Текст книги "Расстрелянные герои Советского Союза"

Автор книги: Тимур Бортаковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Результат подачи такой записки оказался совсем неожиданным. Как Смушкевич, так и Арженухин были сняты со своих постов, хотя они являлись очень сведущими, с большим личным боевым опытом товарищами»{28}.

Голованов, прислушавшись к словам Смушкевича, через неделю написал записку на имя Сталина. Через несколько дней он был вызван на прием в Кремль, и делу был дан «государственный ход». К февралю 1941 года в Смоленске был полностью укомплектован и приступил к боевой подготовке Отдельный 212-й дальнебомбардировочный полк во главе с подполковником А.Е. Головановым. Так было заложено основание авиации дальнего действия.

В начале июня 1941 года генерал-лейтенант Я.В. Смушкевич находился в госпитале. Рана, полученная во время авиакатастрофы в 1938 году, снова дала знать о себе. Начался новый приступ острых болей, в результате чего Яков Владимирович не мог даже ходить.

7 июня к нему приехал начальник Генерального штаба Красной Армии Г.К. Жуков, которому стало известно о наветах против Смушкевича. Он настаивал на том, чтобы Яков Владимирович добивался приема у Сталина. Но было уже поздно. Маховик репрессий был запущен вновь. 8 июня 1941 года сотрудники органов НКВД арестовывают генерал-лейтенанта авиации Смушкевича: из госпиталя в тюремный «воронок» его вынесли на носилках.

Смушкевича обвиняют в связях с «врагом народа Уборевичем» и в участии в антисоветском военном заговоре. В процессе следствия широко применялись пытки и избиения для «выбивания» признаний. Во время проводимого после войны расследования фактов репрессий в отношении высшего военного командования был допрошен бывший начальник Следственной части МВД СССР генерал-лейтенант Л.Е. Влодзимирский. 10 октября 1953 года свидетель Болховитин на допросе показал: «По указанию Влодзимирского в начале июля 1941 г. была проведена очная ставка Смушкевича с Рычаговым. До очной ставки Влодзимирский прислал ко мне в кабинет начальника 1-го отдела следственной части Зименкова и его зама Никитина. Никитин по указанию Влодзимирского в порядке "подготовки" Рычагова к очной ставке зверски избил Рычагова. После этого привели в мой кабинет Смушкевича, судя по его виду, очевидно, он неоднократно избивался. На очной ставке он дал невнятные показания о принадлежности Рычагова к военному заговору»{29}.

В квартиру № 96 знаменитого Дома на набережной, где проживала семья Смушкевича, ночью пришли работники НКВД. Дверь они открыли дубликатами ключей, которые хранились на вахте. Дочь Смушкевича Роза Яковлевна вспоминает: «Среди ночи проснулась оттого, что мне в лицо светил фонарь. Мы с мамой вскочили: в комнате были люди, почему-то все в белых халатах. Нам показали ордер на обыск. Белые халаты объяснялись тем, что они только что произвели арест отца в больнице. Обыск шел 36 часов. У нас было около четырех тысяч книг. Перетряхивали каждую, а потом швыряли ее в кучу. Почему-то увезли все матрасы и подушки – мы потом спали на полу. Обыском руководил заместитель Берии – Богдан Кобулов...

Кто-то из наших друзей (по-моему, это был адмирал Кузнецов, который постоянно нам помогал) посоветовал мне написать письмо Сталину. Он сказал: есть договоренность с секретарем Сталина Поскребышевым, что это письмо прочитает Сталин.

В письме было написано и об отце, и о том, что нам не на чем спать, и о том, что у нас отобрали все деньги и жить не на что. В это время многие военные не боялись к нам приходить и помогали как могли, хотя мы ведь жили в подъезде, который строго охранялся, и за каждым посетителем следили.

Где-то в двадцатых числах июня я из квартиры адмирала Кузнецова по вертушке позвонила Поскребышеву, и он сказал мне (я хорошо помню эти слова): "Роза, товарищ Сталин занят очень важным государственным делом и не может с тобой встретиться. Но с тобой обязательно поговорят".

Через несколько дней к нам приехал незнакомый полковник и сказал маме: "Мне нужно на некоторое время забрать вашу дочь. Не волнуйтесь".

И меня везут на Лубянку, как сейчас помню, во второй подъезд. Я не очень волновалась, потому что ничего не понимала. Я думала, что мне разрешат повидаться с отцом.

Потом мне сказали: "Девочка, с тобой будет говорить товарищ Лаврентий Павлович Берия".

Мы вошли в огромную комнату. Там стоял длиннющий стол для заседаний, в конце его – маленький столик, за ним под лампой с зеленым абажуром сидел Берия.

"Ты писала письмо товарищу Сталину?" – "Да, писала". – "Вот товарищ Сталин просил меня с тобой поговорить..." И тут я вдруг прерываю Берию и спрашиваю: "Скажите, пожалуйста, мой папа арестован по-политически или не по-политически?"

Что я, девочка, понимала под этим вопросом, мне сейчас трудно сказать, но, очевидно, вопрос этот витал дома в воздухе, мелькал в разговорах шепотом и выскочил из меня.

"Я не знаю. Не могу тебе этого сказать. А ты веришь, что твой папа хороший, честный человек?" – "Да, верю". – "Ну вот и верь. Все проверится, и все будет хорошо. А вопросов на эту тему больше мне не задавай".

После этого он нажимает кнопку, и появляется Кобулов – я его узнала, он производил у нас обыск. Берия стал резко выговаривать ему, что он оставил семью без денег, все забрал, даже матрасы – людям не на чем спать. Кобулов стоял навытяжку и молчал. Видимо, все это разыгрывалось передо мной, чтобы я потом рассказывала, какой Берия хороший.

Дома меня встретила мама, на которой не было лица. Но диваны и матрасы были уже на месте. Нам вернули отобранные деньги»{30}.

С большим трудом семье Смушкевича удалось эвакуироваться из Москвы. 16 октября 1941 года, когда в столице начинался хаос и неразбериха, к ним пришли несколько рабочих Московского 31 -го авиационного завода. Они хорошо знали Якова Владимировича: «До отправки эшелона – два часа. Собирайтесь!»

Однако злоключения семьи на этом не закончились. Самое страшное было впереди. 26 июня 1943 года ОСО при НКВД СССР приговорило Р.Я. Смушкевич как ЧСИР (член семьи изменника Родины) к 5 годам исправительно-трудовых лагерей. Дочь Смушкевича Роза Яковлевна вспоминает: «Полтора года эвакуации нас не трогали. А когда мне исполнилось 18 лет, Лубянка о нас вспомнила. За нами пришли... Интересная деталь: в деле, которое ходило за нами по лагерям и тюрьмам, было записано: "Мать с дочерью не разлучать". И подпись – Берия.

Как это можно объяснить? Родственников в тюрьме сразу разлучали. Но когда на Петропавловской пересылке в Казахстане нас хотели разъединить, мама сказал: "Только попробуйте! Посмотрите, что написано в нашем деле и чьей рукой!" И – все»{31}.

28 октября 1941 года в районе поселка Барбыш под городом Куйбышевом (ныне Самара), остановилась автоколонна из нескольких «черных воронков». Сотрудники НКВД стали вытаскивать из них изможденных и избитых мужчин. На многих была форма высшего командного состава Красной Армии. На разорванных и залитых кровью кителях виднелись дыры от сорванных наград. Поочередно их отводили к яме, где следовал выстрел в затылок. Один из приговоренных не мог выйти сам. Его вынесли из машины на носилках, на них же его и расстреляли. Так оборвалась жизнь прекрасного советского летчика, известного врагам под именем «генерал Дуглас», дважды Героя Советского Союза, генерал-лейтенанта авиации Якова Владимировича Смушкевича...

О проведенном «мероприятии» был составлен следующий документ: «Акт. Куйбышев, 1941 год, октября 28 дня, мы, нижеподписавшиеся, согласно предписанию народного комиссара внутренних дел СССР, генерального комиссара государственной безопасности тов. Берия Л.П. от 18 октября 1941 г. за № 2756/Б, привели в исполнение приговор о ВМН (высшая мера наказания) – расстрел в отношении следующих 20 осужденных». Дальше приводился список. Третьим в нем значился Я.В. Смушкевич – дважды Герой Советского Союза № 3...

Так без всякого суда и приговора страна лишилась одного из своих Героев. «Авиационный Чапаев» – так называл Смушкевича известный полярный летчик, участник Великой Отечественной войны, Герой Советского Союза Михаил Водопьянов. Он писал: «Советские летчики помнят и любят Смушкевича. Они знают, что в каждой воздушной победе, одержанной в годы Великой Отечественной войны, была доля и его неутомимого труда, его пытливой мысли и страстного сердца».

Бывший нарком авиационной промышленности А.И. Шахурин говорил, что самый большой подвиг Смушкевич совершил в Великую Отечественную войну, хотя в ней и не участвовал. В том, что наша авиация предстала перед гитлеровцами грозной, есть заслуга и «крылатого комиссара», воспитавшего плеяду летчиков-героев.

Маршал Жуков, назначенный после смерти Сталина заместителем министра обороны, помог семье репрессированного генерала вернуться из сибирской ссылки. С его помощью они получили в Москве приличную квартиру. Уже в 1954 году Г.К. Жуков добился пересмотра дела, посмертной реабилитации Я.В. Смушкевича и назначения пенсии для его семьи.

25 декабря 1954 года дважды Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации Яков Владимирович Смушкевич был полностью реабилитирован. Все материалы против него были прекращены постановлением Генерального прокурора СССР за отсутствием в них состава преступления. В 1969 году в городе Рокишкис в честь Я.В. Смушкевича была названа одна из площадей, там ему был установлен памятник. Его имя присвоено морскому рефрижератору Северного флота. В 1979 году на Литовской киностудии был снят документальный фильм «Генерал Дуглас», посвященный жизни и подвигам Я.В. Смушкевича. Одна из улиц города Витебска носит его имя.

17 августа 2008 года на кладбище Военно-воздушной Академии имени Ю.А. Гагарина в поселке Монино Московской области состоялось торжественное открытие памятника Я.В. Смушкевичу. В январе 2010 года по телеканалу «Россия-1» был показан документальный фильм «Генерал Дуглас. Прерванный полет», посвященный жизненному пути Я.В. Смушкевича.

Награжден: присвоено звание Героя Советского Союза (1937) с последующим вручением медали «Золотая Звезда» за № 29, награжден второй медалью «Золотая Звезда» за № 2 (1939), 2 ордена Ленина (1937), орден МНР «За воинскую доблесть» (1939), медаль «XX лет РККА» (1938).

***

{1} Конев В.Н. Герои без Золотых Звезд. Прокляты и забыты. М.: Яуза. Эксмо, 2008. С. 245.

{2} Шумихин B.C. Советская военная авиация 1917—1941. М., 1986. С. 199—200.

{3} Кузнецов К.Г. На далеком меридиане. М.: Наука, 1971. С. 217—218.

{4} Кондрат Е.Ф. Достался нам век неспокойный. М., 1978. С. 58.

{5} Шумихин B.C. Расстреляны на взлете. Журнал «Советский воин», 1989, №1. С 63.

{6} Кольцов М. Испанский дневник. Книга вторая. М.: Художественная литература, 1988. С 355—356.

{7} Пузейкин В.В. В небе Испании. Мы – интернационалисты: воспоминания советских добровольцев – участников национально– революционной войны в Испании. 2-е издание. М.: Политиздат, 1986. С. 89.

{8} Конев В.Н. Герои без Золотых Звезд. Прокляты и забыты. М.: Яуза. Эксмо. 2008. С. 248.

{9} Шумихин B.C. Расстреляны на взлете. Журнал «Советский воин», 1989, № 1.С. 63.

{10} Кузнецов К.К., Джога И. М. Первые Герои Советского Союза (1936– 1939). Иркутск, 1983. С. 60.

{11} Смушкевич Е. Несколько штрихов. Крылатое племя (Воспоминания авиаторов трех поколений). М.: Воениздат, 1962. С. 68—70.

{12} Смирнов Б.А. Небо моей молодости. М.: Воениздат, 1990. С 163– 164.

{13} Табачник Г.Д. Слава не меркнет. М.: Политиздат, 1967. С. 100.

{14} Кондратьев В. Халхин-Гол: Война в воздухе. М.: «Техника – молодежи», 2002. С. 40.

{15} Там же. С. 41.

{16} Там же.

{17} Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. 6-е издание. М.: АПН, 1974. Т. 1.С. 195.

{18} Кузнецов И.К, Джога И.М. Первые Герои Советского Союза (1936– 1939). Иркутск, 1983. С 136.

{19} Смушкевич Е. Несколько штрихов. Крылатое племя (Воспоминания авиаторов трех поколений). М.: Воениздат, 1962. С. 70—71.

{20} Шумихин B.C. Расстреляны на взлете. Журнал «Советский воин», 1989. № 1.С. 63.

{21} Смушкевич Е. Несколько штрихов. Крылатое племя (Воспоминания авиаторов трех поколений). М.: Воениздат, 1962. С. 71—72.

{22} Носков A.M. Северный узел. «Военно-исторический журнал», 1990, №7. С. 18.

{23} Петров П.В., Степанов В.Н. Советско-финляндская война. СПб.: Полигон. Т. 1.С. 488.

{24} Шумихин B.C. Советская военная авиация 1917—1941. М., 1986. С. 255.

{25} Петров П.В., Степаков В.Н. Советско-финляндская война. СПб.: Полигон. Т. 1.С. 489.

{26} Там же. С. 488.

{27} Звягинцев В.Е. Трибунал для героев. ОЛМА-ПРЕСС образование. 2005. С. 70.

{28} Голованов А.Е. Дальняя бомбардировочная... М.: ООО «Дельта НБ», 2004. С. 22—30.

{29} Левин А.А. Перебитые крылья: Документальная повесть. М., 1996. С. 206.

{30} Шевелев В.В. Девочка, к Лаврентию Павловичу! «Московские новости», 16.04.2002 г.

{31} Там же.

Герой Советского Союза генерал-майор авиации
ШАХТ ЭРНСТ ГЕНРИХОВИЧ
01.7.1904-23.2.1942

Эрнст Генрихович Шахт родился 1 июля 1904 года в швейцарском городе Базеле, в семье немецкого рабочего-маляра. В 1918 году после окончания 8 классов гимназии начинает трудовую деятельность. Работает маляром, а затем 3 года подручным электромонтера на заводе. Попав под влияние получивших в то время широкое распространение социалистических идей, в 1918 году становится членом Коммунистического союза молодежи Швейцарии.

В ноябре 1918 года Эрнст Шахт принимает участие во всеобщей политической забастовке. Проявив себя, как активный борец за трудовые и политические права рабочего класса, быстро завоевал доверие и популярность среди членов Коммунистического союза, став в июле 1921 года техническим секретарем его Центрального комитета. С ноября 1921 года был представителем ЦК КСМ Швейцарии в берлинском бюро Коммунистического Интернационала Молодежи. Эта политическая активность Эрнста Шахта не осталась незамеченной и полицией. Он неоднократно был арестован и трижды судим за революционную деятельность.

Весной 1922 году над Шахтом нависла реальная угроза очередного ареста и длительного тюремного заключения. Чтобы избежать этого, по направлению Коммунистического Интернационала Молодежи вместе с партией продовольствия, одежды и медикаментов для голодающих Поволжья он в апреле 1922 года приезжает в Советский Союз. Работает электромонтером в Международном комитете помощи голодающим в Москве.

Здесь, на новой родине, вскоре осуществилась его детская мечта – стать летчиком. В октябре 1923 года Эрнст Шахт по путевке КИМа, в составе специальной интернациональной группы, становится курсантом 2-й военной школы летчиков КВФ в Борисоглебске. Вспоминает генерал-полковник-инженер А.Н. Пономарев: «В группе коминтерновцев, как их тогда называли, Эрнст... занимался в Борисоглебской школе летчиков. Летать коминтерновцы учились на самолете, который я обслуживал в должности старшего моториста (техника самолета). С красивым, статным швейцарцем дружба у меня сложилась не сразу, хотя оба мы были комсомольцами и даже членами комсомольского бюро школы. А причиной тому было не только то, что Шахт плохо говорил по-русски, но и то, что швейцарец на первых порах демонстративно пренебрегал "неквалифицированной" работой. Отрегулировать магнето, зазоры в свечах – это пожалуйста, а остальное, дескать, не дело летчика. Однако разве устоишь в стороне, когда твои товарищи работают, готовы взяться за любое дело, лишь бы летать?.. Школу Шахт окончил отлично.. .»{1}

Однажды при выполнении тренировочного полета у самолета Шахта отвалилось правое колесо. Летчик заметил это только при подлете к аэродрому, когда ему начали подавать знаки с земли. Шахт пошел на посадку. Как только левое колесо самолета коснулось земли – выключил мотор. Прокатившись по инерции, машина стала замедлять ход, постепенно заваливаясь на правый бок. Так, благодаря мужеству и выдержке, пилот не только остался жив, но и сохранил самолет.

В 1924 году Э. Шахт заканчивает 2-ю Борисоглебскую военную школу летчиков КВФ. В выпускной аттестации отмечалось: «Военную школу летчиков окончил успешно. Личные качества хорошие. Решителен, инициативен, собран. Всегда летал с большим желанием»{2}.

Решив продолжить военное образование, в 1925 году Эрнст Шахт оканчивает Серпуховскую высшую военную авиашколу воздушного боя, стрельбы и бомбометания.

С ноября 1925 по апрель 1926 года летчик Шахт проходит службу в 1-й легкобомбардировочной эскадрилье, расквартированной в Липецке. По совместительству он работает в летной школе, где в то время обучаются немецкие летчики. Зарекомендовав себя как способный пилот, вскоре был назначен на должность старшего летчика. В 1926 году коммунисты части принимают Э. Шахта в ряды ВКП(б).

Через некоторое время Э. Шахт получает направление в 35-й отдельный авиаотряд, который вскоре перевели в Среднеазиатский военный округ, в Ташкент.

В аттестации 1927 года наряду с такими важными чертами характера, как отзывчивость, сердечность, общительность, особенно подчеркиваются его командирские качества: «Выдержанный, дисциплинированный командир. Выдвижение на должность командира звена считаю нецелесообразным, так как продолжительное время тов. Шахт фактически нес в отряде обязанности командира звена и зарекомендовал себя с самой лучшей стороны. Вполне достоин и заслуживает выдвижения во внеочередном порядке на должность командира отряда»{3}.

За участие в боевых действиях против басмачей Э. Шахт неоднократно отмечался командованием. 28 февраля 1928 года Приказом командующего войсками округа за № 49 «За выдающуюся работу в боевых условиях» Комиссией наград при РВС СССР он был награжден револьвером «Маузер» за № 355813 с надписью «Стойкому защитнику пролетарской революции».

26 ноября 1930 года за подвиги, совершенные при отражении нападений басмачей, и их последующую ликвидацию Э.Г. Шахт был награжден орденом Красного Знамени.

Повышая свое воинское мастерство и образование, в 1931 году Эрнст Шахт окончил курсы усовершенствования командного состава при Военно-воздушной академии Генерального штаба. С ноября 1932 года он продолжает службу в должности командира резервного авиаотряда, обслуживающего Управление ВВС РККА, являясь постоянным пилотом начальника ВВС РККА Я.И. Алксниса.

25 мая 1936 года за выдающиеся успехи в овладении авиационной техникой и умелое руководство боевой и политической подготовкой вверенного соединения майор Э.Г. Шахт был награжден орденом Ленина.

С сентября 1936 по февраль 1937 года майор Э.Г. Шахт участвовал в национально-революционной войне в Испании. Первоначально на аэродроме Алькала-де-Энарес он обучает молодых республиканских летчиков технике пилотирования и нанесению бомбовых ударов. Летать приходилось на устаревших и тихоходных самолетах «Бреге-19», «Ньюпор», «Потез-54».

В октябре 1936 года в Картахену прибыл пароход «Старый большевик». На нем были доставлены первые советские скоростные бомбардировщики (СБ). За короткий срок были произведена сборка и облет новой техники на аэродроме Альбасете. В результате в конце октября 1936 года в войсках республиканской Испании появилась 1-я бомбардировочная эскадрилья скоростных бомбардировщиков (СБ) под командованием Э.Г. Шахта.

В день, когда последний из доставленных из СССР самолетов был собран и приведен в боевую готовность, над аэродромом появился фашистский разведчик. Испанское командование отнеслось к данному факту спокойно, полагая, что наступающий вечер не позволит авиации противника что-либо предпринять. Однако Шахт так не считал. Он сразу же отбыл в штаб республиканских ВВС и добился срочного перебазирования эскадрильи на полевой аэродром Томельосо.

На следующий день стало известно, что с наступлением темноты аэродром Альбасете был подвергнут массированной бомбардировке. Благодаря решительным действиям Эрнста Генриховича удалось сберечь новую технику и людей от неминуемой гибели.

28 октября 1936 года эскадрилья под командованием Э. Шахта совершила первый боевой вылет на бомбардировку франкистских позиций. Бомбардировщики СБ совершили налет на аэродром в Талавере в 160 километрах западнее Мадрида. В результате было уничтожено 15 самолетов мятежников. Поднятые по тревоге истребители не смогли догнать бомбардировщики СБ.

Несмотря на большой опыт, руководить подразделением Эрнсту Генриховичу было нелегко. Рассказывает писатель М.П. Сухачев: «От природы скромный, даже застенчивый, он с трудом познавал русский язык и, несмотря на то, что прожил в СССР четырнадцать лет, говорил с сильным акцентом. Это становилось особенно заметным, когда Шахт волновался. Путая русские слова с немецкими, он спешил скорее произнести всю фразу, как правило, заканчивал ее на немецком языке. Сознавая за собой этот недостаток, Шахт хотел иметь такого помощника, который бы схватывал его мысль, развивал ее, облекая в необходимую словесную форму. В Прокофьеве он видел того человека, в котором нуждался: уравновешенного, делового. Шахту даже нравилось, что Гавриил такой же, как он, немногословный. Постепенно он переложил вопросы организации боевых действий эскадрильи на Прокофьева, оставив за собой право их контроля и вождения группы»{4}.

Участвуя в национально-революционной войне испанского народа, Эрнст Генрихович проявил себя как один из выдающихся авиационных командиров и новаторов в деле применения бомбардировочной авиации. Рассчитав, что бомбардировщик СБ даже с полной нагрузкой может уйти от любого вражеского самолета, Шахт предложил использовать эти скоростные качества и совершать налеты на вражеские аэродромы без сопровождения истребителей. Это являлось революционным новшеством в авиации того времени.

В первых же полетах выявился ряд существенных недостатков СБ, которые пришлось устранять на месте. Начали бронировать место пилота и стрелка, увеличивать бомбовую нагрузку. Особенно не устраивали поставленные на самолет вместо скорострельных ШКАСов устаревшие 7,62-мм пулеметы ДА, они не обеспечивали должной огневой защиты при нападении истребителей врага. Для исправления ситуации Шахту пришлось даже обменять выделенную ему легковую машину на 4 ШКАСа, использовавшихся где-то в качестве зенитных пулеметов. Он же и поднял вопрос о переоборудовании места стрелка-радиста, так как в полете при открытой кабине его голова, если он занимал боевое положение или следил за обстановкой в воздухе, обдувалась мощными потоками воздуха.

Чтобы замаскировать аэродром, на котором базировалась его эскадрилья, Эрнст Генрихович приказал сделать в середине его огород.

К концу 1936 года эскадрильей Шахта было совершено большое количество боевых вылетов: уничтожены самолеты на аэродроме Севилья, железнодорожные составы с живой силой и техникой франкистов на станциях Мерида, Бадахос. Почти ежедневной бомбардировке подвергались рвавшиеся к Мадриду войска мятежников. Самолетов в строю оставалось все меньше, на одной машине в течение дня совершали по несколько вылетов разные экипажи.

Несмотря на все трудности и потери, летчики 1-й бомбардировочной эскадрильи скоростных бомбардировщиков (СБ) были полны решимости продолжать борьбу с фашизмом.

Представляя майора Э.Г. Шахта к очередной награде, командование отмечало, что он «руководитель и участник всех боев и операций, выполненных эскадрильей СБ как непосредственно над полем боя, так и в глубоком тылу противника. Своими смелыми нападениями на аэродромы и метким огнем вывел из строя десятки самолетов противника, в том числе несколько тяжелых бомбардировщиков»{5}.

За образцовое выполнение специальных и труднейших заданий правительства по укреплению оборонной мощи Советского Союза и проявленный в этом деле героизм постановлением ЦИК СССР от 31 декабря 1936 года майору Эрнсту Генриховичу Шахту было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина.

По состоянию на 7 января 1937 года в эскадрилье Шахта из 30 самолетов в строю осталось 16. 3 находились в ремонте, 9 самолетов были сбиты в воздушных боях, 2 СБ разбились в авариях, но позже были восстановлены. 10 советских летчиков эскадрильи Шахта к тому моменту погибли или находились в плену. Среди испанских летчиков эскадрильи числилось погибшими 9 человек.

В феврале 1937 года майор Э.Г. Шахт передал командование 1-й бомбардировочной эскадрильей И.И. Проскурову и вернулся в Советский Союз. 27 февраля 1937 года в Кремле ему был вручен второй орден Ленина и Грамота Героя Советского Союза. Медали «Золотая Звезда» Героя Советского Союза тогда еще не было, она была учреждена 1 августа 1939 года. После ее учреждения Э. Шахт получил «Золотую Звезду» за № 15. Он стал первым иностранным гражданином, удостоенным такой высокой награды.

В апреле 1937 года состоялась беседа между летчиками, вернувшимися из Испании, и руководством РККА. Присутствовавший на встрече майор Шахт поделился своим опытом и высказал ряд замечаний по модернизации участвовавших в боях самолетов: «Большинство наших атак на южном участке фронта было со стороны солнца, всегда с тыла противника под 90°...За последнее время мы получили много заданий на разведку аэродромов, скоплений войск и т.д. Мое мнение что СБ как разведчик не годен. Мы летали впустую. Мы летали звеном, но это не годится, так как один самолет ведет, а ведомые должны за ним держаться. Если идет противник, то в бой вступить нельзя. Лучше всего производить разведку на 1500—1800 м, но скорость 170—180км – большая, ни летчик, ни летнаб не могут определить, что на земле – скопление войск, танки или что другое, даже замаскированные самолеты нельзя определить, а вниз не видно. С высоты 2000 м не разобрать – идет ли колонна или автомашина. Аэродром обнаружить можно, но тип самолетов на них нельзя. Разведка войск – простое отбытие номера. Фотоаппаратов нет. Только 3-го числа я получил из Валенсии фотоаппарат английский, очень маленький, небольшой вес, простой в обращении и очень хороший. Их купили во Франции и Англии и доставили нам, но при мне еще не установили, так как не нашли места – кому дать: стрелку, но он не видит вниз, а у штурмана и так много работы – стрельба, бомбометание.

По части бомбометания и оборудования. 6 бомб – очень мало, да еще фугасных, так как осколочных у нас нет крупного калибра. А если брать 25 кг и лететь в тыл противника – этого не достаточно. От фугасного огня больше дыма, толку мало. От 100 кг фугасной бомбы воронка 4 х 5 м получается, а сверху висели провода и столбы стояли, и все осталось цело...

От 100 и 50 кг бомб впечатление не важное. Мы очень много бросали, но зря. Воронки глубокие получаются, а все стоит на месте.

Я дал задание инженеру по вооружению Лещинскому установить бомбодержатели еще для 4 бомб. В конце декабря мне привезли один экземпляр этого бомбодержателя. Я испытал его, летая на фронт. Действовал по земным войскам и аэродромам. Эти 4 бомбы 10 кг сделали больше дела, чем все остальные. Очень простое управление, но эффекта больше...

Вопрос связи самолета с землей. Связь, как правило, на скорости свыше 240 км отказывает... СПУ свыше 240 км очень плохо слышно, остаются одни сигналы маневрированием на любой высоте. Настолько большой шум, что ничего не разобрать. На боевом курсе, когда атакуют истребители, связь хоть и работает, но ничего не слышно. Еще хуже связь с задним стрелком. Приходилось применять кустарный способ, сигнальные огни, но он себя не оправдывал...

Я с первого же полета поставил вопрос о том, что стрелок не может защищать только свою шкуру. Для этого я ввел перекрестный огонь – правый пеленг обстреливает истребителей, которые идут с левой стороны, а левый пеленг – обстреливает правую сторону. Это в том случае, если идут клином. Испанцы этого не выдерживали, и нашим приходилось защищать и себя и других, поэтому попаданий мы имели очень много от истребителей противника...

Единственная машина, которая показала себя с хорошей стороны, – это СБ. У них таких самолетов нет. Если сделать лучше бензобаки и снять ленты, то это будет очень хорошая машина, даже в том случае, что атака вперед недостаточна, так как передняя атака очень короткая.

Связь нужна лучше. Бомбовую нагрузку нужно пересмотреть»{6}.

4 июля 1937 года народный комиссар обороны СССР приказом по личному составу армии за 0667/п присвоил Э.Г. Шахту воинское звание «комбриг». Ранее, в июне 1937 года, он был назначен начальником 13-й Высшей летно-тактической школы, расположенной в Липецке. Здесь проходили обучение в основном командиры отрядов, которым предстояло возглавить эскадрильи. Система обучения была построена продуманно. Школа давала знания, необходимые будущим комэскам. Дважды Герой Советского Союза генерал-майор авиации В.И. Раков вспоминает: «Когда потом, во время боевых действий, приходилось готовить и проводить операции различных авиационных групп, мне всегда с благодарностью вспоминалась наша школа, вырастившая много хороших боевых командиров.

Возглавлял Высшую летно-тактическую школу комбриг Э.Г. Шахт, Герой Советского Союза, участник войны в Испании. Он располагал к себе удивительной простотой в обращении. Несмотря на относительную молодость, Шахт пользовался большим авторитетом у слушателей и у преподавателей»{7}.

В 1938 году школа под руководством комбрига Шахта была преобразована в Высшие авиационные курсы усовершенствования.

В 1940 году Э.Г. Шахт окончил курсы высшего начальствующего состава при Военной академии Генерального штаба. Он получает под свое командование расквартированный в Рязани 167-й резервный авиаполк, где отрабатывает методику «слепых» полетов.

4 июня 1940 года постановлением Совета Народных Комиссаров СССР Э.Г. Шахту было присвоено воинское звание «генерал-майор авиации». В ноябре 1940 года он назначается на должность помощника командующего Военно-воздушными силами Орловского военного округа по военно-учебным заведениям.

Весной 1941 года руководство страны во главе с И.В. Сталиным уделяло повышенное внимание состоянию дел в Военно-воздушных силах РККА. Основанием для этого было как резко возросшее количество аварий и авиапроисшествий, так и наметившееся техническое отставание используемых самолетов. Этому были посвящены несколько заседаний Политбюро и Военного совета. В результате были сняты со своих постов и арестованы ряд прославленных генералов: А.Д. Локтионов, Я.В. Смушкевич, П.В. Рычагов (все трое в разное время возглавляли ВВС РККА), П.И. Пумпур и другие. Органы НКВД готовили новое громкое разоблачение очередной военно-шпионской организации.

10 мая 1941 года Постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР было принято решение о снятии генерал-лейтенанта П.И. Пумпура с поста командующего ВВС Московского военного округа, как не справившегося со своими обязанностями и не обеспечившего руководство боевой подготовкой частей ВВС округа.

Позднее, 27 мая 1941 года, руководство страны вновь вернулось к вопросу о Пумпуре, обвинив его в неправильном подборе кадров: «Тов. Пумпур неоднократно настаивал перед ГУ ВВС КА о назначении в качестве заместителя командующего ВВС МВО генерал-майора авиации Шахта, который, как выяснилось при проверке, не может пользоваться доверием и является подозрительным человеком (немец по национальности, подданство СССР принял в 1936 году; в период пребывания немцев в г. Липецке, с ноября 1925 года по апрель 1926 года, служа в 1-й легкобомбардировочной эскадрилье, по совместительству работал представителем при немецкой школе в г. Липецке; был постоянным пилотом Я.И. Алксниса и командиром авиаотряда, обслуживавшего Управление ВВС при Я.И. Алкснисе»{8}. Органам НКВД было дано задание «тщательно проверить Шахта».