332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Тереза Эджертон » Ожерелье королевы » Текст книги (страница 25)
Ожерелье королевы
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 20:58

Текст книги "Ожерелье королевы"


Автор книги: Тереза Эджертон






сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

– Дорогой Кнеф, какая удача! – сказал Люк, поборов смех. – Именно вас я и хотел видеть.

– Для меня это тоже большое удовольствие. – Со своей обычной педантичной вежливостью Кнеф одного за другим представил ему своих подопечных. Когда вся компания двинулась дальше, Люк пристроился рядом с левеллером.

– Я хотел спросить вас кое о чем. Но это… довольно конфиденциальный разговор, и мне кажется… придется отложить его до другого раза.

– Можете не волноваться, что ваши слова услышит кто-нибудь еще. – Преподаватель указал сначала на девчушку у себя на плече, потом на тех, что шли в десяти шагах впереди. – Малышка еще не умеет говорить, а остальные, как видите, заняты собственными разговорами.

– Ну, тогда…– Люк на мгновение смутился. – Мне сказали, что если человеку нужна информация, он приходит к вам.

Левеллер улыбнулся.

– Вы удивляете меня, господин Гилиан. Я думал, мы уже давно договорились, что я слишком заметен для шпиона.

– Но не для главы шпионской сети. Какая разница, насколько заметны вы сами, если вы только отправляете шпионов, организуете их действия и сопоставляете информацию, которую они вам приносят.

Кнеф продолжал улыбаться.

– Давайте предположим, шутки ради, что вы угадали верно. И что тогда?

Люк глубоко вздохнул.

– Тогда я попросил бы вас рассказать мне все, что вы знаете о некой молодой особе. Думаю, вы догадываетесь, о ком я говорю.

Улыбка погасла, темные глаза посуровели.

– Мне кажется, я сразу понял, когда познакомился с вами, что вы найдете с ней общий язык.

– Но вы ничего об этом не сказали, по крайней мере я ничего такого не помню, когда мы говорили о ней в прошлый раз. – Люк на ходу рассекая воздух тростью.

– Но я же понимал, – сказал Кнеф, – что даже самая невинная дружба серьезно потревожит ваш покой. Кроме того, я не мог не видеть, что любое предостережение только подстегнет ваш интерес.

Они пришли в один из многочисленных городских парков, и дети убежали далеко вперед. Земля еще была голая, на деревьях ни одного листочка, но в парке имелись бронзовые статуи, трехъярусный фонтан и самшитовый лабиринт, и дети тут же бросились все это исследовать.

– Мне хотелось бы рассказать вам одну историю, господин Гилиан. Спешу добавить, что я узнал ее не через свои таинственные шпионские источники, ее мне рассказала сама мадмуазель Бруйяр.

– Одну из ее сказок?

– Возможно. Я оставлю это на ваше усмотрение. Она действительно начинается, как сказка. Жила-была на свете девочка, она жила с отцом…

– Знаю, – раздраженно вмешался Люк, – Она жила в лунном дворце.

– Нет, – покачал головой левеллер, – она жила, как я как раз собирался сказать, в Монтсье. Это была самая обычная девочка, не более порочная – или добродетельная, – чем вот эти маленькие принцессы. К сожалению, ее мать умерла, а отец предавался пороку азартной игры. И у него была привычка брать деньги в долг, чтобы отдать старые долги, а потом проигрывать их и снова занимать деньги. Когда он умер, то оставил своей дочери значительные долги и ни гроша на жизнь. Она была тогда лет двенадцати от роду и уже обещала стать красавицей. Некоторые из друзей ее отца – а все они, к моему большому сожалению, были очень плохими людьми – пришли к ней и предложили свое покровительство, но даже в том юном возрасте у нее хватила ума отказаться. Но был и еще один человек, который сказал, что был когда-то женат на сестре ее матери. Он казался более достойным доверия, чем все, кто приходил к ней до этого, поэтому она приняла его приглашение и переехала жить к нему.

Они остановились у фонтана, где Люк, опершись на палку, стал уныло смотреть в бассейн. На воде лежала тонкая корочка льда, испещренная тысячами пересекающихся трещинок.

– Не самый подходящий выход для юной девушки, – сказал он без выражения.

– Сперва он казался вполне безопасным. Девочка была неопытна, и она очень не скоро поняла, что за человек ее предполагаемый дядя. И даже тогда – ее саму никто не обижал, а идти ей было все равно некуда. Но затем она стала на год или два старше, ее красота расцвела, дядя попросил ее быть хозяйкой на его званых обедах, развлекать его гостей и… дальше вы можете догадаться сами. Она, конечно же, отказалась.

