Текст книги "Без правил (СИ)"
Автор книги: Валентина Кислицына
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Я кивнула и отвела глаза.
– Ты всех убил?
– Всех, кого нашёл.
– Тебя не задело?
– Ты плохо меня знаешь. Они тронули тебя и получили за это по заслугам. Уложили только одного зелёного паренька… Уроды.
– И что теперь? За этим седым ведь кто-то стоял?
– Война теперь, – Егор устало потёр глаза. – Но тебя это не коснётся. Как только сделают документы, ты улетишь в Германию, в клинику, Паша уже договаривается.
– Что? В какую ещё клинику? В какую Германию? – я едва не вскочила с кровати.
– В хорошую клинику, где тебя поставят на ноги опытные врачи, – спокойно ответил Егор, как будто обсуждая со мной поход в ресторан.
– А учёба? А работа, родители?! Егор, я не могу!
– Ты себя слышишь вообще? – он повысил голос на пару тонов. – Ты инвалидом остаться хочешь или что? Не заставляй объяснять тебе всё на пальцах!
Я только покачала головой и прикусила губу, понимая, что спорить бесполезно.
– И надолго?
– Примерно на месяц, потом посмотрим по состоянию. Если мне скажут, что тебя можно вернуть в Россию и выпустить на футбольное поле, то ты вернёшься домой.
– Ты хочешь сказать, что я всё-таки останусь инвалидом? – я хмуро посмотрела на него.
– Почему это? – не понял Егор.
– Потому что в России на футбольном поле бегают только инвалиды…
Егор до последнего держался, но, в конце концов, рассмеялся до слёз, а вслед за ним и я.
Через неделю я уже была в Германии. С моим загранпаспортом и прочими документами вопрос решился очень быстро, я позвонила родителям, в университет и на работу и всем рассказала одну и ту же историю, якобы меня сбила машина и я сломала ногу, поэтому мне нужно взять академический отпуск и сделать перерыв на работе. Эта версия произошедшего была в разы лучше реальной, хотя и она напугала моих родителей едва ли не до смерти, мама даже собиралась приехать, но я с огромным трудом уговорила её этого не делать. Начальник на работе пытался выпытать у меня адрес больницы, в которой я буду лежать, чтобы приехать и поухаживать за мной, и тут я не стала особо церемониться, ответив, что за мной уже ухаживают и меня всё устраивает. Егора, который слышал весь этот разговор, ситуация весьма повеселила. В Германию он со мной не поехал, и я прекрасно понимала, почему. У него были другие дела, и в городе я ему была совершенно не нужна. Со мной поехала сиделка – молодая женщина по имени Татьяна, довольно приятная в общении, и очень заботливая. Она помогала мне практически во всём, веселила меня, постоянно заставляла улыбаться. Ещё показывала мне фотографии своих детей, которых было двое, и которых она поднимала самостоятельно, так как муж от неё ушёл… Никогда не понимала мужиков. Человека светлее, чем моя сиделка, я не встречала.
Весь месяц, который я провела в клинике, меня мучили бесконечными процедурами. Сначала были две операции, врачи восстанавливали полноценное кровообращение в моей ноге, затем была реабилитация, я снова училась ходить после длительного периода без самостоятельного передвижения. Когда я впервые сама встала на обе ноги, с помощью Татьяны, мне было элементарно страшно. Психологический аспект никто не отменял, будь он неладен. Я настолько привыкла к обезболивающим препаратам и комфортным условиям для моей ноги, что боялась снова почувствовать ту адскую боль, которая иногда даже снилась мне по ночам.
– Давай, – с улыбкой сказала Татьяна, крепко держа меня за руку. – Первый шаг самый трудный. Знаешь, как я своих детей ходить учила? Ууу… Они-то хоть в памперсах были, падать было не твёрдо, а вот у тебя, – она посмотрела мне за спину, – одна кость осталась вместо подушки безопасности.
– Спасибо, ты меня очень обрадовала, – я закатила глаза, но засмеялась. – Ладно…
Сделав глубокий вдох, я, опираясь на Танину руку, переставила ногу, затем несмело стала перемещать на неё вес своего тела, а когда всё же полностью встала, то почувствовала боль, правда не такую сильную, как ожидала, но всё-таки сморщилась.
– Это ничего, – сказал врач, который меня наблюдал. – Боль уйдёт полностью, может быть, через месяц. А через полгода Вы и вовсе забудете о том, что у Вас была травма, – обнадёжил меня молодой специалист.
– Спасибо, – тихо ответила я ему на английском, благо, его здесь все понимали.
После курса реабилитации, включающего в себя занятия на специальных тренажёрах, я начала самостоятельно ходить, всё же слегка прихрамывая и не решаясь сильно нагружать ногу. Когда мои швы после операции затянулись, все шрамы мне убрали специальным лазером, и от ранения остались только жуткие воспоминания и ноющая боль в ноге, которая, благо, беспокоила меня лишь после долгих нагрузок.
Научившись ходить, я почти отказалась от помощи Татьяны, она приходила только затем, чтобы поднимать мне настроение и не позволить забыть родной язык. Однажды вечером, когда она уже собиралась уходить в отель, в котором жила всё это время, у неё зазвонил телефон. Взяв трубку, она сказала:
– Да, Егор Дмитриевич…
Я резко подняла голову и посмотрела на неё, Таня улыбнулась мне, затем развёрнуто отчиталась Егору о моём состоянии, препаратах, которые мне назначают, курсе реабилитации и вообще обо всём, что говорили врачи. Также она не забыла упомянуть о том, что я ем, а ела я не часто и не много, что Князеву, по всей видимости, не понравилось. Когда она закончила разговор и убрала телефон в карман, я не удержалась от вопроса:
– Как часто он тебе вот так звонит?
– Ну, вообще-то, каждый день, – Таня пожала плечами. – Он спрашивает у меня всё о тебе до мельчайших подробностей, как ты сама могла заметить. А что?
– Да ничего, – я вымученно улыбнулась. – Спасибо тебе за всё, до завтра.
– Пока-пока, поправляйся, – женщина махнула мне рукой и ушла.
Я села на кровать и прикусила губу. Егор звонил мне не чаще двух раз в неделю, а то и реже, ссылаясь на бесконечную занятость, но с Татьяной общался каждый день, устраивая ей как минимум десятиминутный опрос. Не похоже на человека, слишком занятого делами. И что это всё значит?..
Через полтора месяца после отъезда я вернулась в Россию, сошла с самолёта, распрощалась с Татьяной и села в машину к встречающему меня Паше. Он был один.
– А почему Егор не мог меня встретить? – спросила я, глядя на дорогу.
– Тебе что, не нравится, что тебя встретил я?
– Я не видела Егора полтора месяца. Очевидно, что мне понравилось бы больше, если бы меня встретил он.
– Он очень занят…
– О, ну надо же, какое необычное оправдание.
Дальше мы ехали молча.
Остановив машину у подъезда, Паша повернулся, достал с заднего сидения толстую папку с бумагами, открыл её, вытащил небольшой конверт и протянул мне. Я взяла его и непонимающе посмотрела на Пашу.
– Он просил передать тебе.
Открыв конверт, я вытащила небольшой листок бумаги, развернула и впилась глазами в красиво написанный текст:
«Я знаю, ты умная девочка, всё поймёшь и простишь… со временем. Я не должен был заходить так далеко, я прекрасно знал, что это плохо кончится в первую очередь для тебя. Тебя не должно быть в моём мире. Квартира теперь твоя. Документы я оформил без твоего ведома и участия, потому что иначе бы ты не согласилась, но все счета за квартиру будут приходить мне. На парковке стоит машина, она тоже твоя (обучение, права, страховку я оплатил, Паша отдаст тебе визитку инструктора). Это меньшее, что я могу сделать за то, что тебе пришлось пережить из-за моей ошибки. Знаю, что ты не будешь ни о чём болтать, так что это не откуп, а компенсация за причинённый ущерб. Ещё раз прости за всё.
Егор»
Когда я закончила читать, у меня задрожали руки, я готова была разрыдаться в любой момент. Этот урод меня ещё и бросил после всего! Как он мог?! И нахрена мне его квартира (всё-таки она принадлежала вовсе не его друзьям), в которой каждый сантиметр будет напоминать о нём? Да и запах его парфюма оттуда выветрится только через год, в лучшем случае.
– В папке все документы, на квартиру, машину, – тихо сказал Паша, внимательно глядя на меня. – Егор почему-то уверен, что ты никому ничего не скажешь, но я должен тебя предупредить, что если это всё же произойдёт, он церемониться не станет.
– Что, пристрелит как кошку-засранку? – я злобно ухмыльнулась.
– Я этого не говорил. Держи, – он протянул папку с документами мне. – Ты теперь полноценная владелица и хозяйка квартиры Егора, даже прописка есть. Не пытайся его найти, он попросил передать это на словах.
– А у самого мне всё это сказать что, кишка тонка? – разозлилась я.
– Валя… – Паша покачал головой. – Ему сейчас хуже, чем тебе. Он озверел после того, как тебя подстрелили. Ты просто не знаешь, что с ним творилась. Я его никогда таким не видел…
– Помоги мне с чемоданами и давай уже попрощаемся.
Я вышла из машины, хлопнув дверью. Закинув письмо в папку, я подождала, пока Паша выйдет из машины и возьмёт мои чемоданы, потом почти бегом, что было едва ли возможно после моей травмы, направилась к подъезду. Когда Паша занёс все чемоданы, отдал мне ключи от квартиры и от машины, я выставила его за дверь, закрылась на все замки, затем вытащила письмо, перечитала его несколько раз, пытаясь заставить себя поверить в реальность происходящего, потом смяла, кинула в угол, опустилась на пол прямо в коридоре и завыла. Мало того, что он ограничил общение со мной, после того как я улетела, хотя был мне нужен как никогда, так теперь он вообще решил от меня избавиться как от ненужной вещи. И плевать, что там говорит Паша! Если бы он действительно хотел быть со мной, не стал бы так легко отказываться и сдаваться. Он мог найти способ защитить меня, уверена, что мог! С такими мыслями я проревела минут сорок, затем кое-как доползла до дивана, легла, укрылась пледом с головой и заснула.
Утро следующего дня началось для меня нелегко: ужасно болела голова, ныла нога, потому, что про все лекарства я забыла из-за своей истерики, тело болело из-за того, что я спала в неудобной позе. Но хуже это утро стало тогда, когда в телефоне я нашла СМС от Паши с текстом: «Забыл. Нужна будет помощь, звони мне в любое время». Да пошли вы все со своей помощью, помогли уже, спасибо. Закинув телефон подальше, я встала и поплелась в душ, в надежде смыть с себя всю ту жизнь, которой жила последние несколько месяцев. Закончив с водными процедурами, я пошла на кухню, выпила все лекарства, потом сварила себе кофе, открыла холодильник, который оказался заполнен едой, и увидела там пирожные… Князев ни разу не повторился, на этот раз они были вишнёвые. Несмотря на то, что к вишне я была неравнодушна, пирожные отправились в помойку, а я сама – в кровать, в которой и провела последующие два дня, вставая только по нужде и чтобы выпить лекарства.
К концу второго дня, когда сил лежать и думать не осталось, я решила, что Егор поступил правильно. Он был прав, оставив меня в покое. Он вернул мне мою нормальную жизнь… Сделал именно то, о чём я его просила, когда узнала о том, кто он такой.
«Не могу, даже если бы хотел» – вспомнила я его слова.
– Не так и сложно, да? – сказала я с усмешкой в пустоту.
***
– Ну, короче, я открываю свой автосервис, можете меня поздравить, – сказал Кирилл, когда мы отмечали окончание университета в компании однокурсников.
– Я рада за тебя, конечно, только на кой чёрт ты учился на инженера? – с улыбкой сказала я и отпила шампанское из бокала.
– Пригодится, – он пожал плечами.
– Будем надеяться.
– А у вас какие планы? – он посмотрел на обнимающего меня Никиту.
– Мы едем знакомиться с моими родителями, – я прикусила губу.
– Нифига себе! – Кирилл рассмеялся. – Что, всё так серьёзно?
– Более чем, – ответил Никита и поцеловал меня в голову. – Моей маме она понравилась.
– Кто бы сомневался, – Кирилл закатил глаза. – Валь, а Никита для тебя не мелковат?
– А ты не ревнуй, радость моя, не ревнуй, – спокойно ответила я, чем вызвала у Никиты сдавленный смешок.
– Ой, да больно надо.
– Пошлите танцевать, – я потянула Никиту за руку на танцпол клуба, в котором мы отмечали.
Утром мы с Никитой проснулись в его комнате, в квартире его мамы, которая была в командировке. В свою квартиру я его не водила, только изредка и ненадолго, потому что опасалась того, что люди Егора могут всё ещё за мной следить, хотя прошло уже два года.
– Доброе утро, – сказал Никита и поцеловал меня в щёку.
– Доброе, – я улыбнулась и потрепала его по волосам. – Голова болит?
– Я же не пил почти, – он улыбнулся мне.
– Точно. Господи, вот и закончились наши мучения… Даже не верится.
– Мать, в России живём, мучения только начались, – напомнил мне Никита, я застонала и уткнулась лицом в подушку. – Ну, не переживай, я же рядом, – он поцеловал меня в спину.
Мы встречались почти год. И естественно мы спали, но… я его не хотела. Страсти не было совершенно. Я всё чаще думала о том, что после отношений с Егором больше никогда не смогу кого-то захотеть по-настоящему. С Никитой было просто хорошо, комфортно и надёжно, я с уверенностью могла строить планы на ближайшие дни и даже недели. Он собирался в скором времени перебраться в Англию или Америку, я была не против уехать вместе с ним. Вполне возможно, это было лучшим решением для меня, чтобы избавиться от постоянной паранойи и мании преследования. Именно поэтому я и хотела познакомить его с моими родителями, чтобы в случае чего они имели представление о человеке, с которым я улечу.
Следующим вечером я вышла из редакции, в которой так и работала, но теперь у меня была личная колонка, посвящённая культурным мероприятиям города. Как я ни пыталась пробиться в криминальную журналистику, всё было без толку, и я прекрасно знала, кто в этом виноват. Егор обещал не пустить меня в эту среду, и он не пускал. Сев в свою Хонду Аккорд вишнёвого цвета, я вставила ключ и хотела уже завести мотор, но вдруг замерла. У ларька через дорогу остановился чёрный джип, из которого вышли Паша и Егор, купили сигарет, затем сели обратно в машину и уехали. Я поняла, что ладони у меня вспотели, дыхание сбилось, а саму меня трясёт, как в лихорадке. Все воспоминания разом обрушились на меня, хотя я целых два года всеми правдами и неправдами запихивала их в самые дальние уголки мозга. И одна случайная встреча смогла вернуть всё обратно. Сделав несколько глубоких вдохов, я всё же завела мотор, доехала до дома, поднялась в квартиру, добралась до кухни, залезла в шкаф и, вытащив оттуда бутылку текилы, сделала несколько глотков прямо из горла. С тех пор, как Князев исчез из моей жизни, у меня всегда водилась алкогольная заначка, которая, правда, была мне почти без надобности, я пила только в моменты, когда меня мучили кошмары, или когда не могла заснуть, но этого не случалось уже давненько. И вот, один из моих ночных кошмаров явился днём. Когда я немного успокоилась и убрала бутылку на место, в кармане зазвонил телефон, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Звонил Никита. Я скинула звонок, потому что говорить с ним сейчас была совсем не готова. И тут меня осенило: если я не могу говорить с Никитой тогда, когда мне действительно нужно с кем-то поговорить, то зачем мне вообще всё это нужно? Следующий звонок не заставил себя долго ждать. Сделав глубокий вдох, я ответила.
– Ты чего скидываешь? – недовольно спросил он.
– Не могла говорить, – сухо сказала я.
– Ладно… Когда мы с тобой поедем? Мне спланировать надо.
– Не поедем…
– И почему? – не понял Никита.
– Никита, извини, я больше не могу. Всё кончено.
Он молчал несколько минут, всё это время я кусала губы и ждала реакции.
– А причину хотя бы можно узнать? – наконец спросил парень.
– Я не вижу тебя в своей жизни в дальнейшем. И лучше я скажу тебе об этом сейчас.
– А, вот как. Ладно, спасибо, что хоть честно сказала.
– Друзьями остаться не предлагаю.
– Да, видимо, теперь не получится. Ну, удачи тебе в твоей дальнейшей жизни.
– И тебе всего хорошего…
***
Часть вторая.
Спустившись на парковку, я села в машину, завела мотор и быстро выехала на дорогу, а затем вдавила педаль газа в пол. И надо же было умудриться проспать! Единственное, чего я хотела сейчас, это не попасть в пробку. На работу, в итоге, я приехала, опоздав на целый час. Когда я зашла в офис, ко мне подбежала секретарша.
– Валентина, Вас ждут в кабинете!
– Кто? – не поняла я.
– Какой-то мужчина кавказской наружности, – Светлана пожала плечами.
– И зачем ты его пустила? Я никому не назначала встречи в офисе, – я непонимающе посмотрела на неё.
– Так он не спрашивал…
– Отлично.
Раздражённо выдохнув, я направилась в кабинет. Там, вальяжно развалившись на стуле около моего стола, меня действительно ждал какой-то кавказец лет тридцати пяти на вид.
– Здравствуйте, – я прошла и села в своё кресло напротив него. – Чем могу помочь?
– Привет, – губы мужчины растянулись в улыбке. – А ты симпатичнее, чем я думал.
– Так, если Вы пришли за этим, то дверь вон там, – я кивнула в сторону выхода из кабинета.
– Какая грубая, – кавказец ухмыльнулся. – Ладно, тогда к делу. Я знаю о твоей связи с Егором Князевым. – После этих слов я вздрогнула и подняла на кавказца взгляд, полный злости. – А также я знаю, что ты хороший журналист. Так что я думаю, тебе не составит труда написать небольшую статью, которая поможет мне и Князю в некоторых делах. Материал должен появиться во всех крупных изданиях и в сети.
– Извините, не знаю, как Вас зовут, но вынуждена попросить покинуть мой кабинет. Вы явно что-то перепутали, никакого Егора Князева я не знаю, – как можно спокойнее ответила я. – И я не имею ничего общего с грязными криминальными статьями.
– Ага, – кавказец только снова ухмыльнулся, затем положил передо мной на стол какую-то толстую красную папку. – Здесь все материалы и аванс, – он подмигнул мне. – Будь хорошей девочкой, сделай всё, как надо, и спи себе спокойно. Заеду через три дня.
Сказав всё это, он поднялся со своего места, развернулся и вышел из кабинета. Я пару минут посидела, переводя дух и стараясь унять бешено колотящееся сердце. Опять Егор… Неужели я никогда теперь не смогу избавиться от своего жуткого прошлого? С трудом взяв себя в руки, я открыла папку, которую оставил кавказец. Сверху всех файлов лежал довольно толстый конверт с «авансом», я взяла его и закинула в нижний ящик стола, даже не собираясь смотреть, сколько там денег. Затем стала листать файлы в папке. Когда до меня дошло, чьё передо мной досье, глаза у меня полезли на лоб, а во рту пересохло. Человек был из числа тех, кто мог запросто закатать меня, да и Егора при желании, в бетон, и сказать, что так и было. Нет уж, подставлять себя я не собиралась. Захлопнув папку, я засунула её в свою сумку, взяла телефон и набрала номер Паши, очень надеясь, что он остался прежним.
– Привет, – послышался его удивлённый голос. – Какими судьбами?
– Ты же говорил звонить тебе, в случае чего. Так вот, ко мне сейчас пришёл какой-то кавказец, оставил папку и конверт с деньгами. В папке полное досье на Евгения Кулибина. Догадываешься, о ком речь?
Паша молчал пару минут.
– И что он хотел от тебя?
– Чтобы я написала статью и слила информацию в сеть и крупные издания. Угадай, на кого он сослался?
– На Егора, – сказал Паша на выдохе.
– Точно. Поэтому и звоню. Передай Князеву, что он последний урод, и пусть больше не смеет посылать ко мне своих дружков, иначе я напишу статью про него. Всего хорошего.
Я сбросила звонок, кинула телефон на стол и положила голову на руки. Меня трясло от злости и нервов. Просидев так минут двадцать, прокручивая в голове воспоминания обо всём, что было связано с Егором, и сегодняшний утренний разговор с кавказцем, я пыталась сложить всё это в одну картинку, но у меня никак не получалось. Что-то здесь было не так. Князев сам выпнул меня из своей жизни и не стал бы возвращать в неё таким способом, так крупно подставляя. А может и стал, учитывая, что я не прекращала попытки залезть, куда не просят, только теперь с позиции реального журналиста. Решил меня поучить… Что ж, ладно, придётся пообломать этому козлу рога.
Сделав всю работу в офисе, попутно успевая игнорировать подкаты начальника, который, видимо, никогда не перестанет на что-то надеяться, я отправилась домой, чтобы пообедать и подготовиться к открытию новой картинной галереи, на котором должна была присутствовать вся элита города. Когда я, вечером, приехала на своё «рабочее место», то едва не потеряла дар речи от размаха мероприятия и количества гостей, у которых мне бы действительно хотелось взять интервью. В итоге, к концу вечера, я едва стояла на ногах и могла говорить, язык просто отсох от количества вопросов, которые я умудрилась задать за один вечер. Особенно мне понравилось общаться с хозяином галереи и художниками, чьи работы были представлены на открытии. Люди были более чем просто интересные. В итоге домой я приехала выжатая как лимон, но вполне довольная вечером и своей работой.
Приняв душ, я немного перекусила, затем достала из шкафа бутылку мартини, взяла железную миску, спички, вытащила из сумки папку с досье, которую мне оставил кавказец, и ушла в ванную, оснащенную автоматической вытяжкой. Вытащив из папки все листы, я отхлебнула из бутылки, затем стала их жечь по одному. Когда догорел последний лист, я поняла, что выпила уже литр мартини, попыталась подняться на ноги, хотя до этого сидела на краю ванны, и едва не упала. Голова кружилась, перед глазами всё плыло, и мне вдруг стало смешно. Я опустилась обратно и громко рассмеялась, задрав голову к потолку, а потом разревелась пьяными слезами.
С момента, как мы расстались с Никитой, прошёл год, и я до сих пор была одна. Не потому, что не хотела отношений, а потому что понимала, что нормальной жизни из-за Егора у меня теперь никогда не будет. Ни-ког-да. Я не смогу завести семью без опасений, что в одни прекрасный день я её лишусь. К тому же меня не тянуло ни к одному мужчине из моего ближайшего окружения. Да и не только из ближайшего. Стоило мне глянуть в сторону симпатичного парня, как перед глазами всплывали образы страстных ночей с Князевым, и меня начинало тошнить.
Когда я смогла перестать истерить, раздался омерзительно громкий звонок в дверь. Сморщившись, я поплелась в коридор, подошла к двери, посмотрела в глазок и выронила из рук пустую бутылку из-под мартини. Возле двери стоял Егор. Либо я почти забыла, как он выглядит, либо в нём действительно что-то изменилось… По-моему, он постарел.
– Ну, долго ждать? – спросил он, обращаясь ко мне.
– Что тебе нужно? – спросила я, и тут у меня вырвалась пьяная икота.
– Открывай, поговорим. Быстрее, иначе замок сломаю.
– Только угрожать и можешь, – я усмехнулась и повернула ключ.
Дверь открылась, и Егор вошёл в квартиру. Если бы я не была пьяна, меня увезли бы в больницу с сердечным приступом прямо из прихожей.
– Ты пьяная что ли? – он сморщился, глядя на меня.
– Это что, преступление? – удивилась я. – Мне кажется, у тебя грехов побольше, – я снова икнула и закрыла рот рукой.
– Ясно.
Егор утащил меня в ванную, затем удалился, а через минуту вернулся с пузырьком нашатырного спирта и подставил мне к носу. Меня тут же вывернуло наизнанку. Пока мой желудок не решил, что он уже слишком пуст, Егор сидел рядом со мной и держал волосы, не говоря ни слова, а потом также молча вышел. Я привела себя в порядок, насколько это было возможно, затем тоже вышла. Князев был в гостиной, стоял у открытой балконной двери и курил.
– И давно ты пьёшь?
– Какая разница? – огрызнулась я.
– Я задал вопрос, – прорычал он.
– Егор, слушай, вали отсюда, а? – я сложила руки на груди. – Тебя никто не просил приезжать.
– У тебя проблемы, – он повернулся ко мне.
– И я решу их сама. Как делала три года до этого.
– Эти проблемы ты не решишь, иначе не звонила бы Паше, – он выбросил сигарету с балкона. – К тебе сегодня приезжал человек, с которым я веду некоторые дела. И, как и все остальные, про тебя он не должен был ничего знать.
– Ага, учитывая, что нас давно уже ничего не связывает. Ему нет никакого интереса, что-то обо мне узнавать, так что единственный вариант – меня подставил ты! Решил меня поучить, чтобы я не лезла в криминальную тему? Молодец, хорошо вышло, больше не буду, а теперь – вали с горизонта!
Егор быстро подошёл ко мне и крепко взял за подбородок. Я подняла на него злой взгляд, он смерил меня точно таким же, а затем прошипел:
– Ты когда-нибудь научишься слушать и думать прежде, чем сказать? Человек, который приходил к тебе, хочет иметь рычаги влияния на меня. Он вышел на тебя, не знаю как, но вышел. Ты – единственная женщина, с которой меня что-то связывало, так что, сколько бы времени ни прошло, ты не будешь в безопасности.
Я резко оттолкнула его от себя.
– Какого хрена тогда ты меня бросил?! – крикнула я что было сил.
– Я тебя защищал! Целых три года ты прожила спокойно, и если бы Руслан не полез не в своё дело, жила бы спокойно и впредь! Я улажу это, но ты уедешь из города. И не вздумай спорить! – сказал он, когда увидел, что я собираюсь возразить. – Собирай вещи, поедешь к родителям.
– Оставь меня в покое, – простонала я и положила руки на голову. – Просто исчезни.
– Обойдёшься. Для тебя сейчас безопаснее, если я рядом, – он серьёзно посмотрел на меня, а я закрыла глаза, понимая, что кошмар возвращается.
Утром следующего дня я отправилась к родителям, сказав начальнику на работе, что уезжаю по семейным обстоятельствам. Он, естественно, питая ко мне искреннюю симпатию, пожелал лишь счастливого пути. Ехала я на своей машине, за рулём, но на протяжении почти всего пути за мной ехала машина сопровождения с тремя телохранителями, что меня дико раздражало.
По дороге я набрала номер мамы.
– Мамуль, я еду домой, – сказала я с улыбкой.
– Как? – не поняла мама. – Почему не предупредила?
– Да я совершенно спонтанно собралась, – я прикусила губу. – Выдалось окно на работе, и начальник предоставил мне отпуск в пару недель. Ты что, не рада?
– Рада, конечно. Что приготовить? – заботливо спросила мама.
– Ой, всего и побольше, а то вы с бабулей опять начнёте причитать, что я худая как щепка, – я рассмеялась. – Ладно, не могу долго говорить, я за рулём. Приеду через пару часиков.
Мама и бабушка встретили меня радостно, так как дома я была не частным гостем, и они дико скучали по мне, как и я по ним. Но жизнь в маленьком городе не представлялась мне возможной, а перевести их поближе к себе я не могла… Надо же было умудриться сломать себе жизнь в двадцать лет, да так, что обломки долетели до меня аж три года спустя.
Дома я была как на курорте, бабушка вечно хлопотала у плиты и кормила меня, по всей видимости, на убой, а мама за те две недели, что я с ними прожила, связала мне лёгкий кардиган в сетку, чему я была несказанно рада. Я всё же слишком любила свою семью. Отец уже давным-давно не жил с моей мамой, она так себе никого и не нашла, поэтому всю свою любовь отдавала мне, и я старалась отвечать ей тем же.
Однажды, когда бабушка всё же освободила мне кухню и доверила честь постряпать блины, а мама сидела рядом и что-то читала, я решилась спросить:
– Мам, а ты Сашу в городе не видела?
Мама подняла на меня глаза.
– Он тебе зачем?
– Да так, просто интересно, – я пожала плечами.
– Не видела. Он тебя искал сначала, номер твой выпрашивал неделю, потом пропал. Больше не видела, в городе его нет, по-моему.
– Понятно, – безразлично бросила я и отвернулась к плите.
– А вообще, совесть бы поимела о нём спрашивать, – мама тяжело вздохнула.
– Мам, не начинай. Ты же прекрасно знаешь…
– Да знаю, знаю. Ты ж на месте не можешь сидеть, вечно тебе куда-то надо, все шишки уже собрала поди на свою задницу, – мама покачала головой.
«Ты даже не представляешь, насколько права…» – грустно подумала я, а вслух сказала:
– Ничего я не собрала. Я диплом получила, работаю, развлекаюсь с друзьями периодически. У меня всё в полном порядке.
– А почему Никиту бросила? – спросила мама.
– Нечестный вопрос, ну да ладно, – я повернулась к ней. – Знаешь, как бывает? Смотришь на человека и вроде бы всё в порядке, он тебе нравится и тебя устраивает, но себя рядом с ним ты не видишь… Не могу объяснить по-другому.
– Ох, Валентина. Кого тебе надо, скажи мне? Кстати, мы с тобой так и не обсудили, что за мужчина за тобой ухаживал после сотрясения?
– Да так, я с ним встречалась какое-то время, потом разбежались, – я отмахнулась от мамы и снова развернулась к плите.
– Почему? Опять себя рядом не увидела? – поддела она меня.
– Нет, там всё сложнее, – я прикусила губу.
Так хотелось ей всё рассказать, но я знала, что не могу, тогда она точно никуда меня больше не отпустит и вообще позвонит в полицию.
– И насколько сложнее? По голосу он был уж очень взрослый…
– Так и было. Ему нужна была жена, дети, а мне было двадцать лет, какие дети? – я улыбнулась маме.
– Да уж, ты сама ещё чистый ребёнок. Машину тебе он купил?
– Я тебе уже говорила, что это подарок отца на окончание университета. – Враньё, но всё же менее подозрительное, чем правда, потому что родители давно не общались между собой, но я сама контактировала с отцом, до четвёртого курса он меня обеспечивал, а потом решил, что мне пора заняться этим самой, что я и сделала.
Когда мама больше не задала мне ни одного вопроса, я незаметно выдохнула с облегчением.
Две недели в моём родном городе протекли почти незаметно. Я помогала родителям с домашними делами, мы с мамой сделали косметический ремонт в её и моей комнатах, свою бабушка тронуть не дала, но я купила ей новые комнатные цветы. Несколько раз я гуляла по городу в одиночестве, бродила по местам, которые навивали на меня воспоминания, а таких мест в этом городе было более чем достаточно. Ещё я успела встретиться с несколькими бывшими одноклассниками, которые тоже оказались в городе наездом на пару дней. В общем, поездка удалась.
Однажды вечером мне позвонил Егор, заставив меня занервничать. Я взяла трубку.
– Можешь возвращаться, – сказал он, не утруждая себя приветствиями.
– А если я не хочу? – спросила я.
– Чем дольше сидишь с семьёй, тем сильнее их подставляешь, – напомнил мне Князев. – Решай сама.
– Ладно, приеду завтра.
Я сбросила звонок и стала нервно крутить телефон в руках. А где гарантия, что я уже не подставила семью, ведь прожила я здесь целых две недели? Оставалось надеяться на Егора, как бы парадоксально эти не звучало.
Мама и бабушка очень расстроились, что мой «отпуск» подошёл к концу и мне нужно уезжать, но я пообещала скоро навестить их снова и надеялась, что всё так и будет. Я уехала вечером следующего дня. Меня встретили люди Князева за несколько километров от города, и проводили до самого дома, а затем уехали восвояси. Единственное, чего я не могла понять, так это того, для чего нужен весь этот грёбаный цирк? По-моему, ездя с машиной сопровождения, я становилась ещё более «привлекательной» для всяких там кавказцев. Или Егор хотел тем самым показать мою значимость, чтобы никто не смел меня тронуть? Что ж, поймаем, спросим, как говорил один великий опер из сериала.
