Текст книги "Созвездие Двух Сердец"

Автор книги: Вадим Селин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Я вышла со двора и, погрузившись в мысли, пошла по улице.

Да, я понимаю, что у Марата другие заботы, что он действительно чем-то занят… Но как же это больно! Я прямо кожей ощущаю, что мы сейчас отдалены друг от друга. И это только начало отдаления. Все самое главное – когда он станет востребованным актером и певцом, – впереди. Чувствую, тогда мы вообще будем общаться раз в неделю в лучшем случае.

«Я просто не знаю, как быть, – думала я, идя по прохладным августовским улицам. – Если сейчас все так, то что будет потом? Но, может, Марат привыкнет к такому образу жизни и станет писать регулярно? Или, может, я привыкну, что он будет писать нерегулярно?..»

В моей жизни вдруг резко все поменялось. Начиная с того, что уехал Артем, и заканчивая тем, что море перестало быть для меня другом.

Такое впечатление, будто заканчивается какой-то период. Словно закрывается прошлое, и появляется будущее. Но это будущее грустное и… взрослое. Кажется, детство закончилось. Артем уехал, Марат начал работать вдалеке от меня, я без моря стала другой… Все изменилось. Все. И я не готова к этим переменам.

Я сама не заметила, как пришла к морю.

Ночь была темной, лунной и звездной.

Я смотрела на море, в котором отражались луна и звезды.

Звезды и море… Точно так же и мы с Маратом. Он – звезда, а я – море…

Звезды отражаются в море, но они очень далеки друг от друга, и звезды никогда не смогут оказаться в море. Они могут только отражаться… Но быть вместе – нет.

«Неужели нас ожидает то же самое – только отражение? Неужели я буду видеть всегда только его отражение? – с тоской подумала я. – Но мне хочется не только отражения. Я хочу еще и прикасаться к нему, чувствовать его тепло, быть с ним рядом… Лечить его, когда он заболеет, помогать подбирать ему одежду, когда куда-то пойдет, кормить его, жалеть, когда ему плохо… Но разве можно все это делать, если люди далеки друг от друга?»

Я смотрела на море. Звезды висели над водой, отражаясь в морской глади, но ни одна звезда не касалась моря.

Ну почему, почему звездам и морю не дано быть вместе?..

Глава 6
Неожиданная встреча

Я проснулась утром и поняла, что если сегодня останусь дома, то просто сойду с ума. Надо что-то делать, иначе я погрязну в своем состоянии.

«Полина, возьми себя в руки! – подумала я. – Если ты осталась без поддержки, значит, должна поддержать себя сама. Что? Тебе сложно? Но ты ДОЛЖНА! Должна, и все тут! Давай, вставай с кровати и иди, собирайся на работу».

После этого мысленного пинка самой себе я встала и твердо решила, что сегодня пойду на работу. Не надо убегать от моря. Надо решать проблему.

Если Марат оставил меня одну, значит, я должна быть поддержкой для самой себя. Если мне никто не подставляет плечо, значит, я сама должна стать этим плечом.

Я не имею права рушить карьеру Марата, но я ведь тоже живой человек… И мне сейчас тяжело.

– Просто мне надоело быть сильной, – сказала я, глядя на зреющую кисть винограда, висящую над моим окном. – Надоело. Я первый раз проявила слабость и захотела поддержки… и осталась в одиночестве. Какая же я дура, что уговаривала его уехать! А он… Он так легко согласился… как будто ждал, что я начну уговаривать…

Я благодарна Захару, что он поддержал меня. Но Захар – это не тот человек, от которого я хотела бы поддержки. Не с Захаром ведь я собираюсь связать свою жизнь, а с Маратом…

Все эти мысли безостановочно крутились в голове в разных вариациях. Мне действительно нужно сходить на работу, иначе я просто изведу себя.

Внезапно зазвонил мобильник.

«Это Марат!» – расплылась я в улыбке.

«Артем».

Я разочарованно взяла трубку.

– Алло.

– Привет! – радостно сказал Артем. – Собираешься на работу?

– Да. А ты?

– Что я?

И тут я вспомнила, что Артем уже не в Лимонном. Он уехал из Лимонного в другой город.

С этим своим страхом перед морем я напрочь забыла, что Артем уехал! Я даже ни разу не позвонила ему после его отъезда из Лимонного! И не пришла проводить! Он хоть и говорил, что не хочет, чтобы его провожали, но я все равно хотела сходить на вокзал. Но тогда как раз начался шторм, и случилось то, что случилось.

– Ой, Артем… – с досадой простонала я. – Прости, я забыла, что ты уехал…

– Оригинально, – удивился Артем.

– Тут просто произошло кое-что, – принялась я оправдываться.

– Да я не в обиде. А что произошло-то?

И я рассказала обо всем. И о том, что чуть не утонула, и о том, что у меня появился страх перед морем и глубиной.

– Ты это все серьезно? – поразился Артем.

– Серьезней некуда.

– Ты чуть не утонула? Но ты ведь плаваешь, как дельфин…

– Никакой я не дельфин. Я в лучшем случае вобла.

– Не говори так!

– А кто я?..

– Ты хороший пловец. Полин, врач правильно сказал – такое с каждым может случиться. Помнишь, у меня ведь тоже судорога была в прошлом году? Правда, не на глубине… Тебе надо брать себя в руки. Если честно, я даже представить себе не могу, что ты боишься глубины! Что ты боишься плавать! Ведь ты и море неразделимы… Как такое может быть? У меня все это настолько не укладывается в голове, как если бы летом в Лимонном вдруг пошел снег. Или если бы у нас перестали расти лимоны… Это невозможно!

– Невозможно, но это есть, – вздохнула я.

– Представляю, как тебе сейчас тяжело, – сочувственно отозвался Артем. – А Марат? Он, наверное, не отходит от тебя ни на секунду? Наверное, помогает победить страх, да?

Этой фразой Артем словно наступил на больную мозоль.

– А Марата нет, – как можно спокойнее сказала я. – Он уехал на съемки.

Несколько секунд Артем молчал.

– Что? – недоверчиво переспросил он. – Марат оставил тебя в таком состоянии?

– Да, – подтвердила я.

– Эээ… Ну… Наверное, вы так решили… – постарался Артем как-то смягчить неловкость.

Чтобы ему помочь, я спросила:

– Ну, хватит обо мне. Как там Катя?

– Прекрасно! – Артем с радостью подхватил новую тему, потому что понимал, что я расстроена из-за отъезда Марата. Он явно осуждал Марата, но не хотел его ругать. – Мне не верится, что мы вместе!

Следующие десять минут Артем рассказывал, как приехал, как устроился, как они с Катей проводят время и наслаждаются обществом друг друга.

– Все хорошо, но только здесь не растут лимоны, нет моря, и климат холоднее… Тут уже листья желтеют, а у нас лето полным ходом… – со вздохом дополнил Артем. Я поняла, что ему трудно отвыкнуть от нашего южного города. – Ну, ты там, давай, снова становись дельфином, – пожелал он на прощание. – А когда Марат приедет?

– Через неделю где-то.

– Н-да… – многозначительно протянул Артем. – Ладно, до связи.

«Вот, все нормальные люди понимают, что в трудную минуту парень должен быть с девушкой, а не на съемках, – подумала я. – Уже даже со стороны людям становится видно, что отношения у нас с Маратом странные!»

Я надела рабочий купальник, повязала на бедра синее парео и пришла на работу. Спасательная вышка, море – все это казалось чужим. Или я была чужой для них?

– Привет, – весело поздоровался Саша. – Рад, что ты пришла.

– Спасибо, – улыбнулась я. – Как у тебя дела? Привыкаешь к работе?

– Да я уже привык! Такое чувство, что всю жизнь тут работаю! И вообще, мне так нравится в Лимонном!

«Саша к Лимонному привыкает, а Артем отвыкает», – отметила я.

– А ты? Как у тебя дела? – поинтересовался Саша.

– Если честно, плавать я еще не могу, поэтому давай сегодня просто постою тут и буду помогать людям на пляже. Вдруг у кого-то солнечный удар случится или кто-то поранится. Сегодня я побуду без воды.

– Хорошо, – растерянно согласился напарник. И, подумав, спросил: – Тебе правда так плохо?

Я не стала ничего отвечать. Просто посмотрела на него, и он все понял.

Мне было противно, что я вызываю жалость, и вместе с тем ничего не могла с этим поделать. От людей не может укрыться тот факт, что я не захожу в море. Тем более, Саша как никто другой знает причину этого.

Я всегда была сильной, но, видимо, пришло и мое время побыть слабой. Побыть обычным человеком, а не морской амазонкой, которая не знает ни поражений, ни душевной боли.

Весь день я оказывала помощь отдыхающим на пляже. Одна девочка порезалась о стекло от пивной бутылки, у какого-то парня из носа пошла кровь от перегрева на солнце, а у мужчины средних лет заболела голова, и он пришел к нам за таблетками. Мы не только спасаем людей в море, но еще и оказываем первую медицинскую помощь, если кому-то на пляже стало плохо.

Времени было уже четыре часа дня, но Марат мне ни разу не позвонил и не написал. Видимо, он был сильно занят…

«Нет, я не верю, что можно быть настолько занятым, чтобы даже не написать эсэмэску», – подумала я.

У меня чесались руки что-нибудь первой ему написать, но я сдерживала себя. Мне было интересно, когда он сам обо мне вспомнит, когда проявит какое-либо внимание.

Раздражение, обида и чувство одиночества сидели во мне густым черным комом.

Накопилось. Во мне накопилось…

Такое чувство, что я скоро взорвусь от переполняющих меня негативных эмоций.

– Слушай, а что ты делаешь после работы? – голос Саши вывел меня из размышлений.

– В принципе ничего, – пожала я плечами. – Может, с подругой Фулатой встречусь… А может, просто дома посижу. А что?

– Не хочешь погулять? – спросил Саша. – Походим, поболтаем, ты про город расскажешь, я же тут почти ничего еще не знаю. Про свою жизнь расскажешь. Нам же теперь работать вместе.

Я задумалась. Понимала, что если встречусь с Сашей, то Марату станет неприятно, но вместе с тем мне было ясно, что если сегодня осяду дома, то весь вечер буду думать о том, что у нас с Маратом все плохо, и просто-напросто доведу себя до нервного срыва.

К тому же в прогулке с Сашей я не видела ничего плохого. Нам ведь действительно вместе работать. Если, конечно, я справлюсь со своим страхом…

Но решающей деталью было то, что Саша спас мне жизнь, и теперь неудобно отказать ему в прогулке.

«Погуляю часик, расскажу ему про Лимонный, про своих друзей, в этом ведь нет ничего такого», – подумала я и ответила:

– Да, конечно, давай прогуляемся.

– Здорово! – обрадовался Саша. – А во сколько и где встретимся?

– Давай в восемь часов на площади возле дельфинов, – назначила я место встречи.

Возле дельфинов… На нашей главной площади стояла скульптурная композиция из трех дельфинов, которые были изготовлены из какого-то сеточного материала, на котором с наступлением темноты зажигались лампочки.

Раньше я очень любила эту скульптуру, потому что ассоциировала себя с этими дельфинами.

Но я больше не дельфин.

Я хотела перенести место встречи, но одернула себя: «Нет! Хватит убегать от моря! Иди к дельфинам!»

– Возле дельфинов? Хорошо, буду там тебя ждать.

Вдруг зазвонил телефон.

«Ну теперь это точно Марат!» – обрадовалась я.

И в очередной раз ошиблась.

Это была мама.

– Полина, срочно иди домой!

– Что опять случилось? – удивилась я. – В последние дни я вечно иду домой «срочно»!

– С Муркой плохо. По-моему, она чем-то отравилась, – расстроенно сказала мама. – Я записалась к ветеринару. Поедем вместе? Мне одной страшно.

– Мурке плохо? А чем она могла отравиться? – потрясенно пробормотала я.

Наша черная с белыми пятнами кошка была очень умной, ласковой, красивой, и ее все любили. Она приблудилась к нам уже лет десять назад. Пришла худым облезлым котенком со сломанным хвостом. Мне стало очень ее жалко, и мы оставили страдалицу. Со временем страдалица превратилась в настоящую красавицу. Правда, кончик хвоста так и остался немного изогнутым, что, впрочем, придавало Мурке особый шарм.

Мурка нас очень любила и была ласковой. Такое впечатление, словно она благодарна за то, что осталась у нас жить.

– Мне срочно надо домой, – сказала я, направляясь к лестнице, чтобы спуститься с вышки.

– Что случилось? – недоуменно спросил Саша. – С тобой не соскучишься!

– Там что-то с нашей кошкой, мама попросила, чтобы мы вместе съездили к ветеринару.

– А-а-а… – понимающе протянул Саша. – Ну, давай, до встречи.

– Ага, – рассеянно отозвалась я и помчалась домой.

Всю дорогу вспоминала Муркины глаза, ее манеры. Зимой Мурка очень любит спать у меня в ногах. Свернется клубочком и просыпается только утром. А летом она почему-то любит спать на кухне.

Когда я пришла домой, мама уже выгоняла со двора машину. Мурка лежала в переноске на заднем сиденье.

– Ей совсем плохо? – обеспокоенно спросила я, садясь на переднее сиденье.

– Она очень вялая, – ответила мама, выезжая на дорогу.

Через десять минут мы были в ветеринарной клинике. Пахло лекарствами, туда-сюда ходили ветеринары. Все, как в настоящей больнице, вот только пациентами тут были животные. Перед нами сидел мужчина с собакой, а сзади нас женщина с приболевшим волнистым попугаем.

Вскоре мы вошли в кабинет к нашему знакомому молодому врачу, тридцатилетнему Ивану Ракитину.

– Здравствуйте, – доброжелательно поприветствовал он. – Что там с вашей Муркой? Приболела?

– Ой, мы так переживаем, – со слезами в голосе ответила мама.

– Сейчас я ее обследую.

Следующие десять минут он прощупывал апатичную Мурку, измерял температуру, что-то записывал в карту и подробно расспрашивал маму о Муркином аппетите и поведении.

– Да, у нее отравление, – наконец вынес вердикт ветеринар. – Я вам написал, какие лекарства давать кошке.

– Она ж уличная, бегает везде, наверное, что-то где-то съела, – переживала мама. – Но жить будет?

– Конечно! – улыбнулся Иван. – Мало того, у меня для вас еще одна новость.

– Какая? – насторожилась я.

– Мурка беременна.

Мы с мамой переглянулись.

– Серьезно? – удивилась я. – Это же здорово! Она уже давно не рожала котят из-за возраста.

– Ну, теперь будем нянчиться с котятами, – улыбнулась мама. – Ладно, идем домой, не будем задерживать очередь.

Мы поместили Мурку в переноску, и в этот момент распахнулась дверь в кабинет. В комнату вальяжно вошел молодой парень, которого я каждый день вижу на пляже. Он носит обезьян, попугаев, лемуров и львят. Именно с ним пару дней назад я сцепилась в парке. Помню, девушка с попугаем назвала его Пашей.

– Слушай, ты врач? – жуя жвачку, спросил он у Ивана.

– Да.

– Мне вот тут надо… – сказал Паша и полез в небольшую спортивную сумку, которая висела у него на плече.

И достал из сумки лемура.

Зверек был длиной в полторы ладони. Даже мне, не ветеринару, стало очевидно, что ему плохо. У лемура были закрыты глаза, и вялый он был, как тряпка. Лемур никак не реагировал на то, что его достали из сумки.

– Усыпи его, – спокойно сказал Паша.

– Подождите, – пришел в себя от удивления Иван. – Что значит усыпить?

– Он уже никуда не годится, – пожал плечами Паша и противно лопнул пузырь жвачки. – Сколько стоит усыпить?

– Как?! – воскликнула я. – Но он же еще живой! Я вижу, он дышит! Может, его можно вылечить?

– Он отработал свое и больше никому не нужен, – лениво ответил Паша и с хрустом наклонил голову к плечу, разминая шейные позвонки. – А усыпить – это гуманно.

Я смотрела на лемура. Его крупные блестящие глаза были чуть приоткрытыми.

– Что значит не нужен?! – возмутилась я. – Я не дам вам его усыпить!

– А ты вообще кто такая? – внимательно посмотрел на меня парень. – А-а-а… Я тебя знаю. Ты спасительница. И в парке это ж ты ко мне лезла?

– Да, я, – твердо ответила я.

– Понятно… – кивнул Паша и вновь обратился к Ивану: – Так сколько стоит его усыпить?

– Животных усыпляют, только когда им нельзя помочь, и решает это ветеринар, – неодобрительно процедил Иван. – А я еще не провел обследования и поэтому усыплять животное не буду.

– Он уже как тряпка и, значит, его надо усыпить! О каком еще обследовании ты говоришь! Тут и так все ясно!

Я увидела, как у лемура едва заметно шевельнулось полосатое ушко.

Мое сердце обливалось кровью.

– Но он же живой! – поддержала меня мама. – Ваня, может, его еще можно вылечить?

– Слушайте, че вы лезете? – возмутился Паша. – Берите свою кошку и идите отсюда.

Глядя на лемура, у которого снова шевельнулось ушко, я поняла, что ни за что не позволю его усыпить. Если я не могу теперь спасать людей, то этого малыша обязательно спасу, чего бы мне это ни стоило! В крайнем случае, схвачу его и убегу!

– Пожалуйста, отдайте его мне, – предельно вежливо попросила я.

– Ты вообще знаешь, сколько он стоит?

– Но вы же все равно собрались его усыплять!

– Не-е, так не пойдет, – покачал головой владелец лемура и обратился к ветеринару: – Давай, усыпляй, да я пойду, мне работать надо.

«Работать? Таскать еле живых животных по пляжу?» – хотела сказать я, но прикусила язык.

Паша положил лемура на стол для осмотров и открыл свой кошелек на поясе.

– Ваня, давай, у меня нет времени.

– Ваня, не делай этого! – воскликнула мама.

– Я не собираюсь никого усыплять! – повысил голос Иван, обращаясь к Паше.

– Если не усыпишь ты, то я сейчас пойду к другому ветеринару, – пообещал Паша и безразлично пожал плечами: – Или просто дождусь, когда он сдохнет, да и выкину его. Делов-то.

Теперь свой кошелек открыла мама и извлекла из него купюру крупного достоинства.

– Столько хватит за почти мертвого лемура? – с вызовом спросила она.

Паша недовольно скривился и, чуть подумав, нехотя взял деньги.

– Э… Ну… Хватит. А вам что, деньги некуда девать? Он же уже почти… того…

С этими словами он сунул деньги в кошелек и, лопая пузыри жвачки, вышел из кабинета.

Я бросилась к лемуру и взяла его. Он был теплым, мягким и еле-еле дышал.

Душу переполнила жалость к несчастному замученному животному, которое приносило деньги живодеру, а когда заболело, то перестало быть нужным, как изношенные тапки.

– Ваня, ты можешь что-то сделать? – со слезами в голосе обратилась я к ветеринару.

– Вот же подлец, – глядя на дверь, за которую вышел Паша, сказала мама.

– Они иногда приносят нам экзотических животных, это уже не первый случай, – вздохнул Иван. – Они их замучивают, а потом выбрасывают и покупают новых. Они зарабатывают на этих малютках огромные деньги. Лемуры страдают больше всего, – ветеринар взял лемура и принялся осматривать. Затем, тщательно подбирая слова, сообщил: – Если честно, он в очень плохом состоянии. Буквально… Ну, вы понимаете… Эти люди не приносят животных, если их еще можно использовать…

Мы с мамой посмотрели на лемура.

– Но ты хоть попытайся что-то сделать! – едва не плача, попросила я.

– Лемур действительно измученный. У лемуров же сейчас спячка. А их будят. Сейчас у нас лето, а на Мадагаскаре или Коморских островах, откуда они родом, зима, и они спят…

– Ты это раньше рассказывал, – кивнула я.

– У меня есть один препарат, но он очень дорогой, и я не знаю, поможет ли это… – растерянно проговорил Иван. – Тут пятьдесят на пятьдесят…

– Пробуй! – дала указание мама. – Я деньги привезу через полчаса, а то все, что с собой было, этому живодеру отдала.

– Хорошо. Значит, используем этот препарат…

Ваня направился к шкафчику с лекарствами.

Мама обняла меня.

Ветеринар набрал в шприц лекарство соломенного цвета и ввел иголку в тело лемура. Он даже не пошевелился, хотя любое животное среагировало бы на боль.

– Позвоните мне завтра утром, – закончив вводить лекарство, дал указание Иван. – Если лемуру не станет лучше, его, действительно, будет лучше… это самое…

– Бедный малыш, – шмыгнула мама носом. – А это мальчик или девочка?

– Самец, – ответил Иван. – Мальчик. Да, и самое главное. Положите его куда-нибудь, где тихо и где его никто не потревожит. Ему наконец надо дать выспаться…

– Мы дадим!

– Не забудьте – позвоните утром. Лекарство или подействует, или не подействует. Состояние у него очень тяжелое, поэтому что-либо спрогнозировать трудно. Если не подействует, значит… Сами понимаете… Готовьтесь к худшему, но надейтесь на лучшее.

Мы вышли из больницы. Переноску с Муркой поставили на заднее сиденье, а лемура я держала в руках.

Мы с мамой были потрясены.

– Кто бы мог подумать, что придем в лечебницу с кошкой, а вернемся и с кошкой, и с лемуром? – изумленно проговорила мама.

– Лишь бы он выжил.

– Будем верить в лучшее, – вздохнула мама, выезжая за пределы территории клиники. – Все, что могли, мы сделали.

Глаза лемура, которые были чуть приоткрытыми, закрылись.

Мы поехали домой.

Глава 7
Жизнь выходит из-под контроля

Я стояла возле скульптурной композиции в виде дельфинов и ждала Сашу. Пришла раньше, чем договаривались.

Мысли были заняты лемуром. Дома мы положили его в коробку и поставили ее в самую дальнюю комнату, чтобы его никто не потревожил. Лемур больше не открывал глаз, не шевелил ушами, однако было заметно, что он еще дышит, и это вселяло надежду на его выздоровление. Но, сказать честно, его состояние было очень и очень плохим. Лемур был изможден.

Потом мама поехала в ветеринарную клинику, чтобы вернуть деньги за дорогое лекарство, а я сделала домашние дела и отправилась на встречу к Саше.

– Привет, – услышала я его голос.

Я даже не заметила, как он подошел.

– Привет, – улыбнулась я.

Мой новый напарник был одет в модные синие бриджи и облегающую белую футболку, которая подчеркивала его развитый торс.

А я надела оранжевый цветастый сарафан.

– Как кошка? – поинтересовался Саша

– Нормально, врач выписал ей лекарства.

Я не рассказала Саше про лемура, потому что мне казалось, что чем меньше людей о нем знают, тем будет лучше. Вот если выздоровеет… или не выздоровеет… вот тогда расскажу. Нахождение лемура у нас дома создавало во мне ощущение некоего таинства, и я не хотела это таинство нарушить.

– Пошли на набережную? – предложил Саша.

– Идем.

Мы направились к набережной. По вечерним улицам не спеша ходили загорелые отдыхающие, о чем-то беседовали, смеялись. Продавцы мороженого, молочных коктейлей и операторы на аттракционах не сидели на месте, без остановки обслуживая клиентов. На море приезжие отдыхали. Здесь все могли отключиться от своих повседневных забот, работы и просто расслабиться. А местные всеми силами в этом помогали.

Сегодня двадцать девятое августа, и хоть еще было жарко, но уже чувствовалась осень. Люди были веселые и одновременно грустные. Каждый знал, что уедет с отдыха завтра-послезавтра, и начнутся трудовые будни до следующего отпуска.

– Через несколько дней в городе станет вполовину меньше народа, – сказала я Саше. – Детей здесь вообще почти не будет. Останутся в основном студенты и старшее поколение. Студенты прогуливают учебу, а старшие уже или на пенсии, или специально берут отпуск так, чтобы приехать, когда толпа схлынет.

– Да? – удивился Саша. – Так интересно… Мне еще предстоит вникнуть в жизнь курортных городов…

– Тебе все-таки жалко, что уехал из большого города? – поинтересовалась я. – Это сейчас тут оживленно, а зимой на улицах вообще людей не будет.

– Нет, не жалко, – уверенно сказал Саша. – Я приехал не к людям, а к морю. Меня всегда тянуло к воде. И вот я к ней… притянулся.

– Я тебя понимаю, – кивнула я. – Я тоже люблю море. Или любила?..

Мы помолчали несколько минут.

– Я тебя тоже очень понимаю, – наконец произнес Саша. – После того случая у тебя возник страх перед водой. Но Полина, пойми, один случай не может перечеркнуть все!

– Может! – заспорила я. – Мы всегда дружили с морем, а сейчас оно меня чуть не убило!

– Ты не права, – твердо сказал Саша. – Море ни в чем не виновато.

– Как это не виновато?! – возмутилась я.

– Да, море не виновато, наоборот, – невозмутимо повторил Саша. – Виновата ты сама, что не носила булавку. Виновато не море, а твоя халатность и самонадеянность. Поэтому не надо в чем-то обвинять море. Или ты считаешь, что оно обязано само прикреплять к твоему купальнику булавку?

Я хотела продолжить спор, но вдруг ясно поняла, что Саша прав. Меня не море чуть не забрало, а я сама по своей глупости не нацепила булавку. Я не имею права в чем-то обвинять море.

– Ты прав, – вздохнула я. – Море действительно не виновато. Но во мне поселился страх, понимаешь? И я не могу от него избавиться. И мне кажется, что никогда не избавлюсь… Я в жизни не испытывала такого ужаса… Если бы не ты, я бы сейчас лежала на дне морском…

Саша смутился.

– Да ладно…

Мы пришли к набережной.

– Давай сядем на пляже? – предложил Саша.

– Идем, – пожала я плечами.

Если честно, прогулка была довольно странной. Я не видела в ней какой-то цели. Шла рядом с Сашей автоматически.

Мы сели на еще не остывшую от солнца гальку.

– Я тебя понимаю как никто другой, потому что в детстве чуть не утонул, – вдруг сообщил Саша.

– Да?.. – изумилась я.

– Да, – кивнул Саша. – Мне было лет семь. Мы с семьей и друзьями семьи отдыхали на берегу реки. Купались, загорали. Я заплыл со спасательным кругом метров на десять от берега и нечаянно задел рукой клапан. Круг мгновенно начал сдуваться. Если бы ты знала, как я перепугался! Стал кричать, звать на помощь! Пока все сообразили, что к чему и приплыли ко мне, я уже успел наглотаться воды. И вот тогда я тоже стал бояться плавать.

– Но ведь сейчас ты плаваешь. Как же так? – не понимала я.

– Потом, спустя какое-то время, папа мне сказал, что каждый человек просто обязан уметь плавать, потому что в жизни бывает много непредвиденных обстоятельств. Надо или себя спасти, или кого-то другого… И папа сказал, что надо перебороть страх. Он объяснил одну вещь, после которой мне стало легче.

– Какую вещь? – завороженно спросила я.

– Мой страх – это мойстрах. Он живет не где-то там отдельно от меня, а во мне, в моемтеле, в моейпамяти. Память моя, тело мое, и поэтому только яимею право разрешать кому-то там жить. Страх не имеет права во мне находиться без моего разрешения! Я должен им руководить, я должен ему сказать, чтобы он убирался прочь… Каждый человек сам формирует образ своего мышления. Может думать или плохо, или хорошо. Это зависит от человека. Так вот, надо мысли насильно переключить в сторону «хорошо». Ты понимаешь меня?

– Понимаю, – кивнула я. – Моя мама хороший психолог, и часто это говорит… Значит, мне нужно насильно перестроить свои мысли…

– Давай попробуем прямо сейчас? – Саша встал с гальки.

– Что именно?

– Идем, поплаваем?

– Может, в другой раз?.. – засомневалась я в правильности этой идеи.

– Нет, в другой раз нельзя! Надо именно сейчас, потому что сейчас в тебе укоренилась эта мысль, и ее надо закрепить действием. А если плавание отложить на потом, то к тому времени ты можешь снова начать бояться.

– Ну, тогда давай, – согласилась я.

Мы разделись и подошли к воде. Я по привычке всегда надеваю купальник. Часто бывает, что мы с друзьями спонтанно решаем искупаться, – вот как сейчас.

– Идем. Вода теплая! – позвал меня Саша.

Я неуверенно вошла в воду. Она действительно была очень теплой.

Во мне появилось горячее желание броситься в воду и заплыть далеко-далеко, как раньше. Но тут же я вспомнила, как заплыла далеко-далеко, и ноги больно свела судорога.

«Нет, не поддавайся страху! – приказала я себе. – Не вспоминай про судорогу! Думай только о приятном! Думай о том, как хорошо плавать!»

Я вошла еще глубже, по грудь.

Если сделать еще шаг, то перестану ощущать дно.

– Плыви! – сказал Саша, который внимательно за мной наблюдал. Он сам плавал неподалеку от меня.

Я зажмурила глаза, представляя, как делаю шаг и оказываюсь в невесомости.

– Не могу, – выдавила я.

– Плыви!

– Не могу! Боюсь!

Саша посмотрел на меня.

– Хорошо, сделаем по-другому. Давай будем плавать вместе? Давай ты возьмешь меня за руку и поплывешь? Я буду тебя страховать.

Я представила, как это будет выглядеть, и от этой мысли мне страшно не стало.

– Давай, – согласилась я.

– Отлично! – обрадовался Саша.

Он подплыл ко мне и стал рядом. Взял за левую руку своей правой рукой.

В этот момент меня пронзило чувство нежности. Именно этого я ждала. Мне хотелось заботы и жалости.

– Поплыли? – спросил Саша. Его голос стал каким-то вязким. Он смущенно кашлянул.

– Поплыли… – рассеянно ответила я. Возникло легкое чувство опьянения, будто я выпила вина.

Не сговариваясь, мы оттолкнулись от дна и поплыли.

Я вновь ощутила любимое прежде чувство невесомости. Но если раньше я просто растворялась в этом прекрасном ощущении, то сейчас каждую секунду думала о том, что подо мной нет дна.

Но, несмотря на этот контроль, я плыла. Плыла!

Я гребла одной рукой, Саша другой, и из-за этого мы были с ним словно едины.

Отплыли от берега метров на пятнадцать.

Саша посмотрел на меня своими голубыми, как небо, глазами. Его светлые волосы были мокрыми, загоревшее лицо тоже мокрое. Он загорел, но еще не до черноты, как местные.

– Ты молодчина! – похвалил он и широко улыбнулся. – Может, поплывешь сама? Отпустить руку?

Я представила, что Саша отпускает руку, и мне стало страшно, что останусь без страховки.

– Нет, не отпускай, – нервно отказалась я. – Самой мне еще страшно.

– Тогда не бойся, я с тобой, – сказал напарник и еще крепче сжал мою ладонь.

Я перестала думать о глубине и постаралась поймать ощущения, которые на меня нахлынули. Было очень приятно, что Саша меня держит, что он рядом, что я не одна…

В этот момент я услышала на берегу звонок своего мобильника.

«Теперь это точно Марат! – поняла я. – Наверное, почувствовал, что кто-то другой держит меня за руку!»

– Поплыли на берег! – попросила я.

– Да чего ты, потом перезвонишь, – попытался уговорить меня Саша, но я была непреклонна:

– Поплыли!

Саша шумно разочарованно вздохнул, и мы быстро поплыли к берегу.

Я выскочила из воды и помчалась к телефону, который до сих пор продолжал звонить.

К моему разочарованию и изумлению, звонил не Марат, а… Денис.

Тот самый Денис, с которым в июне я завела роман, чтобы отомстить обидчикам Марата.

Почти за три месяца, с тех пор как уехал из Лимонного, Денис ни разу мне не звонил. Он лишь изредка писал эсэмэски, очевидно, осознавая, что не стоит мешать нашим отношениям с Маратом. Однако я прекрасно понимала, что у него есть ко мне чувства, о чем он, впрочем, неоднократно говорил.

А сейчас звонит. Наверное, у него произошло что-то экстренное.

– Алло, – удивленно сказала я.

– Привет! – весело поздоровался Денис.

– Привет… – растерянно ответила я. Было непривычно слышать его голос.

– Ты не против, что я звоню?

– Да нет… Как дела?

– Дела шикарно! Угадай, где я сейчас?

– Не знаю… Где?

– В Лимонном! – рассмеялся Денис. – Иду по центральной улице – по Апельсиновой!

Я подумала, что ослышалась.

– В Лимонном?.. А что ты тут делаешь?

– Приехал сюда по делам, – пространно ответил Денис и уже менее смело предложил: – Может, увидимся?..

– Подожди, я чего-то никак не соображу, – остановила я его. – А ты тут надолго?

– Где-то на неделю.

– Я сейчас немного занята, чуть позже перезвоню, хорошо?

– Давай… – расстроенно ответил Денис, и я отключилась.

– Все нормально? – поинтересовался Саша.

– Да, все хорошо… – отстраненно ответила я. Все мысли были о том, зачем сюда приехал Денис. Мною овладело большое любопытство.

– Если все хорошо, то идем плавать? – кивнул Саша в сторону моря.

Но мне уже перехотелось сегодня плавать.