– Пока он не пригрозил вышвырнуть ее на улицу, на произвол судьбы? – Люк сжимал и разжимал пальцы на рукояти трости.

– Он угрожал, но девушка была непреклонна, даже когда он пытался заставить ее слушаться, уверяя, что она его родная дочь. Она сказала, что лучше погибнет от голода в канаве, что лучше умрет. Тогда он ее выгнал, и она провела две недели на улице, попрошайничая в середине зимы, отбиваясь от преследований разных мужчин, которых она там встречала. Через две недели она решила, что бывают вещи похуже смерти и бесчестия, и вернулась в дом своего дяди.

– Я слышу сочувствие в вашем голосе. – Сам он просто разрывался от жалости, но от Кнефа ожидал совсем другой реакции. – Ведь вы, с вашими высокими моральными принципами…

– Вы забываете, что я слишком хорошо знаю, каково это – быть маленьким и одиноким и полностью зависеть от доброты незнакомых людей. Если бы меня не приютили добрые люди, кем бы я стал, кто знает?

Дети оставили фонтан в покое и побежали в лабиринт, Кнеф и Люк пошли вслед за ними.

– Мадемуазель Бруйяр противилась злу так долго, как могла, и я считаю, что это достойно восхищения. Но грех есть грех. Однажды ее призовет к себе судия более мудрый, чем я. И он будет знать, насколько она достойна осуждения, – мне же это неведомо.

Они долго молчали.

– Но думаете ли вы, что… что она и сейчас ведет такую же жизнь? Что она, как говорят все, любовница короля?

– Господин Гилиан, ничего подобного я не думаю. Эта девушка и король Изайя – как два ребенка. Мне приятно думать, что пусть и ненадолго, но к ней вернулось детство, которое закончилось для нее слишком рано. И мне не хочется думать о том, что с ней станет, если по той или иной причине ей придется вернуться к прежнему образу жизни.

Люк внутренне сжался, потому что он и сам старался об этом не думать.

– Но ведь пока она с королем, она в безопасности, пока она под его защитой…

– Мне кажется, вы давно не были в сумасшедшем доме. Говорят, самочувствие короля продолжает ухудшаться. Ему бывает лучше, бывает хуже, но хуже ему становится все чаще и чаще, и его слабоумие приняло опасный характер.

У Люка упало сердце.

– Но это ужасно. То есть то, что замечательный человек теряет рассудок, – это само по себе ужасно, но что станет с Тремер, если король станет опасен – для себя и для других?

– Неизвестно, – сказал левеллер. Но, мне кажется, последствия будут просто чудовищны, для мадемуазель – определенно, а возможно, и для всех нас.

36

Весна пришла в Люден. Лед на каналах треснул, черная вода потеплела, и уже давно по всему городу аромат каналов вытеснил все другие запахи. Но постепенно люди привыкли и к этому.

Люк как раз занимался изучением кладбищ. Его попытки расшифровать книги навели на мысль, что послания могут еще быть сокрыты в виде анаграмм на надгробиях и кенотафах по всему городу. К сожалению, он понятия не имел, на каких именно надгробиях надписи могут содержать скрытый смысл, поэтому решил переписывать все интересные эпитафии, какие попадались.

Однажды он стоял на коленях на кладбище протодеистов среди свежей весенней травки у подножия покосившейся могильной плиты, отмечая что-то в кожаной записной книжке. Когда он случайно поднял взгляд, то увидел, к своему великому удивлению, женщину небольшого роста в длинном алом плаще и широкополой соломенной шляпке, украшенной перьями и атласными бабочками, которая задумчиво смотрела на него с низкого мраморного постамента.

– Тремер, – сказал он, быстро вставая на ноги и отряхивая колени. Он никогда раньше не обращался к ней по имени – всегда только «Герцогиня» и «Ваша Наследная Милость», – но это слово соскользнуло с языка так естественно.

– Я вас отвлекла? Простите… Я не хотела.

– Нет-нет, – заверил он ее, – я… я собирался к вам зайти, но эти мои глупости меня отвлекли, к сожалению.

Ее лицо было необычайно бледным под полями соломенной шляпы, страусиные перья трепетали на ветру.

– Пожалуйста, не считайте, что вы должны мне что-то объяснять. Я все понимаю. Вы слишком много слышали обо мне и о моем скандальном прошлом.

Люк резко вдохнул. Он как-то не подумал, что она может истолковать его продолжительное отсутствие таким образом.

– Вы совершенно не правы. Вы мне слишком дороги. И я льщу себе мыслью, что и вы начинаете неравнодушно ко мне относиться, а это принесет нам обоим только боль. – Он положил книжку и карандаш в карман и сделал два шажка, в ее сторону. – Если бы дело было только в этом! Но, зная меня хоть немного, вы должны понимать, что меня мало волнует, что подумают люди.

Ее лицо тут же засияло от радости. Но улыбка быстро пропала, и темно-синие глаза опять потемнели.

– Я должна была догадаться: что бы вы ни делали, у вас будут на это необычные причины.

В свою очередь Люк невесело рассмеялся.

– Хотел бы я быть обычным человеком, а не молочным братом короля Винтерскара. Будь я простым человеком, я бы знал, что делать. – Потом, вспомнив слова левеллера, он поспешно спросил: – Король Изайя… как он себя чувствует? Я слышал, ему нехорошо.

– Ему очень, очень плохо, и иногда он пугает меня.

Тремер соскользнула с мраморного выступа, и Люка тронуло до глубины души, что она такая маленькая.

И он вспомнил всех этих честолюбивых девиц на выданье и их хитроумных мамаш, которые столько лет стремились заманить его в свои сети не из-за личного его обаяния, но из-за его денег и высокого положения, – какая горькая, горькая ирония судьбы, что его чувства разбудила эта хорошенькая, хрупкая и столько в жизни претерпевшая девушка.

– Люк, он меня даже не узнает. В какие бы мы игры ни играли, какие бы титулы он мне ни давал, между нами все время было некое… взаимопонимание. А теперь он ведет себя так, будто совсем меня не знает. И даже хуже…

– Да? – поддержал Люк, потому что она замолчала. Она отвернулась и заговорила совсем тихо.

– Они все обвиняют меня, доктора и остальные. Они говорят ужасные вещи. Что он был бы здоров, если бы я лучше… угождала ему. И они требуют, чтобы я сказала, сколько раз в день… сколько раз мы…

– Это переходит всякие границы! – Люк в порыве чувств протянул было к ней руку, но замер в нерешительности, сжал руку в кулак и опять сунул в карман. – Уже одно то, что они хотят использовать вас в своих целях, что им кажется, они уже добились от вас этого, – отвратительно, но что вы еще вынуждены подвергаться их расспросам и выслушивать их мерзкие предположения! – Он постарался успокоить обуявший его приступ гнева и отвращения. – Я, конечно, не имею права вам указывать, но, мне кажется, вы должны немедленно покинуть сумасшедший дом.

Она скользнула от него подальше, обошла постамент так, чтобы низкий квадратный кусок мрамора оказался между ними.

– Если я покину сумасшедший дом, если уеду из Людена, лорд Флинкс просто пошлет людей, и они приведут меня обратно. Он мой законный опекун, и у него есть на это право.

– Но почему? Я никак не могу понять. Король Изайя – больной человек, совершенно лишенный политического влияния. Что выигрывает лорд Флинкс, держа вас здесь?

Тремер отрицательно взмахнула маленькой ручкой в перчатке.

– Изайя беспомощен. Я беспомощна. Но другая женщина, приближенная к королю, может добиться многого. Уважаемая женщина из честолюбивой семьи. Она даже может заявить, что она жена короля, – чего я никогда не смогу сделать. Моему дяде хватает борьбы с принцессой, а если появится еще и третья сторона, тогда еще не известно, кто победит.

– Но почему ему самому не найти такую женщину и не поставить на ваше место? Думаю, это вполне в его силах. – Люк ухмыльнулся. – Или ему мешают моральные принципы?

– Но разве другая женщина будет, как я, его творением и его оружием? Он никогда не сможет ей доверять, как доверяет мне, потому что у него не будет над ней власти. Кроме того, – добавила она с улыбкой, – король предпочитает мое общество, и я могу оказаться полезной в тысяче разных мелочей.

Она начинала краснеть.

– У него есть собственный шпион в сумасшедшем доме, разве вы не видите, как это ему полезно? Самые влиятельные люди собираются там обсуждать свои дела. Они говорят свободно в присутствии пациентов, а те бездумно рассказывают мне все подряд. Хотя, – добавила она с вызовом, – я передаю лорду Флинксу меньше, чем могла бы. Может быть, есть вещи, о которых я предпочитаю ему не рассказывать!

