Текст книги "Невеста с последствиями (СИ)"
Автор книги: Валентина Гордова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 22
После раэр продолжил озвучивать планы:
– Если что-то захочешь – смело бери, счёт запишут на моё имя.
– Я ничего не возьму, – заявила не гордо, а хмуро, вынужденная смотреть вперёд, потому что от долгого смотрения на раэра в неудобной позе шея и поясница болеть начинают, и ремень больно в кожу впивается.
– Ладно, сам возьму, – Йэхар, похоже, в этом никакой проблемы не видел и хотел было уже дальше говорить, но я упрямо вставила:
– Мне ничего не нужно.
– Упрямая вредина, – скорбно вздохнул он и не стал спорить.
Но что-то мне подсказывало, что его молчание вовсе не означало мою победу. Из нас двоих раэр был более упрямым, так что…
– Мне правда ничего не нужно, – почему-то добавила я, чувствуя себя слегка так неловко.
Просто… мне обычно действительно ничего не нужно, а если нужно, то с этим не возникает никаких проблем. Когда твоя лучшая подруга – целая принцесса, ты можешь просить у неё что угодно, это не будет проблемой. Так что я привыкла к тому, чтобы… ну, звучит немного неправильно, но я привыкла жить за чужой счёт. Я привыкла к тому, что у меня практически нет ничего моего личного – нет моего дома, нет моей земли, у меня даже семьи нет, так о чём тут говорить. Я живу… точнее, жила в королевском замке с королевской семьёй, я была своеобразной частью этой семьи, и вся моя жизнь вертелась вокруг неё. Конкретнее – вокруг моей Лиззи. Она была работой моей жизни – она и есть сама моя жизнь. Всегда была ею.
Мне даже зарплату не платили, как всей королевской страже. Конечно, у тех ребят были дома и семьи, которые им нужно кормить. У меня же была лишь я, и меня щедро приютили в замке. Меня кормили, одевали, мне выделили несколько тёплых покоев, мягкую постель, горячую ванну по желанию. Так что, если мне было что-то нужно, я просто без проблем получала это. Мне было достаточно просто сказать об этом кому-нибудь.
И никакой неловкости.
Но сейчас… с Дэмисом и его ненормальной щедростью мне было неловко. Я даже не знала его толком, так почему я должна спокойно реагировать на его желание что-то мне купить?
Нет, это ненормально.
Но сам Йэхар почему-то считал совершенно иначе, и ненормальным для него был как раз мой отказ.
– Ладно, оставили это, – безразлично решил он, принимаясь изучать мою правую руку в своих ладонях. – Давай о храме.
– Давай, – миролюбиво согласилась я и попыталась ладонь забрать.
Не отпустил.
– Лучше всего тебе молчать, – начал Дэмис задумчиво, а потом вдруг серьёзно добавил: – Правда, Ада, просто молчи и ничего не говори, даже если ты в корне не согласна со всем, что они там говорить будут.
Интересный такой поворот событий.
– А что они говорить будут? – Переспросила с любопытством.
Я просто не могла не задать этого вопроса. А Дэмис, вздохнув, не стал отмалчиваться и честно, как мне показалось, а потому немного грустно проговорил:
– Вас с Лиззи познакомят с нашими традициями. Исходя из того, что я успел узнать о вашем мире, вы обе будете слегка так… удивлены.
– И почему мне кажется, что твоё «слегка удивлены» означает «искренне шокированы»? – Спросила я скорее у себя самой, нежели у него.
Раэр отвечать на это и не стал, вместо этого продолжил крайне осторожно, опасливо даже и очень кратко рассказывать о том, к чему мне следует морально подготовиться:
– Просто помни о различиях в наших культурах и традициях.
Я послушно припомнила некоторые известные мне моменты и решила поделиться своими выводами:
– Вы – отсталые.
У нас процветает монархия, айэры живут по принципу «кто сильнее, тот и прав». Причём это применимо для всего, у них даже в азартные игры нормально не играют. Если у нас в картах все равны, то у этих вот кто за столом сильнее, того и победа.
В общем, как я и сказала – отсталые.
– Наша военная подготовка на порядок выше вашей, мы организованнее и чисто на физическом уровне сильнее, – не согласился раэр, возвращаясь к изучению моей ладони у себя в руках.
Он осторожно крутил её, скрещивал наши пальцы, затем гладил нежную кожу, после вновь переплетал наши пальцы, словно это доставляло ему какое-то странное удовольствие, но… я совру, если скажу, что мне было неприятно.
Нет, приятно, и даже очень… и это может стать проблемой.
Помолчав, глядя на наши руки, невероятно гармонично смотрящиеся рядом, я сказала:
– Глупо сравнивать людей и айэров – у нас разные расы.
Ухмылку Йэхара я ощутила на физическом уровне, хоть и не видела её.
– У нас больше общего, чем ты думаешь, – с лёгким снисхождением заявил мужчина и прекратил допытываться до моих рук.
Осторожно опустив обе, он… взял и обнял меня за талию. Фактически, он просто обвил меня своими руками, крепко, но не больно прижав к себе.
– Слушай, – устало позвала я, вздохнув, – у меня уже просто нет больше сил ругаться с тобой. Хватит быть таким, – я замолчала, подбирая нужное слово, и раэр тут же решил воспользоваться паузой, весело подсказав:
– Обворожительным? Очаровательным? Чудесным и самым лучшим?
Некоторые от скромности явно не страдают.
– Наглым, – мрачно загубила я все его надежды.
Хотя с таким самомнением тут уже ничего не поможет. И Дэмис лишь подтвердил это, всё таким же весёлым и довольным жизнью тоном предложив:
– Расслабься и получай удовольствие.
На какой-то краткий миг его слова показались мне очень соблазнительными. Где-то там, на самом дальнем краю сознания даже промелькнула какая-то безумная очень светлая картинка, где счастливые я и Дэмис… вместе. Но то был лишь миг, и картинка исчезла так же внезапно, как и появилась, только в груди почему-то стало так тяжело и больно…
И я заставила себя произнести, стараясь, чтобы голос звучал враждебно:
– Я получу невероятное удовольствие, если ты избавишь меня от своей не внушающей доверия персоны.
Если бы мы были в доме, ну или хотя бы стояли на земле, я могла бы развернуться и уйти, но мы ехали на ящере – вдвоём и на одном, и никуда уйти я не могла, а к раэру, кажется, вернулось хорошее настроение, потому что он никак не отреагировал на мой недружелюбный тон, да и на слова тоже, и расслабленно произнёс:
– Боюсь, в этом я тебе помочь не могу, но зато я знаю несколько других, более интересных способов доставить тебе удовольствие.
Звучало невозмутимо, но очень честно. И именно эта честность почему-то пугала больше всего.
– Хочешь самоубиться об дерево? – Мрачно предположила не впечатлённая порывом помощи я.
– Маленькая кровожадная вредина, – сокрушенно вздохнул раэр.
На том с темой моего удовольствия было покончено, и остаток дороги Дэмис занимался тем, что старательно доводил меня до точки кипения. Мало того, что он продолжал прижимать меня к себе, напрочь игнорируя всё моё недовольство его поведением, так ещё и умудрялся спокойным таким и даже безразличным тоном рассказывать о том, как ему пришлось потрудиться, чтобы уговорить швейных мастеров Оркоми на создание… шедевров. Шедеврами они были исключительно по мнению Йэхара, все остальные, включая самих мастеров, считали это сущим издевательством над материалами и вкусами. Меня, кстати, все теперь считали извращенкой, и весь мой народ такими же, потому что некоторые особо умные додумались ляпнуть, что всё моё нижнее бельё создаётся по традициям моего мира.
– У нас такое даже в увеселительных домах не носят, – обиженно пожаловалась я.
Не знаю, сколько времени я уже сидела красная от стыда, стараясь просто не вспоминать ни о прошлых нарядах, ни о том белье, что было на мне сейчас.
– А ты проверяла? – Тут же заинтересовался Дэмис, а когда я промолчала, сам с намёком добавил: – Вот так и думал. А я, между прочим, проверял.
Повернувшись, со смесью сомнения и отвращения взглянула на того, кто сидел так близко ко мне. Раэр в ответ посмотрел открыто и без какого-либо смущения. Моё сомнение верно переросло в презрение, и в ответ на него Йэхар напомнил об очевидном:
– Я мужчина.
– А я женщина, рада, что мы наконец-то это выяснили, – зло съехидничала в ответ и отвернулась, стараясь всем своим видом показать, как сильно этот раэр опустился в моих глазах.
Но тут подумала вот о чём:
– А сколько тебе лет?
Не обидевшись ни на взгляд, ни на демонстрируемое презрение, Дэмис насмешливо решил:
– Потом скажу. Если заслужишь.
Не найдясь с культурным и относительно вежливым ответом, я просто промолчала. Но глаза всё равно закатила и головой слегка покачала. Ну что за глупости, в самом деле? Я не собираюсь никак заслуживать его ответ. Не хочет отвечать сам – ладно, я всё равно рано или поздно узнаю правду. Всю правду. Я как раз достаточно упрямая для этого.
Глава 23
Почти два с половиной часа спустя выяснилось, что я всё же была права и раэр Йэхар не сумел в должной степени оценить наше с Лиззи потрясение после прослушивания поучительной лекции.
Даже не знаю, с чего начать…
Ну, с приятного и немногочисленного: у сестёр Благородия был крайне примечательный храм – полностью из стекла, со стеклянными стенами, стеклянным острым куполом и отсутствием какой-либо мебели да и в принципе чего-либо. Были только стеклянные стены, мраморный пол и бесконечная радуга, которую это стекло разбрасывало во все стороны, отражая солнечные лучи.
Яркий свет бесил неимоверно, приходилось держать голову опущенной, а глаза полуприкрытыми, чтобы так сильно не болели, и что-то мне подсказывает, что именно на это и был весь расчёт.
Ещё из приятного были сами сёстры. При первом взгляде на этих высоких, стройных, невероятно красивых девушек я подумала, что они – феи, и даже имела неосторожность ляпнуть это вслух. Зато очень скоро я поняла, что Дэмис был прав, когда исправил меня и назвал храмовниц демонессами. Тогда я не поняла, с чем это связано, сейчас убедилась – нас завели в храм, со всех сторон отлично просматривающийся, провели в самое большое помещение и заставили сесть в местном странном и неудобном реверансе. Ноги очень быстро заболели, но на любую попытку сесть иначе или вообще хоть как-то пошевелиться сёстры вначале шипели, потом перешли к заунывным лекциям о том, что женщина не должна испытывать дискомфорта и должна быть привычна ко всему на свете.
Мои нервы сдали окончательно, когда я в очередной раз заёрзала, пытаясь осторожно пересесть, а окружающие нас девушки окончательно потеряли терпение. Одна из них, ближняя ко мне с левой стороны, резко раздражённо выдохнула и понеслась прямо на меня с одной ей понятным желанием.
Её занесённую для удара по голове руку я увидела краем глаза, уже в следующее мгновение я стояла на ногах, сжимая запястье той, кто едва не ударила меня по затылку.
Все присутствующие в храме напряжённо замерли, разнеслись по воздуху отголоски звонкой лекции о том, что должна и обязана делать женщина, оборвавшая саму себя девушка не рискнула говорить что-либо ещё.
И мы все застыли, сёстры со смесью удивления и негодования на лицах и в глазах, которые у всех были тёмно-алыми, почти чёрными. Я сама не замирала, я просто стояла, сжимая чужое запястье и не отрывая тяжелого взгляда от глаз девицы, которая явно позволяет себе больше разумного.
– Не делай так больше, – почти дружески велела я ей и даже смогла улыбнуться, вот только моя улыбка выглядела убийственно ласковой и совершенно никого не успокоила.
– Ада, – негромко позвала Лиззи с пола, не рискуя вставать.
Подруга в целом отличалась куда больше выдержкой, и ёрзала она куда меньше, чем я сама, а ещё под конец мне уже откровенно наскучило слушать местный бред, которому я даже не думала следовать, поэтому я начала вставлять едкие реплики и задавать логичные с моей точки зрения вопросы, что совершенно не нравилось храмовницам, но это были их проблемы, а не мои… в общем, чисто справедливости ради – я могла понять, почему у них нервы сдали.
Понять – да, но оправдать и принять – да ни за что!
– Ада, пожалуйста, отпусти сестру и вернись на место, – спокойно и величественно, с лишь едва уловимыми нотками укора и усталости, тоном собственной матери, когда та разговаривала с прислугой, велела Элизабет.
Возможно, я бы и могла подчиниться ей… но, как я и сказала, долгое время мы сидели в неудобной позе и конкретно мои ноги затекли до такой степени, что я их совершенно не чувствовала. И если вскочить я смогла на рефлексах, то сейчас стояла только благодаря чуду и той сестре, руку которой продолжала сжимать. Возможно, для неё я была дикой необузданной хулиганкой и вообще опасным для общества человеком, но она для меня в конкретно данный момент была единственной точкой опоры.
Отпустить её и сесть обратно на пол было очень, очень затруднительно.
Кроме всего прочего, вернуться и продолжить слушать бред было выше моих сил и возможностей.
Потому что они тут реально несли бред!
Всю двухчасовую лекцию можно было назвать просто – они, в принципе, её так и называли: «Что должна делать женщина».
Если коротко, то… женщины делают всё, что велят им мужчины, потому что права тут есть только у мужчин. Любые права. Женщина не имеет права ни на что. Ну, кроме очевидного – женщина имеет право подчиняться мужчине.
Всё.
Власть строилась на принципе «Кто сильнее, тот и прав», и поскольку женщина от природы были слабее мужчины, то и прав у представительниц моего пола не было никаких. У них это на законодательном уровне было прописано! Все законы, все традиции, все правила – вообще всё строилось на том, что женщина обязана подчиняться мужчине!
Дальше в мозгопромывательной речи шёл бесконечный перечень того, что женщине делать нельзя: нельзя говорить без разрешения, нельзя принимать самостоятельные решения, ни в коем случае нельзя самостоятельно распоряжаться своей судьбой, жизнью, телом, нельзя выходить из дома без разрешения, нельзя разговаривать без разрешения, нельзя употреблять в пищу те продукты и блюда, которые не разрешает женщине её мужчина. Распорядок дня для женщины составляет её мужчина, отклоняться от него нельзя.
В общем, нельзя вообще ничего. Вообще.
Зато можно и даже нужно всегда прекрасно выглядеть, при этом не используя красок для лица и тела, всегда держать тело в отличной форме, быть готовой принять своего мужчину в интимном плане в любой момент и в любом месте, но главное не в общественном месте, а то иначе женщина становится женщиной лёгкого поведения и всеобщей доступности, но при этом отказать мужчине, если он пожелал её на городское площади, она не может… И такие двоякие ситуации везде и во всём.
Нужно заниматься хозяйством, домом, детьми и прочим и оставаться при этом свежей и отдохнувшей.
Нужно проявлять к своему мужчине внимание, заботу и доброту и при этом не быть навязчивой, не говорить без разрешения и вообще ничего без разрешения не делать.
Нужно быть стройной, но не полной и не худой, словно скелет, при этом держа тела в спортивном виде, но без лишних мышц и мускул, умудряясь делать физические упражнения, даже если этого нет в составленном для женщины распорядке дня, который нарушать нельзя… Нарушать не нарушая?
Я не понимаю. Я просто не понимаю, каким образом женщины должны всё это делать. Но самое отвратительное, что все мужчины свято верят в эти правила и слепо следуют им вообще во всём. Повезёт, если мужчина будет адекватным, что тут явление нераспространённое, тогда он по своему усмотрению и из своих соображений может организовать для своей женщины относительную свободу.
Но если женщину на улице встретит другой, более сильный мужчина, и захочет её себе, то женщина переходит к нему. Вот так просто. Просто потому, что мужчина захотел. Если женщина чего-то не хочет, то это проблемы исключительно женщины, которые никого не интересуют и которые ей лучше оставить при себе.
За несоблюдение этих правил полагается наказание по усмотрению мужчины, которому женщина принадлежит.
Что же касается законов… в них прописано государственное наказание за причинение вреда мужчине. Если кто-то убьёт чью-то женщину, то её мужчина по своему усмотрению может бросить убийце вызов и убить его, и тогда его поймают и скорее всего посадят в тюрьму, потому что мужчин убивать нельзя, даже если он перед этим убил женщину.
Думаю, про магию даже говорить не нужно – женщины не имеют права её использовать. Чаще всего её у них и нет, но если же есть, то мужчина во время бракосочетания проводит ритуал, после которого магия женщины переходит к нему.
С браком тоже до крайности бредово, потому что замуж выходят женщины, но мужчины не женятся. Женщина накладывает на себя обязанности и приносит различные бредовые клятвы, мужчина просто говорит «я принимаю эту женщину» и, собственно, всё. Теперь она его, но он не её, он свой собственный.
Сначала я думала, что сёстры Благородия шутят или издеваются, поэтому первое время я сидела со скептической улыбкой и всё ждала, когда же они скажут «Шутка!» и начнут действительно важные вещи рассказывать, но они продолжали нести бред с серьёзными выражениями лиц и абсолютной верой в правильность и необходимость таких правил.
В общем, я так понимаю, на весь этот мир было только два разумных человека – я и Лиззи.
И сейчас, когда появилась возможность прекратить всё это безумие, мне до дрожи в груди не хотелось упускать её.
– Лиззи, мы уходим, – решила я, продолжая с улыбкой смотреть на девушку прямо перед собой.
Я говорила на айэрском, так что мои слова поняла каждая из них, но, кажется, они были не согласны с моим решением.
– Вы не можете! – Звонко воскликнула та из сестёр, что второй час читала нам нотации.
Лениво глянув на неё, я издевательски поинтересовалась:
– А вы что, мужчина, чтобы нам указывать? – И дальше уже без улыбки, убийственно ласковым тоном: – По праву того, кто является сильнейшим в данном сарае, я забираю леди Райви и ухожу. И лучше вам не стоять на моём пути.
– С-сарае?! – Она аж побагровела вся, то есть в лице, шее и ключицах, потому что дальше видно не было, белоснежная ткань платья прикрывала всё остальное тело, включая ладони. – Вы не имеете права, мири Корвей!
– Да-да, я уже поняла, – согласилась безропотно, осторожно отпуская руку девушки.
Не то, чтобы я её жалела, просто проверяла, насколько твёрдо могу стоять на ногах, которые испытывали все прелести отходящего онемения и беспощадно кололи, щипали, болели и всё прочее.
Ну, а ещё я тут никому не доверяла, поэтому обоснованно ожидала удара. Однако храмовницам хватило ума больше на меня не нападать.
По крайней мере, физически, про словесные нападения никто не говорил.
– Вы ведёте себя недостойно! – Продолжала главная сестра бесполезные попытки достучаться до моей разумности.
Вот как раз с последней у меня, в отличие от некоторых, всё хорошо было, так что мы с разумностью решили, что мы уходим.
Мой предупреждающий взгляд вынудил некоторых из сестёр боязливо попятиться. Всё-таки есть свои плюсы в репутации неуравновешенной. И пусть тут меня таковой ещё не знали, но уже начинали считать.
Медленно повернувшись, я сделала шаг, чуть наклонилась и помогла Лиззи подняться на ноги. Она, как и я, стояла с трудом, пошатываясь, но героически держала достойный вид.
– Что вы делаете? Что вы себе позволяете? – Продолжала истерично надрываться служительница храма.
Но она не приближалась к нам, поэтому я просто развернулась и вместе с Лиззи пошла отсюда вон.
– Ну и идиотизм, – пожаловалась ей уже через пару шагов, намерено используя айэрский, чтобы все мои слова понимали.
Хотя смысл? Если они верят в свои правила и традиции, то наши слова их не переубедят.
– Мы поступили неуважительно, – Лиз, крепко держась за мою руку и переступая скованно, как и я сама, на негнущихся ногах, которых попросту не чувствовала, попыталась обернуться и взглянуть на сестёр, которых мы оставили позади.
– Неуважительно нести тот бред, которым они нам два часа мозги промывали, – да, я очень злая, и лучше сейчас никому мне на пути не попадаться.
В одном храмовницам повезло – с чувством самосохранения у них проблем не было, так что попыток нас остановить больше не было. И я вот всё думала – с чего бы? Нам даже больше ничего не говорят.
Но едва мы с Лиззи дошли до выхода, я поняла, почему никто не переживал о том, что мы можем уйти. Стеклянные, напитанные магией двери были закрыты.
Там, за ними, перед мраморным порогом покорно ожидали, пока нам мозги промоют, лишённые возможности войти Йэхар, Оркоми и всё их войско с шаями, а мы стояли перед жалким стеклом и не могли выйти, потому что двери попросту не поддавались, как будто перед нами были и не они, а каменная стена.
Все, кто на улице был, стояли и смотрели на нас. У всех без исключения воинов на лицах читалось искреннее неодобрение наших действий. Оркоми тоже недовольным выглядел, но что-то мне подсказывает, что его негативные эмоции были направлены не на нас, а на служительниц храма, который он сейчас осматривал так, словно глядит на него в последний раз.
Дэмис Йэхар же удивил своей реакцией. Он смотрел на меня, чётко только на меня, широко расставив ноги и сложив руки на груди и… улыбался. Он улыбался. Ему смешно видеть мою злость и неодобрение всех их традиций? Да, это очень смешная вещь.
И тут сзади раздалось:
– Я же сказала, что вы не можете уйти, – с превосходством, которого даже не пыталась скрыть, гордо сообщила та благородная, что нам лекцию зачитывала.
Её от остальных не отличало ничего. Нет, серьёзно, они все были одинаковыми – примерно одинаковый возраст, одно телосложение, длинные прямые волосы чёрного цвета, кожа не нормального бежевого цвета, а с заметным розовым отливом, тёмно-алые большие глаза в обрамлении чёрных ресничек. Все одинаковые. У них даже голоса были похожи настолько, что отличить сложно, но конкретно этот я отличила без труда – не зря столько времени выслушивала.
Я не отреагировала на её реплику, Лиззи повернула голову и с беспокойством взглянула на меня, в этот момент старающуюся глубоко дышать в тщетных попытках успокоиться.
И я бы успокоилась, точно знаю, и адекватный выход из ситуации я бы нашла, если бы глупая девица не решила надменно добавить:
– Вернитесь в зал и дослушайте службу, а после я лично поговорю с айэром Оркоми о наказании для вас.
Ах, ну раз лично…
– Ада, – едва ли не взмолилась Лиззи, крепко-крепко вцепившись в мою ладонь.
– Видит Тьма, я этого не хотела, – не знаю даже, для кого сказала это, но я чувствовала себя просто прекрасно, когда поднимала руку и прижимала раскрытую ладонь к стеклянной двери.
Женщине нельзя использовать магию? Катитесь вы во Мрак со всеми своими правилами и законами!
На сильных негативных эмоциях магический импульс дался легко даже с моим исчерпанным и крайне медленно восстанавливающимся резервом.
Запястье пронзило болью, но я уловила её лишь краем сознания, с искренним наслаждением слушая оглушительный звон разбивающегося стекла! Осколки двери выбило на мраморный порог! От взрыва зазвенели и пошли трещинами и остальные стёкла!
И я, чувствуя себя просто прекрасно, с видом победителя перешагнула через дверную раму и оказалась на свободе, вытащив за собой и Элизабет.
Нас встретило потрясённое молчание и… две плохо скрываемые улыбки. Точнее, Окроми свою ещё хоть как-то скрыть пытался, Дэмис же улыбался широко и совершенно счастливо.
И именно он, едва мы начали спускаться по ступенькам, громко и весело возмутился:
– Почему так долго, дорогая? Столик в «Малахитовом бутоне» уже давно ждёт!
То есть некоторые только что демонстративно одобрили то, что я тут сделала! Не то, чтобы мне нужно было чьё-то одобрение, но теперь сёстры точно не начнут швыряться в меня осколками собственной двери.
Однако Йэхар всё же не был правителем, им являлся Оркоми, и он, помня об обязательствах, накладываемых статусом, не мог молча принять издевательство над местной вроде как религией.
– Зачем вы сломали дверь, Аделаида? – Прохладно, но в целом с достоинством и величием вопросил он негромко, но так, что все услышали.
Пожав плечами, я спустилась с последней ступеньки на землю и честно ответила:
– Они не хотели открывать.
На том конфликт был исчерпан. Если сёстры и жаждали наказания для меня, которым мне до этого и угрожали, то сейчас они все окончательно уяснили, что рассчитывать тут не на что.
Но был момент, который была обязана прояснить я.
И, подойдя к Оркоми настолько, что между нами осталось два шага, я закинула голову, с прищуром оглядела его всего, особенно пристально изучив невозмутимое лицо, и прямо спросила:
– Как вы относитесь к тому, что проповедуют в храме Цветения?
– Вы об отсутствии прав у женщин? – Холодно уточнил он.
Я уже знала, что услышу от него. Да, сёстры могут нести свою религиозную правду, но отсутствие прав у женщин прописано на законодательном уровне – на том уровне, который контролирует Оркоми. Если он не изменил этого, значит, его всё устраивает.
– Именно об этом, – мой тон не уступал ему по холодности.
И плевать я хотела на то, что с целым правителем говорю. Если он собирается взять Лиззи в жёны, то он сделает это нормально, так, как и полагается, с обоюдными клятвами и обязанностями, налагаемыми на обоих супругов.
В противном случае я убью сначала его, затем раэра, а после мы с Лиззи сбежим, потому что отдавать её замуж за тирана я не намерена. В конце концов, работа всей моей жизни заключается в сохранности её жизни и обеспечении её безопасности, а лишённый прав брак этому прямо препятствует.
– Негативно, Ада, – было сказано честно, но… на айшисском.
Ответ айэра поняли лишь мы четверо. И о чём это говорит?
Правитель не хочет, чтобы его народ считал, будто он против законов, которые сам и устанавливает. Значит, он или врёт сейчас мне, или по каким-то причинам не может или не хочет изменять законодательство. По каким же? И связано ли это с тем, что семнадцать его предыдущих невест ныне мертвы?
Что ж, раэр Йэхар обещал мне завтрак, и во время него я выспрошу у него всё, что только возможно.
