Текст книги "Приключения пчёлки Майи"
Автор книги: Вальдемар Бонзельс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
10. ЧУДЕСА НОЧИ
Так проходили для маленькой Майи дни и недели ее юной жизни. Правда, среди радостей и приключений ее странствий тоска по подругам детства и по покинутому родному улью не раз проникала в сердце пчелки. Бывали минуты, когда ее тяготила бездеятельность, когда ей хотелось совершить что-нибудь полезное, когда ее тянуло в общество себе подобных. Но у Майи была беспокойная натура, и едва ли она ужилась бы долго среди соотечественниц. Среди насекомых, как и среди людей, встречаются такие, которые ни за что не могут примириться с обычаями и привычками большинства; к таким исключительным характерам надо относиться серьезно и осторожно, а не сразу их осуждать. Ведь почти всегда в них таятся не леность и упрямство, а стремление к чему-то высшему и лучшему, чем окружающая их обыденщина. И такие мятущиеся создания нередко становятся впоследствии наиболее опытными, умными и добрыми среди ближних своих…
У малютки Майи было, в сущности, доброе и впечатлительное сердце, а ее отношение к окружающему миру вытекало из страстной жажды знания и глубокого понимания красоты природы.
Но одиночество тяжело переносить, даже будучи счастливой. Чем опытнее становилась пчелка, тем сильнее чувствовала она потребность в обществе и любви. Она была теперь уже не наивной, ничего не знавшей Майей, когда-то покинувшей родной улей. Теперь это была красивая сильная пчела с крепкими крыльями, с острым жалом и ясным пониманием опасностей и радостей жизни. Может быть, если бы она возвратилась в свой улей, бросилась бы к ногам царицы и испросила бы себе прощение, ее приняли бы с честью, но Майю удерживало от этого одно непреодолимое стремление: узнать человека. Она слышала о нем столько противоречивого, что не только не получила о человеке точного представления, но все ее сведения еще больше спутались. Как бы то ни было, в глубине души она не могла отрешиться от убеждения, что человек – могущественнейшее, разумнейшее и лучшее существо в мире.
С высоты своего полета Майя часто видела людей, больших и малых, одетых в черное, белое, красное и даже пестрое платье. Но она ни разу не осмелилась к ним приблизиться. Однажды, на берегу ручья, что-то розовое мелькнуло ей в глаза. Пчелка подумала, что это цветок, и бросилась туда. Но вместо растения она увидела человека с длинными белокурыми волосами и в розовом платье. Человек спал среди цветов и, несмотря на то, что рост его показался пчелке гигантским, вид у него был такой милый и добрый, что от восхищения и умиления у пчелки выступили на глазах слезы. Майя забыла обо всем на свете и жадно пожирала взглядом спавшего человека. В ту минуту больше, чем когда-либо, ей показались невероятными измышлениями все те дурные наговоры, что она слышала о людях.
Пока Майя размышляла, к ней подлетела мошка и поклонилась ей.
– Видите вы там человека? – воскликнула взволнованная пчелка, ответив на приветствие. – Как он прекрасен! Как он добр!
Мошка с изумлением взглянула на Майю, потом медленно обернулась к предмету ее восторгов и произнесла:
– Да, он не дурен. Я только что укусила его и пообедала. Смотрите все мое тело налито его красной кровью.
Пчелка даже за сердце схватилась: так испугала ее дерзость крохотного насекомого.
– И он умрет от этого?! – в ужасе воскликнула она. – Куда вы укусили его? Как хватило у вас духа на такой недостойный поступок? Вы отвратительная хищница!
Мошка рассмеялась и ответила своим писклявым, звонким голоском:
– Да ведь это совсем маленький человечек! Люди такой величины, если ноги их наполовину покрыты широким цветным панцирем, называются девочками. Вы показываете поразительное невежество! Вы думаете, люди очень добры? Я не знаю ни одного среди них, кто добровольно уступил бы хоть каплю своей крови.
– Правда, о человеке мне известно очень мало, – тихо согласилась Майя.
– Странно, а между тем из всех насекомых вы, пчелы, стоите к нему ближе всех. Это знают все.
– Я рано покинула наше царство, – робко призналась Майя. – Мне там не понравилось, мне хотелось познакомиться с миром.
– Ах, вот что! – сказала мошка и подошла к ней ближе. – И как, вам нравится ваша свободная жизнь? Сказать по правде, я одобряю ваше стремление к независимости. Лично бы я никогда не согласилась служить человеку.
– Но ведь и он служит пчелам, – возразила Майя, не допускавшая, чтобы кто-нибудь мог осуждать ее народ.
– Может быть, – небрежно ответила мошка. – К какому вы принадлежите роду?
– Я происхожу из племени пчел, живущих в замковом парке. Наша царица – Елена VIII.
– Так, так! – произнесла мошка, покачивая головой. – Происхождения вы важного. Кланяюсь! У вас, кажется, был недавно в улье мятеж? Не правда ли? Я слышала об этом от гонцов, которых разослали по всему миру восставшие. Верно это?
– Да, – с гордостью сказала Майя.
Пчелке льстило, что ее народ пользуется такой широкой известностью, и сердце защемило от тоски по родному улью. Ей захотелось вдруг совершить какой-нибудь подвиг, сделать что-нибудь великое для царицы, для блага своего города. Охваченная этой мыслью, она позабыла о человеке. А может быть, она больше не расспрашивала мошку еще и потому, что не ожидала услышать от нее ничего хорошего. Это насекомое показалось ей нахальным и дерзким, а такие особы только и делают, что злословят.
– Пойду-ка глотну еще человеческой крови, – произнесла мошка. – А потом буду танцевать вместе с подружками в вечерних лучах солнца, чтобы завтра была хорошая погода.
Майя улетела, чтобы не видеть, как мошка причинит зло спавшему ребенку. Пчелка удивлялась, как это хищница при этом не погибает. Ведь Кассандра говорила: "Если ты укусишь человека, ты погибнешь".
Майя твердо помнила это наставление. Но ее жажда узнать людей поближе оставалась неудовлетворенной, и она решила быть смелее и не щадить усилий для достижения своей цели.
Желание Майи исполнилось самым удивительным образом, и притом в такой мере, в какой она этого совсем не ожидала.
Однажды, в теплый летний вечер, пчелка решила лечь спать раньше обычного. Среди ночи она внезапно проснулась, чего с ней еще ни разу не случалось. Раскрыв глаза, она не могла прийти в себя от изумления. Все ее жилище было наполнено мягким голубоватым светом, проникавшим через сиявший, как серебряный занавес, выход. Некоторое время Майя боялась пошевелиться, хотя не испытывала никакого страха: так умиротворяюще действовал этот чудесный свет. Через несколько минут до нее донеслись снаружи нежные звуки, такие гармоничные и сладкие, каких она еще никогда не слыхала.
Тогда она решилась высунуть голову из своего жилища. Взглянула – и замерла в восторге: весь мир показался ей зачарованным. Все кругом сверкало и блестело серебром, в траве искрились тысячи светлых жемчужин, трава была точно подернута вуалью, а стволы берез и спящие листья казались разрисованными белыми узорами.
– Это ночь, – прошептала пчелка, молитвенно сложив руки. – Только ночь может быть такой чудесной…
Тонкое голубоватое сияние лилось сверху, и Майя, подняв глаза, увидела высоко в небе слегка скрытый листьями бука полный серебряный круг луны, лучи которой так преобразили всю землю. А вокруг лунного диска горело бесчисленное множество прекрасных светочей – ярких, приветливых и спокойных…
Пчелка была вне себя от счастья, что ей удалось увидеть ночь, луну и звезды. Она уже слышала о них, но не предполагала, что все окажется столь красиво…
Вдруг, совсем близко от Майи, раздалось пение, которое, по-видимому, ее и разбудило. Звуки напоминали чириканье воробья – быстрое, очень звонкое и гармоничное. Казалось, что пение лилось на землю вместе с лунным сиянием. Пчелка огляделась, стараясь увидеть невидимого певца, но в причудливой игре света и тени она не могла ясно рассмотреть окружающее: все было окутано какой-то сказочно-прекрасной дымкой таинственности.
Майя почувствовала, что не в силах усидеть дома. Ей захотелось увидеть мир в его новой красоте.
"Господь будет моим хранителем, – подумала она. – Ведь я не замышляю ничего дурного!"
Пчелка уже готовилась вылететь на залитый голубыми лучами луг, как вдруг заметила совсем близко от себя на ветке бука маленькое крылатое существо, какого она прежде не встречала. Это странное создание, повернувшись лицом к ночному светилу, поводило ножкой по одному из своих узких крыльев – высоко подняв его вверх. Издали казалось, что незнакомец играет на скрипке.
– Как хорошо! Какая прелесть! – прошептала Майя и быстро подлетела к музыканту.
Тихая ночь дышала теплом, и пчелка не чувствовала, что воздух был холоднее, чем днем. Она уселась рядом с незнакомцем. Тот сразу прекратил свою игру. Мгновенно воцарилась такая глубокая тишина, что Майе даже жутко стало.
– Доброй ночи! – вежливо произнесла она, будучи уверена, что после захода солнца надо здороваться именно так. – Простите, что помешала вам. Но в вашей игре столько очарования, что невольно летишь на звуки вашей музыки.
Незнакомец с изумлением уставился на пчелку.
– Что вы за насекомое? – спросил он. – Я вас вижу впервые.
– Я пчела Майя.
– Ах, вы пчела… Так, так! Но вы ведь, кажется, летаете лишь днем? Я слышал о вашем племени от ежа. Он говорил мне, что пожирает по вечерам мертвецов, которых вы выбрасываете из улья.
– Да, – согласилась Майя. – Это правда. Кассандра рассказывала мне об этом. Еж приходит в сумерки подбирать наших покойников. Но разве вы знакомы с ежом? Это ведь ужасное чудовище!
– Ну, с этим я согласиться не могу! Мы, ночные кузнечики, находимся с ежами в хороших отношениях. Правда, они иногда пытаются нас изловить, но это им никогда не удается. Мы только играем с ними и дразним их. Мы называем их дядюшками. Всякому ведь надо жить, не так ли? И до тех пор, пока они не посягают на нашу жизнь, нам все равно, чем они занимаются.
Пчелка покачала головой. Она была другого мнения, но спорить не хотелось.
– Значит, вы кузнечик? – дружелюбно спросила она.
– Да, ночной кузнечик. Но, пожалуйста, не мешайте мне. Я должен продолжать свою игру. Теперь как раз полнолуние и ночь на диво хороша…
– Будьте добры, расскажите мне что-нибудь про ночь, – попросила Майя.
– Нет на свете ничего прекраснее летней ночи, – сказал кузнечик. Она наполняет душу блаженством. Если вы этого не почувствовали, слушая мою игру, то мои объяснения будут бесполезны… И зачем вы стремитесь все узнать? Мы, жалкие существа, можем познать лишь ничтожную частицу мира, но красоту его мы можем ощущать во всей его полноте.
И кузнечик возобновил свой полный ликующих трелей гимн, звучавший для сидевшей рядом с музыкантом пчелки с особенной силой и выразительностью. Она внимательно его слушала, глубоко задумавшись о смысле жизни.
Неожиданно музыка умолкла. Майя оглянулась. Раздался треск – и кузнечик ускакал.
"Ночь навевает печаль", – подумала Майя.
Ей захотелось посидеть на покрытой цветами лужайке. На берегу ручья, в быстром течении которого переливалось лунное сияние, она заметила отражение стройных водяных лилий. Как это было красиво! Вода журчала и сверкала, а нарядные цветы спали в ней, казалось, спокойным, безмятежным сном. "Они заснули от избытка счастья", – подумала Майя, опустившись на один из белых лепестков и не отрывая зачарованного взора от бежавшего, как живое существо, ручья. А на берегу серебрились, словно усыпанные звездочками, березки.
"Куда течет вода? – подумала пчелка. – Кузнечик прав: мы знаем о мире так мало…"
Мысли ее прервало нежное и чистое, как колокольчик, пение. В нем было что-то неземное. У Майи даже дух захватило от восторга.
"Что-то еще я увижу?" – мелькнуло у нее в голове.
Одна из лилий слегка заколебалась, и пчелка заметила вдруг маленькую и белую как снег человеческую ручку, державшуюся за края лепестка своими крохотными пальчиками. Вслед за тем оттуда выглянула светловолосая голова, а за ней показалось легкое нежное тельце, одетое в белое платье. Из цветка вылез человечек и, протянув к луне свои тонкие ручки, смотрел со счастливой улыбкой на ясную ночь, окутавшую со всех сторон землю. Вдруг тельце крошки затрепетало, и на спине у него развернулись два светлых, как лунное сияние, крылышка, которые то поднимались над его головой, то ниспадали к его ногам. Прозрачный крохотный человечек возвел к небу руки и запел.
Каждое слово его песни отчетливо доносилось до Майи.
Небо, звезды, свет ночной
Вот страна моя родная.
Смерть приходит, жизнь сменяя,
Только дух бессмертен мой.
Ведь душа моя – дыханье
Мира вечной красоты.
Дивны Божии черты.
Дивно каждое созданье!
Пчелка разрыдалась. Она не могла понять, что навеяло на нее такую печаль и в то же время такую радость.
Маленький человечек повернулся к ней и участливо спросил своим ясным голоском:
– Кто тут плачет?
– Ах, это я! – ответила, всхлипывая, Майя. – Простите, что я помешала вам…
– Почему же ты плачешь?
– Не знаю, – ответила пчелка. – Может быть, потому, что вы так прекрасны. Кто вы? Скажите мне, кто вы? Вы, наверное, ангел?
– О нет! – серьезно возразил ей крошка. – Я эльф, живущий среди цветов… Но прошу тебя: говори мне «ты». Что ты тут делаешь так поздно, маленькая пчелка?
Он подлетел к Майе, сел на лепесток лилии, которая нежно его покачивала, и дружелюбно посмотрел на пчелку. И пока она рассказывала ему все, что знала, все, к чему стремилась и что пережила, он не сводил с нее своих больших темных глаз.
Когда она умолкла, эльф погладил пчелку по голове и посмотрел на нее с такой лаской и любовью, что она от счастья чуть не лишилась чувств.
– Мы, эльфы, – начал он, – живем лишь семь ночей и должны оставаться в том цветке, где родились. Если мы его покидаем, то умираем на утренней заре.
– О, лети скорее, лети назад к своему цветку! – испуганно воскликнула Майя.
Эльф печально покачал головой.
– Поздно! – произнес он. – Но слушай дальше. Большинство из нас покидает свой родной цветок, потому что с этим для нас связано большое счастье. Каждый покинувший родной цветок эльф, хотя и умирает ранней смертью, переживает чудную ночь. В его власти исполнить заветное желание всякого существа, которое он встретит первым в эту ночь. И когда эльф решает покинуть свой цветок, чтобы кого-нибудь осчастливить, у него мгновенно вырастают крылья.
– О! Если бы я могла так покинуть этот цветок! – воскликнула Майя. Какое наслаждение – исполнить чье-то заветное желание!
Пчелка и не подумала даже, что именно она и есть первое существо, которое встретил эльф, покинув цветок.
– Неужели, – спросила Майя, – ты должен сегодня умереть?
Эльф кивнул головой, но скорее радостно, чем печально.
– Прежде чем я умру, мы еще увидим утреннюю зарю, – сказал он. – Но когда роса начинает спадать, нас всасывает в себя та нежная пелена, что опускается утром на луга и поля. Разве ты не замечала, что она совсем белая и словно мерцает бесчисленными огоньками? Это сияние производим мы, эльфы. Это – наши крылья и платье. Вместе с восходом солнца мы превращаемся в капельки росы. Растения нас пьют, и мы участвуем в их росте до тех пор, пока снова не воскресаем в цветах.
– Значит, ты уже был когда-то эльфом? – спросила пчелка.
– Да, – ответил он. – Но я этого не помню, потому что во время нашего сна под сенью лепестков мы забываем все, что переживали раньше.
– О, как я завидую твоей судьбе! – воскликнула Майя.
– Если подумать, – сказал эльф, – то это удел всех земных существ, хотя не все и не всегда пробуждаются к жизни в цветах… Но не будем говорить об этом сегодня…
– О, как я счастлива, – тихо произнесла пчелка.
– Неужели у тебя нет никакого заветного желания? – спросил эльф. Ведь я могу исполнить его, ибо ты – первое существо, которое я встретил.
– Я?! – воскликнула пораженная Майя. – Но ведь я ничтожная, маленькая пчелка… Нет! Это слишком! Я ничем не заслужила такую великую радость!..
– Никто не может заслужить доброе и прекрасное, – возразил эльф. – И то и другое приходит к нам, как солнечный свет.
Сердечко Майи заколотилось в груди. О! У нее уже давно было горячее желание, но она не смела его высказать. Однако эльф угадал ее мысль, потому что лицо его озарилось такой улыбкой, что пчелка уже не могла ничего от него скрыть.
– Ну? – спросил он, проведя рукою по своему лбу и золотистым волосам.
– Я хотела бы увидеть людей, узнать их и убедиться, что они в самом деле так прекрасны, как я думаю о них, – быстро произнесла Майя. И сама испугалась своих слов. Ей показалось, что эльф откажет ей, что такое великое желание исполнить невозможно.
Но эльф поднялся, взял спокойно и серьезно за руку дрожащую от волнения пчелку и сказал:
– Полетим вместе. Твое желание будет исполнено.
11. ПОЛЕТ
В тишине летней ночи эльф и Майя понеслись над цветущими лугами. Когда они летели над зеркальной поверхностью ручья, отражение эльфа казалось бежавшей по воде звездочкой.
С какой безграничной радостью доверилась пчелка этому крохотному волшебному существу! Ей хотелось забросать его вопросами, но она не смела. Она чувствовала, что эльф сам все устроит как лучше.
Когда они очутились в аллее стройных тополей, им попался навстречу большой, темного цвета мотылек. Эльф крикнул ему:
– Постой, пожалуйста!
Майя удивилась, как охотно повиновалось насекомое этому призыву. Они опустились втроем на сук высокого дерева. Мотылек медленно подымал и мягко опускал свои распростертые крылья, похожие на два опахала. Пчелка заметила, что на них были широкие светло-голубые полосы.
– Вы очень красивы, – не удержалась Майя и похвалила незнакомца.
– Кто это с тобою? – спросил ночной мотылек эльфа.
– Пчела, – ответил тот, – я встретил ее, когда покинул чашечку цветка.
Мотылек, по-видимому, знал, что это значило, потому что не без зависти взглянул на Майю и поклонился ей.
– Счастливица! – тихо произнес он.
– А разве вы несчастны? – участливо спросила пчелка.
– О нет! – приветливо ответил мотылек, тронутый ее участием, и посмотрел на нее с такой благодарностью, что Майе очень захотелось с ним подружиться. Ее останавливал лишь его гигантский рост.
Эльф осведомился у мотылька, отправилась ли уже на покой летучая мышь.
– Да! – ответил тот. – Давно. Ты спрашиваешь, чтобы не опоздать с исполнением ее желания? – спросил он, показывая на Майю.
Эльф кивнул. Пчелке очень хотелось узнать, кто такая летучая мышь, но ее спутник очень торопился.
– Ночь коротка, – сказал эльф, беспокойно откидывая со лба свои светлые волосы. – Полетим, Майя, нам надо спешить.
– Не подвезти ли тебя немного? – предложил мотылек.
– Спасибо! В другой раз! – поблагодарил эльф.
"Значит, никогда! – печально подумала Майя. – Ведь на заре эльф умрет…"
Мотылек остался на месте и долго следил глазами, как блестящее платье эльфа становилось все меньше и меньше и наконец исчезло в бесконечной дали. Тогда, медленно повернув назад голову, он начал рассматривать свои темные с голубыми полосками крылья. Затем, приняв прежнее положение, мотылек погрузился в размышления.
"Мне всегда говорили, – думал он, – что я бесцветное и безобразное насекомое, что мое одеяние не может сравниться с прекрасным нарядом дневных бабочек… А маленькая пчела сумела увидеть во мне только красивое…"
Потом он вспомнил, как Майя спросила, не несчастен ли он.
– Нет, – тихо произнес он. – Теперь я уже не грущу…
А Майя с эльфом летели над густым садом. Опьяняющее благоухание прохладной росы и дремавших цветов очаровывали их. Лиловые гроздья акаций дышали свежестью, а розовый куст казался миниатюрным блестящим небом, усеянным красными звездочками. Белые лепестки жасмина излучали вокруг себя божественный аромат, отдавая в этот час все, что могли.
В волнении пчелка пожала руку эльфа, глаза которого сверкнули небесным огнем.
– Я никогда не представляла себе ничего подобного, – прошептала она.
Но в то же мгновенье летевшая вниз звезда наполнила ее сердце печалью.
– О, смотри! – воскликнула Майя. – Звезда упала! Теперь несчастная будет вечно блуждать и не найдет своего места.
– Нет, – серьезно ответил эльф. – Это не звезда. Это светлячок.
Только сейчас Майя поняла, почему ей было так легко и приятно с ее спутником: он не смеялся над невежеством пчелки, охотно поправлял ее ошибки и объяснял ей все непонятное.
– Эти светляки – удивительные создания, – продолжал эльф. – Они бродят ночью, освещая своим светом все темные уголки под кустами, куда не может проникнуть сияние луны. Так они легко находят друг друга. Когда мы прилетим к человеку, ты познакомишься с ними поближе.
Майя не поверила.
– А вот увидишь! – ответил эльф.
В это мгновение они приблизились к заросшей жасмином и жимолостью беседке, откуда доносился тихий шепот. Они опустились на землю, и эльф кивнул ближайшему светлячку.
– Будь добр, – попросил эльф, – посвети нам немного. Нам надо пробраться через темную гущу листьев, чтобы попасть внутрь беседки.
– Но ведь твое сияние ярче моего, – заметил светлячок.
– Мне тоже так кажется, – поддержала светляка Майя.
– Я должен завернуться в листок, – пояснил эльф. – Иначе люди увидят меня и испугаются. Мы можем являться человеку только во сне.
– Это другое дело! – сказал светлячок. – Я готов тебе служить и исполню все, что ты прикажешь. А это большое насекомое, что с тобою, не причинит мне зла?
Эльф отрицательно покачал головой, и светлячок сразу успокоился.
Крохотный человечек тщательно завернулся в зеленый листок, совершенно скрыв под ним свое белое платье, затем он сорвал в траве маленький голубой колокольчик и, как шлемом, накрыл им свою белокурую голову, оставив открытым только бледное личико, которое было, однако, таким маленьким, что навряд ли кто-нибудь мог бы его заметить. Эльф предложил светлячку сесть к нему на плечо и, слегка заслонив крылом свет, чтобы не слепил глаза, взял Майю за руку и сказал:
– А теперь – в путь! Попробуем-ка пробраться вот тут.
Пчелка, не перестававшая думать о словах эльфа, спросила его:
– Люди видят сны, когда спят?
– Не только когда спят, – ответил эльф. – Иногда это бывает с ними и наяву. В таких случаях они обычно сидят, низко опустив голову, и задумчиво глядят вдаль, словно желая проникнуть свои взором по ту сторону мира. Человеческие сны всегда прекраснее жизни, и потому-то мы являемся людям только тогда, когда они спят…
Вдруг эльф быстро приложил пальчик к губам и умолк. Отодвинув цветущую ветку жасмина и подтолкнув слегка пчелку вперед, он прошептал:
– Смотри… Вот те, кого ты искала.
Майя увидела в тени двух людей, сидевших на скамье, – молодую девушку и юношу. Она склонила голову к нему на плечо, а он держал ее рукой за талию, как бы защищая от невидимой опасности. Они молчали, устремив глаза в ночной полумрак. Оба, казалось, спали. Все вокруг было необычайно тихо. Лишь вдали раздавалось стрекотание кузнечиков, да лунный свет трепетно скользил по листьям деревьев.
Маленькая пчелка любовалась лицом девушки. Несмотря на бледность и лежавшую на нем дымку печали, оно сияло счастьем. Окаймляющие ее лицо белокурые, как у эльфа, волосы блестели в сиянии луны. Полуоткрытые розовые губы девушки дышали нежной грустью и блаженством. Видно было, что всю себя, всю свою жизнь она была готова отдать сидевшему рядом с ней юноше… Вдруг она повернула голову и что-то ему шепнула. Он радостно улыбнулся, и Майя с трудом поверила, что земное существо могло иметь такую божественную улыбку. Его взор засверкал силою, словно ему принадлежал весь огромный мир, словно для него не существовало ни горя, ни страдания.
Пчелка не слышала, что юноша ответил девушке. Майя вся дрожала, как будто охватившее этих двух людей блаженство передалось и ей.
– Теперь я видела самое хорошее на земле, – прошептала Майя прерывающимся от волнения голосом. – Я знаю теперь, что люди прекраснее всего тогда, когда любят друг друга.
Майя не помнила, сколько времени просидела она в таком положении, погрузившись в созерцание. Когда она очнулась, огонек светлячка уже погас, а эльф исчез.
Вдали, через вход в беседку, она заметила на горизонте узкую светлую полосу. Занималась заря.
