дима, сбегай в киоск, купи газету. – И он назвал – какую именно. – Прочитайте заметку под заголовком «По традиции Петра».

Я так и сделал. И заметку прочитал прямо возле киоска. В ней рассказывалось о том, что один очень богатый иностранный миллионер, далекий потомок Петра Великого, всю жизнь собирал его личные вещи. Фанат такой был. А в преклонном возрасте построил в Голландии настоящую копию первого парусного военного судна в России, заложенного Петром Первым. Спуск корабля на воду должен ознаменоваться, по обычаю, заведенному Петром, веселыми торжествами на его палубе. С орудийной пальбой, «питием, флагами и фейерверками». И этот богатый миллионер сказал, что он сам, как строитель этого корабля, выпьет на его палубе вино из ковша своего великого предка.

А дальше автор заметки, тетка какая-то, рассказала историю этого самого ковша. История довольно занимательная. Нереальная даже. Будто бы Петр I, когда находился в Архангельске, осматривал глиняную посуду, которую привез в своей ладье один горшечник. Оступился царь и побил несколько горшков. И обещал горшечнику восполнить потерю.

Тут автор статьи напомнила читателям, что Петр I не зря был великим государем. Он знал и умел все: военное дело и мореплавание, строительство домов и укреплений, расчет и постройку кораблей. Он прекрасно владел ружьем и топором, знал, как наводить орудия, и метко бросал гранаты, умело закладывал мины. Он был не только царь, он был солдат, матрос, боцман и офицер, корабельный плотник и токарь, артиллерист и инженер. Ну и горшечник, значит, он был отменный.

И на следующий день принес на ладью собственноручно вылепленный на собственном гончарном круге глиняный ковш. С надписью по донышку: «Бомбардиръ Петръ Алексъевъ».

– Батюшка-государь, – упал ему в ноги горшечник, – помилуй, не могу принять такой дар, твоими царскими ручками сделанный. Не гневайся!

Засмеялся Петр и приказал:

– Подставляй шапку! – И высыпал в шапку из ковша золотые монеты.

А после, когда начинал Петр строить Российский флот, на каждом новом корабле он выпивал из этого ковша заморского вина в честь и славу его будущего плавания и побед в морских сражениях.

Когда я это прочитал, все стало совсем ясно. Я примчался домой, заманил Алешку в папин кабинет и дал ему газету. Алешка пробежал заметку, то улыбаясь, то хмурясь, то хмыкая. Сложил газету и сказал теми же словами, которыми я подумал:

– Вот и все совсем ясно, Дим. Этот богатый миллионер «заказал» Сизову ковш. Поэтому тот так и старался. Денежек огромных хотел хапнуть. Все ему мало.

Да, так оно и есть. Ведь об этом кубке знали все коллекционеры.

– А толку никакого, – сказал Алешка, похлопывая свернутой газетой по ладони. – Сизов отбрешется.

Ну да, по принципу: «Я – не я и кобыла – не моя». Нереально убедительно.

– У меня есть идея, – задумчиво произнес Алешка. – Ты не знаешь, папа свой диктофон оставил или в Англию забрал?

И он тут же залез в папин стол и вытащил диктофон. Он очень мощный, на него можно записывать разговор хоть со ста метров.

– Позови нашего дикаря. Мы ему задание дадим. Пусть тоже поработает. А то бездельничал все время то на острове с бананами, то в больнице с психами.

«Наш дикарь» развлекал своими робинзонскими рассказами наших благодарных жильцов. Даже Федотов не фырчал и не сигналил, а слушал, открыв рот. И не боялся кишки простудить. А рыжая Катька сидела в ракушке, затаив дыхание.

Дядя Ваня понял Алешкину задумку с полуслова.

– Сыграю, – сказал он. – Я эту роль сумасшедшего почти два года репетировал.

– А где ваш череп? – спросил Алешка.

Дядя Ваня немного растерялся, но сообразил и постучал себя по макушке.

– Я не про этот череп, – объяснил Алешка. – А про тот, который на палке.

– Ах, жезл! Здесь, я в больнице ничего своего не оставил.

– И копье?

– Вот с копьем посложнее. Я с острова только наконечник забрал, без древка.

– Нереально просто. Древко у нас в кладовке стоит – мамина швабра.

Мы быстренько стали готовиться к операции под кодовым названием «Допрос под страхом». Показали дяде Ване, как пользоваться диктофоном, засунули его в череп (диктофон, конечно, а не дядю Ваню), насадили на швабру страшенный наконечник. Забрали мамину косметичку. И замотали все эти реквизиты театра ужасов в старое байковое одеяло.

Алешка уже вел себя как Шерлок Холмс в Скотленд-Ярде. Раскомандовался.

– Дим, теперь Федотова пригласи.

Вошел Федотов.

– Как ваша машина? – спросил Алешка.

Федотов изобразил звуками бесполезно работающий стартер. Да так здорово, что я чуть не взглянул в окно – кто это так безжалостно его крутит?

Но Алешку не проведешь. Тоном, не вызывающим возражений, он сказал Федотову, что тот должен отвезти нас в Березки. На операцию.

– Не могу, – отказался Федотов. – У меня другое задание.

– Какой же вы после этого водитель, – скептически, но совершенно нелогично заметил Алешка.

И, как ни странно, это подействовало. Правда, Федотов согласился не сразу, попробовал увильнуть. Сказал, что должен охранять Катьку.

Но мы ему возразили, что это уже не нужно, на Катькиной квартире задержали двоих парней из банды Сизова. К тому же нам стало известно, что вся его команда начала разбегаться. И в своем «сером» доме он остался чуть ли не один. С собаками.

– Ладно, съездим, – согласился Федотов. – И мне спокойнее, вы у меня под приглядом будете.

И мы поехали. Правда, сначала пришлось отбиться от Катьки.

– Я с вами! – заявила она.

– Сиди дома, – строго сказал ей Алешка, – а то в раковину запру.

Машина Федотова стояла у нашего подъезда. Настоящая машина, не сумасшедшая.

– Зажигание не барахлит, – сказал Федотов, – окурками в салоне не пахнет. Садитесь, будем ехать.

– Сначала заедем в один адрес, – распорядился Алешка. – Захватим кой-кого.

«В одном адресе» мы захватили с собой Надежду Кузьминичну.

Когда она увидела в машине своего ненаглядного Ванечку, то разрыдалась так, словно не встретилась с ним после двух лет разлуки, а расставалась навсегда.

– Я так виновата перед тобой! – Тетя Надя заламывала руки. – Но я все поправила! Я нашла твою коллекцию! Ты простишь меня?

Ванечка растерянно улыбался, утешал ее и, кажется, был готов от этих бурных страстей удрать на свой спокойный остров Скелета.

– Наденька, – сказал он, – люди важнее всякой коллекции.

– Какие люди? – Наденька промокнула слезки.

Ванечка помолчал, собираясь с силами, и сказал то, что ей очень хотелось услышать:

– Катенька и ты.

Тут Алешка вовремя прервал новый слезный водопад.

– Будем ехать, – сказал он. – Заводите, Федотов.

– А куда мы едем? – спросила Наденька Кузьминична, а узнав, страшно обрадовалась: – Какая прелесть! Я снова побываю там, где прошло мое счастливое детство. Моя мамочка...

– Про мамочку – потом, – остановил ее Алешка. И распределил между нами роли, каждому поставил свою задачу.

И мы поехали в Березки. На искрящуюся речку. Где прошло счастливое детство Наденьки и ее мамочки вместе с котиком Арнольдиком.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю