355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Томас Майн Рид » Гвен Винн. Роман реки Уай » Текст книги (страница 8)
Гвен Винн. Роман реки Уай
  • Текст добавлен: 6 октября 2016, 22:33

Текст книги "Гвен Винн. Роман реки Уай"


Автор книги: Томас Майн Рид



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава семнадцатая
«Свеча мертвеца»

Джек Уингейт живет в маленьком доме, чей садик выходит на сельскую дорогу. В этом месте дорога поворачивает к самой реке, в одном из ее самых крутых изгибов. Дом на внешней стороне поворота, река за ним, и почти к самой его стене ведет глубокий канал; он с одной стороны ограждает сад. Но для лодочника он представляет собой другое и гораздо более важное преимущество – удобный причал для лодки. Здесь «Мэри», привязанная к причалу, находится в полной безопасности; а когда уровень воды в реке поднимается, Уингейт всегда на месте и может позаботиться о том, чтобы лодку не унесло. Чтобы предотвратить такую катастрофу, он готов встать с постели в любое время дня и ночи. У него не одна причина беречь свою лодку. Она не только дает ему средства к существованию, но и носит имя той – его дал сам Джек, – мысли о которой делают для него работу легкой. Ради нее он усердно сгибается над веслами, потому что считает: каждый гребок приближает его к Мэри Морган. И в определенном смысле так и есть, куда бы ни направлялась лодка. Чем дальше он ее уводит, тем больше становится запас золота, который он бережет на тот день, когда перестанет быть холостяком. Ему кажется, что если он предъявит миссис Морган достаточную сумму, это снимет все препятствия между ним и Мэри – и возражения матери, и зловещее влияние священника.

Он сознает разницу в социальном положении, даже пропасть между ними; ему часто об этом напоминают; но, подбодренный улыбками Мэри, он не сомневается, что сумеет преодолеть ее.

К счастью, при выполнении этой программы его не встречают материальные трудности, много денег тратить не приходится: нужно только содержать мать, женщину скромную, к тому же экономную, которая не только не увеличивает расходы, но сокращает их, искусно работая иглой. В старину это было главное занятие женщин.

Молодой лодочник в состоянии откладывать почти каждый шиллинг, заработанный греблей в лодке, а в этом году лето и осень были для него особенно выгодными, потому что его постоянно нанимал капитан Райкрофт; хотя гусарский офицер больше не охотится на лососей – у него есть чем занять мысли помимо этого, – часто бывают и другие экскурсии на лодке, и платит он за них щедро.

Молодой лодочник только что вернулся с одной из таких поездок; тщательно закрепив «Мэри» на причале, он заходит в дом. Сегодня суббота, до заката остался час, – та самая суббота, о которой шла речь на празднике урожая. И хотя Джек только что вернулся домой, он не намерен здесь оставаться; напротив, он ведет себя так, словно собирается опять уйти, хотя и не к лодке.

Так он и делает – мать не подозревает, какова его цель, – он отправляется на свидание, о котором договорился шепотом посреди сверкания фейерверка.

Добрая женщина в ожидании сына уже приготовила чай, накрыла стол белоснежной скатертью. На столе, вдобавок к принадлежностям для чая, тарелка, нож и вилка – все это для сочного бифштекса, который жарится на рашпере: мать поставила его туда, как только «Мэри» показалась у входа в канал; а к тому времени когда она встала у причала, бифштекс почти готов. Сейчас бифштекс тоже на столе, рядом с чайником; его аппетитный запах смешивается с ароматом свежезаваренного чая. И вся кухня заполняется божественно вкусными запахами.

Однако лодочник Джек Уингейт словно не замечает этого. Аппетитный запах жареного мяса и не менее привлекательный аромат китайского зелья в равной стерени не существуют для него. У него совершенно нет аппетита, и мысли его в другом месте.

Заметив медленные неохотные движения ножа и вилки, мать спрашивает:

– Что с тобой, Джек? Ты ничего не ешь!

– Я не голоден, мама.

– Но ты не ел с утра и ничего не брал с собой.

– Верно; но ты забываешь, с кем я был. Капитан не из тех, кто допускает, чтобы лодочник оставался голодным. Мы сегодня плавали до самого Саймона, и там он угостил меня обедом в гостинице. Очень вкусный был обед. Поэтому я и не хочу есть, хотя у тебя все вкусно, мама.

Несмотря на комплимент, старая леди не удовлетворена – особенно когда замечает, как рассеян ее сын. Он ерзает на стуле, постоянно смотрит на маленькие голландские часы, висящие на стене, которые своим громким тиканьем словно говорят: «Опоздаешь… опоздаешь…» Мать догадывается о причине всего этого, но ничего не говорит. Напротив, замечает о нанимателе лодочника:

– Он очень хорошо с тобой обращается, Джек.

– Конечно. Он со всеми хорошо обращается.

– Но разве он остается в нашей местности не дольше, чем вначале собирался?

– Может быть. Знатные люди, как он, не похожи на нас, бедняков. Они могут приходить и уходить, когда хотят. Я думаю, у него есть причины, чтобы задерживаться.

– Ну, Джек, об этих причинах я и сама кое-что слышала.

– Что же ты слышала, мама?

– А вот что. Ты возишь его вверх и вниз по реке почти пять месяцев и еще не понял. Но зато другие поняли. Он задерживается из-за молодой леди, живущей ниже по течению. Аккуратная девушка, говорят о ней, хотя сама я ее не видела. Это так, сын мой? Говори.

– Ну, мама, раз уж ты так прямо сказала, не буду скрывать, хотя меня просили не распространяться об этом с другими. Ты права, у капитана есть намерения относительно этой леди.

– Говорят также, что она едва не утонула, а капитан ее спас в своей лодке. Джек, а ведь эта лодка может быть только твоей.

– Да, это была моя лодка, мама, ты права. Я давно рассказал бы тебе, но он просил меня не говорить. К тому же я думал, тебе не интересно.

– Что ж, – удовлетворенно отвечает она, – это не мое и не твое дело. Только капитан так добр к тебе, и я хотела побольше узнать о нем. Если ему нравится молодая леди, надеюсь, она отвечает ему взаимностью. Должна после того, что он для нее сделал. Я не слышала ее имени. Как ее зовут?

– Это мисс Винн, мама. Очень богатая наследница. Даже уже не наследница, вернее, перестанет ею быть в следующий четверг. Она тогда станет совершеннолетней. Вечером в ее имении будет большой прием, танцы и всякие развлечения. Я это знаю, потому что капитан там будет; он сказал, что ему понадобится лодка.

– Винн? Уэльское имя. Интересно, не родственница ли она сэра Уоткина.

– Не могу сказать, мама. Мне кажется, есть несколько ветвей семьи Виннов.

– Да, и все хорошего рода. Если она из уэльских Виннов, капитан не ошибется, если возьмет ее в жены.

Сама миссис Уингейт уэльского происхождения, она родом из графства Пемброк, но вышла замуж за человека из Монтгомери, где родился и Джек. Только позже, став вдовой, она переселилась в Херефордшир.

– Так ты думаешь, она ему нравится, Джек?

– Не просто нравится, мама. Могу тебе сказать: он в нее влюблен по уши. И если бы ты сама увидела молодую леди, то не удивилась бы. Она почти такая же красивая, как…

Джек неожиданно замолкает, не собираясь открываться даже матери. До сих пор он так же старательно скрывал свою тайну, как и его патрон.

– Как кто? – спрашивает она, глядя прямо ему в лицо, и в глазах ее не просто любопытство – материнская забота.

– Кто?.. Ну, – начинает он смущенно. – Я собирался назвать имя девушки, которую считают самой красивой среди наших соседей.

– Особенно ты так считаешь, сын мой. Можешь не называть ее имени. Я его знаю.

– О, мама! О чем ты говоришь? – запинается он, не поднимая глаз от полусъеденного бифштекса. – Тебе рассказывали обо мне сплетни?

– Никто мне ничего не рассказывал. Слова мне об этом не говорили. Я давно уже сама вижу, хотя ты пытаешься скрыть от меня. Не хочу тебя винить, потому что она девушка хорошая и аккуратная. Но она намного выше тебя, мой сын; и ты должен думать, как вести себя. Если та молодая леди так же хороша собой, как Мэри Морган…

– Да, мама: самое странное, что они похожи…

Он прерывает мать и говорит возбужденно, потом опять замолкает.

– Что странно? – удивленно спрашивает она.

– Неважно, мама! Как-нибудь в другой раз я тебе все расскажу. Сейчас не могу: на часах уже почти девять.

– Ну и что?

– Я могу опоздать.

– Куда опоздать? Ты ведь не собираешься уходить на ночь? – спрашивает она, видя, что он встал.

– Я должен, мама.

– Но почему?

– Лодочный фалинь перетерся, и я хочу раздобыть новый трос. В магазине на переправе он есть, и я должен попасть туда до того, как его закроют.

Выдумка, но простительная: на самом деле не о фалине думает Джек, а о стройной талии Мэри, и не тросом намерен ее охватить, а своими сильными руками.

– А почему это нельзя сделать утром? – спрашивает неудовлетворенная мать.

– Ну, понимаешь, никогда нельзя знать, вдруг кому-нибудь понадобится лодка. Капитану нет, но он может передумать. И вообще он хотел отправиться в моей лодке на большой праздник в Ллангоррен Корт.

– Ллангоррен Корт?

– Да, это место, где живет молодая леди.

– Но ведь ты сказал, что это в четверг.

– Правда. Но вдруг лодку наймут на завтра, когда же я это сделаю? Еще в лодке небольшая течь, и я должен купить смолы и заделать ее.

Если бы мать Джека только вышла из дома и взглянула на «Мэри» у причала, она могла бы назвать сына лжецом. Вся оснастка цела, ни один трос не растрепался; течи почти нет, на дне лодки не больше двух-трех галлонов воды.

Но добрая женщина не настолько подозрительна; напротив, она верит сыну, зная его правдивость, и поэтому отпускает его, добавив только:

– Не задерживайся, сын! Я знаю, ты скоро вернешься.

– Конечно, мама. Но почему ты так встревожена сегодня? Я ведь и раньше уходил по вечерам.

– Потому что сегодня, Джек, я немного боюсь.

– Чего боишься? Ведь к нам никто не приходил?

– Нет, после твоего ухода утром никого не было.

– Тогда что же тебя испугало, мама?

– Наверно, только сон прошлой ночью. Но сон был очень неприятный. Я тебе не рассказывала. Боялась, что ты огорчишься.

– Расскажи сейчас, мама.

– К нам это не имеет никакого отношения. Касается тех, кто живет по соседству.

– Морганов?

– Да, Морганов.

– Мама, что же тебе снилось о них?

– Я будто стою на холме над их домом посреди ночи, и вокруг меня все темно. И вот, глядя вниз, я вижу, как из их двери выходит…

– Что?

– Кэнвилл корф! (По-уэльски «свеча мертвеца». – Прим. перев.).

– Кэнвилл корф?

– Да, сын мой; я видела это – видела во сне. Она вышла из дверей дома фермера, прошла через двор, по мостику в саду и по лугу направилась прямо к переправе. Я не могла бы увидеть все это с холме, но во сне видела; видела, как свеча прошла к церкви и на кладбище. Это меня разбудило.

– Что за ерунда, мама! Нелепое суеверие! Мне казалось, ты оставила всю эту чепуху в горах Монтгомери или Пемброкшира, откуда все это родом, как ты мне сама говорила.

– Нет, сын мой, это не чепуха и не суеверие. Хотя англичане винят в этом нас, валлийцев. Твой отец верил в кэнвилл корф, я тоже верю, и не без причин. Я тебе никогда не говорила, Джек, но в ночь накануне смерти твоего отца я видела, как она вышла из нашей двери и направилась прямо на кладбище, на котором он сейчас лежит. Верно, как то, что мы здесь стоим с тобой, в доме Ивена Моргана кто-то обречен. У них в семье только трое. Надеюсь, это не та, кого ты хочешь назвать моей дочерью.

– Мама! Ты меня с ума сведешь! Говорю тебе, это все чепуха! Мэри Морган сильна и здорова – как я сам. Если твоя свеча мертвеца говорит правду, это не о ней.Скорее о миссис Морган, которая почти с ума сошла от веры в церковные свечи и подобные штуки. От этот она вполне может спятить, если не умрет. А что касается тебя, дорогая матушка, пусть сон тебя не тревожит. И не чувствуй себя одиноко, потому что я ухожу ненадолго. К десяти точно вернусь.

Говоря это, он лихо надевает на густые кудрявые волосы свою соломенную шляпу, оправляет куртку и с последним подбадривающим взглядом и приветственным словом к матери выходит в ночь.

Оставшись одна, женщина тем не менее чувствует себя одинокой и больше чем обычно испуганной. Вместо того чтобы взяться за иглу или убрать со стола, она подходит к двери и здесь, на крыльце, остается, глядя в темноту – стало уже совершенно темно. И вот она видит, или ей кажется, что по лугу движется огонек. Этот огонек вышел из дома Морганов и направляется к переправе Рага. И у нее на глазах дважды пересекает Уай – следствие извилистого характера реки.

Рука смертного не может нести этот огенк, Конечно, это кэнвилл корф !

Глава восемнадцатая
Кошка в шкафу

Ивен Морган – фермер-арендатор. Ему принадлежит ферма Аберганн. По херефордширскому обычаю у каждой фермы есть свое название. Как и земля, относящаяся к Глингогу, Аберганн расположен на пологом участке у поляны – одной из сотен или тысяч боковых долин, которые с обеих сторон сопровождают Уай. Но в отличие от дома на Поляне Кукушки, дом фермера находится на самом дне долины, вблизи берега реки; она протекает мимо нижнего края сада по каналу, глубоко прорытому в мягком песчанике.

Хотя на ферме имеется обычное впечатляющее количество окружающих стен, сам дом невелик, и пристроек у него немного; потому что земли мало. Окружающие склоны слишком круты для пахоты, и земля здесь бедная. Она даже не используются под пастбище, а заросла лесом; это скорее не источник древесины – в основном кустарник, а убежище для лис. Земля принадлежит лендлорду Ивена Моргана, известному Нимроду (Библейский богатырь и охотник. – Прим. перев.).

По этой же причине ферма расположена одиноко, вдалеке от других жилищ. Ближайшее – это дом Уингейтов, на расстоянии около полумили, но один дом от другого не виден. И прямой дороги между ними нет, только тропа, которая пересекает ручей в нижнем конце сада, а оттуда по лесистому холму поворачивает к главной дороге. Как уже говорилось, эта дорога, проходя возле самого дома, потом отделяется от реки этим самым холмом; поэтому когда Ивену Моргану нужно выехать за пределы своей территории, это приходится делать по длинной узкой аллее; и если бы кто-то попался в это время навстречу, разминуться было бы невозможно. Однако такой опасности нет: по аллее передвигается только собственный фургон фермера или более легкая павозка, в которой он ездит на рынок и иногда с женой и дочерью на праздничные гулянья.

Когда уезжают все трое, в доме никого не остается. Потому что у фермера только один ребенок – дочь. И она давно бы не жила с ним, если бы осуществились желания полудюжины воздыхателей. По крайней мере столько молодых людей хотели бы получить ее руку и дать ей дом в другом месте. Хотя ферма Аберганн далеко от других и к ней ведет узкая дорога, многие приезжали бы сюда, если бы их приглашали.

И правда, Мэри Морган красивая девушка, рослая, ярковолосая, с цветущими щеками, рядом с которыми лепестки алой розы кажутся блеклыми. Живя в городе, она вызывала бы толки; в деревне она слывет первой красавицей. Далеко разошлась ее слава с уединенной поляны, на которой стоит ферма. Она могла бы свободно выбрать мужа, и среди мужчин, гораздо богаче ее отца.

Но сердце ее уже выбрало одного – и не только бедного, но и ниже ее по социальному рангу – Джека Уингейта. Она любит молодого лодочника и хочет быть его женой; но понимает, что не сможет ею стать без согласия родителей. Они не противятся ей, но только потому, что она их не спрашивала. Держала в тайне от них свое желание. Она не боится отказа со стороны отца. Ивен Морган сам был беден, он начал жизнь в качестве работника на ферме, и, хотя теперь сам стал собственником, гордость его не выросла вместе с процветанием. Напротив, он остался скромным несамонадеянным человеком, какие часто встречаются в нижней части среднего класса Англии. Джеку Уингейту нечего бояться упреков в бедности с его стороны. Он хорошо знает характер молодого лодочника, знает, что он хороший человек, и видит, какие усилия он прилагает, чтобы обеспечить себе лучшия условия жизни; вспоминая свою молодость, он должен восхищаться им. И хотя фермер католик, он не фанатик. Если бы дело было только в нем, его дочь вышла бы замуж за человека, которого полюбила, в любое время – и в любом месте, даже в стенах пресвитеранской церкви! С его стороны Джек Уингейт может не опасаться религиозных предрассудков.

Но жена его совсем другая. Из всех последователей отца Роже, которые приходят в его церковь, никто не склоняется так низко перед Ваалом, как она; и ни на кого отец Роже не имеет такого влияния. Влияние это пагубно: он не только контролирует мать, но через нее губит и счастье дочери.

Если забыть о религиозном фанатизме, миссис Морган совсем не плохая женщина, только слабая. Как и ее муж, она скромного происхождения и начинала снизу; как и у него, процветание не очень отразилось на ее характере. Может, лучше, если бы отразилось. Небольшое тщеславие могло бы послужить преградой на пути опасных притязаний Ричарда Демпси, и даже священник не смог бы поддержать браконьера. Но у нее совсем нет тщеславия, вся ее душа поглощена слепым преклонением перед верой, которая не стесняется никаких способов, если они помогают ее распространению.

Сегодня суббота, первая вслед за праздником урожая, недавно зашло солнце, и священника ожидают в Аберганне. Он здесь бывает часто: миссис Морган всегда встречает его приветливо и угощает всем лучшим, чем может похвастать ферма; тарелка, нож и вилка для него всегда готовы. И чтобы отдать ему справедливость, скажем, что он достоин подобного гостепримства. Отец Роже очень занимательный человек, он может поддержать разговор на любую тему и вести его в любом обществе, высоком и низком. Он в равной мере чувствует себя в своей тарелке и за столом фермера, и с бывшей кокеткой-француженкой, и с браконьером Ричардом Демпси.

Сегодня он ужинает в Аберганне, и миссис Морган, сидя в гостиной, ждет его прихода. Уютная маленькая комната, со вкусом обставленная, но с некоторым оттенком строгости, какой можно наблюдать в домах католиков: на стенах изображения святых, дева Мария, в углу распятие, другое на каминной доске, кресты на книгах и прочие символы.

Уже почти девять часов, и стол накрыт. В случае торжественных приемов, таких, как этот, гостиная преобразуется в столовую. Сегодня обед, но учитывая поздний час, на столе стоит также чайный поднос с чашками и молочником. Запах, доносящийся из кухни, когда открывают дверь в гостиную, свидетельствует, что готовится нечто более существенное, чем чашка чая в обычном сопровождении хлеба с маслом. Там на вертеле жарится жирный каплун, стоит на кухонном столе полная сковорода сосисок, готовая в любой момент встать на огонь – как только появится ожидаемый гость.

Вдобавок к чаю на столе стоит кувшин с шерри, а потом появится и второй – с бренди. Миссис Морган знает, что это любимый напиток отца Роже. В шкафу кладовой стоит полная бутылка бренди – коньяк лучшего разлива, все еще закрытая пробкой, как и принесли ее из «Уэльской арфы», где она стоит шесть шиллингов – как уже говорилось, в гостинице на переправе Рага бывает очень дорогая выпивка. Мэри приказано раскупорить бутылку, перелить бренди в кувшин и принести, и она поэтому только что ушла в кладовую. И немедленно вернулась, но без коньяка! Напротив, с рассказом, который вызвал дрожь ужаса у матери. Кошка побывала в шкафу, устроила там хаос, перевернула бутылку и сбросила ее с полки на каменный пол. Конечно, бутылка разбилась, а ее содержимое…

Дальнейшие объяснения не нужны. Миссис Морган их и не ждет. И думает не о катастрофе, а о том, как ее устранить. Бесполезно ругать кошку или плакать из-за разлитого бренди – не больше, чем над молоком.

Немного подумав, она видит лишь один способ восстановить разбитую бутылку – послать в «Уэльскую арфу» за новой.

Конечно, это будет стоить еще шесть шиллингов, но миссис Морган не жалеет этих денег. Ее больше тревожит вопрос, кто пойдет за бренди. Где и как найти посыльного? Работники давно ушли. Они все недавно женились, живут в меблированных квартирах, и теперь пошли к своим женам. Есть пастух, но он тоже отсутствует: оправился на далекое пастбище за коровой и не скоро вернется; единственная служанка занята на кухне, она по уши в горшках и кастрюлях, и лицо у нее красное от жара. Ее нельзя отрывать от работы.

– Какая досада! – восклицает миссис Морган в тревоге.

– Действительно! – соглашается дочь.

Мэри обычно правдивая девушка; но не сейчас. Происшествие ее совсем не раздосадовало – совсем наоборот. Она знает, что это не случайность, потому что сама все проделала. Не кошачьи лапы, а ее собственные мягкие пальцы сбросили бутылку с полки, и она разбилась о камень! И сбросили не случайно, неловко задев штопором, а нарочно! Хитрость, которая должна помочь ей выполнить обещание, данное при свете фейерверка. Именно ее она имела в виду, когда сказала Джеку Уингейту, что «найдет способ».

И она действительно нашла его; и теперь не дает матери времени опомниться и отыскать посыльного.

– Я пойду! – сразу говорит она.

Не подозревая обман, видя только ее готовность, миссис Морган отвечает:

– Иди! Хорошая девочка! Ты очень добра, Мэри. Вот деньги.

И пока довольная мать отсчитывает шиллинги, послушная дочь надевает плащ – вечер прохладный – и шляпку, свою лучшую праздничную шляпку; и все время думает о том, как она хитро все проделала. И с улыбкой на лице легко выходит на порог и идет через сад перед домом.

Выйдя за ворота и остановившись за углом стены, она задумывается. На переправу ведут два пути, которые начинаются здесь: длинная аллея и короткая тропа. По какому она пойдет? Тропа идет вдоль сада и через ручей по мостику – одной-единственной доске. Она перекинута через ручей и с обеих сторон прикреплена к камню. Но в последнее время расшаталась, и по ней опасно идти даже днем. А ночью особенно, тем более в такую темную, как эта. И опасность разная в разное время. Русло, по которому проходит ручей, глубиной в двадцать футов, с острыми камнями на дне. Если упасть с моста, можно переломать кости. Но в такую ночь грзит опасность посерьезнее. С утра шел дождь, и на месте ручейка теперь ревет настоящий поток. Если попадешь в него, унесет в реку, и там утонешь, если не утонешь раньше.

Но не мысль об этих опасностях заставляет Мэри Морган остановиться и задуматься над маршрутом. Она проходила по мостику и в такие темные ночи, привыкла с детства и знает здесь каждый каменшек. Если бы не другие соображения, она бы тут же направилась к мостику и прошла по тропинке, которая минует большой вяз. Но именно поэтому девушка стоит в нерешительности. Дело ее требует торопливости, а там она встретит человека, который ее обязательно задержит. Она, конечно, намерена с ним встретиться и задержаться, но на обратном пути. Учитывая темноту и препятствия на тропе, она быстрей доберется по дороге, хотя по ней и дольше. А на обратном пути пойдет по тропе.

Подумав обо всем этом и, вероятно, вспомнив пословицу «делу время, потехе час», девушка принимает решение; плотнее запахнув плащ, она устремляется по аллее.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю