332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Уилл Фергюсон » 419 » Текст книги (страница 17)
419
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 23:20

Текст книги "419"


Автор книги: Уилл Фергюсон






сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

88

Когда Ннамди вернулся, мать лепила пироги из ямса с кассавой, передавала Амине, чтоб та посолила.

– И что нам сказали боги? – осведомилась мать.

Амина вынесла пироги во двор – положить на уголья.

Ннамди посмотрел на мать:

– Скажи мне, что хочешь, чтоб она осталась. Скажи, что она гостья, скажи, что ей в этом доме рады. Скажи мне это, и мы уйдем.

– Она и есть гостья, – ответила та. – Но ей тут нельзя.

– А куда податься? Только не говори, что в Портако. В Портако заваруха.

– Не в Портако. В Лагос.

– В Лагос? К йоруба?

– Лагос – большой город, каких только городов не понамешано. Иджо, игбо. Даже хауса. У тебя родич в Лагосе. Можешь к нему. Очень важный бизнесмен. Возьмет тебя под крыло. – Она вытерла руки, написала что-то на бумажке. – Вот. Нормального имени на иджо ему так и не дали, но он все одно родня, поможет тебе.

На бумажке – номер телефона, а ниже имя: ИРОНСИ-ЭГОБИЯ.

Огонь

89

Для начала она составила таблицу стилей.

«Поздравления с тождествами». Крохотная ошибка, не очень-то редкая – но это тончайшая ниточка, можно дернуть. Так распускают гобелен. Или свитер.

Сначала Лора прошерстила нигерийские письма к отцу, подчеркнула орфографические странности и отметила семантические причуды. Исходила из того, что вся толпа отцовских корреспондентов – умирающий поверенный, отчаявшаяся сиротка, коррумпированный банкир, мафиози – один и тот же человек.

Список разрастался.

учительство

сохранение (вместо «хранения» – напр., «мы положим деньги на сохранение»)

Это наше с вами всеобщее дело

загарантировать (или, может, в Нигерии так говорят?)

атрибуты (необычный выбор слова – неуместно? Проверить.)

мы умоляли его к молчанию

места вдалеке

Я пишу вам по воле такого-то. (вместо «по просьбе»)

Я не выношу смотреть (вместо «мне невыносимо смотреть»)

на колене (вместо «на коленях»)

заморочка (распространенное в Нигерии выражение?)

к позаранку

с большой искренностью (на прощание)

«Зарубежный» с заглавной (применяется не всегда)

острожно (вместо «осторожно»)

во всей полноте (напр., «потерпел поражение во всей полноте», «этот план был задуман им во всей полноте»)

крестная дщерь

известены

поворот к плохому (вместо «к худшему»)

Время безотлагательно.

болезнь не подается медикаментозному лечению (возможно, единичная опечатка)

Автор часто предваряет отступления тире, но заканчивает запятой (напр., «Когда господин Окечукву упокоится – что неизбежно, у меня не останется никого».)

Мы мафия (тж. «я мафия»)

Мы найдем и убьем! тебя (использование восклицательных знаков посреди предложения)

вас (вместо притяжательного «ваш»)

И, разумеется:

тождество (вместо «торжества», но не наоборот)

Затем Лора занялась распечатками, которые дал Уоррен, начав с писем вождя Огуна. Поначалу расстроилась: стилистического сходства между ними и письмами отцу не обнаруживалось. Но вскоре оно вернулось, и Лора сообразила: пишет не один человек. В какой-то момент полковника Горчица передали кому-то другому.

Тому же самому ли, кто затравил отца и украл родительские деньги? Почти полное соответствие таблице – слишком много общего, не бывает таких совпадений. Лора углубилась в письма, полученные другими разводилами. После первого типового послания у каждого мошенника вылезали свои особенности стиля, свои излюбленные ошибки. А на письме якобы по уши влюбленного паренька некоему калифорнийскому разводиле у Лоры случился адреналиновый приход: «Мадам, мы должны сосредоточиться на деньгах, хоть я и предвкушаю торжество нашей страсти».

«Мадам», а не «мэм», «торжество», а не «тождество». Совсем другой человек.

Чем дольше затягивается переписка, тем труднее замаскироваться. Прячься сколько влезет за фальшивыми именами, за сетевой анонимностью; рано или поздно твое подлинное «я» раскроется.

В угловой квартире, в вышине над торговым центром Лора Кёртис принялась печатать:

Уважаемый вождь Огун,

Я пишу вам касательно полковника Горчица и его отчасти невнятного ответа на поступившее от вас деловое предложение. Увы, полковник Горчиц стареет, и разум его отнюдь не так остер, так был когда-то. Прошу в дальнейшем все письма полковника игнорировать. Вы можете работать напрямую со мной.

Искренне ваша…

Она замялась лишь на миг, затем дописала:

Мисс Пурпур

90

Ннамди терпеливо ждал, когда прекратится кашель. Амина, обхватив руками живот и опустив глаза долу, притворялась, будто не чует приторной вони гниющих фруктов, которую источал их досточтимый собеседник.

– Родня, значит, – пролепетал мистер Иронси-Эгобия. Сложил платок, прикрывая пятно, вперился в посетителей: глаза водянистые, белки пожелтели.

Ннамди ему улыбнулся – аж просиял:

– Родня, сэр.

Двадцать минут они исследовали генеалогические древа и дальних родственников, которые наделят Ннамди правом зваться родней. Все равно что вычерчивать маршрут между деревнями через всю Дельту в сумерках, однако им удалось – в конце концов путь привел из деревни матери Ннамди к тетке (седьмая вода на киселе), а затем в католический приют в Старом Калабаре.

Иронси-Эгобия полез в нагрудный карман пиджака – кремовый лен, недавно отутюженный, но уже помятый, – и извлек бумажник.

«Явился не запылился, смердит Дельтой, приволок брюхатую девку и в глаза мне пялится, как будто мы равные».

Мальчишка и ждать не стал – уселся без приглашения. А уважение где? Вот она, беда успешного человека в Нигерии: на тысячу миль вокруг повылазит всякая родня и рвань, выстроится, руку протянет, потребует крупицу незаслуженной награды.

Иронси-Эгобия улыбнулся:

– Счастливый, значит, денек. Когда меня забрали в Калабар, к иезуитам на воспитание, без имени даже, родня за мной не примчалась. Ни единая душа. Это иезуиты меня в Дельту привезли. А ты и не знал? В юности. Репатриировали. Это они так говорили. Но никому я не был нужен. А теперь я в Лагосе, богатый человек, и родня толпой в гости повалила. Да уж, счастливый денек. Итак. – Он вынул из бумажника пачку пятисоток. – Позвольте поприветствовать вас в Лагосе как полагается.

– Вы слишком добры, сэр.

Ннамди улыбнулся, но к улыбкам Иронси-Эгобия был нечувствителен.

– Тунде, подойди-ка.

Возникла худая фигура.

– Да, брат фармазон?

– Тунде, это мой родственник и его женщина. Найди им жилье. – И Ннамди: – Роскоши, увы, не предвидится. В Лагосе место на вес золота. – Он протянул Ннамди деньги, запихал бумажник в пиджак и поднялся. Аудиенция окончена.

Ннамди протянул руку. Иронси-Эгобия замялся, но пожал – предплечье к предплечью.

– Спасибо, брат, – сказал Ннамди.

– А иначе зачем семья?

Иронси-Эгобия отвернулся, но Ннамди его удержал.

– Извините. Не хочу быть обузой, брат. Но эта девушка – она надеялась завести ларек где-нибудь на рынке, сэр, на острове.

– Ларек?

– Да, сэр.

– На острове Лагос?

– Да, сэр. Мать говорила, вы можете пособить. Ларек с жилой комнатушкой. А я механик, довольно известный. Недавно сопровождал цистерну из Порт-Харкорта до самой Кадуны и назад, а это, сами понимаете…

– Ларек? На острове Лагос? – Иронси-Эгобия прямо чувствовал, как вздуваются вены на шее. Еле удержался, чтоб мальцу в табло не прописать. – Рыночный ларек? С жильем? На острове Лагос?

Амина видела, что он сейчас взорвется. Тронула Ннамди за локоть, но было поздно.

– У вас есть хоть какое-то представление, – заорал Иронси-Эгобия, – сколько стоит ларек на острове Лагос? Там всё торговки распилили. У вас не завалялось семисот тысяч найр? А ты – что сказал, механик? Может, тебе луну с неба достать? Ты думаешь, я кто – волшебник? Думаешь, у меня все гильдии в кармане? А денег куры не клюют? – Он уставился на Амину, на ее шрамы. – А ты? Ты считаешь, я тебе корова хаусанская, доить меня вздумала? Может, еще шкуру спустишь? Крови попьешь? Тебе этого надо?

Ннамди смутился, растерялся.

– Нет, сэр. Понимаете, моя мать…

Иронси-Эгобия проглотил свой гнев.

«Явился не запылился, смердит Дельтой».

– Девчонка. Ей я работу найду. Уборщицей, сортиры мыть. И тебе тоже подыщу чего-нибудь. Потом вернешь мне все до кобо, будь ты хоть трижды родня. Понял?

– Да, сэр. – Ннамди больше не улыбался.

– Тунде вас отведет. – Иронси-Эгобия записал имя и адрес. – Отель «Амбассадор». В Икедже. Спросите администратора. Идите уже, пока я не передумал.

Ретируясь, они снова услышали кашель – хрипы в бронхах, кровавая мокрота.

Ларька на рынке Амина не получила, зато получила работу. А Ннамди? Ннамди получил родню и защитника.

– На нас благословение, – прошептал он – не только Амине, ребенку тоже.

91

– Мистер Дрисколл? Добрый день. Меня зовут Лора Кёртис.

– Лора… простите, как?

– Кёртис. Я была вашим литредактором. Мы встречались на обеде.

– Ну конечно! Здравствуйте, Лора.

Он не помнил, но они, наверное, встречались. Раз она работает на его издателя.

Джерри Дрисколл, исполнительный директор, президент и основатель «ВестЭйр», молодой, да ранний ковбой, взял за рога жирных быков авиаперевозок – и победил. По крайней мере, эту байку он плел в «Небесных скитальцах: истории „ВестЭйр“», деловых мемуарах пополам с мотивационным трактатом. «Если можешь придумать – значит можешь сделать!» Податливые транспортники и перестройка системы корпоративного налогообложения тоже были нелишними. «В бизнесе, как и в жизни, окажись на верной полосе истории – и жми на газ!» В книге некуда деваться от восклицательных знаков.

– Вы мне визитку дали. На «Вордфесте».[55]55
  «Вордфест» («Wordfest», с 1995) – один из крупнейших канадских книжных фестивалей, проводится ежегодно в октябре, в Банфе и Калгари.


[Закрыть]

– Точно, конечно!

Он ее не помнит. Лору наняли литредом «Небесных скитальцев» – пунктуация, грамматика, обычные дела. Банальности и общие места – забота редактора, не литреда. Лора с автором только переписывалась, а в дыму презентации Джерри Дрисколл, опьяненный вином и собственным голосом, принял Лору за настоящего редактора. Редактор на презентацию не пришел, а Лора пришла. Один из немногих ее выходов в свет за год – поэтому, вероятно, ей он запомнился отчетливее.

– Вы мне предлагали поездку на выходные, – сказала она. – Куда угодно, если туда летает «ВестЭйр».

Ну еще бы.

Мистер Дрисколл вечно раздавал билеты – возвращал долги обществу и, что не менее важно, заручался ответными обязательствами. В конце концов, принятые услуги суть неоплаченные долги! Эту редакторшу он не помнил, но проще подарить ей билетик, чем отозвать обещание, тем более что продолжение его мемуаров – недописанное, но она, надо думать, и над ним будет трудиться, – называется «Мое слово – моя клятва!».

– Само собой, – сказал он. – И куда вы хотите слетать, Лора?

– В Нигерию.

Он засмеялся.

– Простите, мне послышалось, вы сказали – в Нигерию.

– Я так и сказала.

Пауза.

– Знаете, я много билетов раздаю. Обычно просят на Гавайи или в Канкун.

– Мне, пожалуйста, в Нигерию. В Лагос.

– Мы не летаем в Лагос. Мы вообще в Африку не летаем.

– Но у вас партнерское соглашение с «Вёрджин», а они летают. Расписание складывается. Я проверяла. Четыре рейса туда, три обратно, еженедельно.

Мистер Дрисколл вечно раздавал билеты через партнеров, и они поступали так же: есть все же плюсы в должности исполнительного директора. За многие годы «ВестЭйр» возила достаточно сотрудников «Вёрджина» и их семей через Банф – уж как-нибудь сквитаемся. Он вздохнул.

– Ладно, – сказал он. – Раз уж вам надо. Я вас переведу на помощницу, договоритесь с ней. Приятно было поговорить, Лора.

– Спасибо. Мистер Дрисколл?

– Ага?

– Мне еще нужна гостиница.

92

Дорогой мистер Огун,

Должна извиниться за путаницу в аэропорту. Полковник Горчиц и миссис Павлин больше у нас не работают; прошу вас в дальнейшем игнорировать все письма от них. Я прибуду в аэропорт Мурталы Мухаммеда через две недели, рейс VS651, в 15:05.

Мне представляется, что у нас вами есть неоконченные дела.

С наилучшими пожеланиями от имени

Управления Легальных Исследований Корпоративного Аппарата

(подразделения «Паркер бразерз»),

мисс Пурпур.

Лора сидела на вершине высоченной своей башни, опустошенная, бесстрашная. Когда директор «ВестЭйр» предложил ей билеты куда угодно, ей никуда не хотелось. Сейчас у нее хотя бы завелось место назначения.

Она посмотрела в окно, на город, что мерцал внизу, а затем очень медленно привязала длинные текучие волосы к кроватному столбику…

93

От жары ее мутило.

– Простите, я не расслышала – кто вы? Безопасность аэропорта? Полиция?

Он толкнул визитку по столу.

– КЭФП. Нигерийская Комиссия по экономическим и финансовым преступлениям.

Она прочла тиснение – имя, номер.

– Итак, мистер Рибаду…

– Зовите Дэвидом, пожалуйста, – напомнил он. – Давид, и, боюсь, сражаюсь я с Голиафом. КЭФП занимается преступлениями четыре-девятнадцатых. Банковское мошенничество, махинации с пошлинами, киберпреступления и так далее. Подобные аферы подрывают репутацию Нигерии. Губят все наши шансы договориться с добропорядочными инвесторами. Как «Нигерия», так люди воображают жуликов и никчемушников. Не говоря уж о том, что эти преступления доставили нашей возлюбленной родине и многочисленным невинным гражданам немало неприятных минут за рубежом. Разумеется, – он не сводил с нее взгляда, неловко даже, – когда речь заходит о кидалове, белому человеку по-прежнему нет равных. Тут, боюсь, черный – дилетант. Можно даже сказать, что всю мою страну приобрели под ложным предлогом.

– Простите, мистер Рибаду, я не вполне понимаю, при чем тут…

– Мы в КЭФП охотимся на охотников. Рейды в киберкафе Фестак-тауна, облавы на подделывателей документов на Аквеле. Нам санкционирован перехват электронной почты, экспроприация незаконно полученных средств. У нас, мэм, есть даже полномочия конфисковывать активы, изымать паспорта, замораживать банковские счета. Мы можем забрать у четыре-девятнадцатого дорогую машину, даже из дома выселить. Мы, может, и не побеждаем в этой войне, но врага треплем знатно. К сожалению, временами приезжают, как бы это сказать, доверчивые иностранцы и путают нам карты, отчего у нас немало проблем. Потому КЭФП и открыла офис в аэропорту.

Лора еще из аэропорта не вышла, а все ее планы уже коту под хвост. Если дела пойдут плохо, к кому обращаться? Кто у инспектора Рибаду начальник?

– Я немножко запуталась, – сказала она. – Вы подчиняетесь полиции?

– Это полиция подчиняется мне.

Ясненько.

– То есть я задержана?

Он засмеялся:

– Ну какое задержана? Нет. Мы просто беседуем.

Когда он проверил ее документы и снова упаковал багаж, Лора спросила:

– Так мне… можно уйти?

– Эти самые доверчивые иностранцы, мэм, все время прилетают к нам в аэропорт, потому что их заманили. Пообещали легких денег. Уверяю вас, это надувательство чистой воды. Эти иностранцы надеются заграбастать в Лагосе потерянное наследство или получить чемоданы купюр, закрашенных черными чернилами, – это им так говорят. Четыре-девятнадцатые быстренько их окучивают. Тех, кому повезло. Кое-кого похищают, требуют выкупа, кого-то пытают или убивают. А нам, служителям закона, потом расхлебывай. Одних бумаг сколько – с ума можно сойти. Посольства, то, сё. Вам не кажется, мэм, что таким иностранцам лучше вовсе не приезжать?

– Ну, наверное…

– Вы, кажется, устали. Долгий перелет, и так ненадолго. С пересадкой в Лондоне – это сколько же вы летели? Только в дороге больше суток.

– Примерно да.

– И так быстро улетаете. Дольше просидите в самолете, чем по Нигерии погуляете, я бы так сказал. Странный у вас отпуск. Скажите-ка, вы не из этих глупцов, мэм? Не за потерянными миллионами в Лагос прилетели?

– Нет. – («Не за миллионами »).

– Ну, моя визитка у вас есть. Если возникнут неприятности, звоните в любое время, днем и ночью. В обычную полицию не ходите, к случайному полицейскому на улице – и подавно. Звоните мне сразу. Понимаете, нигерийской полиции прискорбно недоплачивают. В основном ребята вкалывают как проклятые, но кое-кто, как бы это сказать, скомпрометирован. Мы тут, мэм, давим на четыре-девятнадцатых очень сильно. Умоляю вас, не встревайте. Плохо кончится.

Он поднялся, проводил ее к выходу, по-джентльменски распахнул дверь.

– Наслаждайтесь отпуском, мэм. Наслаждайтесь Лагосом, музыкой, кухней, дружелюбием. Но прошу вас, позаботьтесь о своей безопасности. Пусть улыбки вас не обманывают. Ловчил пруд пруди. Пообещайте мне, что примете меры предосторожности.

– Непременно. – («Ужé»).

94

Моложе, чем она ожидала, – и красавец, хотя это она отметила эдак отрешенно. Тотчас узнала его за оградой – по табличке «ПОЖАЛУЙСТА МИСС ПУРПУР». Отутюженные белые одежды, белая шапочка туго обтягивает голову, красиво расшита. На вид король, представляется вождем, и когда она зашагала к нему по тротуару, раскинул руки в царственном приветствии:

– Добро пожаловать в Нигерию!

Совсем молод, а такой низкий баритон.

Он за нею наблюдал. Прислушавшись к мудрому совету, облачился в агбада. Раз уж изображаешь Большую Африканскую Шишку, изволь выглядеть соответственно, и к тому же ойибо расстраиваются, если ты не смахиваешь на нубийского властителя. А она что же? Хоть чуточку постаралась? Да какое там. Где аура высокопоставленной сотрудницы международного банковского картеля? Юбка плебейская, хлопковая майка помята. Впрочем, все знают, до чего ойибо чудны́е, нормальные люди так себя не ведут. «Считай, что они дети». Ему дали и такой совет. Дети при деньгах.

– Добрый день, – сказала она.

Он улыбнулся – глаза не улыбнулись.

– Мое почтение! Я вождь Огун Одудува из племени обасанджо, и я вас приветствую!

Он забрал у нее сумку и повел сквозь сутолоку таксистов и встречающих к седану.

– Больше ничего? – спросил он, кивнув на ее багаж.

Затемненные окна, кобальтовые. Шофер в мундире. Трепет страха – затолкать в глубину, не дать точки опоры.

Вождь Огун Одудува из племени обасанджо распахнул ей заднюю дверцу.

– Вы так молоды, а уже вождь, – сказала Лора.

– Наследственный титул. Дед и остальные. Прошу. Садитесь. Мы припарковались не по правилам.

Она залезла в седан. Следом залезла жара.

– Боюсь, кондиционер сломался, – сказал вождь.

Она возилась с ремнем безопасности, а вождь Огун Одудува из племени обасанджо между тем устроился рядом, ее сумку поставил на колени. Он видел, как мисс Пурпур увели сотрудники безопасности аэропорта, отошел подальше, приготовился слинять, если она выйдет под конвоем. Но она вышла одна. «Даш вымогали», – решил он. Полицейские умаслены, женщина свободна.

Она щелкнула застежкой ремня, расправила юбку. Улыбнулась:

– Ну что. Вот мы и встретились.

– Деньги при вас? – Он так спросил – получился вовсе не вопрос.

95

Ударили морозы, потом город завалило мокрым снегом, а теперь еще и чинук, все тает, сугробы оседают слякотью и, точно в фокусе со скатертью, обнажают пару трупов под эстакадой Бриджленд.

Сержант Мэттью Бризбуа брел по берегу, по жиже и снегу. Вверху – элегантные бетонные дуги, череда стоп-сигналов изогнулась над рекой, красно мигает, перебираясь по мосту в город.

Очередной ложный сигнал. Автомобили ни при чем. Бризбуа нечего расследовать, не было аварий – только трупы, а таковые пребывают вне его компетенции. Поди пойми, что чувствовать – разочарование ли, облегчение, а может, и вовсе ничего не надо.

Патрульные машины заблокировали движение под эстакадой в обе стороны, окатывали всю сцену светом мигалок.

– Перепились, судя по всему, – сказал дежурный офицер. – Нашли пустой пузырь «Джека Дэниэлза». И шипучку «Бэби Дак». Заснули, видимо.

Умерли, подпирая друг друга. Уютненькая вышла бы сценка, если вычеркнуть смерть. «Кого огнем, а кого льдом». Откуда он это взял? В хоре, в детстве? Из песни? Он устал. Как ни старался вникнуть в шутки-прибаутки коллег, взгляд уплывал мимо них, к городскому силуэту против неба, к двум жилым домам на гребне холма.

Дело Кёртиса закрыто. Почему тогда башни притягивают взгляд? Проезжая по Мемориал, он наклонился, выгнул шею, глянул на угловое окно. Не горит. И наутро не горело, и не загорится вечером.

Куда это, по-твоему, она намылилась?

96

– Деньги при вас?

Головокружение по горизонтали. Если такое бывает, у Лоры все симптомы. От аэропорта на развязку, оттуда на восьмиполосное шоссе – седан вилял с полосы на полосу, резко нырял в очередной асфальтовый приток, и Лору мотало на сиденье то к дверце, то к вождю Огуну. Отель и впрямь возле аэропорта – отсюда видно. Но сначала нужно преодолеть лабиринт многоэтажного асфальта.

– Деньги при вас?

– Нет, но я их получу, – сказала она. – В отеле.

«Пока не добьются денег, мне в Лагосе ничего не страшно».

Вождь Огун улыбнулся:

– Отлично, отлично. – Улыбка превратилась в оскал – щербатый, от уха до уха. – И в каком же отеле, мисс Пурпур?

– «Шератон».

Цитата из путеводителя у нее в сумке: «Аэропорт Шератон в Лагосе – одно из самых современных и тщательно охраняемых зданий в Западной Африке. Его безопасность и комфортабельность широко известны. Там регулярно останавливаются посольские сотрудники, работники ООН и заезжие сановники. (См. список всех западных отелей в окрестностях аэропорта.)»

– Ну разумеется, – сказал вождь Огун. – «Шератон» – замечательная гостиница. Я знаком с консьержем.

Она улыбнулась. Полезное замечание, вот только она не собиралась в «Шератон». Он же не думает, что сделка будет заключена там, где Лора живет?

– Мы доедем за пару мигов, – сказал он. – Тут недалеко.

И, один за другим одолев головокружительные повороты, они наконец подъехали к воротам «Шератона». Вооруженная охрана. Флаги всех наций. Ухоженные газоны, трехъярусный фонтан извергает воду и смахивает на свадебный торт.

Седан затормозил – на краю стоянки, отметила Лора, подальше от швейцаров и видеокамер, – и вождь Огун повернулся к ней:

– Приехали.

За «Шератоном», по ту сторону эстакады – отель «Амбассадор»; два отеля – точно зеркальные отражения.

Заходил на посадку 747-й, солнце на белых крылах. Лора отсюда чувствовала вибрацию.

Вождь Огун кивнул на двери.

– Я не знаю, как зовут того, с кем я встречаюсь, – объяснила Лора. – Мне надо показать паспорт консьержу. Консьерж вызовет этого человека из номера, и мне вынесут деньги. Я должна забрать их лично, по соображениям безопасности. Глупости, я понимаю. Но мои наниматели, международные банкиры, которые все это финансируют, очень обеспокоены.

– Чем обеспокоены?

– Недавними похищениями.

– В Лагосе? – Он разыграл изумление.

– Да. Поэтому ради моей и их безопасности мы сохраняем анонимность. – Отрепетированная ложь изливалась так гладко, так чисто – Лора сама удивлялась. Солгать мало, поняла она. Нужно самой поверить.

– Весьма разумно. Перестраховаться не повредит, – согласился вождь Огун. – Прошу вас, заберите деньги, и поспешим в Центральный банк. К закату вы станете миллионершей! – Отрепетированная ложь изливалась так гладко, так чисто. Он впервые лицом к лицу столкнулся со своим мугу, и его почти захлестывал восторг. Солгать мало, напомнил он себе. Нужно самому поверить.

– Мне не разрешат вынести деньги. Вам придется пойти со мной.

– Но, мэм, я не проживаю в этом отеле. Ко мне отнесутся с подозрением. Тут везде вооруженные охранники. Прошу вас, мэм, принесите деньги, а я подожду в машине.

– Откуда мне знать, что вам можно доверять?

– Вот моя визитка. – Он выудил карточку из бумажника.

– Визитку может напечатать кто угодно.

– Мэм! Умоляю вас. Я порядочный гражданин, образованный человек. Смотрите… – Он вытащил фотографию – на снимке он в университетской робе, обнимает за плечи немолодую женщину – и у нее такая же улыбка.

– Ваша мать? – спросила Лора.

– Да, – сказал он, запихивая фотографию в бумажник. – А теперь, пожалуйста, заберите деньги, пока банк не закрылся.

Он подождал, но она не двигалась.

– Можно еще раз посмотреть на фотографию?

– Мэм, умоляю. Мы припарковались не по правилам. Нас сейчас прогонит охрана.

– Мне нужно еще раз посмотреть на фотографию.

Он вздохнул:

– Ну хорошо.

Лора внимательно вгляделась в снимок.

– Ваша мать, – сказала она, – очень красивая. И у вас такая же улыбка, такая же щель между зубами.

Вождь Огун смущенно рассмеялся:

– Малоприятное наследие, увы.

– А по-моему, очень симпатично.

– Мэм, умоляю…

– А у меня бороздка на подбородке, видите? Совсем маленькая, но вы видите? У моего отца такая же. А у меня от него. Это мое наследие. Видите?

Вождь Огун сердечно рассмеялся:

– Ну конечно вижу. Замечательно. – Ойибо такие странные. – А теперь, мэм, не хочу показаться грубым, но вынужден еще раз подчеркнуть, сколь безотлагательна суть нашего…

События разворачивались как будто за окном, а она глядела снаружи. То ли джетлаг, то ли побочный эффект прививок, то ли снотворное в самолете, а может, дело в том, что все знакомое осталось в далеком далеке, но на юношу этого, на этого вора она глядела без никакого даже подобия страха. Лишь некая отстраненная… злость, что ли? Где-то внутри голосок шептал: «Хотя бы и рухнули небеса».

– А ваш отец? – спросила она. – Он жив?

– Да. Родители живы. На мне благословение.

– Это точно. – И затем: – Мне нужно с ними познакомиться.

– Что-что?

– С вашими родителями, – сказала она. – Мне нужно с ними познакомиться.

– Банк…

Нет. Не в банке. Не в гостиничном вестибюле. Так даже лучше. Гораздо лучше.

– Банки подождут, – сказала она. – Мне надо увидеться с вашими родителями.

– Зачем?

– Люди, которые финансируют это предприятие, потребуют от меня заверений в том, что вы добропорядочный инвестор. А не жулик какой-нибудь.

– Мисс Пурпур, уверяю вас…

– Приволокут вас в камеру, заставят пройти проверку на полиграфе – на детекторе лжи. И если не пройдете, тогда… – Она понизила голос. – Бам!

– Бам?

Она кивнула:

– Мы имеем дело с опасными людьми.

Она читала смятение в его глазах.

– Мисс Пурпур, я не могу подвергнуться таким унижениям. Я вождь обасанджо, и…

– Слушайте, я же за вас. Я им говорила. Я сказала: «Это абсурд». Но они настаивали. И я спросила: «Хорошо, а если я лично поручусь за мистера Огуна?» И они согласились.

– Спасибо, мэм. Вы очень добры.

– Поэтому я должна познакомиться с вашими родителями. Я смогу доложить, что вы достойный сын из хорошей семьи. И инвесторы тут же отдадут деньги.

Вождь Огун покусал губы, затем из необъятных складок одежд вынул мобильный телефон, нажал кнопку быстрого вызова. Ему не ответили. Наклонился, что-то рявкнул шоферу на йоруба, и тот протянул свой телефон. Все равно не ответили.

– Если вы предпочитаете полиграф… – сказала Лора.

– Одну секунду. Прошу вас.

Она ждала, что губа у него вот-вот закровоточит, до того упорно он ее кусал. Затем:

– Хорошо, мэм. Можете с ними встретиться, но буквально на минуту. Не больше. Я буду настаивать.

– Мне больше минуты и не понадобится. Просто руки пожать. А потом деньги ваши.

– Наши, – поправил он.

– Разумеется, – подыграла она. – Это наше с вами всеобщее дело.

Шофер вновь завел седан, вывел со стоянки, нацелился на остров Лагос. Лора шагнула с балкона – вот и узнаем, полетит она или упадет.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю