Текст книги "Дэйна и Эльнарион. История одной игрушки (СИ)"
Автор книги: Тиана Макуш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Смотреть на высокого поджарого эльфа было сплошным удовольствием. И Дэйна полностью отдалась ему, блуждая взглядом по крепким тонким мышцам, маленьким розовым соскам, рельефному животу, хм… весьма приятному на вид мужскому достоинству, длинным сильным ногам, потом – по ровной линии спины с пропорциональным разворотом плеч, упругим поджатым ягодицам. Красивый мальчик. И вкусный. Зажатый немного, излишне гордый, но всё поправимо. С её-то опытом. Перед мысленным взором пробегали варианты развития их дальнейших отношений.
Сломать… Самый простой вариант, кстати. Это ведь можно делать мучительно медленно, наслаждаясь каждой сдачей эльфа, каждым криком боли, чувством полной беспомощности. Чужая боль и отчаяние так сладки. Можно подчинить душу, уничтожив саму вероятность сопротивления и получив на выходе абсолютно покорное и на всё готовое существо, не способное и шагу ступить без приказа. Скучное. Впрочем, этот вариант её сразу не устраивал. Но слаще всего – заставить раба сдаться самому, признать свою полную принадлежность и получить его безоговорочную преданность. Только сложно. Чего ждать от эльфа, Дэйна не представляла – как-то не приходилось ей раньше иметь дела с этой расой. Но так даже интереснее.
Выполнив приказ, Эль замер, глядя поверх головы вампирши. Ещё оставалась маленькая надежда договориться с ней: как бы ни было, но никогда раньше вампиры не покушались на членов высшей аристократии эльфов, а теперь, заполучив сына Главы одного из Старших Родов, они приобрели и смертельного врага в лице его отца. В том, что отец обнаружит его местонахождение, у эльфа не было оснований сомневаться – родовая татуировка с внедрённым заклинанием-маяком для этого и существовала. А мир с вампирами настолько хрупoк, что любой неосторожный поступок с их стороны грозил его развалить.
– Я бы советовал вам отпустить меня, Леди. Не думаю, что король Стефано простит, если из-за вашей блажи разразится война с эльфами. А она разразится, ведь мой отец не оставит просто так похищение сына и сможет убедить Великого Князя в том, что и дальше спускать вашей расе подобные преступления не стоит. Поверьте, он найдёт меня в любом уголке Мистары и выяснит, в чьи руки попал. Будьте благоразумны!
По мере его пламенной речи брови девушки удивлённо взметнулись вверх, а потом губы изогнулись в насмешливой улыбке. Эль насторожился: разве существует клан вампиров, которому плевать на мнение своего короля? Воспоминание о тронном зале всё ещё смущало его, но воин никогда не слышал, что в Мистаре есть другой Владыка вампиров. Ему подчинялись все разбросанные по миру кланы, не важно, находились они на территории Аштиссы, их королевства, или вне её.
– Если ты надеешься на свою милую татуировку, то совершенно напрасно – она не действует.
– Это невозможно! Её нельзя инактивировать иначе, чем убив меня. А значит, она сработает в любом месте Мистары.
Широкая улыбка вампирши заставила его сердце на мгновение замереть.
– А кто тебе сказал, что ты по-прежнему в своём мире? Добро пожаловать в Ситран, раб. И, как понимаешь, мне глубоко безразлично мнение вашего Стефано, как и его отношения с эльфами, поскольку здесь я – единственная правительница и имеют значения лишь мои желания.
Новость ударила эльфа, словно таран, вышибая дыхание вместе с надеждой. И только сейчас мужчина осознал, что, будучи в тронном зале, прекрасно понимал язык, звучащий для него совершенно незнакомо, хотя теперь вампирша общалась с ним на эльрэа. Не его мир! Значит, всё бессмысленно. И что самое обидное, вампирам Мистары ничего не грозит: тело вместе с татуировкой исчезло из пределов родного мира, что и покажет поисковое заклятье. И никому в голову даже не придёт, что причина исчезновения – перенос его в другой, а не смерть. Их маги не могли ходить между мирами, хотя и знали о их множественности. Для отца и всех остальных он теперь мёртв. Неизвестно где, неизвестно как, но мёртв.
Он готов был сломаться, согнуться под тяжестью непреодолимой судьбы. Но наткнулся на внимательный взгляд вампирши. Сдаться на потеху этому монстру в кукольной оболочке? В Бездну! Эль выпрямился и с вызовом уставился в алые глаза. Девушка, однако, лишь рассмеялась – довольно, как показалось эльфу. Нежный голос, приобретший какую-то вкрадчивость, поплыл по комнате.
– Любишь вызовы, мальчик? Ммм… Пожалуй, позволю тебе немного посопротивляться. Пока мне не надоест. Я озвучу правила – исключительно ради того, чтобы понимал, за что наказываю, когда будешь их нарушать. А ведь ты будешь, я права? Права. Итак. В моём присутствии ты находишься только на коленях, всегда. Исключение – если мы куда-то идём, во время движения. Но и то, я могу захотеть, чтобы ты полз за мной на четвереньках, – мужчину передёрнуло от представшей перед глазами картины. – Обращаясь ко мне, отвечая на вопрос, всегда добавляешь «хозяйка», взгляд должен быть обращён в пол. Без разрешения ты из этих комнат выйти никуда не сможешь. А поддерживать здесь порядок – отныне твоя обязанность. Как видишь, правил не так и много, и они не особо сложные. Но, как уже сказала, за их нарушение будешь наказан. Тебе не понравится, поверь.
Дэйна смотрела, как внутри кипит её раб и предвкушала. Гордость и аристократическая спесь – наихудший враг при нахождении в плену. Скоро мальчик это поймёт. Но не сломается, нет, а вот прогнуться ему придётся – не производит эльф впечатление идиота, следовательно, разберётся в происходящем быстро. А своё наслаждение Дэйна получит, несомненно. Спектр наказательных и пыточных заклинаний очень широк. Даже с учётом того, что придётся исключить все, наносящие серьёзный физический ущерб. Впрочем, заклинания ментальной магии в этом плане ещё хуже.
– Ну и, поскольку ты уже нарушил одно из правил, я с радостью тебя за это накажу.
Эти вкрадчивые нотки в прелестном голосе теперь вызывали дрожь. Но Эль не собирался идти на попятную – он выдержит. Знание, что он доставит ей удовольствие, как сопротивлением, так и покорностью, бесило неимоверно, но из двух зол воин выбирал гордость. А боль можно перетерпеть.
– Как бы ты ни наказывала, вампирша, я не боюсь. В том числе – боли.
– О, новое нарушение? Неправильное обращение. Ты просто радуешь меня, мальчик.
Нет, ну это ж надо быть таким придурком? Гордость он решил показать, твёрдо смотря в глаза врагу! И только попав вновь в плен алого взгляда, Эль вспомнил, что с ним творила вампирша в тронном зале. В этот раз слова она не применяла, но молчаливый приказ и без этого неумолимо пригибал его к полу. Вот только глаз оторвать он не смог, вскоре оказавшись в очень неудобной и унизительной позе: на коленях, опираясь на полусогнутые руки, отставив задницу и прогнувшись в пояснице, да с задранной вверх головой – взгляд вампирши так и не отпускал. Когда мужчине стало казаться, что шея сейчас не выдержит и всё же сломается, его наконец «отпустили». И, к собственному ужасу, Эль испытал почти благодарность к своей мучительнице. В таком ракурсе требование не смотреть в глаза выглядит скорее спасением, нежели ущемлением прав.
Только на этом всё не закончилось. Он понял, как наивно было бы так думать, когда тело затопила такая волна ломающей и разрывающей внутренности боли, что крик почти тотчас же сорвался с губ. И как бы ни пытался эльф мысленно приструнить себя, презирая за слабость, недостойную воина, тело совершенно не хотело слушаться разума, продолжая извиваться на полу и исторгать жалобные звуки. Священный Лес! Почему, ну почему же ему так больно⁈ И как бы его ни учили терпеть боль, отстраняться от неё, но, оказывается, существуют вещи, с которыми ничего подобного не получается по определению.
Следя за корчащимся в болевой агонии телом, Дэйна думала над последними словами эльфа. Не боится он боли. Боль, она может быть такой разной… А заклинания ментальной магии часто дают весьма интересные эффекты. Например, полную беззащитность и чересчур острое восприятие любого воздействия. К тому же после наказания включится приказ не причинять себе вред действием или бездействием, клеймом закреплённый на всех слоях ауры, и парня будет колотить от одной только мысли ослушаться. Но ещё немного на поиграть его упрямства наверняка хватит. А ещё, того, кто не боится боли, всегда можно научить её любить. Вечно юная вампирша улыбнулась и деактивировала заклинания, наблюдая за свернувшимся в клубок и мелко подрагивающим эльфом.
– Продолжим? Если через минуту не примешь должное положение, я буду знать, что ты готов к новому кругу наказаний.
Должное положение? Эльнарион лихорадочно пытался сообразить, о чём говорит вампирша, пока в памяти резко не всплыли озвученные недавно правила. В её присутствии стоять на коленях. Не смотреть в глаза. Называть хозяйкой. Три нарушения, за которые его сейчас наказали. Священный Лес, дай сил всё это вынести! Вот только Лес остался в родном мире и, как бы эльф не презирал себя за слабость, стойкости, чтобы вынести ещё одно наказание, просто не было. Опираясь на подрагивающие руки, Эль перекатился на колени, устроив на них ладони, и уткнулся взглядом в пол, ожидая дальнейших приказов и… ненавидя себя за появившиеся вдруг чувства к хозяйке. Если страх был вполне логичен и уместен, то как оправдать перед собой же мелькнувшее восхищение её силой, совершенно непонятно.
Вампирша тихо рассмеялась и послала слугам мысленный приказ накрывать на стол. Потом кинула рабу приготовленные заранее тонкие штаны.
– Неплохо. Ещё раз подтверждается правило о том, что, чтобы чему-то научить, надо просто подобрать правильную методику и мотивацию. А теперь встань, оденься и иди за мной.
Элю сейчас ничего не оставалось, как выполнить приказ, да и какая-никакая одежда была очень кстати, давала, пусть иллюзорное, но чувство некоторой защищённости. Вот потом, когда вновь наберётся сил и воспоминания поулягутся… Они прошли через несколько комнат и оказались в небольшой столовой. С ума сойти, а он думал, что вампиры питаются только кровью. Но роскошно сервированный стол опровергал эту информацию – не для него же, в самом деле, так старались? Впрочем, что он знает о вампирах другого мира? Девушка между тем села во главе стола и внимательно посмотрела на эльфа. Когда её губы начали раздвигаться в улыбке, мужчина спохватился и опустился на колени рядом с креслом. В животе предательски тихо заурчало. Боги, когда же он ел в последний раз? Кажется, хозяйка нашла ещё один способ его помучить – от вкусных запахов даже голова начала кружиться.
– Подвинься ближе к креслу, ещё. Очень хорошо. Ты ешь животную пищу?
От удивления Эль вскинул взгляд на вампиршу, но тут же вновь перевёл на пол. Не похоже было, что хозяйка решила просто поиздеваться. Да и, по идее, кормить его должны будут, иначе быстро загнётся. Но вот к тому, что при этом станут учитывать его вкусовые предпочтения, Эль оказался совершенно не готов. Но вампирша ждала ответа, и эльф просто кивнул в знак согласия.
– Замечательно. Сейчас я дам тебе попробовать разных блюд, понемногу, и ты скажешь, если что-то придётся не по вкусу.
Новый шок. Ему даже такой выбор предоставят? Но потом пришла мысль – а как хозяйка собирается его кормить? Ответ возник буквально через мгновение прямо перед его глазами, вместе с приказом открыть рот: девушка держала в пальцах какой-то мясной кусочек, безумно приятно пахнущий. Как домашнюю зверушку кормят, с рук… Но что он ожидал? Для неё он и есть зверушка-игрушка. Если бы не недавнее, такое свежее в памяти, наказание и проснувшийся дикий голод… Эль прикрыл глаза и открыл рот, мучаясь от унижения.
Но все самоуничижительные мысли перекрыл взрыв вкуса на языке. Боги! Какая же вкуснятина! Эльф начал медленно и сосредоточенно пережёвывать, наслаждаясь каждым мгновением.
– Понравилось?
Ответ вырвался сам собой, помимо его воли.
– Да.
Так продолжалось ещё некоторое время: в рот попадал кусочек пищи, Эль пережёвывал, с каждым разом чувствуя, что насыщается, а вампирша осведомлялась, понравилось ли ему блюдо. Кухня здесь оказалась изумительная – эльфу ещё ни разу не попалось того, что вызвало бы вкусовое отторжение. И тут на язык попало что-то твёрдое, но с жидкостью. Соус? Эль сомкнул губы и лишь потом понял, что пальцы хозяйки всё ещё у него во рту. И эти пальцы сейчас медленно заскользили наружу, отчего мужчину тут же обдало жаркой волной. Не может быть… Бездна!
Дэйна внимательно следила за рабом и с удовольствием отмечала все его эмоции. Сейчас, после испытанного болевого шока, он был очень открыт и пока не понял этого. И так послушен. Темнейшая Мать, как же он прекрасен! Недоверие к её намерению прислушиваться к его желаниям было понятным, но Дэйна всегда придерживалась правила: в жизни рабов обязательно должно быть как можно больше приятных мелочей, что компенсирует несвободу и возможность наказаний. А уж раб вампира должен питаться разнообразно и очень хорошо. Скармливая эльфу разные блюда, вампирша и сама немного поела, но совсем чуть-чуть – сегодня её трапеза будет особой.
Не заметив, Дэйна подхватила очередной кусочек и только потом поняла, что стоило воспользоваться прибором, как с салатом или гарниром – соус потёк по коже. Впрочем… Положив мясо в рот раба, девушка не стала отпускать его и губы эльфа прикрылись. О том, что тот может прикусить пальцы, вампирша не беспокоилась: во-первых, чтоб это сделать, надо очень постараться, во-вторых, она почти сразу заметила, что мужчина всегда жуёт медленно и осторожно. Жаркое влажное тепло тут же обволокло кожу, а Дэйна медленно потянула руку, наслаждаясь ощущениями.
Не зря она не отрывала взгляда от лица эльфа. Скулы мужчины чуть покраснели, сердце зачастило, а в распахнувшихся синих глазах был такой коктейль эмоций! Неверие самому себе, смятение, наслаждение, желание. Ох, Тьма, она больше не выдержит! Такая изысканная приправа к основному блюду. Перехватив взгляд мужчины, Дэйна поймала в плен его разум, приказывая не сопротивляться, и медленно склонилась к длинной шее с бешено бьющейся жилкой. В воздухе появился привкус страха, а эльф часто задышал. Глупый, тебе понравится. Острые как иглы, клыки пронзили тонкую кожу без малейшего усилия, а рот наполнился безумно вкусным нектаром.
* * *
За прошедшую неделю Эльнарион, казалось, испытал все виды унижений, к сожалению, тесно связанных с удовольствием. Сопротивляться он прекратил быстро и отнюдь не по сознательному решению разума. Просто всякий раз, когда эльф вознамеривался проявить непослушание, тело полностью выходило из-под его контроля и само выполняло приказы. И всё объяснялось очень просто: сопротивление вызывало наказание, а значит – он нёс вред самому себе, что было категорически запрещено. Понадобилось три дня, чтобы до него это дошло, но как только произошло осознание, с непокорностью было покончено. Однако хуже всего было не это, а то, что хозяйка заставляла его испытывать странное и неправильное удовольствие.
Взять тот же укус. Раз в два дня вампирша пила его кровь, и мужчина с содроганием ждал каждого такого вечера. Вовсе не из-за боли или страха – их не было. А вот наслаждение и… желание отдать всего себя – были. И тесно переплетались с презрением к самому себе и упрямым намерением не поддаваться слабости. Эль испытал шок в первый же вечер, когда хозяйка, предварительно накормив, решила поужинать им самим. Сначала был липкий ужас и желание вырваться, сбежать подальше от острых клыков. Но потом… Потом обрушился новый шок, уже чувственный, когда хотелось, чтобы тёплые мягкие губы не отрывались как можно дольше, путешествовали по всему телу, даря изысканную ласку и порождая трепет. Хотелось сделать для этой девушки всё и ещё немного, подарить себя и обладать гибким телом одновременно.
А потом кровавый поцелуй прекратился и на затуманенный желанием и негой разум навалился ужас реальности. Он хотел свою мучительницу, жаждал подчиниться ей, принимая из изящных рук всё, что только она захочет дать. Абсолютно всё. Презрение к собственным слабостям затопило с головой, но сильнее всего терзал страх – что не выстоит, уступит тайным желаниям и позорно начнёт умолять и предлагать себя.
Вся неделя вылилась в сплошное испытание – испытание терпения и силы воли. Вампирша любила с ним играть, жестоко, но от того не менее возбуждающе. Она так и осталась для эльфа безымянной, просто хозяйкой, тогда как слуги и подданные звали девушку экселенцей.
Второй день, вернее ночь, пребывания Эля в рабстве ознаменовался унизительными уроками послушания. Эльфа учили правильно… стоять на коленях. И наказывали, если проявлял недостаточное усердие или позволял заминки. Короткий хлыст оставлял болезненные жгучие следы на ягодицах и верхней части обнажённой спины, а глубоко в душе – там, куда он сам себе запретил даже заглядывать – копилось чувство преклонения перед этим сильным существом, тесно перемешанное с желанием просто отдаться её воле, полностью. За это Эль изо всех сил презирал себя и пытался запереть постыдные мысли как можно глубже. Вампиры – зло, абсолютная и непреложная истина всей его жизни.
Но въевшиеся в разум за годы жизни догмы не спасали от мучительного стояка в штанах, слишком свободных и тонких, чтобы что-либо скрыть. То, что укус вампира дико возбуждает, Эль слышал и хоть как-то был готов к подобному морально. Но когда у него встало во время утренних «игр» с ним хозяйки…
В ту ночь вампирша привела его в комнату, стены которой были скрыты темнотой, а из всей мебели присутствовало лишь шикарное кресло. Ну, ещё какая-то странная конструкция из нескольких соединённых металлических перекладин, от углов которой шли цепочки с широкими наручами. Мужчина замер на пороге, но ощутимый тычок в спину и прямой приказ заставили его пройти внутрь.
Опустившись на колени перед креслом, эльф склонил голову и замер в ожидании приказов: в то, что ночь может закончиться для него слишком просто, ни на мгновение не верил. Вампирша решила проверить, как он усвоил полученные уроки – требовала, а Эль должен был принять ту или иную позу. Тогда он всё ещё бунтовал. Конечно, выполнять требуемое приходилось, но мужчина, как мог, задерживал это исполнение, сбивался в мелочах и изо всех сил демонстрировал презрение к своей хозяйке. Глупый, это лишь развлекало девушку. Потом, когда он понял, что действует ей на руку, эльф смирился и стал послушным исполнителем (впрочем, покорилось только тело – в душе продолжали бушевать эмоции), что тоже нравилось вампирше, но совсем не так, как строптивость. При этой мысли разум охватывала мелочная радость. Но в то, второе утро рабства, Эль ещё не осознал всё.
– Ты очень плохой, непослушный раб. Не хочешь порадовать свою хозяйку красивыми движениями, постоянно ошибаешься. Думаю, ты знаешь, что делают с непослушными и нерадивыми рабами? И, да, в этом лишь твоя вина.
Ровно звучащий голос, как и его вкрадчивая разновидность уже достаточно хорошо были знакомы мужчине, чтобы пугать. Но что она может с ним сделать? Опять магически пытать? Принудит принимать ещё более унизительные позы? Всё оказалось гораздо банальнее. Приказав эльфу подойти к странной конструкции в центре комнаты, вампирша защёлкнула на его запястьях замки наручей, потом проделала то же самое с ногами. Привела в движение незамеченные ранее рычаги рядом в полу, и цепочки сильно натянулись, распяливая Эля в подвешенном состоянии.
Мышцы сразу потянуло, и он попытался найти более удобное положение, но куда там. Заднюю часть шеи ожгло болью, в воздухе поплыл запах крови, а по спине стекло несколько тёплых струек. Что она там вырезала? Тёплый влажный язычок коснулся кожи, видимо, собирая красные капли, и это была единственная ласка за прошедший день. Потом на спину обрушилась боль, а из горла рвались крики, заглушить которые не всегда получалось. Через какое-то время мужчина обессилено висел в своих путах, а горящие полосы на спине ощущались невыносимо чётко.
Дело было не в боли. Хотя, конечно, и в ней тоже, ведь у довольно опытного и тренированного воина почему-то совсем не получалось её терпеть. Но до этого момента Эль всё ещё не ощущал себя в настолько безвыходном положении. А во время порки до сознания таки достучалась горькая правда. Он бесправный раб. В чужом мире. В безжалостных руках самого наихудшего врага для светлого эльфа, какого только можно предположить, если не считать демонов. И его, сына Высшего аристократа, сейчас секут плетью, как обычного раба, закрепляя статус причудливыми узорами на спине. Спасением будет только смерть, но и то – лишь по воле наигравшейся владелицы. Стон отчаяния сорвался с губ, совпав с последним ударом.
Он опять не услышал, как двигается хозяйка, только спустя короткое время ощутил, что в подбородок упирается рукоятка плети, давит, заставляя поднять голову. В алых глазах сверкало удовлетворение и расслабленность. Осмотрев его долгим взглядом, вампирша отошла к стене, а Эль, приказав себе не опускать голову, напряжённо следил за ней. Что ещё задумала? К сожалению, ничего не разглядел. Девушка чем-то шебуршала у стены, брала невидимые для эльфа предметы и вновь откладывала их. Именно тогда до лишённого магии мужчины дошло, что это не просто густая темнота, сквозь которую не пробивается даже его острое зрение, а настоящий морок. Что же там скрыто?
Видимо совершив выбор, вампирша повернулась и шагнула к распятому рабу, что-то держа в руке за спиной. Но, какие бы предположения не роились в голове, к действительности Эль оказался не готов, хотя и мог бы догадаться. Успев заметить тусклый блеск в тонкой руке, стремительно метнувшейся к его шее, эльф почти сразу почувствовал холод металла на коже, затем лёгкое давление вокруг горла и щелчок замка. Священный Лес, ошейник! Он закрыл глаза, чтобы не дать девушке увидеть в них потрясение и ставшее уже привычным чувство унижения.
Внезапно ощущения будто сошли с ума: Эль почувствовал как к его обнажённой коже прильнуло гибкое девичье тело, мягкая грудь прижалась где-то под рёбрами, а потом медленно скользнула чуть вверх (видимо, вампирша привстала на носочки… какая же она маленькая!), тонкая, но он помнил насколько сильная, рука обвила шею, заставляя пригнуть голову, носа коснулся лёгкий манящий аромат, а ушей – тихий горячий шёпот:
– Ты так красив сейчас, мой хороший, такой податливый, полностью мой.
На мгновение ужасно захотелось порадовать девушку ещё сильнее, а тело среагировало на происходящее однозначным возбуждением. Боги! Она сделала его рабом, выпорола, надела ошейник и неизвестно скольким мучениям и унижениям ещё подвергнет в будущем, а проклятое тело желает свою мучительницу, как никогда и никого до сих пор! И вампирша, конечно, не могла не заметить его позорного состояния.
– Ооо, малыш, да ты возбуждён! Неожиданно, но приятно.
Эль заставил своё тело успокоиться и оно нехотя, но подчинилось. Пока ещё подчинилось. Но если так пойдёт и дальше, никакая выдержка, которой всегда славились эльфы, не поможет сохранить ясный рассудок и гордость, а тело перейдёт под власть накопленных нереализованных желаний. Как он сейчас хотел сойти с ума, умереть, или, чтобы вампирша подчинила вместе с телом и его душу (Эль знал, они на такое способны) – всё, что угодно, лишь бы не осознавать происходящее и полную безвыходность своего положения!
Он не сразу понял, что путы больше не удерживают, настолько глубоко погрузился в собственные переживания. Очнулся лишь, когда пол неудержимо потянул к себе, чтобы успеть удержать тело от падения. Мог бы и не стараться – приказ, полоснувший по нервам, всё равно не оставил выбора.
– На колени, раб. Твоё наказание ещё не закончено.
Казалось, большего унижения испытать невозможно, но цепь, защёлкнувшаяся на кольце ошейника, опровергла это.
– Надеюсь, неудобный сон заставит тебя подумать, раб.
С этими словами хозяйка покинула его, оставив прикованного на голом полу. Надеется она. Сил на размышления просто не было, и измученный морально и физически эльф уснул, несмотря ни на какие неудобства. Не имело значения, что на дворе занимался рассвет, хотя вчера в это же время он долго ворочался, прежде чем уснуть. Но придётся привыкать к режиму вампиров.
Вечером прошедшая ночь казалась ещё кошмарнее, но Эль продержался на бесполезной строптивости ещё две. Боролся с послушным телом, чувствуя себя псом на уроках дрессировки, получал наказания, как магические, так и физические (последние воспринимались гораздо унизительнее), и пытался унять непозволительное желание. Умная и умелая хозяйка не калечила сильно, так что в течение суток все последствия порки заживали, не оставляя шрамов. А к концу третьей ночи эльф, наконец, осознал причинно-следственные связи и то, что с этих пор с сопротивлением покончено.
Мужчина испытал укол мрачного удовлетворения, когда заметил, что вампирша не слишком сильно обрадовалась его покорности, но всё же взяла своё, изменив правила. Лучше бы она просто секла его, как прежде! В это утро, спустя почти неделю после знакомства, хозяйка впервые решила плотно «поиграть» с телом раба.
Вновь комната со скрытыми стенами, вновь повторение пройденного за ночь и Эль уже не пытается оттянуть выполнение приказа. Просто подчиняется и старается всё сделать правильно. Мимолётный взгляд на лицо хозяйки и дух перехватывает от того удовольствия и нежности, что он успевает заметить на кукольном личике, а в сознании внезапно мелькает… гордость собой? Нет, нет, нет, это не так, это просто не возможно! Он ненавидит вампиршу, своё собственное тело, он всё ещё сопротивляется и не позволит себе сдаться и душой, всё по-прежнему. И это совсем не восхищение мечется где-то на дне души.
А голова подставляется под редкую ласку, когда тонкие пальчики зарываются в волосы и слегка треплют их, поощрительно. И похвала – на малюсенькое мгновение – кажется такой сладкой.
– Ты такой хороший сегодня, малыш.
Но вот звучит приказ подойти к металлической раме. Наказание? За что? Он идёт, а в душе против воли плещется непонимание и обида. Со спины прижимается тонкая фигурка и изящные руки обхватывают его торс, а пальчики успокаивающе поглаживают кожу. Вновь шёпот в ухо, запускающий табун мурашек.
– Тише, тише, не волнуйся. Это не наказание. Я просто хочу поиграть с твоим телом. Тебе понравится.
О боги, нет! Именно этого-то он и боится. Мышцы напряжены, но руки послушно поднимаются вверх, как только хозяйка лишь слегка обозначает своё желание. Как непривычно нежна она сейчас. Снова ощущение оков на запястьях и щиколотках, а потом шум рычагов, но в этот раз его лишь слегка растягивают, позволяя твёрдо стоять на разведённых врозь ногах. Вампирша отходит к стене, в этот раз за спиной, и Эль пытается извернуть шею, хоть и знает, что всё равно ничего не увидит. Впрочем, хозяйка замечает движение и тотчас следует приказ.
– Отвернись и смотри прямо перед собой.
Теперь остаётся надеяться лишь на слух, но тот уже не раз предавал эльфа. Как и сейчас. Мужчина понимает, что за спиной вновь находится кто-то, когда на глаза опускается тёмная ткань, затягиваясь узлом на затылке, и он вообще лишается возможности что-либо видеть. По вмиг ставшей чувствительной коже рисует узоры что-то твёрдое, бугристое… Плеть? А хозяйка сказала – понравится. Как такое… Мысли прерываются резким свистом и спину обжигает длинное прикосновение. Жар волной проходится по телу, оставляя чувство тепла. И вновь еле ощутимые ласкающие прикосновения – по позвонкам, бокам, тазовым косточкам. А следом за ними мурашки по коже. Он напрягается в ожидании следующего удара и привычного чувства унижения. Но их нет, ни того, ни другого.
Наконец Эль на мгновение расслабляется, делая забытый вздох. Она следила за ним, наблюдала за реакцией, иначе как объяснить, что удар обрушивается тут же. Плескает кипятком в месте соприкосновения, растекается дальше горячим теплом, неожиданно скапливающимся в паху, вызывающим там тесное томление. Бездна! Как низко он пал. Светлый эльф, воин, а получает такое постыдное удовольствие от плети, направляемой тонкой ручкой. Вот только с момента его рабства тело живёт отдельно от рассудка и получает своё наслаждение, независимо от отношения разума к происходящему.
А удары продолжают сыпаться сзади с рваными интервалами, каждый раз – неожиданно, перемежаясь с необычными ласками, заставляя всё тело плавиться от неизвестных доселе ощущений. И верхом удовольствия, но одновременно – и презрения к себе, становится прикосновение к паху через штаны, когда твёрдая рукоять приподнимает тугие мешочки, слегка покачивает их, проводит по всей длине напряжённой плоти и слегка надавливает на головку. В пространстве раздаётся жалобный стон, и, спустя целую вечность, Эль осознаёт, что он принадлежит ему.
– Как сладко… Не хочу больше ждать.
Горячий шёпот, за которым следует резкое движение, и вот уже мужчина чувствует всем телом прижавшуюся девушку, обвившую ногами его бёдра, придавившую собой возбуждённую плоть и слегка потирающуюся о неё. Разум сдаётся под натиском эмоций, а его внутренняя вселенная взрывается в момент, когда острые клыки пронзают кожу над бешено бьющейся жилкой и мягкие губы нежно сжимаются вокруг ранки. Бесстыдная рука проникает меж их телами под тонкую ткань и обхватывает напряжённый член. Яркие белые точки перед глазами, гортанный долгий крик, и мужчина чувствует небывалое облегчение, изливаясь в собственные штаны. Хриплый смешок и повязка исчезает с глаз, заставляя прищуриться даже от слабого света.
– Какой ты чувствительный. Надо не забыть в следующий раз приказать тебе не кончать без разрешения, мой мальчик.
Как же хочется сказать, что следующего раза не будет, но беда в том, что Эль совсем в этом не уверен. Миг слабости прошёл и мужчина отводит взгляд, чтобы не видеть сияние торжества и наслаждения в алых глазах напротив. Его освобождают от оков и зовут за собой в спальню. С тех пор он не спал на голом полу и прикованный цепью, ковёр у кровати вампирши гораздо мягче и удобнее. И кончить больше тоже не удавалось, ведь хозяйка исполнила своё намерение полностью. Так что всю прошедшую неделю помимо тяжких дум его неотступным спутником стало практически непрекращающееся возбуждение.
Великий Лес, дай сил и стойкости! Вот только Лес не слышал своего сына через невесть сколько миров. Окончание двух недель рабства ознаменовалось не только отсутствием хозяйки в течение всей ночи, на протяжении которой эльф внезапно понял, что ему скучно и не хватает постоянного присутствия вампирши, её приказов. Она вернулась лишь поздно утром, уставшая, но какая-то гордая собой. И именно тогда в их отношениях произошли очередные изменения.
