Текст книги "Мальдивская загадка"

Автор книги: Тур Хейердал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Однако, осматривая единственную на судне деревянную спасательную шлюпку, я обнаружил в днище дыру, в которую свободно могла бы пройти моя голова. Шлюпка явно повстречалась с каким-то рифом. Я сказал, что без плавсредств для высадки на берег отказываюсь выходить в море. Мне ответили, что сейчас уже поздно и вообще – для беспокойства нет причин, ведь на борту есть радиостанция, так что мы сможем связаться с вождями интересующих нас атоллов, и за нами вышлют дхони. Но я настаивал на своем. Нельзя, чтобы возможность высадки всякий раз зависела от присутствия на острове вождя, тем более что большинство островов архипелага необитаемы. К тому же в мире трудно найти более опасные для навигации воды, ведь Мальдивы – это сплошной лабиринт приливо-отливных течений, подводных рифов и песчаных баров. Но решающим аргументом стало основанное на моем морском опыте предупреждение, что выходить в океан с двадцатью двумя человеками на борту без единого спасательного плота – грубейшее нарушение международного законодательства.

Всю ночь в Мале звонили телефоны и колесили посыльные, и, когда взошло солнце, к высокой корме "Золотого луча" подвели снабженный прочным буксирным тросом, идеально подходивший для наших целей большой металлический плоскодонный катер.

Горы закупленных накануне предметов, доставленных в наши гостиничные номера, несколько осложнили нам утренний подъем. Между кроватями громоздились ящики, мешки, корзины, лежали лопаты, канистры, кастрюли, ножи, веревки, керосиновые лампы, крупногабаритный инструмент, который археологи не стали везти из Норвегии, полевое снаряжение, продукты, лекарства. По мере того как члены экспедиции и наши мальдивские помощники выносили имущество на ожидавшие на улице ручные тележки, я отмечал красной галочкой артикулы, уже зачеркнутые синим в моих блокнотах. Все необходимое было налицо. И мы в отличном настроении помогли владельцам тележек катить тяжелый груз через город до гавани.

На го, чтобы затем переправить наше имущество на борт "Золотого луча", ушло немало времени, и было уже не семь часов, а 8.30. когда наконец загремели якорные цепи и Мухамед Лутфи беспокойно посмотрел на свои часы.

– Мы опаздываем на полтора часа,– сказал он. – До захода солнца не успеем пройти столько, сколько было намечено. А капитан хотел бы засветло бросить якорь в какой-нибудь лагуне. Слишком опасно плавать среди здешних рифов в темноте. Капитаном "Золотого луча" был немолодой уже, жилистый коротыш по имени Мухамед Манику, который, однако, просил звать его Накаром: дескать, слишком много на Мальдивах Мухамедов и Манику. Он был скуп на слова, а его запас английских оборотов и вовсе равнялся нулю. Но тут неожиданно выяснилось, что наш сопровождающий Лутфи ко всему еще и опытный моряк. У него был диплом на право судовождения, а поскольку в обязанности Лутфи входило инспектирование всех мальдивских школ, он – в чем мы со временем убедились как никто иной знал свой родной архипелаг. И так как на судне Лутфи представлял правительство, капитан Пакар во всем, что касалось маршрута, подчинялся ему.

Кроме Мухамеда Лутфи, на борт "Золотого луча" с нами поднялся мужчина эфиопского типа, с аккуратной черной бородкой, в очках. Его звали Кела Али Ибрахим Манику; ответственный сотрудник планового управления мальдивской администрации, владеющий английским языком, он был назначен нам в помощь для переговоров с местными вождями.

Только теперь, когда судно тронулось с места, могли мы расслабиться и сказать себе, что наша экспедиция наконец-то началась. И только теперь, когда стали уходить назад шеренги мачт дхони за молом и дома в порту Мале, у меня появилась возможность толком поговорить с нашими двумя археологами. Стоя у фальшборта, мы любовались растянувшейся по фронту флотилией зеленых островков, которые были прочно пришвартованы к кольцевому рифу Мале, тогда как наше судно скользило к выходу из тихой лагуны.

И вот осталась позади окаймляющая столицу цепочка туристских островов. В нашем десятилетии, когда и мальдивское телевидение уже начало распространять космическое умонастроение, напрашивалось сравнение этих клочков суши со спутниками, на которых обосновались инопланетяне. Во всем Мальдивском архипелаге только здесь могли находиться немусульмане.

Велико было наше облегчение, когда "Золотой луч" вышел в изборожденное пологими волнами открытое море. Однако сразу за горизонтом с обеих сторон были и рифы, и острова. Мы шли юго-западным курсом, пересекая наискось водное пространство, разделяющее две параллельные гряды мальдивских атоллов и отмелей, которые протянулись с севера на юг приблизительно на 950 километров.

Принесли шезлонги, и, пока Пакар и его люди занимались своими делами, мы собрались на кормовой палубе, чтобы обсудить наши планы. Лутфи согласился со мной и Бьёрном, что самое правильное – идти к Экваториальному проходу, где мы рассчитывали на интересные находки. Он прикинул, что при нашей скорости, которая из-за катера на буксире не превышала 5,5 узла, и при том, что капитан не советует продолжать движение по ночам, на путь до этого пролива у нас уйдет три дня.

Наш молодой переводчик Абдул и его два шри-ланкийских друга, студенты Салия и Палитха, не скрывали своей радости, что вновь увидят Фуа – Мулаку. От капитанского мостика до машинного отделения эта веселая троица щедро делилась с командой "Золотого луча" своими воспоминаниями о прелестных девушках и лакомых плодах этого острова.

Большинство бледнолицых нашего отряда, обнажившись в пределах, допускаемых мусульманскими правилами, приняло горизонтальное положение на палубе, спеша наверстать упущенное за долгую северную зиму. Смелее всех разоблачился мой давний друг Мартин Мерен. Старший на корабле по возрасту, он был страстным любителем гольфа и лыж и в своей конторе почти не сидел, предпочитая свежий воздух. Он и в экспедицию со мной поехал из любви к приключениям.

Главное ядро нашего отряда составляли два археолога. Руководить раскопками должен был еще один мой старый друг Арне, то бишь профессор Арне Шёльсволд. Впервые мы с ним поработали вместе в Галапагосской экспедиции 1952-1953 годов, затем в 1955-1956 годах провели целый год на острове Пасхи и других островах Полинезии. Глядя на длинную бороду и оседлавшие кончик носа очки рассеянного профессора, руководителя археологического факультета в Университете Осло, вряд ли вы догадались бы, что перед вами двужильный экспедиционный труженик и первейший весельчак в любой компании. Арне только что возвратился с Пасхи, где мы возобновили раскопки, и я был весьма благодарен университету, когда его отпустили еще на месяц с лишним для работы на Мальдивах.

Арне Шёльсволд сам подобрал себе помощника, незнакомого мне потомственного археолога по имени Эйстейн Юхансен. Кто не знал, что этот молодой улыбчивый человек – опытный полевой исследователь и директор одного из областных музеев Норвегии, вполне мог принять его за светловолосого скандинавского киноактера, глядя, как он позирует перед камерами на носу "Золотого луча". Это наши кинооператоры попросили его встать там и показывать рукой на кувыркающихся дельфинов, которые наподобие собачьей упряжки плыли веером впереди нашего судна.

Рассказом о кинооператорах, уроженцах лесов Центральной Швеции, я и завершу представление членов нашего отряда. Бенгт Юнссон в прошлом лесоруб; Оке Карлссон был официантом в сельском кафе. Они познакомились, когда Оке попросил Бенгта помочь ему спилить дерево перед своим домом. Дерево стоит там и сейчас, потому что Оке и Бенгт повели разговор о фильмах и с тех пор странствуют по свету, снимая собственные документальные ленты. Внешне Бенгт был все тот же добродушный плечистый лесоруб, микрофон держал в своих лапищах, словно топор. Да и в Оке оставалось что-то от элегантного официанта, когда он с камерой продирался сквозь чащу так же ловко, как если бы пересекал с подносом зал, набитый танцующими парами. Обоих распирала энергия, и оба не знали, что такое уныние. Глядя на своих товарищей, я не сомневался, что скука не угрожает нам ни на борту, ни на суше.

Разгорался день, и на свежем морском воздухе при минимуме качки вместе с ним разгорался наш аппетит. По виду тощего судового кока можно было подумать, что этому человеку противен сам вид еды, однако плывущие из камбуза запахи убедительно говорили, что недостаток аппетита отнюдь не мешает ему знать толк в кулинарии. Долговязый каютный юнга сразу заявил о себе как о комике. Чем-то он напоминал этакого стройного итальянца, и ему доводилось прислуживать итальянцам на одном из туристских островов около Мале, в связи с чем он выучил итальянское слово "манджаре" ешьте. И вот теперь, вооруженный кастрюлей и ложкой, он зашагал по палубе, изображая барабанщика и выкрикивая: "Манджаре, манджаре, манджаре!" Тут жевыяснилось, что он знает, кроме одного итальянского, еще и три английских слова: "Фуд из реди!" – "Пища готова!" Тотчас в затылок ему пристроились Мартин и оба шведа, а там и весь наш отряд зашагал по направлению к столовой, отбивая такт ладонями и с растущим воодушевлением повторяя магические слова.

Возраст членов экспедиции варьировал от семидесяти с хвостиком (Мартин) до двадцати двух (Абдул), но было очевидно, что этому никто не придает значения.

Воздав должное аппетитному мальдивскому ленчу – рыба и рис с острой подливой, мы предались пополуденной дреме на солнышке, следя одним глазом за летучими рыбами и резвящимися дельфинами. Вот только акул и китов не было видно.

Под вечер впереди справа показалась длинная цепочка отороченных пальмами низких островов – атолл Ари. Солнце было еще довольно высоко в небе, когда мы, миновав красивый необитаемый остров Дигура, вошли в лагуну Ари через ворота в рифе, окаймленные напоминающими морских животных коралловыми глыбами. Следуя вдоль внутренней стороны кольцевого рифа, мы провожали взглядом удивительно живописные клочки суши без каких-либо признаков обитания, пока Лутфи и капитан Па-кар не заключили, что лучше бросить якорь, не покидая лагуну. Поскольку утром мы стартовали с опозданием на полтора часа, нам теперь не удалось бы до захода солнца пересечь пролив, отделяющий Ари от следующего атолла и присмотреть надежное место для стоянки.

И вот якорь отдан. Лутфи объявил, что у нас еще есть время побывать на берегу. Два острова находились в пределах досягаемости нашего катера с подвесным мотором. Лутфи предложил нам выбрать либо обитаемый остров Маамигили, где можно утолить жажду свежим соком купленных кокосовых орехов, либо необитаемый Ариядду, где можно самим залезть на пальму за орехами. Мартин поспешил высказаться за необитаемый остров, суливший купание в чистых водах лагуны. И когда Лутфи добавил, что некогда на Ариядду жили редины, отпали все сомнения. Желающие заняли места в катере и направились к берегу.

Меня удивило, что Лутфи заговорил о рединах. Что ему известно об их пребывании на этом острове. Только то, ответил он, что когда-то, согласно мальдивским преданиям, они жили здесь. Потом их сменили другие обитатели, но и это было очень давно. Правительство располагает данными двухсотлетней давности обо всех обитаемых островах архипелага, и Ариядду не значится в их числе.

Приближаясь к острову, мы увидели, как из-за песчаного бара выходит большая дхони, битком набитая людьми. Вслед за этим наше внимание привлекла стоящая на берегу группа солдат. Наш катер остановился на мелководье, мы дошли вброд до берега, и Лутфи спросил солдат, что тут происходит. Выяснилось, что Ариядду принадлежит министру обороны, который приказал срубить подлесок, чтобы расчистить место для опытной плантации и разведения птицы и коз.

Нам разрешили свободно ходить по острову, и мы убедились, что работы идут полным ходом. Кругом лежали толстые стволы пандануса и кучи хвороста, перемежаясь участками, где прошелся огонь, обнажив каменные россыпи. Лишь кокосовые пальмы остались нетронутыми. Вся местность просматривалась насквозь между их стволами, и, оставив позади песчаный пляж, мы почти сразу увидели первые следы былого обитания. Чем дальше внутрь острова, тем выше громоздились бесформенные груды известняковых глыб и битого коралла. Плотность и размеры некоторых груд говорили о том, что здесь находились разрушенные впоследствии внушительные строения. В одном месте нам попались остатки фундамента небольшой мечети. Она была тщательно ориентирована на Мекку, однако ее строители явно позаимствовали материал из руин какого-то более древнего и крупного сооружения.

Здесь я впервые на Мальдивах обратил внимание на прямоугольные блоки с неглубокими пазами в виде ласточкиного хвоста на обоих торцах – знак того, что камни плотно соединялись между собой металлическими скобами. Но скобы то ли выпали, то ли были кем-то извлечены, и в кладке мечети камни лежали без учета расположения пазов.

Неподалеку возвышалась гора развалин с плоской вершиной, и Лутфи подтвердил мою догадку, что это – остатки разрушенной в незапамятные времена хавитты. Рядом в земле была глубокая ямина, куда солдаты свалили предназначенные для сжигания сучья и листья. И как же мы обрадовались, обнаружив, что перед нами широкий круглый ритуальный бассейн. Разгребая хворост, мы обнажили участок тщательно обтесанных прямоугольных блоков с пустыми пазами для особых, фигурных скоб на стыках, но большая часть кладки была совсем засыпана землей.

Во всем мире я лишь в одном месте видел этот специфический способ соединения блоков – в древнем финикийском порту Библ в Ливане. Точно так соединялись элементы кладки бывших портовых сооружений, ныне наполовину скрытых под водой перед входом в нынешнюю гавань, причем фигурные бронзовые скобы еще лежали в пазах. Кем бы ни были редины, построившие эту хавитту и бассейн, они находились на достаточно высоком уровне развития, чтобы знать медь или бронзу. И они поддерживали какие-то связи с материком, так как на здешних коралловых атоллах никогда не было рудных месторождений. Насколько известно, финикийцы плавали только в Средиземном море и Атлантическом океане; исключение составляет отраженный в древних источниках случай, когда объединенный египетско-финикийский флот фараона Нехо около 600 года до н. э. обогнул всю Африку. Словом, упомянутые фигурные скобы – настолько специализированный элемент древней каменной кладки, что мальдивские редины явно заимствовали его у какого-то заморского народа, у которого были прямые или косвенные связи с финикийцами в Малой Азии.

Лутфи слышал, что на этом острове был найден каменный фаллос типа, известного у индусов под названием лингам. Его измерили, прежде чем уничтожить; длина изделия была около сорока сантиметров, ширина в основании – около тридцати. Лутфи спросил солдат, что они знают об этом, и один из них вызвался показать, где была сделана находка. Пройдя через весь остров, мы увидели большую хавитту, над которой явно потрудились кладоискатели, о чем говорила широкая яма на вершине. Рядом с хавиттой лежал красиво оформленный ступенчатый блок с квадратной выемкой на верхней плоскости. Солдату говорили, что этот блок служил пьедесталом для лингама.

Прощаясь с островом рединов, мы еще полюбовались великолепной картиной солнечного заката за кокосовыми пальмами. Утром следующего дня с восходом солнца мы вышли из лагуны.

Глава VI. Раскопки начинаются

Погребенный «фаллический храм» на Ниланду

За завтраком мы говорили, смеясь, как нам повезло: не задержись мы с выходом из Мале, так и не бросили бы якорь поблизости от острова Ариядду. И если бы Лутфи случайно не упомянул рединов, возможно, мы предпочли бы посетить другой, обитаемый остров в том же атолле.

Шёльсволд рассматривает хорошо сохранившийся экземпляр. Что это – фаллические изображения или модель ступы?

– Как вы думаете, кем были эти редины?– спросил я Лутфи, который не скрывал своей радости, что мы довольны сделанными открытиями.

Не знаю,– ответил он, широко улыбаясь.

– Но вы допускаете, что в самом деле был такой народ?

– Конечно. Наши предки говорили о них как о реально существовавших людях, твердо произнес он.

После завтрака я поднялся вместе с двумя археологами и Лутфи в рулевую рубку к капитану Пакару. Перед нами на столике лежала навигационная карта, впереди расстилался синий океан. Мы вышли на морской простор к западу от двойного ряда мальдивских атоллов.

Юхансен нашел обломок, в точности подходивший к ранее найденному

– Где вы хотите остановиться теперь? спросил Лутфи, шагая циркулем по карте в сторону экватора.

– На нашем пути будут еще острова, где, по преданию, побывали редины?

– Конечно – Лутфи внимательно посмотрел на карту, затем показал:– Вот здесь, на Ниланду.

Я поднял глаза на археологов. Они прочли мои мысли.

– Ну что ж,– сказал Арне Шёльсволд.– Зайдем на Ниланду.

Я сходил за рукописью Хасана Манику и прочитал: "Ниландхуу в атолле Фааф. Необитаем. К востоку от центра острова есть развалины около 50 метров в окружности, высотой 120 сантиметров". Дальше упоминались другие древние руины, а также мечеть, построенная первым султаном Мальдивов в 1153-1166 годах. В заключение говорилось следующее: "Здесь выкопан каменный ящик, в котором находился ярко-красный порошок и золотая – скульптура".

Два наших местных помощника держат в руках образцы многочисленных найденных нами миниатюрных башенок

– Это был золотой петух,– пояснил Лутфи.– Его отправили в Мале, потом он пропал.

В десять утра «Золотой луч» бросил якорь в открытом море перед рифом Ниланду. Мы рассчитывали хотя бы услышать, что известно о золотом петухе островитянам. По словам Лутфи, селение на Ниланду насчитывало 760 жителей. Нас уже заметили, и Лутфи сообщил по радио вождю, что мы намерены высадиться.

Навстречу нам вышла дхони, чтобы провести наш катер через длинный узкий проход в рифе, расчищенный от коралловых выступов. Кристально чистая вода казалась прозрачнее воздуха, и фантастические фигуры на дне смотрелись как будто через увеличительное стекло. Мы любовались восхитительным зрелищем, идя по бутылочно-зеленой отмели, которая защищала золотистый пляж от натиска небесно-синего океана за нашей спиной, где покачивался на волнах наш красавец-корабль.

Углубившись в землю вокруг холма в лесу, мы увидели кладку из тесаных блоков. Некогда представители неизвестной культуры воздвигли здесь ориентированную по солнцу пирамиду-храм. Насыпь из кораллового песка была облицована известняковыми блоками. Слева направо: автор, Лутфи, Юхансен, Шёльсволд

На пристани нас встретили горячими рукопожатиями вождь, его заместитель и другие видные представители маленькой островной общины. Справившись, по арабскому обычаю, о здоровье друг друга и обменявшись добрыми пожеланиями, мы направились в селение. Лутфи сразу начал задавать подготовленные нами вопросы, обращаясь к одному из старейшин, которому, судя по всему, принадлежало право вести беседы такого рода.

Ну как же, из Мале приезжали какие-то люди, и они откопали три каменных ящика с крышками, шириной от тридцати до сорока пяти сантиметров. Два ящика унесли, не вскрывая, но один взломали, и в нем находился золотой петух. Еще там лежала металлическая пластинка с письменами, которых никто не смог прочесть. Все находки были отправлены в Мале.

Заметно озадаченный Лутфи вынужден был признать, что в Мале упомянутых предметов нет. Между тем вождь настаивал, что ни одна из находок не была присвоена жителями Ниланду. Есть официальные бумаги, говорил он, свидетельствующие, что золотой петух и пластинка с письменами уехали в Мале. Он согласился показать нам место, где были выкопаны каменные ящики.

Миновав подступающие к пляжу пальмы, мы вышли на широкие, замечательно чистые песчаные улицы маленького селения. Стоящие на обочинах или в открытых дверях своих домиков женщины и дети провожали нас взглядами. Как бы извиняясь за их любопытство, вождь объяснил Лутфи, что уже семь лет остров не посещали чужеземцы.

И на острове Ниланду археологи Шёльсволд и Юхансен раскопали кладку неизвестного храма

А я поймал себя на том, что рассматриваю вереницы зрителей с таким же вниманием, с каким они глазели на нас. Тут были удивительно красивые лица, и не только молодые члены нашего отряда громко восхищались несравненной красотой местных жительниц. По меньшей мере две из них могли рассчитывать на победу в конкурсе красоты в любой части света: молодая женщина, которая сидела на скамье, бесстрастно куря кальян, и высокая длинноволосая островитянка с младенцем на руках. Впрочем, обе никак не реагировали, когда на них нацелились объективы кинокамер.

Не буду утверждать, что все местные жители были одинаково пригожи. Физический облик мальдивцев сильно варьирует. Вообще говоря, у мальдивцев приятная внешность, с каким бы народом ни сравнивать, вот только ростом большинство не вышло – примерно по грудь среднему европейцу, так что их можно было бы посчитать карликами, если бы не на редкость пропорциональное телосложение, благодаря чему они до самой старости выглядят подростками.

Откуда пришли их предки? Приплыв на далекие острова в Индийском океане в 1153 году, арабы застали здесь неведомый народ. Разнородный антропологический состав нынешнего 150-тысячного населения свидетельствует о том, что Мальдивы были связаны по морю с разными странами на востоке, севере и западе. Об этом же говорят и раскопки.

Не только в Мале, но и на других островах преобладают типы ближе к сингальскому или индийскому. Более высокорослых можно принять за арабов, евреев, эфиопов или иных уроженцев Малой Азии и Восточной Африки. Самые красивые женщины, как правило, выделяются хорошим ростом и напоминают скорее светлокожих полинезиек европеоидного типа, чем жительниц соседних стран Южной Азии. Но в отличие от полинезийских прелестниц здешние красавицы не склонны прельщать чужеземцев своими чарами. Законы ислама сильнее всех соблазнов, так что иностранцу не дозволяется обнимать мальдивскую девушку – во всяком случае, пока он не принял мусульманство. И Абдул, весело смеясь, поддразнивал буддистов Салию и Палитху и христианина Эйстейна Юхансена – дескать, им тут не обломится, только он может на что-то рассчитывать.

Сопровождавшие нашу группу старейшины заверили нас, что на острове не осталось ни скульптур, ни каких-либо еще древних предметов, однако семенивший рядом с нами мальчуган простодушно возразил, что у него есть кусок "статуи". К немалому замешательству старших, он сбегал за своим трофеем и принес обломок, который можно было принять за шею и плечо какой-то скульптуры. Рассказывая, как выглядела вся фигура, прежде чем он ее разбил, мальчик нарисовал на песке что-то вроде бюста.

Мы поощрили его за смелость мальдивскими монетами, после чего и другие юные островитяне поспешили принести маленькие куски обработанных камней, по которым, во всяком случае, было видно, что они обязаны своей отделкой не игре природы и не руке мусульманина. Так или иначе, каждый мальчуган был вознагражден. Тут и взрослые не устояли, и один мужчина приволок большой куполообразный обломок известняка. Эйстейн Юхансен вытаращил глаза.

Часть фаллоса! – воскликнул он.– Моя диссертация как раз посвящена распространению древних фаллических изображений, так что я в этом разбираюсь! Шёльсволд согласился с ним, а Лутфи заметил, что вроде бы так выглядел лингам, который был найден на Ариядду, но потом затерялся. Предъявленное нам изделие было расколото вдоль, и вторая половина отсутствовала. Мы показали островитянам на излом, тотчас два молодых парня нырнули в заросли поблизости и откопали руками большой обломок подходящего по величине фаллоидного камня. Однако обломки не подходили друг к другу. Было очевидно, что где-то поблизости разбросаны и другие фрагменты.

Под впечатлением этих находок наши археологи заключили, что здесь стоит поработать. Разбитые изделия явно были связаны с каким-то домусульманским культом. Похоже было, что в наших руках оказалось конкретное подтверждение того, что Лутфи говорил о лингаме, найденном на Ариядду, где нам смогли показать только пьедестал с пазом, видимо представляющий женское начало. Если эти камни и впрямь остатки лингамов, то авторами самих изделий были индуисты, потому что ни у мусульман, ни у буддистов не было фаллического культа. А так как в музее Мале мы видели не только буддийские, но и индуистские скульптуры, у нас были все основания считать, что обнаруженные нами изделия – индуистского типа.

Лутфи согласился с пожеланием археологов начать здесь раскопки и посоветовал провести день-два на Ниланду. Нас это вполне устраивало, и мы немедля приступили к работе.

Раскопанные нами на Ниланду стены были сложены искусными мастерами. Перед одной из них сохранились остатки пандуса, поднимавшегося к вершине пирамидального сооружения, ориентированного по солнцу

Совсем рядом возвышался обросший кустарником песчаный бугор, на который мы вряд ли обратили бы внимание, не скажи нам островитяне, что именно здесь были найдены каменные ящики и золотой петух. На нашу просьбу выделить людей, чтобы помогли расчистить бугор, вождь ответил, что завтра предоставит в наше распоряжение столько мужчин, сколько потребуется, а сейчас мы можем рассчитывать на помощь двадцати женщин. Не успели мы оглянуться, как вооруженный секачами отряд босоногих островитянок в длинных цветастых одеяниях принялся лихо рубить кусты, отбрасывая в сторону зеленые ветки. Очень скоро весь участок был расчищен, остались лишь большие деревья и пальмы. Куча белого пляжного песка между ними обозначала место, где нашли золотого петуха. В нескольких шагах оттуда было видно ямку, где островитяне только что при нас откопали обломок фаллоидного изделия. Мы поспешили всех предупредить, чтобы больше ничего не трогали: раскопки – дело археологов.

Островитяне поделились с нами тонкой веревкой из кокосового волокна, и археологи огородили размеченную ими площадку для разведочного шурфа. Едва они начали разгребать лопатками песок, как сразу же наткнулись на куски обработанного камня, которые после очистки щетками оказались обломками фаллоидных изделий, причем один из них в точности подошел к найденному островитянами. Когда мы сложили их вместе, получилось тщательно оформленное и отшлифованное, целое изделие без малейшего изъяна. Ямка наверху и кольцо ниже головки, обозначающее обрезание, не оставляли сомнений в характере изображения.

Рядом с храмом мы раскопали прекрасную лестницу, которая спускалась в чашу круглого бассейна, чьи стены были выложены из искусно обтесанных блоков. Мы углублялись в грунт, пока не вышли на пресную воду у нижней ступени лестницы, обращенной точно на восток

Продолжая работу, археологи в том же шурфе находили все новые обломки фаллоидных изделий, а кроме того, вырезанные из кусков известняка своеобразные предметы, напоминающие ступенчатые башни, какими увенчаны как буддийские ступы, так и индуистские храмы. Напрашивается сравнение с уложенными друг на друга зонтиками или грибными шляпками убывающей величины. Этих «зонтичных башен», как мы их назвали, было почти столько же, сколько фаллоидных камней. В Древней Азии был распространен обычай класть миниатюрные башенки такого рода в погребения в качестве жертвоприношений. Однако здесь они лежали не в погребении; подобно фаллоидным изделиям, из разбили и выбросили как нежелательные предметы. Беспорядочное нагромождение этих обломков само по себе говорило о том, что они были свалены в кучу без разбору и засыпаны песком.

До конца рабочего дня археологи извлекли из шурфа пять фаллоидных образцов, два из них – полные, на коротком цилиндрическом основании, и мы не сомневались, что завтра нас ждут новые находки.

Покидая раскоп, мы уже знали от местных жителей, что бугор, в котором был найден золотой петух, назывался "Фуа Матхи", в переводе – "Холм Яичко".

Если мы все поначалу не колеблясь заключили, что фаллоидные изделия не что иное, как лингам, а "Яичко" представляет собой остатки какого-то храма плодородия, го теперь, под впечатлением от множества найденных там же маленьких "зонтичных башен", Шёльсволд призвал нас не торопиться с выводами. Ибо точно такие предметы находили археологи в Шри-Ланке, а там камни фаллоидного типа с "зонтичной башней" наверху изображали миниатюрные ступы.

Первоначально холм "Яичко" был сложен из красиво обтесанных блоков, но, когда первый султан в Мале стал насаждать ислам, языческие постройки подверглись уничтожению. Вот и здесь тесаный камень пошел на сооружение стоящей по соседству мечети, второй по возрасту на Мальдивах после той, которая по велению того же султана была построена в Мале.

Пока археологи каталогизировали сделанные в тот день находки, я решил вместе с Лутфи познакомиться с этой мечетью. Своими размерами и отделкой она производила весьма внушительное впечатление, несколько неожиданное, если учесть, что маленькая община насчитывала всего 760 душ. Стены внутри были декорированы затейливой резьбой по жесткому дереву, выполненной более 800 лет назад. Разумеется, в наши дни местные жители не стали бы воздвигать такое величественное сооружение. В кладке стен обращали на себя внимание участки, сложенные из тщательно обтесанных больших блоков. Кое-где они были уложены в том же порядке, в каком их клали строители разрушенного храма, и мне явился еще один пример великолепной "пальчиковой" кладки. Как и на Фуа – Мулаку, строители первой мечети на Ниланду упростили себе задачу и, вероятно, сберегли немало времени, использовав блоки из стен немусульманского храма.

Вытирая потные лбы, наши археологи с восхищением подводили итоги первого дня раскопок. В Норвегии подчас за целый сезон не набиралось такого количества находок. Здесь же, на маленьком островке в просторах Индийского океана, разведка сразу принесла целый набор фаллоидных камней или ступ и "зонтичных башен", которые теперь стояли в ряд вдоль шурфа.

Эйстейн Юхансен, лучше кого-либо из нас знающий, сколь редко фаллоидные камни встречаются в Европе, сиял. Лутфи был доволен и удивлен не меньше него. До этого дня на Мальдивах нашли всего лишь один такой лингам, да и тот был утерян. А тут целых пять пронумерованных образцов, которые непременно попадут в музей Мале.

Видя, что эти сотни лет лежавшие в земле странные предметы не вызывают отвращения, а только радуют нас, местные жители тоже возликовали. Такое событие надлежало отметить. И не одним лишь кокосовым напитком, а чем-нибудь отрадным для уха и глаз. Все юные черноволосые красавицы Ниланду, в белых школьных платьях с синими шейными платками, выстроились на главной улице селения. Перед ними сидели на корточках мужчина и девушка с барабанами из полых кокосовых чурбаков, обтянутых кожей ската. Едва мы ступили на улицу, девчушки дружно запели, танцуя под ритмичную дробь барабанов. От этой сцены веяло Полинезией, и сами островитяне не меньше нашего упивались атмосферой праздника. Достойное завершение успешного дня первого дня археологических раскопок на Мальдивах.