355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Валерий Гусев » Большая книга приключений с привидениями » Текст книги (страница 3)
Большая книга приключений с привидениями
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 14:56

Текст книги "Большая книга приключений с привидениями"


Автор книги: Валерий Гусев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава V
Шифровка

Утром за завтраком в дружном семейном кругу Алешка объяснил нам мудрый смысл почти всех народных сказок. Когда он только в этом разобрался и так здорово поумнел? На папу это произвело такое сильное впечатление, что он тут же собрался в Москву. И вернулся к обеду, во-первых, с сумкой, набитой книгами сказок и видеокассетами с мультиками, а во-вторых, с маленьким телевизором и видеоплеером.

– На работе взял? – спросила мама. – А стиральная машина где?

– Бредет от станции, – отмахнулся папа, – окрестностями любуется. – И стал расставлять на окне книги и кассеты. – Хочу восполнить пробелы в своих образованиях, – как-то непонятно объяснил он. – И вам вечерами нескучно будет, станете мультики гонять. Это очень полезно для обогащения вашего этического потенциала.

Во загнул наш родитель! Но как он ни старался, мы все-таки заподозрили, что дело совсем не в этом. Тем более что среди кассет с нашими старыми добрыми сказками мы заметили уже известных нам от Васька и Грибка «Вампира на помойке», «Призрака на руинах» и «Плюнь на дедушку».

– Вот, – заключил довольный папа, расставив книги и кассеты, – можно продолжать ваше воспитание и мое образование. – И почесал лысеющую макушку: – Ах ты! Сигареты забыл купить, придется в Белозерский идти.

– Давай мы сбегаем, – вызвался Алешка. – Куда тебе с твоей ногой?

– Еще чего! – возразил папа. – Стану я собственных несовершеннолетних детей гонять за сигаретами. Дохромаю потихоньку. А потом купаться пойдем.

Мы с Алешкой переглянулись. Он мне подмигнул, а я ему чуть заметно кивнул.

И когда папа скрылся в конце улицы, мы сказали маме: «Сбегаем к Пал Данилычу» – и быстренько, прячась за огородами, двинулись следом.

Сначала, когда папа шел, прихрамывая и насвистывая, по нашему поселку, следить за ним было легко, а потом, когда он вышел в поле, появились трудности. Но мы их преодолели – завалились в траву и решили подождать, когда папа доберется до леса: все равно от нас не уйдет, догоним.

Папа шел себе не спеша, а за его спиной торчали над густыми травами две головы.

– Сигареты достал, – сказал Алешка, – оглянулся, закуривает.

Ага, не зря мы его заподозрили.

В поле, в пахучей траве, было так хорошо под синим солнечным небом, что никуда не хотелось идти, не хотелось расследовать никакие тайны.

Хотелось просто лежать на спине и смотреть, прищурясь, в ясное небо, без облаков, с одними только птицами, которые без устали звенели в высоте и знойной тишине.

Прямо перед моим носом старательно карабкался по высокой тонкой травинке красивый зеленый жучок. Несколько раз он срывался с нее и падал вниз и снова упрямо начинал свое – вот так вот ему нужное зачем-то – восхождение. Его упорство почему-то напомнило мне и наши усилия. Точно так же мы с Алешкой карабкаемся к вершине тайны, которую нам надо разгадать. А зачем? Я подумал, что сильно попал под влияние младшего брата. У него была цель, была какая-то идея. Он шел к ней, упорно, как жучок к вершине, и заставлял меня тянуться за ним…

– В лес входит, – сказал Алешка, покусывая сорванную травинку. – Пошли!

Пригнувшись, мы перебежали поле и погрузились в лес. Здесь стало прохладно. И птицы щебетали совсем по-другому, более беззаботно. Но тоже хотелось никуда не бежать, а построить под сенью деревьев «салаш», разложить перед ним костер и спокойно посидеть возле него, ни о чем не думая, а только наслаждаясь дарами природы в виде теней на траве, лесной прохлады, шелеста листвы и беспрестанного пения птиц.

Но мы опять полезли на верхушку травинки…

Теперь следить за папой было нетрудно. Мы перебегали от дерева к дереву, прятались за высокими пеньками и муравейниками, а то и просто бросались в колеи на дороге и пригибали головы, когда папа вдруг оборачивался.

Слежка в лесу прошла благополучно, а в Белозерском вообще стала совсем простой – на рынке, куда направился папа, было где прятаться от него и маскироваться. Главное было – не попасться на глаза продавцу видеоужастиков Ваську.

Нам удалось и то, и другое. Папа под нашими неусыпными взорами обошел весь рынок, задерживаясь у киосков, где торговали видеофильмами, видимо, совсем забыв про сигареты, что-то купил, а потом, отойдя в сторонку, достал из кармана сотовый телефон и что-то коротко в него сказал. И опять достал сигареты и закурил. Будто чего-то или кого-то ждал.

Мы с Алешкой прятались за лотком с яйцами и крупой и не сводили с папы внимательных сыновних глаз.

Но ничего особенного, а тем более интересного, эти глаза не углядели. Кроме незначительного инцидента. Проходила мимо папы девушка – типичная продавщица из рыбной палатки, в длинном подпоясанном клеенчатом фартуке и с тонкими резиновыми перчатками за поясом. Она прикуривала на ходу и уронила спички. Папа вежливо за ними нагнулся и … невежливо сунул их в свой карман. И пошел домой, помахивая пакетом, в котором находились его небольшие покупки.

Мы без труда обогнали его, примчались в наш поселок, заглянули на минутку к Пал Данилычу для конспирации и уселись на ступеньках нашего дома. Даже отдышаться успели. А мама не заметила нашего возвращения, потому что ее дома не было – за молоком пошла к тете Клаве.

Вскоре вернулся папа, несколько озабоченный, с пакетом, полным новых ужастиков.

– Как дела? – спросили мы. – Сигареты купил?

– А как же! – нахально соврал этот взрослый человек. Между прочим, близкий нам родственник. – Даже покурил по дороге.

А то мы не видели.

– Купаться идем? – спросили мы.

Папа на секунду задумался:

– Попозже. Когда вода согреется.

– Попозже она остынет, – заметил Алешка. – Солнце уже садится.

– А вы идите втроем, – сказал папа, – с мамой. А то она лягушек боится. Я сегодня устал что-то.

«Что-то ты, пап, сегодня темнишь», – прочел я в Алешкиных глазах. И мы поняли друг друга без слов.

– Что-то я тоже сегодня устал, – пожаловался Алешка. – Лягу пораньше спать.

Тут пришла мама с бидоном и заставила нас выпить парного молока от тети-Клавиной козы Мурки. А мы за это уговорили ее пойти со мной на карьер, искупаться перед сном.

Она потрогала Алешкин лоб, сказала папе, чтобы много не курил, взяла полотенце, и мы наконец пошли купаться.

На карьере мама сначала сказала: «Какая прелесть!», а потом долго повизгивала на берегу, пробуя воду то рукой, то ногой. А потом отважилась и с разбега, чтобы не передумать, плюхнулась в озеро. И теперь уже визжала от восторга.

Вода была теплая, как то молоко, которое мы только что пили. Мы плавали, пока не стемнело, и пришли домой почти что ночью.

Папа курил на ступеньках.

– Зря ты не пошел, – сказала мама. – Такая прелесть. Я от восторга резвилась, как дитя.

– Я отсюда слышал, – усмехнулся папа. – Даже испугался, что на тебя лягушки напали, так ты орала.

Я сказал им поскорей «спокойной ночи» и полез на чердак. Алешка сразу начал шептать мне в ухо:

– Сначала он все время спрашивал: «Алеха, ты спишь?»

– А ты?

– Я долго терпел. А потом надоело. Говорю: «Сплю, сплю, только ты меня все время будишь».

– А он?

– А он успокоился и давай кассеты с ужастиками крутить. Все подряд. Только как-то странно, Дим. Он их почти не смотрел, а все время прокручивал эти… как их… ну, текст.

– Титры?

– Ага. И все что-то бормотал.

– Что именно?

– Неразборчиво. Иногда только слышалось: «Ага, вот еще, и еще…» Чего-нибудь понимаешь?

– Нет, – признался я. – А ты?

– Я думаю, нужно в этот спичечный коробок заглянуть. Который он на рынке подобрал. Там наверняка какой-нибудь пароль находится. Тогда и разберемся…

– Кончайте шептаться, – послышались снизу одновременно два голоса, мужской и женский.

– Это ветер в листве, – сказал Алешка. И зашептал мне в другое ухо: – Только я к папе в карман не полезу. Это нечестно. Все-таки родной человек.

– А к чужому можно, да? – зашептал я в его ухо. – Это честно?

– Тоже не очень, – дипломатично отшептался Алешка. – Но все-таки не так.

– Ладно, – сказал я, – что-нибудь придумаю.

Мы еще полчасика поглазели в бинокль на Мрачный дом, ничего нового не узнали – стоит себе на старом месте. И хранит свои старые тайны.

А засыпая, я придумал, как заглянуть в папин коробок.

Но самое обидное – когда проснулся, забыл. И долго лежал, глядя на изнанку крыши над головой, где уже появились пауки со своей паутиной, и слушая, как мама внизу гремит посудой и готовит завтрак. И ворчит на папу, что он курит натощак.

– Это чтобы голод перебить, – оправдался папа. – Шашлычка хочется.

– Овсянка, сэр! – сказала мама вредным голосом. – Поднимай ребят.

Когда на завтрак овсянка, то хочется спать до обеда. Но я вскочил и разбудил Алешку, потому что папины слова про шашлык напомнили мне мою идею про спичечный коробок.

После завтрака, который мы с трудом перенесли, я взялся за грабли и стал скрести участок, собирая сухие опавшие ветки с берез, стружки и щепки от нашего строительства и папины окурки.

– Что это с тобой? – удивилась мама. – То не допросишься целый день, а то вдруг сам за грабли взялся? Не заболел?

– Это его овсянка вдохновила, – предположил папа. – Я тоже от нее зверею.

– Поговорите мне, – пригрозила мама. – Я ваш бунт манной кашей подавлю.

За всеми этими разговорами Алешка по моему плану пробрался в дом и спрятал все спички. К этому времени я сгреб мусор в кучу и сказал:

– Леха, принеси спички.

Мой брат опять пошел в дом, долго там копался и высунулся в окно:

– А их нет нигде. Кончились опять.

– Вы что, едите их, что ли? – рассердилась мама.

– А что? – вставил папа. – После овсянки я вполне могу…

Но мама так на него взглянула, что он сразу же нырнул за газету.

– Пап, дай спички, – попросил я невинно.

Не глядя на меня, он вынул из кармана зажигалку.

– Ну, пап, – проныл я, – сам ведь учил – костер зажигалками не разводят.

– Ах да. – Папа, опять же не отрывая глаз от газеты, похлопал себя по карманам и протянул мне спички. – Только верни, не забудь.

– Ладно.

И мы с Алешкой стали разжигать мусор…

Но в коробке ничего не было. Только спички. Алешка забрал его у меня, повертел в руках, раскрыл пошире, потряс и выронил спички на землю.

– Смотри! – шепнул он.

На донышке коробка были написаны шариковой ручкой какие-то буквы и цифры.

– Шифровка! – догадался я. – Запоминай!

Алешка уставился на запись, потом закрыл глаза – повторил ее про себя.

– Готово, – сказал он и помчался на чердак.

А я спокойно разжег костер, вложил спички в коробок и вежливо вернул его папе.

– Присмотри, пожалуйста, за костром, – попросил я. – Я на минутку отлучусь, фонарик надо на подзарядку поставить. – И я рванул за Алешкой.

– Во! – показал он мне запись, которую сделал на последней странице книги.

И вот как она выглядела:

Б – 41, 56

Ж – 12, 63, 104

В – 6, 30

Р – 22, 44, 87

Мне оставалось только поскрести затылок в недоумении.

– Испугался? – спросил Алешка. – Я тоже.

Я уставился на него: чего тут пугаться? Загадка, конечно, сложная, но нестрашная.

И тут Алешка опять меня удивил.

– Пока ты с костром возился, я ее расшифровал, – сказал он со скромным достоинством. – Объяснить?

– Валяй!

– Помнишь, папа проговорился, что он здесь не в отпуске, а на работе? Значит, он со своими сотрудниками кого-то выслеживает, спорим?

Спорить я не стал, зная папину работу.

– И вот они собирают всякие сведения о преступниках и секретно, под видом коробков, передают папе, чтобы никто не догадался.

– А ты догадался?

Алешка скромно вздохнул:

– Догадался. Б – это бандиты. В – воры. Ж – жулики…

– Р, – подхватил я, – рэкетмены! Здорово! Молодец, Алеха. А цифры? Что они означают? Номера домов, где они прячутся?

– Нет. – Алешка покачал головой. – Еще хуже. Это их количество, понял? Бандитов в одном месте – 41, а в другом – 56. Жуликов намного больше: 12, плюс 63, плюс 104.

Вот тут и я испугался: целая дивизия преступников! Как же мы с ними справимся?

Глава VI
«Ж – 12, 63, 104»

А папа был спокоен. Может быть, он еще не успел расшифровать донесение своего агента в клеенчатом фартуке? Какое легкомыслие! И по-моему, у него даже пистолета с собой нет. Безобразие! Натаскал с работы всякого барахла, вроде плиток и палаток, а самое главное забыл!

– Давай ему намекнем, – сказал Алешка.

– А как?

– Туманно.

Вот объяснил!

Тут уж Алешка по моим глазам понял, что я ничего не понял.

– Издалека, – пояснил он, теряя терпение. – Да ну тебя! Я сам! – И он скатился по лестнице на улицу.

Папа послушно сидел у догорающего мусора и подкладывал в огонь клочки дочитанной газеты. Алешка подсел к нему и стал ворошить прутиком угольки.

– Пап, а как ты думаешь, – спросил он «издалека и туманно», – в нашей местности преступники водятся?

– К сожалению, они везде водятся.

– А у нас их много?

– Хватает.

Тут и я подсел к ним и тоже вцепился в какой-то прутик.

– Штуки две есть? – продолжал Алешка свои намеки.

Папа усмехнулся:

– Поболе будет. А тебе-то зачем?

– Ну, знаешь… Чтобы спать по ночам спокойно… если их немного. А если их целая дивизия?

– Нет, – папа подумал, – дивизии не наберется.

– А сколько наберется? Ты не считал на своей работе? Больше, предположим, чем спичек в коробке?

Вот брякнул! Это уж совсем… туманно!

Но папа ни о чем так и не догадался, он улыбнулся и сказал:

– Эти данные секретные, для служебного пользования. Но я приму к сведению твое беспокойство. Будешь спать с нами, внизу.

Вот этого Алешка не ожидал, даже рот разинул. Но все-таки вывернулся:

– На чердаке безопасней. Чего они там забыли, правда?

Но папочка наш не так прост.

– Ты прав, – сказал он. – Пожалуй, и мы с мамой к вам переберемся. Вместе веселей. И не так страшно.

– Но очень тесно, – тут уж вмешался я, чтобы не допустить окончательной катастрофы. – Да мы еще и брыкаемся во сне.

– Ну что ж, консенсус достигнут. – Папа бросил на угли последний клочок газеты и встал. – Ведите нас на карьер. Хочу послушать вблизи, как мама плавает.

По дороге на карьер мы все время оглядывались, будто ожидали, что нас вот-вот окружит бандитская дивизия в полном составе и потребует выкуп. А чем нам выкупаться, у нас, кроме хозблока, ничего дорогостоящего нет.

Но вместо бандитов нас окружала боевая команда во главе с Пал Данилычем. Собаки стали прыгать вокруг Алешки, коты – тереться о мамины ноги, а Пал Данилыч и папа закурили на свежем воздухе. Одному Гане все было пополам. Он сидел на руках сторожа и всех нас по очереди разглядывал, сложив лапки на груди. Чем-то этот Ганя напоминал невозмутимого сказочного гнома. С маминой полки.

– Купаться ходили? – спросила мама, отбиваясь от котов. – Вода холодная? Какой очаровательный толстенький гномик! – Это мама уже гладила Ганю по брюшку: – Дай лапку!

Вместо «дай лапку» Ганя поднес ее к голове и «отдал честь».

– Это мне сын его прислал, из армии, – пояснил Пал Данилыч. – Ганя в их роте служил, они его и обучили.

Ганя будто понял, что речь идет о нем, и, подпрыгивая на руках сторожа, затопотал нижними лапками, словно маршировал на параде. При этом он продолжал «отдавать честь» и скосил на маму глаза, как на генерала.

Это было очень забавно. Даже собаки Разбой и Прикол внимательно уставились на Ганю, помахивая хвостами. В конце концов расшалившийся и довольный вниманием сурок выхватил изо рта Пал Данилыча загасшую папиросу и сунул ее себе в рот. Вид у него при этом стал глупейший.

– Вот озорник, – расхохоталась мама.

Про купание мы забыли и вернулись в поселок все вместе. Причем Ганя перебрался к Алешке на плечо и легонько трогал его лапкой за ухо. А у Алешки глаза стали подозрительно задумчивые.

В поселке мы разделились: мы втроем пошли домой, а Лешка отправился провожать зверей.

Вернулся он неожиданно быстро и – по глазам было видно – чем-то опять напуганный. Глаза круглые, хохолок на макушке торчком. Он петухом взлетел на чердак и поманил меня.

– Ты что? – спросил я. – Ганю испугался?

– Дим, – прошипел Алешка, – кругом одни враги! Еще одного обнаружил!

– Ганю? – усмехнулся я.

– Пал Данилыча! – Он опять высунулся в окно и оглядел наш мирный участок – не крадется ли к нам враг? – Знаешь, кого я у него в доме застал?

– Дедушку без головы?

– Бабушку с клюшкой! – разозлился Алешка на мои насмешки. – У него на кухне, на подоконнике, листочек из тетрадки лежит. А на нем… – Алешка немного притормозил, чтобы уж наверняка меня ошарашить. – … А на нем – буквы! И цифры!

– Лешк, иди ты на фиг! Листочки из тетрадки для того и существуют, чтобы на них буквы и цифры писать. Ты не знал, да? Это для тебя большая новость? – И я еще что-то говорил с усмешкой.

Лешка терпеливо выслушал, успокоился, как солдат перед боем, и сказал:

– Все? Истощился? – И выпалил: – Эти буквы те же самые, которые в папином коробке! Только их еще больше. И цифры другие. Но некоторые совпадают. – И он заложил руки за спину и склонил голову к плечу: что ты на это скажешь?

Вот это история! Я даже растерялся.

– А ты их запомнил?

– Нет, их много. Да я и не старался, сразу к тебе побежал.

За помощью, стало быть. К старшему брату.

А старший брат сам растерялся. Но ненадолго. Нужно спасать авторитет. И я решительно сказал:

– Пошли к нему! Разберемся на месте.

Все-таки я никак не мог поверить, что такой хороший человек держит у себя списки огромной банды, разбойничающей на нашей территории. А может, сторож тоже на папу работает?

– Папу возьмем с собой? – спросил Алешка.

– Ни за что! Не будем подвергать его опасности. Сами справимся.

Мы свалились со своего чердака и выбежали на улицу.

– Мам, – крикнул Алешка, – мы к тете Клаве!

– Пап, – крикнул я одновременно с ним, – мы – в поселок!

У дома сторожа моя решимость стала иссякать, и я заторопился, чтобы окончательно ее не растерять.

Пал Данилыча во дворе не было, он был в доме. Очень кстати.

– Лешка, – скомандовал я, – отвлекай животных. Я пошел.

Пал Данилыч сидел на кухне, на табуретке, и чистил, нацепив на нос очки, морковку. Напротив на столе стоял столбиком Ганя и время от времени протягивал к нему лапку. Не глядя на меня, сурок отдал честь и снова уставился на морковку.

– Пал Данилыч, – с ходу придумал я, – мама тоже безумно захотела иметь очаровательного домашнего сурка и послала меня к вам спросить, как его кормить.

Это я выпалил одним духом.

– Это, я тебе скажу, парень, – сторож сдвинул очки на самый кончик носа и посмотрел на меня, – очень непростое дело. Как бы сказать – внимательное. Сперва, значит…

– Ой, подождите, я лучше запишу. – И я цапнул с подоконника бандитский список. – На этой бумажке можно?

– Не, эту не трожь, – испугался Пал Данилыч, укрепив наши подозрения. И тут же их рассеяв до самого основания: – Это я расписание электричек на Москву переписал.

Если бы у меня была вставная челюсть, она бы сейчас брякнулась на пол.

– Ка-ка-кое расписание? – пробормотал я, заикаясь.

– Да, значит, от наших ближних станций. С Белозерска, с Виноградова, с Рябинок…

– С Жуликов, – икнул я.

– С каких Жуликов? – Если бы у Пал Данилыча была вставная челюсть, она бы тоже брякнулась об пол. – С Жуковки, значит.

Вот и все. Лопнула версия. Я даже забыл про свою легенду о кормлении очаровательного домашнего сурка и, спотыкаясь, вышел во двор.

Алешка, верная душа, подскочил ко мне и поддержал под руку. Он, видимо, решил, что я ранен в жестокой схватке с главарем окружных бандитов.

Мы вышли за калитку. Я долго молчал, собираясь с силами и мыслями.

– Ну что? – не выдержал Алешка. – Разобрался?

– Разобрался. – Я вздохнул и не стал его мучить ожиданием. И насмешками тоже. – Это расписание электричек на Москву. Б – это не бандиты, а платформа Белозерская. В – это не воры, а Виноградово, а жулики – это Жуковка. Понятно, шеф?

Но Алешка сдался не сразу. Сначала он, правда, немного смутился, а потом по-вредному хихикнул:

– Какой ты умный! Что же за электричка такая у тебя получается? Отправление на Москву в 63 часа 104 минуты?

Этого еще не хватало! И тут я почувствовал, что разгадка нашей шифровки где-то совсем рядом. Ясно, что буквы означают названия поселков, а цифры? У сторожа – время, а у папы? Деньги? Не очень похоже. Телефоны? Тем более. Может, действительно номера домов, где скрываются бандиты? Это мы можем проверить сами.

– А как? – спросил Алешка. – Придем в Белозерск, постучимся в дом номер сорок один и спросим: «Дядь, ты бандит, да?»

– Не строй из себя дурака, не получится. По косвенным признакам, как папа говорит, догадаемся. Все, молчим. Родители на крыльце сидят.

Родители, судя по их последним фразам, все еще спорили: куда же мы все-таки пошли? К тете Клаве или в поселок?

– А вот мы у них и спросим! – сказал папа, вставая нам навстречу. – Где бегали, друзья мои?

– На станции были, – ответил Алешка.

– Петюню искали, – сообщил я. – Он в бывшем совхозном саду потерялся.

– Противоречивые показания, – папа многозначительно поднял палец, – усиливают подозрения. Один из вас лжет.

– Оба, – сказала мама. – По глазам вижу. Совсем от рук отбились. Одичали. Шляются где-то. Воют по ночам…

– Это не мы.

– А кто же тогда? Больше некому.

Ну и логика у родителей. У мамы женская, у папы – милицейская.

– Огород надо полить, – логически завершила мама дискуссию.

Этим она нас не напугала, хотя за водой для полива нужно ходить на пруд. Но огород мамин – это одна ее фантазия. Грядка, где сидят две кривобокие редиски, и грядка, где торчат пожелтевшие от жары стрелки лука. Два ведра на всех за глаза хватит. Но мама своим огородом гордится и каждый день на него любуется. Лук иногда щиплет к столу, а редиску бережет. Чтобы побольше выросла.

Но мы решили воспользоваться обстоятельством. И Алешка сказал:

– Раз у нас в стране наступил рыночный базар, мы даром огород поливать не будем.

– За все хорошее надо платить, – добавил я.

– Хорошо платить, – уточнил Алешка.

Родители переглянулись.

– Сходим за водой сами? – предложил папа. – А они нам заплатят. Хорошенько.

– Сходим, – обрадовалась мама. – Бери ведра и иди. А я пока голову помою.

– Кому? – спросил папа. – Ему? – и показал на Алешку.

– Еще чего! – рассердилась мама. – Обрадовались. Я вам и кухарка, и прачка, да еще и банщица, да? Не выйдет. – И она скромно попросила: – Марш за водой!

Пока мама мыла голову и заворачивала ее в банное полотенце, мы сбегали на пруд, полили эти худосочные овощи и отпросились у папы сходить в Белозерский за крючками для удочек и спичками для мамы (Алешка их в тот раз так запрятал, что и сам забыл где. И до конца лета мы их все время находили в разных неподходящих местах, даже в маминых выходных туфлях).

В поселке мы первым делом нашли дом 41. Бандитов там не было. Были разбойники. Детский сад из хулиганов младшего возраста. Они прыгали за заборчиком, строили нам рожицы и на все наши вопросы швырялись в нас еловыми шишками.

А дом 56 мы не нашли. Его вообще не существовало в природе Белозерского. Поселок кончался у платформы на доме 48.

– Облом! – вздохнул Алешка. – Пошли за спичками.

И вот тут нам немного повезло. Ларек со спичками находился через два или три ларька, где торговал видеокассетами продавец Васек. Естественно, что мы обошли его, прикрываясь толпой покупателей, а когда я обернулся, чтобы убедиться, что мы остались незамеченными, в глаза мне бросилось что-то знакомое.

Цифра 56. Номер ларька! Это совпадение? Случайность? Или железная закономерность?

Ответ в задачнике. Ни слова не говоря, я схватил Алешку за руку и перетащил в соседний ряд.

Вот он! Ларек под номером 41. И в нем торговали видеокассетами. Среди которых – наши старые знакомые: «Плюнь на дедушку», «Вампир на помойке» и т. д.

Алешка тут же сообразил, что к чему, объяснять ему не пришлось.

– Едем в Виноградово, – сразу же решил он. – Проверим и там!

– Завтра поедем, – сказал я. – Мама сегодня в Москву собиралась. Два дня ее не будет. Спокойненько объездим хоть все станции. Папа не помешает.

Слышал бы папа. Но что поделаешь, если даже опытный милиционер не может узнать по нашим глазам, когда мы врем. А мама может.

Но тоже ошибается иногда.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю