Текст книги "Без права на наследство"

Автор книги: Уильям Уилки Коллинз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Глава III

– Мисс Гарт, сэр, – объявила миссис Леконт, открывая дверь гостиной.

Магдален вошла в длинную, узкую комнату, разделенную на две части складной дверью. Спиной к свету, неподалеку от переднего окна, сидел хрупкий, светловолосый человек в белом халате, который был ему откровенно велик. При этом в бутоньерке были фиалки. На вид ему было лет тридцать-тридцать пять. Бледный и голубоглазый, с маленькими светлыми усиками, аккуратно напомаженными и уложенными завитками, он казался одновременно болезненным и манерным. Когда он улыбался, кожа на висках морщилась. На коленях он держал тарелку клубники, под которой лежала расправленная салфетка, предохранявшая белоснежный халат от пятен. По правую руку от него стоял большой круглый стол с собранием диковин со всего мира: чучела африканских птиц, фарфоровые фигурки из Китая, серебряные украшения и приборы из Индии и Перу, мозаичные изделия из Италии, бронзовые предметы из Франции чередовались с коробками и кожаными чехлами, приготовленными для упаковки всех этих предметов. И этот болезненный человек и есть тот самый злодей, который безжалостно следовал по пути своего безжалостного отца? Трудно было в это поверить!

– Присаживайтесь, мисс Гарт, – сказал он, заметив ее растерянность, а затем представился высоким, нервным тоном: – Я мистер Ноэль Ванстоун. Вы желали видеть меня?

– Я могу удалиться, сэр? – вкрадчиво поинтересовалась миссис Леконт.

– Конечно, нет! Оставайтесь, Леконт, составьте нам компанию. Я полностью доверяю миссис Леконт, – пояснил он гостье. – Она настоящее сокровище.

Управляющая выслушала похвалы, скромно опустив глаза. Но Магдален успела заметить, как хозяин дома и миссис Леконт обменялись быстрыми взглядами, свидетельствовавшими, что сцена была подготовлена заранее. Эта деталь, а также обстановка, при которой гостья должна была неизбежно развернуться лицом к свету, заставили Магдален насторожиться.

Сперва она хотела сесть примерно посреди комнаты, но потом передумала и передвинула стул левее и ближе к складной двери. Таким образом, она лишила миссис Леконт возможности усесться прямо напротив нее. Управительнице оставалось лишь место справа от хозяина, между столом и камином, там, где стояли чемоданы и дорожные сундуки. Миссис Леконт выразительно прокашлялась и уселась с явным неудовольствием.

– Осторожнее! – воскликнул Ноэль Ванстоун, когда Магдален едва не задела рукавом стол с диковинами. – Вы чуть не опрокинули серебряный подсвечник! Это не какая-нибудь простая вещь! Его доставили из Перу! Таких подсвечников лишь три во всем мире. Один принадлежит президенту Перу, второй хранится в сокровищнице Ватикана, третий – в моем распоряжении. Он приобретен моим отцом за десять фунтов, а стоит все пятьдесят. У меня лучшее в Англии собрание диковин. Миссис Леконт ценит такие вещи – не случайно отец пригласил ее в дом. Вы ведь тоже одно из сокровищ, приобретенных моим отцом, не правда ли, миссис Леконт? Отец был замечательным человеком, мэм, здесь все напоминает о нем. Я в данный момент облачен в его шлафрок. Теперь такое полотно не сыскать. Не хотите потрогать ткань? Вы разбираетесь в текстиле? Хотя вы же пришли, чтобы поговорить о тех ваших воспитанницах. Их ведь две? Они хорошенькие? Цветущие английские красотки?

– Простите, сэр, – вмешалась миссис Леконт с печальным видом, – я вынуждена просить у вас разрешения удалиться, раз вы намерены говорить о бедняжках в подобном тоне. Не могу вынести, когда насмехаются над беззащитными. И пощадите чувства мисс Гарт.

– У вас такое доброе сердце! – вздохнул Ноэль Ванстоун, на секунду прикрыв глаза. – Добрейшая Леконт! Она всем сочувствует. Я не так снисходителен к людям, однако мог бы выделить им содержание. Я человек широких взглядов, могу помочь им и вам, – он вежливо улыбнулся и отправил в рот пару ягод.

– Вы невольно шокируете мисс Гарт, она ведь не привыкла к вам, как я, – мягко упрекнула его миссис Леконт.

Все это время Магдален хранила молчание. Изнутри ее сжигала ярость, которую она с трудом удерживала. Высокомерие Ноэля Ванстоуна и презрительная заносчивость его управляющей были невыносимы.

– Вы необычайно добры, – обратилась она к миссис Леконт. – Но я не смею претендовать на особую снисходительность. Я всего лишь гувернантка. Я хотела бы просить мистера Ноэля Ванстоуна лишь об одном одолжении: выслушать меня ради него самого.

– Понимаете, сэр? Кажется, мисс Гарт намерена серьезно предостеречь вас – она говорит, что ради вас самого.

Внезапно Ноэль Ванстоун побелел, как мел. Он поставил тарелку с клубникой на стол среди отцовских сокровищ, руки его задрожали. «Да он трус!» – отметила про себя Магдален.

– Что вы имеете в виду, мэм? – истерично спросил хозяин дома, забывая о напускном аристократизме манер. – Что значит: ради меня самого? Если вы явились, чтобы запугивать меня, не на того нарвались. В Цюрихе всем был известен мой твердый нрав, правда ведь, миссис Леконт?

– Безусловно, сэр. Но давайте выслушаем мисс Гарт. Вдруг мы ее неверно поняли.

– Напротив, вы поняли совершенно верно. Моя цель – предостеречь мистера Ноэля Ванстоуна.

– О, нет! – воскликнула миссис Леконт. – Если вы хотите помочь этим двум бедняжкам, вы вступили на сомнительный путь. Не надо угроз, мэм! – теперь и управляющая забыла о фальшивом смирении, в голосе и глазах ее читалась готовность к битве.

– Вы слышали, что сказала миссис Леконт? – приободрился Ноэль Ванстоун. – А она знает меня с детства. Остерегайтесь, мисс Гарт, остерегайтесь угрожать мне!

Он поправил полы халата и снова взял тарелку с ягодами.

– Никоим образом не желала оскорбить вас, – ответила Магдален. – Я только хочу открыть вам глаза на правду. Вы не знакомы с характером сестер, чье состояние перешло к вам, а я знаю их с детства. Я пришла, чтобы поделиться с вами своим опытом – в ваших и их интересах. От старшей ничего дурного ждать не приходится, она кротко принимает судьбу, какой бы та ни была. Но младшая – совсем иное дело. Она разгневана поведением и решением вашего отца, а теперь отказывается признать сказанное в письме миссис Леконт.

Поверьте мне, она способна причинить массу неприятностей тем, кого считает своими врагами.

Ноэль Ванстоун заерзал в кресле.

– Неприятности? Если вы имеете в виду ее письма, мэм, их и так уже было слишком много. Она писала и мне, и, прежде, моему отцу. Она ему даже угрожала, правда ведь, миссис Леконт?

– Бедное дитя просто выражало свои чувства, – пожала плечами швейцарка. – Наверное, жестоко было возвращать ее письмо, но ваш дорогой отец лучше знал, как поступить. Не нам его судить. Да и что значат несколько гневных строк? В ее положении это всего лишь пустые слова.

Магдален едва не вышла из роли от возмущения, но в последний момент взяла себя в руки.

– Вы упомянули письма моей подопечной, – обратилась она к Ноэлю Ванстоуну. – Не так важно, что она писала вашему отцу. Меня больше беспокоит ее письмо к вам. Было ли там нечто ложное? Их отец действительно намеревался составить новое завещание в пользу дочерей, и только случайная смерть помешала ему исправить ошибку, допущенную в момент заключения брака. Разве это не правда?

Ноэль Ванстоун усмехнулся и отправил в рот еще ягодку.

– Продолжайте, мисс Гарт, – кивнул он.

– Закон был несправедлив, когда лишил этих сестер всех денег из-за того, что их отец не успел составить второе завещание. Разве вы не согласны, что для них, внезапно осиротевших, все это было крайне тяжело?

– Очень тяжело, – ответил Ноэль Ванстоун. – Это и вас затронуло, правда ведь, миссис Леконт?

Управляющая склонила голову и прикрыла красивые темные глаза:

– Мучительно, все это мучительно тяжело, мисс Гарт. Каково было молодой особе – нет, как младшей мисс Ванстоун – узнать о подобном! Мой покойный хозяин умер, не оставив завещания, не упомянув бедняжек. Может, оно затерялось в бумагах? Но нет. Мисс Гарт, все это понятно, но что вы хотите сообщить, помимо сказанного и очевидного, о письме вашей воспитанницы? – с этими словами она бесшумно передвинула стул, чтобы лучше видеть лицо собеседницы, и Магдален чуть склонила голову, угадав ее маневр; однако расположение мебели и складной двери не позволили миссис Леконт продвинуться существенно ближе.

– Всего один вопрос: насколько я понимаю, моя воспитанница сделала мистеру Ноэлю Ванстоуну некое предложение. Я хотела спросить, почему он отказался обсуждать его?

– Помилуйте! – воскликнул он, изумленно поднимая белесые брови. – Вы это серьезно? Вы знаете содержание ее предложения? Вы читали ее письмо?

– Я всерьез, и письмо видела, – ответила Магдален. – Она напомнила вам, какая судьба принесла вам состояние мистера Эндрю Ванстоуна, и просила разделить между его дочерями половину наследства, как того хотел покойный. А другую половину оставить себе. Так почему вы не захотели обсуждать это предложение?

– По простейшей причине, мисс Гарт, – насмешливо заявил Ноэль Ванстоун. – Позвольте напомнить поговорку: у дурака в руках деньги не держатся. А я не дурак, мэм.

– Умоляю, сэр, ну зачем говорить в таком тоне! – нарочито ужаснулась миссис Леконт. – Прошу вас быть серьезным.

– Но это невозможно, Леконт! Как я могу оставаться серьезным? Мисс Гарт, мой несчастный отец занимал принципиальную, высоко моральную позицию. Леконт тоже придерживается строгой морали, правда ведь, Леконт? А я нет. Я долго жил на континенте, в свободной атмосфере. И я очень просто смотрю на вещи: я получил деньги, и я был бы идиотом, если бы стал с кем-то ими делиться. Вот и все! Просто, правда? Закон на моей стороне, но я не виню вас за желание прийти сюда, чтобы испытать меня. Я не стану винить и двух девушек, желающих запустить руки в мой кошелек. Я совсем не дурак, – и он отправил в рот еще пару ягод, а потом вытер пальцы салфеткой из тонкого белого полотна.

– Значит, ваше решение и ответ, переданный в письме миссис Леконт, продуманные и окончательные?

– Именно так.

– Нет, я просто обязана вмешаться! – воскликнула миссис Леконт, изящно заламывая красивые округлые руки. – Это невыносимо! Позвольте предложить компромисс? Дорогой мистер Ноэль, вы к себе несправедливы: у вас есть гораздо более основательные причины, чем та, что вы назвали мисс Гарт. Вы следуете примеру достойнейшего отца! Ваш долг чтить его память. Мисс Гарт, умоляю принять это во внимание. Одна девушка вынуждена служить гувернанткой, другая на долгие годы потеряла возможность выйти замуж. Мистер Ноэль, ваш отец предлагал каждой из них по сто фунтов, не так ли? Не считаете ли вы, мисс Гарт, что будет вполне достаточно, если мистер Ноэль выполнит обещание своего отца? Если он выплатит несчастным сестрам по сто фунтов…

– Ему придется раскаиваться в этом до конца жизни, – ответ слетел с губ Магдален прежде, чем она успела обдумать его, и голос на этот раз был ее собственным, неподдельным; и только привычка к сцене спасла ее от катастрофы – девушка мгновенно вернулась к тону и произношению «мисс Гарт» и продолжила непринужденно: – Ваши намерения, миссис Леконт, делают вам честь, но добро может обернуться злом. Мои воспитанницы не примут такой компромисс. Извиняюсь за свою резкость, но я и вправду встревожена.

Миссис Леконт поднесла платок к глазам, так что прочитать ее реакцию было невозможно. Уловила ли она изменение голоса и тона? Приписала она это волнению собеседницы? Магдален сказать не могла.

– Что еще я могу поделать? – пробормотала швейцарка, не опуская платок от лица. – Дайте мне время подумать, я должна оправиться. Сэр, простите, я выйду на минуту? Я потрясена этой печальной сценой, мне нужен глоток воды. Мисс Гарт, надеюсь, вы дождетесь моего возвращения?

В комнате было две двери: одна вела из передней части гостиной в коридор, другая находилась за ее спиной. Миссис Леконт вышла через вторую. Магдален дождалась звука закрывающейся двери, а потом решила воспользоваться шансом поговорить с Ноэлем Ванстоуном наедине, несмотря на очевидную безнадежность этого импульса. Но она не успела заговорить – паузу прервал сам хозяин. Он явно был отчасти рассержен, отчасти обеспокоен тем, что управляющая покинула его.

– Я никогда не отрицал, мэм, что случай сложный. Вы извиняетесь за резкость, и я также не хотел бы оскорбить вас. Могу я предложить вам клубнику? Хотите, я покажу вам некоторые приобретения из коллекции моего отца? Мэм, я человек воспитанный, и я искренне сочувствую этим девушкам, особенно младшей. Нежные чувства – мое слабое место. Я был бы счастлив услышать, что возлюбленный мисс Ванстоун (обратите внимание: я, как и Леконт, называю ее именно этим именем) вернулся и женился на ней. Если бы некая сумма могла вернуть его, и мой адвокат одобрил бы…

– Остановитесь, мистер Ванстоун, – прервала его Магдален, – вы совершенно не знаете особу, о которой идет речь. Брак младшей сестры, даже если бы он состоялся через неделю, едва ли изменил бы ее отношение к ситуации. Я не отрицаю, что мотивы ее довольно запутанные, она мечтает ускорить свадьбу, надеется избавить сестру от зависимого положения, но в то же время верит, что имеет право на ту часть наследства, которую предназначал ей отец. Она осталась без имени, без дома, без друзей. Закон заботится о вас, но не замечает ее. Так что для нее сам закон превратился в орудие несправедливости. Она буквально одержима этими мыслями. Даже если бы завтра она вышла замуж за миллионера, ее душа была бы охвачена тревогой и смятением. Я опасаюсь, что она впала в отчаяние и готова на любые средства.

Она резко остановилась. Искренность и волнение вновь заставили ее выдать себя. Природа ее сопротивлялась фальши и обману. Только теперь она взяла себя в руки и заметила произведенное впечатление: хозяин дома вжался в спинку кресла и окаменел. Он был охвачен страхом, готов довериться ей… Но Магдален не заметила простой вещи: миссис Леконт не покидала комнату. Она открыла и закрыла дверь, но осталась внутри, безмолвная и неподвижная, ни одним звуком не выдавая своего присутствия. Потом она осторожно присела, достала из кармана ножницы, дождалась, пока гостья увлеклась разговором с Ноэлем Ванстоуном, а затем вырезала маленький кусочек отделки с подола шерстяного коричневого платья «гувернантки». И когда Магдален завершила пламенную речь, швейцарка распрямилась и повторила трюк с дверью – открыла и закрыла ее, словно только что вернулась в комнату.

– Что случилось в мое отсутствие, сэр? – спросила она с озабоченным видом. – Вы побледнели. О, мисс Гарт, вы забыли о моем предостережении?

– Мисс Гарт вообще забылась! – воскликнул Ноэль Ванстоун, почувствовав поддержку миссис Леконт. – Мисс Гарт угрожала мне самым возмутительным образом. Леконт, отныне я запрещаю вам выражать сочувствие этим девицам, особенно младшей. Мисс Гарт прямо заявила, что та не оставит меня в покое, даже если получит деньги каким-нибудь законным образом!

– Успокойтесь, прошу вас! Возьмите себя в руки! – решительно произнесла миссис Леконт. – Мэм, мне досадно слышать, что вы проявили такое неуважение к хозяину, стоило мне выйти из комнаты. Вы взволновали его, вы не сказали нам ничего нового, ваши рассуждения не отличаются от дерзких писем вашей подопечной. Как может леди вашего возраста и с вашим опытом говорить подобную ерунду? Девчонка кипятится и угрожает, но чего еще ждать от нее? Но вы можете просто и ясно сказать: что она может предпринять против мистера Ванстоуна?

Пока швейцарка говорила, Магдален сосредоточилась и вернулась к своей роли. Она не знала, что проделала миссис Леконт за ее стулом, но почувствовала внезапную перемену в ее манерах, из чего сделала вывод: пора уходить, довольно уже рисковать.

– В последнее время воспитанница не доверяет мне, – заговорила она, вставая со стула. – Она действует по-своему и явно что-то замышляет. Сын мистера Майкла Ванстоуна – единственный, на кого она может направить свой гнев. Боюсь, ее слова – не пустые угрозы. На этом моя миссия исполнена. Мистер Ноэль Ванстоун может разделить состояние и обеспечить дочерей мистера Эндрю Ванстоуна, а может настаивать на своем и столкнуться с непредсказуемыми поступками моей подопечной. Ему решать, – она поклонилась и направилась к двери.

Ноэль Ванстоун, охваченный гневом и страхом, попытался было встать, но миссис Леконт опередила его, опустив руки на плечи хозяина и мягко вернув его на прежнее место.

– Съешьте еще клубники, мистер Ноэль. Предоставьте мисс Гарт мне.

Она проследовала за Магдален в коридор и закрыла дверь гостиной.

– Вы проживаете в Лондоне, мэм? – спросила швейцарка.

– Нет, за городом, – мгновенно отреагировала Магдален.

– Если я захочу написать вам, по какому адресу отправлять письмо?

– На почту в Бирмингеме, – это было последнее место остановки Магдален в долгом путешествии по стране.

Миссис Леконт повторила короткий адрес вслух, а затем положила руку на предплечье Магдален.

– Один совет, мэм: вы отважная и умная женщина. Но не стоит быть слишком отважной и слишком умной. Вы рискуете больше, чем предполагаете, – внезапно она склонилась к уху Магдален и прошептала, крепко сжав руку девушки: – Вы у меня в руках!

– Вы о чем? – отшатнулась Магдален.

Но миссис Леконт тут же отпустила ее и плавно прошла к входной двери и отворила ее.

– Пока я ничего особенного не подразумеваю, подождем, время покажет. Один вопрос, мэм, прежде чем попрощаться. Когда ваша воспитанница была ребенком, она когда-нибудь строила карточный домик?

Магдален нетерпеливо кивнула, подтверждая предположение.

– Она строила домик все выше и выше, пока не получалась настоящая башня? – продолжала миссис Леконт. – Глаза ее расширялись от восторга, она испытывала гордость, едва сдерживала дыхание, ей оставалось положить последнюю, единственную карту, чтобы закончить работу, и тут все сооружение обрушивалось? Ах, вы видели это. Передайте ей от меня дружеский совет. Она построила уже немало, но пусть будет осторожнее с завершением своей конструкции.

– Она получит ваше послание, – ответила Магдален голосом мисс Гарт, кивнула характерным для нее жестом. – Но сомневаюсь, что она прислушается. Возможно, ее рука не дрогнет, и она положит еще одну карту.

– И обрушит домик.

– И возведет его заново. Доброго вам дня.

– Доброго дня. И еще кое-что, мисс Гарт. Не пренебрегайте моим советом: «Золотая мазь» вылечит ваши глаза!

Магдален переступила порог и увидела почтальона, поднимавшегося по ступеням с письмом в руке.

– Ноэль Ванстоун, эсквайр? – спросил он, когда девушка уже пересекала садик и направлялась к проезжей части.

Она была погружена в свои мысли, а тем временем управляющая взяла в руки анонимное письмо к Ноэлю Ванстоуну от капитана Реджа.

Глава IV

Миссис Леконт вернулась в гостиную, в одной руке она держала письмо, в другой кусочек ткани с платья Магдален.

– Вы избавились от нее? – спросил Ноэль Ванстоун. – Вы хорошо заперли дверь за мисс Гарт?

– Не называйте ее мисс Гарт, сэр, – усмехнулась швейцарка. – Она такая же мисс Гарт, как вы или я. Это был умный маскарад, хорошо исполненный. Полагаю, к нам явилась не кто иная, как младшая мисс Ванстоун. Вам письмо, сэр.

Ноэль Ванстоун с изумлением уставился на управляющую, он даже внимания не обратил на письмо, которое она положила рядом с ним на стол.

– Поверьте мне, сэр. Седой парик, грим… Я заметила молодую кожу, и голос несколько раз предавал ее. Кроме того: пара ошибок в акценте и заносчивость, неслыханная для настоящей гувернантки. Смелая девчонка и изобретательная, так я вам скажу, мистер Ноэль.

– Почему же вы не послали за полицией? Мой отец поступил бы так. Я знаю.

– Простите, сэр. Полагаю, ваш отец дождался бы более серьезного поступка с ее стороны, прежде чем посылать за полицией. Мы еще увидим эту леди. В следующий раз она может явиться в своем настоящем обличий, хотелось бы взглянуть ей в лицо. Любопытно, смогу ли я в следующий раз узнать ее по голосу. Я сохранила небольшой сувенир на память о ее визите. Она не знает об этом. Не беспокойтесь, сэр, я позабочусь обо всем. Позвольте напомнить вам о письме, которое я только что принесла.

Ноэль Ванстоун открыл конверт, пробежал глазами страницу, бумага выпала из его руки, и он откинулся на спинку кресла. Миссис Леконт подняла письмо с грацией молодой женщины.

– Что случилось, сэр? – на этот раз она действительно удивилась.

– Вызывайте полицию! – потребовал ее хозяин. – Леконт, я нуждаюсь в защите. Вызывайте полицию!

– Могу я прочесть письмо, сэр?

Он слабо махнул рукой. Прочитав текст, она молча отложила его в сторону.

– Вам нечего сказать? – испуганно спросил Ноэль Ванстоун. – Леконт, меня намерены ограбить! Негодяй, написавший это, знает подробности, но умалчивает, пока я не заплачу ему. Меня ограбят! Вещи на этом столе стоят тысячи фунтов, и их невозможно будет возместить никакими деньгами в случае кражи. Леконт, надо срочно вызвать полицию!

Однако миссис Леконт не спешила за полицией. Она взяла с каминной полки большой зеленый веер и села напротив хозяина дома.

– Вы взволнованы, мистер Ноэль, у вас жар. Позвольте охладить ваш пыл.

С безмятежной медлительностью мухи, едва не утонувшей в кувшине с молоком, она минут пять молча обмахивала его веером. Опытный глаз мог бы подметить теперь и синеватую бледность кожи, и затрудненное дыхание мужчины, свидетельствовавшие о том, что управляющая не солгала, упоминая о слабости его сердца.

– Вам стало полегче, сэр? Теперь вы успокоились и готовы рассуждать здраво? – Она встала и приложила руку к его сердцу, подсчитала ритм и удовлетворенно кивнула. – Да, определенно лучше. Мистер Ноэль, это анонимное послание – жалкая попытка запугать вас. О чем тут говорится? Что вы стали предметом интриг мисс Ванстоун? Мы и так это знаем, и сегодняшняя гостья подтвердила наше мнение. Неизвестный автор утверждает, что обладает ценной информацией и хочет денег от вас? Какой сделать вывод?

– Что он негодяй, – фыркнул заметно успокоившийся Ноэль Ванстоун.

– Согласна с вами, сэр. Негодяй, который близок к мисс Ванстоун. Не исключено, что это письмо – плод ее измышлений. Но будь оно поддельным или настоящим, я повторю прежний совет: рано вызывать полицию. Наступит день, когда она нам понадобится. Надо дать этому анонимному автору – мужчине или женщине – поверить, что вы напуганы, надо завлечь негодяя в ловушку, пообещав деньги за информацию. Вы ответите на это письмо, и мы подождем следующего шага вымогателя. И единственным расходом станет оплата услуг полиции. А возможно, и вовсе не придется платить.

– Леконт, теперь ситуация видится мне в ином свете. Вы совершенно правы, я тоже так думаю. Я и фартинга не стану платить полиции, если смогу избежать этого, – он снова взял письмо, перечитал его и заметил: – Но этот тип требует денег! Вы не забыли, Леконт, что он просит денег?

– Вы посулите ему деньги, сэр, – с легкой улыбкой ответила миссис Леконт, – предложите, но не дадите ни фартинга. Вы приманите его обещанием наживы – и посмеетесь над ним. Мистер Ноэль, как приятно видеть, что вы вновь повеселели! Мы дадим это объявление в газету, это сущие гроши. У вас немного дрожит рука – хотите, я напишу текст за вас? Точнее: я просто буду держать перо.

Не дожидаясь ответа, она прошла в другую часть гостиной и вернулась с бумагой, пером и чернилами. Пристроив на колени толстый том промокательной бумаги, она положила поверх него чистый лист и приготовилась к работе с самым смиренным и кротким видом.

– Мне писать под вашу диктовку, сэр? Или набросать черновик, который вы потом исправите? Давайте я кое-что запишу вчерне. Можно еще раз взглянуть на письмо? Так, объявление в «Таймс»… «Неизвестному другу»… Какую сумму вознаграждения мне назвать, сэр?

– Пропустите цифры, про деньги решаю я сам, – с неожиданным раздражением ответил Ноэль Ванстоун.

– Конечно, сэр. Выбирая сумму, не забывайте, что выплачивать ее вы все равно не станете.

– Не учите меня! Не надо мне диктовать! Тут я хозяин, Леконт!

– Безусловно, вы хозяин, сэр.

– Прежде все решал мой отец. А теперь я! Я не хуже, чем мой отец!

Леконт молча поклонилась.

– Пусть служанка отнесет объявление в газету, как только я закончу. Понятно, Леконт? Пришлите служанку.

Миссис Леконт поклонилась и вышла. Она по опыту знала, когда направлять хозяина в нужную сторону, а когда надо предоставить ему свободу. Слабые натуры любят чувствовать себя самостоятельными и решительными, особенно в пустяках.

– Леконт! Вернитесь! – крикнул Ноэль Ванстоун, когда она уже была в коридоре.

Она безропотно вернулась.

– Вы ведь не обиделись на меня, правда ведь? – встревоженно поинтересовался мужчина.

– Конечно нет, сэр. Вы ведь хозяин, вам решать.

– Добрая душа! Вашу руку! – он галантно поцеловал руку управляющей и улыбнулся. – Леконт, вам цены нет!

– Благодарю вас, сэр, – она сделала книксен и вышла из комнаты.

«Если бы в этой обезьяней голове была хоть капля мозгов, из него вышел бы настоящий мерзавец», – подумала она.

Оставшись один, Ноэль Ванстоун стал сочинять объявление. Ему досталось отцовское состояние, но не характер и скорый ум Майкла Ванстоуна. По сути дела, он не знал, что делать с деньгами, что такое много и мало, а жадность и вовсе путала мысли. Теперь он терзался пустыми сомнениями: если предложить много, вдруг вымогатель доберется до него и заставит заплатить? Ему казалось, что миссис Леконт поспешила с советом, и объявление можно поместить в газете попозже, скажем, обдумать текст после обеда. Он отложил письменные принадлежности, поплотнее запахнулся в отцовский шлафрок и принял вид человека, погруженного в серьезные раздумья. Прошла четверть часа, затем полчаса… но колокольчик не звенел, хозяин не вызывал служанку с поручением отнести текст в газету.

Тем временем Магдален, покинув дом Ноэля Ванстоуна, свернула в сторону и прошла по улице дальше, так как не могла на глазах у миссис Леконт отправиться в арендованные комнаты напротив. Когда она вернулась, сделав круг, перед своим домом обнаружила кэб. Дочь хозяйки торговалась с возницей, так что Магдален смогла незаметно проскользнуть в дом у нее за спиной.

На площадке перед комнатами она натолкнулась на свою спутницу. Миссис Редж стояла с охапкой пакетов в руках, дожидаясь окончания переговоров с кэбменом на улице. Назад Магдален дороги не было – сердитые голоса звучали уже в прихожей. Колебаться было рискованно, оставалось идти напролом. Она молча оттолкнула великаншу, вбежала в комнату и сорвала с себя шляпку, парик и уродливое пальто, забросив их за диван. Ошеломленная миссис Редж только рот разинула, два пакета выпали из ее рук и покатились по лестнице. Внезапно она перепуганно заорала:

– Воры! Воры!

Магдален открыла дверь и, появившись на пороге, удивленно спросила:

– Это вы, миссис Редж? Что случилось? – при этом Магдален вытирала лицо полотенцем, снимая грим, который успела перед тем скорее намочить, чем смыть.

Услышав знакомый голос, миссис Редж уронила третий пакет и поспешила навстречу девушке. Магдален держала полотенце у лба, как будто страдала от головной боли и решила сделать компресс – она не успела отклеить накладные брови.

– Что за переполох? Умоляю, потише, голова раскалывается.

– Что происходит? – в коридоре появилась хозяйка дома.

– Все в порядке. Моя родственница застенчива, ее испугал кэбмен, который ужасно ругается. Заплатите ему то, что он требует, и отпустите его.

– А где она? – драматическим шепотом поинтересовалась миссис Редж. – Та женщина, которая ворвалась к нам в комнаты?

– О чем вы? Какая еще женщина? – переспросила Магдален, широко распахивая дверь. – Я одна. Зайдите и убедитесь сами.

Великанша вошла, огляделась и уронила еще один пакет, растерявшись окончательно.

– Я видела, как она вошла, – пробормотала миссис Редж. – Женщина в сером пальто и шляпке. Грубая женщина, она меня толкнула. Ну, точно говорю – она вошла в эту комнату. Срочно молитвенник! – внезапно великанша побледнела и осела. Я только что видела привидение…

Магдален попыталась разуверить ее, но миссис Редж стояла насмерть: привидение, и точка! Даже серый цвет пальто и форма шляпки оказались аргументами. Оставалось только усадить ее в кресло и предоставить переживаниям и традиционному гулу в голове. Тем более что Магдален надо было немедленно избавиться от накладных бровей.

Единственным положительным моментом было то, что миссис Редж не обнаружила сходства привидения с пресловутой северянкой, роль которой Магдален регулярно исполняла на сцене. Удовлетворившись этим, девушка смирилась с неожиданным упрямством спутницы. Надо сказать, у людей с нетвердым умом убеждения обычно отличаются сверхъестественной твердостью: уж если они во что-то поверили, то навсегда. Магдален убедила ее в том, что однократное появление привидения еще ни о чем не говорит – оно могло пронестись по лестнице случайно и больше не явиться. Это немного успокоило великаншу, и та согласилась прилечь и отдохнуть.

Теперь Магдален могла обдумать свои обстоятельства. Ясно, что миссис Леконт уловила две предательские ошибки голоса. А что дала эта авантюра? Она получила представление о Ноэле Ванстоуне и его управляющей – быстро и надежно. Стало очевидным, что замысел, в свое время рассчитанный на Майкла Ванстоуна, с его сыном никуда не годится. Отец был прирожденным спекулянтом, с ним имело смысл торговаться. Его вспыльчивый характер давал основания надеяться на то, что его чувства можно затронуть. Ноэль Ванстоун был бессовестным, трусливым и недалеким человеком, вести с ним прямые переговоры было совершенно бесполезно. Следовало искать новые методы. Кроме того, миссис Леконт оказалась намного опаснее и влиятельнее, чем Магдален предполагала.

Она села перед зеркалом и стала расчесывать волосы, чтобы успокоиться и дать мыслям течь свободно. Щеки ее порозовели, серые глаза сверкали. Она понимала, что выглядит замечательно – особенно теперь, после избавления от уродующего грима. «Я смогу любого мужчину обвести вокруг пальца, если буду выглядеть вот так», – подумала она, с удовольствием разглядывая свое отражение. В следующее мгновение она вспомнила Фрэнка и устыдилась своих мыслей. На глазах ее выступили слезы, она искренне скучала по возлюбленному. Но печаль была недолгой: Магдален решительно напомнила себе: «Не время жалеть себя! Надо быть сильной!»

Она нетерпеливо огляделась и вспомнила о вещах, которые забросила за диван. Их надо было срочно убрать оттуда, миссис Редж не должна обнаружить их, иначе начнется новая истерика и разговоры о привидениях. Сначала Магдален хотела убрать приметное серое пальто назад в чемодан, но потом решила, что от него надо избавиться – например, отослать назад в Бирмингем. Она извлекла шляпную коробку, упаковала в нее пальто и парик, сверху безжалостно утрамбовала шляпку, которая дополняла облик «мисс Гарт». Платье можно оставить – миссис Редж видела ее в нем, а на «привидении» наверняка не заметила. В коробку Магдален вложила записку: «Эти вещи я взяла с собой по ошибке. Прошу, сохраните их для меня вместе с остальным багажом». Она написала на коробке адрес капитана Реджа в Бирмингеме и спустилась, чтобы поручить хозяйской дочери отнести посылку на почту. Итак, одно дело сделано.