332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Валери Тонг Куонг » Провидение » Текст книги (страница 9)
Провидение
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 06:30

Текст книги "Провидение"


Автор книги: Валери Тонг Куонг






сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Rock’n’Roll Suicide[11]11
  «Rock'n'Roll Suicide» («Рок-н-ролльное самоубийство») – песня Дэвида Боуи, впервые появилась как финальная композиция альбома «The Rise and Fall of Ziggy Stardust and the Spiders from Mars» («Взлет и падение Зигги Стардаста и Пауков с Марса», чаще сокращенно Ziggy Stardust) в июне 1972 года.


[Закрыть]

Почему в тот день? Почему в ту секунду? Почему в том месте?

Какая разница.

Ни больше ни меньше надежды. Ни больше ни меньше будущего. Ни больше ни меньше одиночества.

И плохо в тот день мне было ни больше ни меньше, чем накануне. И есть, и пить хотелось ни больше ни меньше. И погода была ни лучше, ни хуже и ни жарче. Люди казались ни симпатичнее, чем обычно, ни противнее.

У меня уже было в кармане около девяти евро, без перебора за полдня. Я купил багет и пиво в супермаркете, две девушки, проходившие со смехом мимо, угостили меня сигаретой. Я курил, растягивая затяжки, потом бросил несколько крошек хлеба голубям. Они ходили вокруг меня вразвалку, это меня немного развлекло. Я бы охотно позвонил Габриель на остаток денег, но она слишком много плакала последнее время, а я не знал, как ее подбодрить.

Подъехала поливальная машина. Пришлось встать, чтобы меня не окатило. Из-за этого-то я и спустился в метро, в тот самый момент: заранее я ничего не планировал. Собирался и дальше клянчить, это было хорошее время, люди возвращались с обеда. Те, кто нищенствует, знают, что сочувствие легче внушить человеку с полным желудком. Я направился к краю платформы и прицелился к тому месту, где должна была оказаться дверь.

Поезд ворвался на станцию; я уточнил свою позицию.

И, не раздумывая, прыгнул.

Особенно нечего описывать: даже сердце быстрее не забилось, в общем, я так думаю.

– А тебе было больно?

– Поло, нехорошо задавать такие вопросы. Он тебе уже сто раз рассказывал.

– Можешь задавать любые вопросы, Поло. Я тоже был любопытным в твоем возрасте.

Мальчуган качается на стуле, потягивая апельсиновый сок.

– Ну так что? Тебе было больно?

– Чудовищная оплеуха, вот какое воспоминание у меня осталось. Чудовищная оплеуха. Знакомое ощущение. Кости будто разогреваются. Обжигают. Нелегко такое понять – кости, которые обжигают, а, паренек?

– Перестань качаться, Поло, – беззлобно ворчит Марилу, – стул испортишь.

– Ладно, а дальше?

Затем ощущение, будто тебе заткнули рот кляпом, раздавили, это длилось всего долю секунды, и при этом целый век. Потом белизна, воспоминание об ослепительном свете. Мне три года, я в волнах, песчинки в моем рту, в горле, волна заглушает мой крик, последний образ моей матери. Нет, не образ. Силуэт. Тень. Ощущение. Холод.

– Так ты видел это, Шарли? Пляж? Может, ты жил на берегу моря, когда был маленьким?

– Надо думать. На Севере.

– Почему на Севере?

– Потому что меня там подбросили – оставили у ворот какого-то завода.

Иногда я подозреваю, что выдумываю свои воспоминания. Эта докторша, психолог, объяснила мне: «Обычно дети полностью забывают, что было с ними до трех с половиной лет. Это называется инфантильная амнезия. Конечно, некоторые утверждают, будто бы что-то помнят, будто бы что-то видят, описывают то, что будто бы с ними происходило, однако, Шарли, должна вам признаться: я в этом сомневаюсь».

Я все же спросил Габриэль по поводу моря, пляжа. У нее тоже нашлись смутные воспоминания. Ветер. Босые ноги в холодном песке. Но у психологини на все есть ответ, по ее словам, я себе это просто внушил. Возможно.

– В любом случае мы рассказываем себе всякие истории, – утверждает Марилу. – Лжем себе, когда правда невыносима, это так по-человечески. Наверное, из-за этого и придумали выражение «спасительная ложь».

С ней все становится так ясно.

– А потом? – не отстает Поло, который продолжает думать свою мысль. – Ну, после чудовищной оплеухи?

– Потом, как ты догадываешься, – черная дыра. Гаснущий экран. Исчезающая боль, а дальше ничего, совсем ничего.

Ничего, пока не очнулся в больнице. Собственно, только тут я и расхандрился по-настоящему. Очнуться после самоубийства, которое не планировал, что за чертовщина. Моей первой мыслью было: мне никогда не хватит духу повторить это, вот черт.

К тому же я и в самом деле выбрал не самый удачный день. Сиделка, которая присматривала за мной, с трудом скрывала раздражение, говоря со своей товаркой: «Представляешь, Мирей, эти бедняги ничего ни у кого не просили и погибли при взрыве, а он сам напрашивался, так нет же, видать, не его время, вот я тебя и спрашиваю, ну где тут воля Божья?»

Марилу улыбается мне, и ее улыбка надрывает мне сердце. Уточняю – счастьем.

– А я тебе скажу, что ты на редкость удачно выбрал день, Шарли. Посмотри-ка, как все получилось. Есть чем гордиться.

Она появилась тут не первой. Первым ко мне пришел Альбер, в тот же день, когда я пытался покончить с собой. Сел рядом и затеял читать мне газету. Время от времени посматривал на меня поверх очков в виде полумесяцев.

– Ну как? Все хорошо? Да? Тогда я продолжаю.

– Старый чудак, – прокомментировала медсестра. – Вбил себе в голову, что должен составить вам компанию. Если вас это смущает, вы особенно не церемоньтесь, дайте ему понять.

Я был все еще оглушен, пялил глаза в потолок и напрасно рылся в памяти, пытаясь его вспомнить, но не смог. Чего, собственно, ему от меня надо?

– Ничего, Шарли. Вернее, все и ничего. Как бы тебе сказать…

На второй день он вернулся вместе с каким-то человеком в сером костюме, а у того был кожаный портфель в руке. И подписал на моих глазах кучу всяких бумаг. Все это было еще как в тумане. Человек в костюме покачал головой, поздравил меня, сухо попрощался и так же исчез.

– Я все объясню, – успокоил меня Альбер. – Ты еще слишком слаб, доверься мне.

В следующие дни он продолжил свои чтения. Рассказы, чьи-то письма, кулинарные рецепты, романы, детские книжки, энциклопедия, афоризмы, цитаты, известные эпитафии, философия, отрывки из газет.

– Это помогает сосредоточиться.

Временами, между двумя главами, двумя параграфами, он рассказывал свою собственную историю, еще более невероятную, чем те, что читал мне. Историю сироты, одиночества, судьбы. Тут дело было в надежде.

Я начал его ждать. Караулить его приход: он появлялся всегда в один и тот же час, почти минута в минуту. Мне стало нравиться, когда сиделка раздергивала шторы на рассвете. Я начал ворчать на однообразие меню. Стал причесываться, бриться. Чувствовал себя повеселевшим – это было так неожиданно.

Однажды вечером я его спросил, может ли он одолжить мне часы. Он снял с запястья свои собственные и протянул мне. При этом оправдался: «Я уже давно не нуждаюсь в том, чтобы измерять проходящее время».

А потом как-то утром в мою палату нагрянула Марилу.

Притащила огромный букет, который наполовину скрывал ее лицо. Может, так оно было и лучше: меня уже достаточно восхитила и его половина.

– Пришла вас поблагодарить.

– За что?

– За то, что спасли мне жизнь. Я единственная уцелела при взрыве в «Реальпроме». Меня зовут Марилу Михайлович. Если бы тот поезд в метро не остановился, то есть если бы не вы, я погибла бы вместе с остальными.

Я был так рад слышать это.

– В тот день, – веско сказал Альбер, – не только вы воспользовались щедростью провидения. Собственно, позвольте представиться: Альбер Фён, друг Шарли.

– Мне пришлось возвращаться на работу в такси, – продолжила Марилу. – Но была чудовищная пробка. А шофер оказался настоящей скотиной. Наорал на меня за то, что я ела бутерброд, и я не нашлась, что ответить. И почувствовала себя таким ничтожеством. Пустым местом. Это может показаться смешным, но вполне резюмировало мою жизнь.

– Я в точности то же самое подумал, когда бросился на рельсы, – отозвался я. – Пустое место.

– Короче, я вылезла из такси и решила доехать на метро. И знаете, что произошло?

– В последний момент смерть изменила свои планы. Мы с вами вылетели из списка.

– И я тоже, – ввернул Альбер.

– И Том! – добавила Марилу.

– Том?

– Один малый, который в тот день попал в отделение «Скорой помощи» с серьезным внутренним кровоизлиянием. Без Поло он бы пропал.

– Поло?

Она говорила, а ее руки порхали.

Балерина.

Просто блаженство.

Она улыбнулась и при этом вздохнула – да, такое возможно.

– Поло – это мой сын. Он пришел ко мне в больницу. У него нулевая, резус отрицательный – единственная группа крови, которую можно было перелить Тому.

– Короче, я подведу итог, – сказал Альбер, – если бы не Шарли, не было бы Марилу. Без Марилу не было бы Поло. А нет Поло, нет и Тома. Прекрасная цепочка, Шарли, что ты на это скажешь?

Я говорю Альберу, что мне вдруг стало страшно. Я слушаю эту женщину, этого ангела, эту женщину с лицом ангела, и паникую. Слишком уж много счастья на кону. Я боюсь снова оказаться зажатым между перроном и поездом, боюсь, как бы это не оказалось всего лишь предсмертной галлюцинацией, бредом из-за уничтожения моих нейронов. А вдруг эта палата, Марилу, Альбер, медсестры и я сам лопнем как мыльный пузырь, растворимся в реальности?

Или же я в раю?

– Как-нибудь в другой раз, – сказал Альбер, обращаясь к Марилу, – я расскажу вам, как в тот день тоже сел в такси, и это изменило ход моей жизни.

– Ход наших жизней, – поправил я. – Почему в тот день? Я теперь все время буду задавать себе этот вопрос.

– Быть может, в мире иногда случается сбой. Он определенным образом запрограммирован, но потом вдруг что-то или кто-то решает все изменить в последнюю минуту.

Она надела куртку.

– Нам с Поло хотелось бы пригласить вас на ужин. Разумеется, когда вы выйдете отсюда.

Когда она покинула палату, вдруг резко сгустились сумерки.

Ласковый взгляд Альбера.

Жажда жизни скрутила мне живот.

Посвежело, осень подходит к концу. Поло допил свой апельсиновый сок.

– Давайте не будем засиживаться на балконе, – предложила Марилу.

Я собрал вместе с ней стаканы и бисквиты. С тех пор как мы живем вместе, мне трудно с ней расстаться, даже чтобы пересечь гостиную. Сам знаю, что это глупо: я обещал ей сделать над собой усилие. Она на меня не сердится. Подтрунивает надо мной.

– К счастью, я отказалась от предложения Альбера!

Альбер предложил нам вместе работать в «Фонде Ингвара», но она предпочла присоединиться к Тому. Он создал новую студию со своим сыном Натаном. Их первый фильм вдохновила как раз наша общая история.

Поло меня поражает. Он первый по сочинению. Зато в геометрии у него иногда бывают затруднения. Мне хотелось бы помочь ему, но я бросил школу в четырнадцать лет да и в геометрии никогда не был силен. Иногда к нам заглядывает Альбер, проводит с ним некоторое время. Они вместе рисуют какие-то замысловатые здания. А еще много смеются.

Моя сестра Габриель скоро переедет. Поселится после отпуска совсем неподалеку от нас. Это Марилу пришло в голову. А Рождество справим на Севере. В отеле рядом с пляжем. Будем ходить по песку. Заходить босиком в волны, и тем хуже, если замерзнем.

Поло что-то пишет, пристроившись на углу стола.

– А вообще-то, Шарли, ты еще думаешь об этом, когда спускаешься в метро?

– Всякий раз, Поло. Знаешь, худшее, что могло бы со мной случиться, – это забыть.

Он качает головой. Приходит Марилу, садится между нами. Целует нас, Поло в щеку, меня в губы, и говорит:

– Не сменить ли нам тему? Мне нужен ваш совет: я все еще не знаю, что мне надеть на свадьбу Прюданс.

Я так ее люблю.

Как подумаю, что всего одна минута…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю