Текст книги "Дар в наследство"

Автор книги: Улана Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Глава 1

И всё-таки она задремала. Пригревшись в уютном коконе тёплого пледа, Лия разомлела и куколкой замоталась в мягкий плюш. Под утро сны решили пощадить юный разум и дружно отступили.

– Еху! – за одеяло дернули, но плотно укутанный кокон даже не шелохнулся.

– Эй, фантазерка, хорош дрыхнуть! – звонкий оклик заставил Лию поморщиться, немилосердно возвращая в реальность.

– Рассказывай, что там опять тебе снилось? – нетерпеливо загалдели подруги, бесцеремонно запрыгивая на узкую койку. Лиана, ойкнув, приподнялась и со вздохом начала выпутываться из плюшевой колыбели.

–Хм.. – нахмурилась она, и смуглый лобик прорезала лёгкая морщинка. – Не помню.

– Ну ничего себе! – возмутилась голубоглазая блондинка.

– Вот уж! Как нас будить среди ночи, так пожалуйста. А как рассказать, так не помнит! – надула и без того пухлые губки брюнетка.

Девчонки являли собой полный контраст. Голубоглазая стройная Анжела и широкоплечая сероглазая Саша по характеру отличались так же сильно, как и внешне. Если первая была кокеткой и балагуркой, знающей себе цену, то вторая – боязливой и нерешительной, предпочитавшей всюду доверчиво следовать за более смелой подругой. Несмотря ни на что, Велиана обоих их очень любила. Учились девочки уже не первый год в медицинском колледже и с первого курса, насколько возможно, терпимо делили одну на троих комнату в общежитии.

Буквально месяц назад с ними приключилась одна забавная история на Никитском кладбище. Нет, ну как забавная? Сама-то история была жутко страшная, а забавная потому, что она вроде как и была, а вроде как и нет. Пойди разберись теперь. (читайте книгу «Цыганское проклятие сквозь века») С тех самых пор, а прошел почти месяц, когда наутро Лия кинулась обнимать «погибших» ночью подруг, к ней и прилипло это прозвище. А после того, как выслушали сумбурный, неординарный и до ужаса реалистичный сон смуглой подруги, с завидной регулярностью интересовались её сновидениями. Но кошмары, как ни странно, пропали от слова совсем, ну, то есть, до сегодняшней ночи.

– Девчонки, отвалите! Да правда, не помню. Что-то страшное, непонятное. Раньше такого не видела. Вспомню, расскажу, – тряхнула смоляной гривой цыганка и, распихав разочарованных слушательниц, бодро спрыгнула с кровати и тут же поёжилась. Ледяные иглы вонзились в ступни, проникая под кожу, растекаясь по разгорячённому телу мириадами зябких мурашек.

– Бррр, долбанная общага! – недовольно фыркнула та, кутаясь в тёплый халат.

– Вы не забыли, что мы обещали сегодня Дымку? – встрепенулась Александра, и полные губы расплылись в мечтательной улыбке.

– Нет. – закатила глаза Велиана.

– Да помню, – фыркнула блондинка. На самом деле, поход на праздничную службу в Католический костёл совершенно не прельщал взбалмошную девицу, но обидеть беззаветно влюбленного в неё парнишку она не хотела. То, что светловолосый скромный подросток по уши втрескался в яркую блондинку, ни для кого секретом не было. Даже для Виктора. Живя с Вадимом в одной комнате, Витя Кислицин, кареглазый вертлявый брюнет, был в курсе всех душевных метаний робкого соседа. Только из-за этой тихой влюбленности Кислый и замутил с Анжеликой. Не то, чтобы досадить другу, а просто неосознанно демонстрируя своё превосходство. С детства парень стремился всегда и везде быть первым. Вот и теперь тоже. А ещё стоит добавить, что ему доставляло какое-то извращенное удовольствие на глазах у друга демонстрировать своё превосходство над завидной партнёршей. Бальзамом по сердцу был ревнивый затравленный взгляд Дымка, когда Кислый властно при всех целовался с блондинкой, мял её пышные груди или лапал упругую попку, закатывая глаза.

Вадик Дымов был родом из ревностных католиков, и родители с детства воспитывали в сыне приверженность к высокой религии. Сегодня же, во второй день февраля, в католическом храме праздновали один из самых значимых для верующих праздников – Сретение Господне. В этот день Римско-католическая церковь отмечает день памяти Очищения Девы Марии и День Свечей. В этот праздник католики освещают свечи и воду. Так же им категорически запрещено пропускать службу и покидать храм без свечей, так что друзья милостиво согласились сегодня вечером сопровождать Вадима его в крестовом походе.

Глава 2

Пятеро подростков, смеясь и балагуря, смешались с толпой прихожан, спешивших на праздник. Они медленно плелись вдоль центральной площади, обогнув здание бывшей гостиницы, мимо мрачного главпочтамта.

– Блин, что ж так холодно! – приплясывала Александра, пряча лицо в высоком чёрном воротнике болоньевого пуховика и ревниво косясь на долговязую фигуру плечистого подростка.

– А нас точно не выгонят? Я ж не в юбке!

– И я… А что, надо было юбку надевать? И платок? Ну, как в церкви? – растерянно оглядев свой бирюзовый синтепоновый наряд, смешалась Анжелика, картинно прикрыв озябшей ладошкой коралловые губки.

Уши Вадима вспыхнули.

– Нет, не волнуйся, всё не так страшно, как у вас в православии. У нас нет конкретных требований к посетителям храма. Любой человек может прийти на мессу, и мы будем рады. – встретившись с васильковым прищуром, парнишка вконец стушевался и опустил глаза. Анжелика довольно зарделась. Виктор раздраженно сжал челюсти, желваки заходили, заставляя надрывно скрипеть зубы. «Как кошка с мышкой», – пронеслось у него в голове. И, по-хозяйски притянув блондинку к себе, он игриво чмокнул её в щечку. Мало ли, вдруг целоваться в костёле грех.

Мало-помалу процессия продвигалась вперёд. Стройной линией пересекла перекрёсток Радищево, углубляясь все дальше по улице Марата. А вот и костёл. Раскрыв рты, девчонки застыли. Перед глазами возник чарующий средневековый замок из ночных грёз и смелых фантазий.

– Ничего себе! – протянула блондинка.

– Ого! – подхватила брюнетка.

Переминаясь с ноги на ногу и зябко кутаясь в старенькую дублёнку, Велиана могла лишь молча смотреть во все глаза, погружаясь в волнующую атмосферу таинственной одухотворенности.

Две высоченные башни-шпили, цветные мозаичные окна и готический стиль самого здания уносил мечтами в загадочное средневековье, настраивая струны души на романтический лад. Костёл был ярко освещён тысячью горящих свечей, снег от которых сиял и искрился, придавая открывшейся картине сказочное великолепие.

Вокруг храма, нараспев читая молитвы, двигалась величественная процессия в белых одеждах с горящими свечами перед собой. По католической традиции идущие со свечами должны напоминать о свете Христа. А каждый христианин должен быть «светильником» для окружающих.

Разношерстная толпа потянулась за монахами в балахонах, бережно лелея в заиндевелых ладонях танцующие огоньки. Как ни странно, но ни одна свеча так и не погасла, несмотря на крепчавший мороз и слабые порывы холодного ветра. Очарованные девушки восхищенно провожали горящими глазами священное шествие, а Дымыч, торопливо выудив из объёмного кармана пуховика пять восковых столбиков, суетливо чиркал зажигалкой и передавал по одной оробевшим спутникам.

– Чего застыли? – усмехнулся он. – Айда за ними!

И первый устремился вперёд, смело вливаясь в людской поток и призывно оглядываясь на друзей. Те, спохватившись, устремились за ним. Раскрасневшиеся, сверкая блестящими глазами, девчонки радостно шагали со всеми, с удивлением ощущая волнующее единение. В священном благоговении распахивая души навстречу эмоциональному потоку, они невольно щурились от наслаждения и мяли в ладошках горящие свечки.

– Класс! – вздохнула Анжелика и обернулась к подругам. Те улыбались. Казалось, лучистый свет юных душ отражают улыбки. Ну как тут не поверить в Бога, когда всё вокруг зиждется только на вере? Покосившись на Вадика, девушка призадумалась о том, почему она с Виктором, ведь Вадим намного красивее, умнее, влюблен в неё. Вон, какие крепкие у него ладони, как бережно держат свечку, а если вместо свечи… И понеслось воображение вскачь. Погрузившись в мечтания, она незаметно со всеми вошла внутрь костёла, а звуки католической мессы лишь подстегнули разыгравшуюся фантазию.

– Желик, эй, да что с тобой? – ткнула локтем в бок подругу Александра.

– А, что? – встрепенулась блондинка.

– Ничего, просто стоишь и лыбишься, как дура. Свечу опусти, а то бабку подожжёшь.

И впрямь, руки девушки непроизвольно дёрнулись и угрожающе взметнулись к стоящей впереди пожилой прихожанке. Анжела ойкнула и подтянула к себе мерцающий огонёк. От резкого движения её повело в сторону и, неловко качнувшись, она невзначай очутилась прямо в объятиях встревоженного однокурсника.

– С тобой всё в порядке? – напрягся Вадим, не выпуская девушку из рук.

– Что-то голова закружилась, – томно пролепетала кокетка, кося глазами по сторонам в поисках своего ухажера, но Виктора нигде не было.

– Где Витя?

– Курит, позвать? – разочарование так явно читалось на потемневшем лице парня, что девушке стало жаль незадачливого кавалера.

– Не надо. – шепнула блондинка, теснее прижимаясь к крепкому телу, от чего лицо парня предательски вспыхнуло.

– Хочешь на воздух? – заикаясь предложил он, не понимая игры.

– Пошли. – прошептала одними губами Анжела и, встретившись с серыми глазами подруги, робко улыбнулась. – Сейчас, только девчонкам скажу. – и, нехотя отстранившись, протиснулась к тем.

– Саш, тут такое дело, тебе же нравится Витька, не отнекивайся, я же вижу, так вот, отвлекли его, пожалуйста. – и, наткнувшись на взметнувшееся возмущение, жалобно заканючила. – Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Я ему сама потом расскажу, обещаю! – сделав страшные глаза, она быстро кивнула в сторону нерешительно топтавшегося парня. Естественно, Саша всё поняла, этого и следовало ожидать. Такой вьюнок, как Кислый, никак не подходил стройной эффектной блондинке, не то что Дымов. Высокий, подтянутый, симпатичный блондин. Вон как на неё смотрит. Странно, что до подруги дошло это только сейчас.

– Давай, – пожала плечом Александра и повернулась за поддержкой к смуглой подруге. Но Велиана на них не смотрела. Взгляд её жгучих глаз был прочно прикован к чему-то пониже Вадима.

– Лий… – тронула за плечо её Саша. – Да очнись ты! – толкнула сильнее, но девушка словно погрузилась в транс, отстранившись от всего мира.

– Ну как всегда! – покачав головой, Анжелика мимолетно коснулась губами холодной щеки Александры, – Спасибо, – и быстро скользнула к парнишке. Вадим взял её под руку и медленно повёл к выходу, виртуозно лавируя сквозь прихожан. Никто так и не увидел маленького тощего мальчугана в ветхой дерюге, стоявшего позади Вадима и смотревшего Лиане, казалось, в самую душу. Парочка растворилась в толпе, а с ними ушёл и мальчишка. Зачарованная цыганка подалась было за ними, но крепкая рука подруги ловко схватила её за рукав, не давая шагнуть.

– Пусть идут, Лий, – в голосе струилась печаль.

– Ну как же, а ты? – встрепенулась цыганочка, прекрасно зная о чувствах подруги к симпатичному однокласснику.

– Насильно мил не будешь. Куда мне тягаться с Анжелкой. – вздохнула брюнетка и, крепче сжав в пальцах чадящий огарок, поспешно отвернулась, торопясь спрятать влагу в глазах. Помолчав, Велиана ласково коснулась напряженной спины.

– Всё у тебя будет хорошо, Саш, вот увидишь. – под тёплыми поглаживаниями подруга заметно расслабилась, и вздыбившиеся пики плеч устало поникли.

Глава 3

«Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему, с миром;

яко видеста очи мои спасение Твое,

еже еси уготовал пред лицем всех людей,

свет во откровение языков, и славу людей Твоих Израиля.»

Зычным басом неслось от алтаря, а смущенный парень упорно шёл прочь, ведя за собой хрупкую блондинку. У самого выхода, где столпотворение заметно рассеялось, она резко дёрнула руку, привлекая к себе растерянного спутника. На улицу ей не хотелось и, указав на неприметную в стороне ведущую вниз лестницу, она горячо зашептала, приникнув к самому уху подростка:

– Ты что-то говорил про экскурсию? Хочу прямо сейчас. Покажи мне, что там внизу?

– Да я и сам толком не знаю, подвал, наверное, или столовая…

– Так давай глянем. – и взбалмошная девица устремилась вперёд, увлекая за собой растерянного спутника. Внизу действительно оказалась столовая с широким дубовым столом и длинными лавками. Ну девушка не успокоилась и, окинув ищущим взглядом помещение, потянула подростка дальше, где в темноте унылого закутка притаилась невзрачная, побитая временем дверца. Едва ли подумав, Анжела потянула на себя заскорузлую ручку, поежившись от натужного скрипа. Ещё одна лестница, тёмные щербатые ступени, затхлый сырой воздух пронизывал легкие гнилостным смрадом. Бездумно ступавший за подругой Вадим, ссутулив поникшие плечи, резко застыл на пороге. С занесенной ногой он стоял, испуганно глядя в царящую черноту, а тело стремительно охватывала мелкая дрожь. В голове прояснилось, влюбленный дурман отступил, уступая место тревожному страху. Внезапно он ощутил, как ужас когтистыми лапами сдавливает тело, липкими щупальцами пробираясь под одежду, но Анжела упрямо тащила его вперёд, будто не замечая заминки.

– Подожди, – несмело позвал её он, останавливаясь и прислонясь спиной к стылой стене. Лицо покрылось холодными бисеринками пота, а лёгкие загорелись от недостатка кислорода, в висках застучали бешеные молоточки. Пытаясь поглубже вдохнуть, Вадим хватал ртом воздух, стараясь остановить накатившую паническую атаку. – Тут.. Тут… как-то стремно…

– Ты что, испугался? – промурлыкала девушка, игриво ведя тёплым пальчиком по щеке кавалера. – Это же церковь, что тут может быть страшного? Пошли, не бойся, трусишка! – зазывно хихикнула она, прижимаясь вплотную к парнишке и слегка прикусывая мочку его уха.

– Тут нас ещё видно, глупыш. – жаркий шепот и лёгкое прикосновение к набухшей ширинке сделали своё дело, заставив напрочь забыть о каких-либо страхах. Вадим охнул и подчинился. Тихонько посмеиваясь, блондинка скользнула вперёд, освещая дорогу чадящим огрызком. Пушистые лапы свисающей плесени щекотали Вадиму лицо, заставляя кривиться и морщиться, непрерывно уворачиваясь от мерзких наростов. Тяжёлый затхлый смрад липким комком застревал на зубах, отказываясь проваливаться в горло. Дышать становилось всё труднее, а продвигаться вперед – всё тяжелее. Будто сам воздух сгустился в непреодолимую стену. Горящие свечи немилосердно трещали, что заставляло парня задумчиво хмуриться. «Что-то не так. Священные свечи так не должны гореть. Пламя должно быть гладким и плавным, а тут…» – промелькнуло в голове, но, как только блондинка прижала его к единственной целой стене своим пышущим телом, мысли покинули разгоряченную голову. Вниз полетел бирюзовый пуховик, за ним и погасший огарок.

– Нельзя гасить… – попытался воспротивиться парень, но мелькнули желанные губы, и воцарилась кромешная тьма. Остатки второй свечи полетели на пол, а за ними и куртка. Нежные пальчики, щекоча и пощипывая, шарили под рубашкой, сводили с ума. Брюки вдруг стали тесными, и, судорожно вздохнув, Вадим стиснул в медвежьих объятиях желанное хрупкое тело. Анжела призывно вздохнула, прижимаясь губами к вожделенному рту. Тысячи звёзд разом вспыхнули, затмевая сознание, он кусал и посасывал нежную кожу, не веря самому себе, не смея и в мыслях противиться нечаянному счастью. Дрожащими руками он сжимал круглый зад, прижимая к себе. Ширинка трещала, в голове помутилось. Её ловкие пальчики расстегнули темницу, выпуская на волю разросшийся орган.

– Ого, какой ты большой! – радостно охнула девушка, слегка отстраняясь, чтоб наклониться губами туда, где трепетал в предвкушении желанный объект. Горло Вадима сдавил спазм, сердце заухало радостной птицей. Неужели все это реально? Она рядом с ним, фея-мечта его сбывшихся грёз? Словно током пронзило безумство желанья, он рванулся поднять её, но она не дала. Оттолкнула к стене и, обняв обнаженные бедра парнишки, взяла нежно в рот трепетавшую плоть. Стон рванулся, не выдержав, горло сдавило, он, казалось, вознесся к чертогам святым. Довольно улыбаясь в душе, девушка терзала его жгучими ласками, то отдаляясь, то приникая вновь к горячему животу. Вот он напрягся, стараясь сдержаться, она поняла, подскочила, суетливо стянула бельё и прижалась к нему голыми ягодицами. Повторять и не надо было. Разбуженный зверь подхватил свою фею и к стенке руками прижал, наклонив. Дрожащей ладонью провёл между ног, убеждаясь в текучем желании. А соки её источали феромоновый фимиам, заставляя в истошном желании стискивать зубы. Торопливо раздвинув ей ноги, он сделал рывок, и они в унисон задышали в извечном чарующем танце любви.

«Как долго он жаждал, надеялся, верил. Теперь никому не отдаст, не отпустит.»

«Какая же дура, впустую жгла время. Теперь уж она своего не упустит!»-

Так мысли роились, плясали и пели. А из темноты на них тени смотрели.

Как долго терзали друг друга подростки в темноте мрачного подземелья, история умалчивает. Наконец-то, насытившись, тела расцепились, и, тяжело дыша, оба привалились к холодной стене разгоряченными бешеной схваткой телами.

– Уф. – выдохнул Вадик. – Ну ты, Анжелка, даёшь!

– А сам-то! – задыхаясь, фыркнула та.

– А что я? – удивился подросток. – Это все ты, просто Вау! – подруга зарделась наивным простым комплементам, но сделанным от чистой души.

– Ты тоже ничё так. – шепнула она, придвигаясь поближе к парнишке.

– Раз так, повторим? – подхватил её на руки, прижимаясь губами к подставленной шейке.

– Какой же ты быстрый, Дымок, – смеясь, отвечала подруга, трепеща от желания. – Давай, только не здесь.

– Ты ж со мной теперь? – дрогнувшим голосом спросил он, не спеша отстраняться.

– А ты сомневаешься? – горячо прошептала она и тут же сама поняла: так и есть. После горячего страстного гиганта она и смотреть не хотела в сторону теперь уже бывшего ухажера.

– А как же…

– Не знаю ещё. – прервала она готовый сорваться вопрос, на который пока не знала ответ. – Как-то надо сказать ему…

– Надо. – серьёзно ответил парнишка, представляя терзания лучшего друга, и стыд захлестнул горячей волной.

Со всех сторон вдруг повеяло могильным холодом. Изо рта протянулась белесая дымка.

– Что-то стало холодать. – протянула девушка, отодвинувшись от борющегося с собственной совестью парня, и зашарила руками по полу в поисках одежды.

– Дым, ты что замолчал? – встрепенулась она, осознав, что больше не слышит партнёра. Хриплый сип был ответом, и, похолодев от дурного предчувствия, девушка выудила из кармана так вовремя подобранного пуховика телефон, судорожно давя на экран. Направив слабое мерцание в сторону друга, она резко вздохнула. Глаза девушки закатились, гаджет упал из расслабленных пальцев, и, зажав рот ладонями, она рухнула кулем на жёсткий цемент. А в затухающем разуме запечатлелась картина растворяющегося в серой жиже некогда твёрдой стены всклокоченного любовника. Светлые волосы, вставшие дыбом, в ужасе вылезшие из орбит глаза, и в немом крике распахнутый рот. А по всему телу – детские бледные руки, которые змеями обвили талию, прочно вцепились в руки и ноги, смертельным объятием стиснули горло.

«Поиграй с нами! Помоги нам!» – шептало в стенах, хохоча и беснуясь. Отчаянно дергаясь, Вадим растворился в стене, так и не сдавшись, борясь до последнего мига. Жгучим ударом был жалобный взгляд, прожигающий душу Анжелы. Девушка не выдержала, и сознание покинуло хрупкое тело.

А наверху, в самый разгар праздничной мессы, зашлось в панике сердце цыганской колдуньи. В неясном порыве обернувшись к друзьям, она тихо шепнула: «Беда…» – и опрометью бросилась к выходу. Ничего не понимающие Виктор с Александрой растерянно переглянулись и поспешили за ней. Вскоре с помощью прислужников в белых одеждах Анжела была обнаружена в проходе у дальней заброшенной кельи цокольного этажа. Что делала девушка там, куда сами монахи боятся ступить? И куда подевался Вадим?

Пока суета окружала беспамятную блондинку, Лиана тревожно осматривалась. Что-то не нравилось девушке в этом сыром помещении – забытом, заброшенном, вызывающем тысячи колючих мурашек. Серые тусклые стены, твёрдый цемент под ногами, хрустящий строительный мусор. «Ну, точно, похоже на жуткое место из сна!» – как ушатом холодной воды окатило цыганку. И тут же, из ниоткуда, порывами призрачных вихрей запрыгали, зашумели слова: «Поиграй с нами!», «Помоги нам!», «Найди нас!»

Детский топот и смех закружили водопадом, она покачнулась, невольно прислонившись к стене, и, ахнув, осела.

Глава 4.

Словно от толчка, он внезапно проснулся. Печь давно погасла, и хату нещадно выстудили вездесущие сквозняки. Мужчина тяжело вздохнул и тоскливо покосился в окно. Снежные хлопья густо залепили стекло, но глухая темень слепо таращилась в ночи.

– Опять ветродуй поменял направление и загасил запальник! Беда одна с нынешними зимами. Когда уж весна. – пробурчал сам себе мужичок и нехотя спустил босые ноги с кровати. Кожу смачно лизнул морозный язык. Мужика передернуло. Нащупав сведёнными судорогой пальцами промерзшие валенки, он суетливо сунул в них зябкие ноги и быстро вскочил. Не давая себе времени околеть, мужик заохал, затопал, замахал руками, разогревая сведённые мышцы, и кинулся растапливать печь, пока хата совсем не превратилась в ледяную избу. Неловкие пальцы кололо мелкими иглами, нос, усы и борода взялись серебристыми оковами, замерзая и отвисая хрустящими гроздьями. Пока, наконец, робкий огонёк разметал по углам тени, мужик успел уже продрогнуть до самых костей. В простой белой сорочке до пят он, как и был, бухнулся на колени перед гудящим пылающим чревом и стал нараспев читать псалмы, то и дело размашисто осенняя себя крестным знамением.

Впереди ждал новый суровый день. Как раз сегодня и должен был прибыть гонец из столицы с заветным посланием. Нетерпение завладело священником, и язык неприминул запнуться. Уж сколько лет посылает прошение за прошением на позволение постройки католического храма в Курской губернии, но всё напрасно. Будто бы кто-то свыше упорно противится этому свершению. И вот надо же, именно сегодняшний день и так бестолково начался. Мужик зябко поежился, грохот бухающей на ветру ставни и неумолкающий свист разыгравшейся за окном вьюги отбили напрочь надежду на добрый и светлый день. Воздух насквозь пропитался морозной сыростью.

– Боже милостивый, помилуй мя грешного! Пусть гонец обрадует согласием хоть на этот раз! – жалобно всхлипнул мужик, рукавом утирая мокрую поросль на грубом лице.

– Не того просишь, Георгий! – вкрадчивый голос громом раздался в ответ. Мужик поперхнулся ворвавшимся смрадом, закашлялся и с испугом воззрился в открытый очаг. Рука сама протянулась к заслонке, но пламя, дрожа, уже вытекало наружу. Грохнувшись на грузный зад, мужик, суетливо отталкиваясь пятками, заелозил по полу, пока не упёрся в холодную стену. Смотрит во всё глаза на опаляющего волос выходца, а самому кажется, что не в хате у стены привалился он, а на сковороде жаркой в гиене огненной мается. Уж рот открыл, чтоб закричать, а тварь бездушная все ближе гнется, душу живую вытягивает, воздух в груди выпаривает, и мочи нет комок ершистый вдохнуть, и силушки нет противостоять напору адскому. Схватил себя за ворот мужик и давай сорочку тянуть да рвать, чтобы воздухом свежим насытиться. Да не рвётся проклятая, а всё туже ворот стягивает, над смиренным глумится. Так рот в крике немом и раззявил, а глаза пуще прежнего из орбит повыкатывались. Некуда спрятаться полоумному в диком ужасе, только волос пучками рвать остаётся. Потянулся мужик, руки трусятся, головенка-то ходуном ходит, куцый волос сквозь пальцы утечь норовит. Что за небыль такая творится с ним? Челюсть, отвиснув, мелко заклацала, а в выпученных глазах отразился нависший скалой силуэт. «Свят… Свят… Свят!» – взмолился мужик в молитве неистовой, но изо рта так ни звука не выцедил. Рука дрогнула, с головы сползла и змеёй пред глазами зависла, и уж пальцы сложились щепотью, а будто камень пудовый повис на ней и крестом осенить не пускает, так и рухнула рука плетью придавленной. Глаза свет режет, терпеть мочи нет, только веки застыли, не слушаясь, а зрачки сжались в зерно маковое, заплясал в глазах абрис огненный.

С багрянцем рыжие цветы роились, тая, оплывали, чтоб снова возникнуть в пылающем облике, разлившись над жертвой сияющим облаком. Две алые дыры сверлили страдальца, склонившись над ним, сковав прочно ужасом плоть. Разверзлась пучина, и голос псалмом вознёсся, не давая священнику взор отвернуть.

– Чего оробел, богомолец? Язык прикусил невзначай? А хочешь, поведаю страшную тайну? В суме у гонца вновь с отказом печать! Ну что приуныл, знать и сам чаял, грешный? Почто спину гнешь и хвалу воздаешь тому, кто отринул людской дух мятежный? Зачем ему вы? Сорная пыль со ступней! Ведь пропасть церквей православных натыкано, до вас, до католиков, как до червей!

Взгляд священника потух, челюсть сжалась, но страх не покинул, дара речи лишил,

Но также с ним вместе пришло понимание, никто его жизни лишать не спешил.

По тесной клетушке пронёсся злой хохот:

– Зачем жизнь твоя мне, подумай ты сам? Мне душу продай и служи в новом храме, что не Христосик, а я тебе дам!

«Ну как же? Как можно?» – метались вскачь мысли, а палец печать прижимал уж к листку.

Боль вспыхнула ярко, и горестно вскрикнув, Георгий отдёрнул кровавую руку ко рту.

– Ну вот, порешили! – сверкнула улыбка, ощерив клыкастую страшную пасть.

– Чтоб жить было легче и мне служил верно, лишу тебя жалости и пошлю власть!

Взмахнуло исчадье пылающей дланью, и вспыхнул священник чудесным огнём, Сжигающем совесть, изгоняющем жалость, оставляя гнилую душонку лишь в нём.

Очнувшись поутру в уютной кровати, священник уже не пугался гонца.

Он загодя знал, что таится в конверте,

А палец зудел как исходная веха такого лихого начала конца.

***

Лия! – будто из-под толщи воды прорезался голос, медленно возвращая в реальность. Он то приближался раскатистыми волнами, то отдалялся вновь, оставляя за собой послевкусие недосказанности.

Девушка слабо приоткрыла глаза. Мягкий колеблющийся свет и специфический аромат мгновенно оповестили обостренный видениями мозг, что она всё ещё в храме. Девушка пошевелилась, и тут же коршуном над ней нависла подруга. Глаза Саши были испуганы, губы дрожали. В руках одноклассница теребила ни в чем не повинную серую шапочку.

– Анжела? – хрипло выдавила Лия и с трудом поднялась на ноги, держась за нежно-персиковую стену храма. Только сейчас девушка увидела стоящих вокруг них монахов, и, озабоченно нахмурившись, выжидательно уставилась на Александру. Стар и млад, обряженные в белые одеяния, с горящими в руках свечами они тихо перешептывались между собой, но из-за гулкого буханья в ушах собственной крови Велиана с трудом могла слышать неясные обрывки:

– …глупая молодёжь…

– …вот Бог послал…

– …надо сообщить…

– Скорая увезла, Кислый поехал с ней, а я с тобой осталась. – выдохнула одноклассница, хватая Лиану за руку. – Пошли отсюда… – неловко накинув капор, цыганка безропотно поплелась за подругой. Надо всё хорошенько обдумать. И, судя по выражению Сашиных глаз, делать они это будут вместе.