И хотя они на кладбище были одни, она заговорила тише.

– Незадолго до того как короля перевели в сумасшедший дом, из дворца исчезли несколько вещей; полагают, что король Изайя взял их с собой. Вы слышали, как он говорил про изумрудные часы? Это правда, что лорд Флинкс и принцесса Марджот хотят их заполучить. Ума не приложу, зачем они им так нужны. Люди Марджот разворотили комнаты ее отца, как только он переехал. Они перекопали сад, а зимой подняли все полы во дворце. Именно поэтому там сейчас никто не живет.

Она стояла, глядя в зеленую траву у своих ног с выражением легкого недоумения на лице.

– Ели бы я могла… если бы я захотела предать его, может быть, я смогла бы использовать эти часы, чтобы купить свою свободу, выбраться из сумасшедшего дома… Мне раньше такое в голову не приходило, потому что мне там было хорошо. Но сейчас… иногда король так смотрит на меня, что мне становится не по себе.

У Люка перехватило дыхание.

– У вас есть основания подозревать, что он может причинить вам вред?

– Не знаю. Честное слово, не знаю, на что он сейчас способен. – Она подняла глаза на Люка с грустной улыбкой. – Я была так счастлива. Жизнь была похожа на прекрасный сон. Иногда мне кажется, я пойду на все что угодно, лишь бы не покидать этот сон, лишь бы мне не пришлось опять жить в реальном мире.

У Люка похолодело в груди. Забыв о своем решении не прикасаться к ней, он протянул руки над монументом, взял ее за руку обеими руками и крепко сжал. Даже сквозь белую кожаную перчатку он почувствовал, как дрожь пробежала по ее телу, как инстинктивно сжалась эта маленькая ручка, с тонкими, как у птички, косточками.

– Пообещайте мне: если в какой-то момент вам покажется, что вам что-то угрожает, сразу же дайте мне знать. Я… я не знаю, что я тогда сделаю, но я приду к вам, и мы что-нибудь придумаем.

Письмо прибыло к нему домой на следующий же день, как раз когда Люк устраивался поуютнее у камина, сильно замерзший после долгой прогулки. Проворный молодой лакей принес письмо на серебряном гравированном подносе. Мгновенно узнав почерк, Люк схватил конверт, сломал печать и быстро прочитал написанное.

Он бросил письмо в огонь и позвонил в колокольчик. Появился Перис.

– Мой плащ, пожалуйста. И снова ухожу.

На улице он взмахом руки остановил проезжающий экипаж и велел кучеру как можно скорее доставить его к сумасшедшему дому. Десять минут спустя он уверенно шагал по мраморным коридорам, сухо кивая встречным.

Люк поднялся в мансарду, перепрыгивая через ступеньку, но остановился у входа в комнаты короля, чтобы вернуть себе самообладание. Дверь распахнулась как раз, когда он поднял кулак, чтобы постучать. На пороге стоял один из докторов, заслоняя собою комнату.

– Мадемуазель Бруйяр?

– Я думаю, она прогуливается в саду. Королю нехорошо, – сказал врач. – Ему не разрешено принимать посетителей, пока его состояние не улучшится.

Люк повернулся и стал спускаться, Его переполняли дурные предчувствия. Если Изайя так сдал, что доктора прячут его от публики…

В саду он нашел Тремер, одетую очень просто и скромно, она ходила по вымощенной каменными плитами дорожке с подавленным видом. Увидев Люка, она просияла и побежала навстречу, протягивая к нему руки.

– Что случилось? – спросил он, прижимая ее ладони к сердцу. – Вас… вас кто-то оскорбил, король или кто-нибудь еще?

– Оскорбил? Разве можно оскорбить такую женщину, как я?

Он чувствовал, как она дрожит.

– Но все-таки это было неприятно. Он поцеловал меня, Люк, не как дед целует внучку, а как мужчина целует женщину. А когда я попыталась вырваться, он так сжал меня, что я едва могла дышать. Через минуту он как будто пришел в себя, но боюсь, что в следующий раз мне повезет меньше!

Люк невидящими глазами смотрел перед собой, самые чудовищные мысли проносились в его голове. В этот раз все обошлось поцелуем, но что будет дальше? И никто не попытается ей помочь, никто не вмешается. Девушка для этих докторов была никто, просто игрушка старика, которую он мог использовать, как хотел, во имя своего так называемого лечения. И очень, очень вероятно, что сами доктора и подтолкнули его к такому непозволительному поведению.

Люк вдруг принял очень опасное решение. Если он собирался когда-нибудь вернуть себе хоть часть самоуважения, он должен вмешаться, должен действовать.

– Следующего раза не будет. Вы сегодня же покинете это место навсегда.

Тремер тихо вскрикнула от неожиданности.

– Вы же знаете, я не могу… Если я попробую, лорд Флинкс…

– Лорд Флинкс ничего не сможет сделать, если вы исчезнете. Если вы уедете далеко-далеко и растворитесь в толпе в каком-нибудь иностранном городе.

– Но как… как я смогу это сделать? – заикнулась она. – Женщина, путешествующая одна, без денег, без друзей, у которых можно спрятаться? Я знаю только один способ, чтобы…

– Вы будете не одна. И уверяю вас, у меня хватит денег, чтобы нам обоим уехать очень далеко, и на них мы сможем долго жить припеваючи где угодно. – Он почувствовал, как она отстранилась. – Нет, вы не так меня поняли. У меня честные намерения. И мы поженимся, как только пересечем границу.

У нее дрожали губы, казалось, она сейчас разрыдается.

– Люк, Люк, это очень благородно… но вы же знаете, что мы не можем…

– Конечно, мы поженимся под вымышленными именами. Думаю… думаю, нам придется прибавить вам несколько лет, а это будет нелегко, но людей можно заставить поверить во все, что угодно, если хорошо заплатить!

Пока он говорил, она качала головой.

– Вы только подумайте, что будет, если нас найдут!

– Да как они нас найдут? Нам только нужно уехать туда, где нас никто не знает. В Шато-Руж, в Толью, там никто не заподозрит, кто мы такие.

Послышался стук каблуков и приближающиеся голоса. Люк быстро оглянулся, выискивая в саду сумасшедшего дома уголок потише, где они могли бы поговорить, не опасаясь, что их увидят или подслушают. Держа Тремер за руки, он увлек ее на заросшую кустами дорожку, потом через просвет в живой изгороди под раскидистую старую липу.

Она заговорила громким шепотом:

– Вы не сможете вечно содержать нас обоих на те деньги, что у вас с собой. Вы будете оторваны от семьи, от друзей, от вашего состояния, если оно у вас есть…

– Я мог бы устроиться на работу… учителем, например, или секретарем. – Но его что-то кольнуло при этих словах. Перспектива работать была не самая приятная, но в сто раз лучше все же, чем нынешнее положение. Он заставил себя улыбнуться. – Было бы забавно самому зарабатывать на жизнь.

Его улыбка не обманула ее.

– Будет ли это так же забавно через два года, через три, через десять лет? Люк, это слишком. Я никогда не позволю вам приносить такие жертвы. А кроме того, подумайте – кто я.

Услышав это, он крепче сжал ее руки.

– Подумайте, кем я была. Падшая женщина, авантюристка, чье имя…

– У вас будет новое имя. Новое имя и новая жизнь. Никто ничего не будет знать о вашем прошлом.

– Вы будете знать. – Она вырвалась и спрятала руки за спину. – Можете ли вы искренне утверждать, что это ничего для вас не значит? И даже если вы готовы сейчас закрыть на это глаза, вы уверены, что в будущем это будет так же не важно? В один прекрасный день вы поймете, что все, что вы принесли в жертву, вы потеряли ради меня и только ради меня! Разве вы не возненавидите меня тогда? Разве я сама себя не возненавижу? Как вы не видите, что то, что вы предлагаете, – невозможно.

– Хорошо, – сказал Люк, – тогда мне остается только одно. – Он развернулся и пошел к воротам.

В его словах было что-то такое бешеное, такое жесткое, что Тремер вскрикнула. Приподняв юбки, она бегом догнала его и схватила за руку.

– Что вы имеете в виду? Что вы собираетесь делать? Это опасно?

– Я собираюсь вызвать лорда Флинкса на дуэль. Я собираюсь убить его, мне так давно этого хотелось. И тогда вы освободитесь от его губительного влияния.

– Нет, нет! – вскричала она, ухватив его за парчовый рукав уже двумя руками. – У вас не получится… не смейте этого делать!

– Не получится? – сказал он, приподнимая темную бровь. – Признаюсь, я не очень опытный дуэлянт, но, насколько я знаю, лорд Флинкс – тоже.

– Но даже если вы его убьете… Вы что, не понимаете, что с вами сделают? – Она потрясла его за руку. – Я не сомневаюсь, что он примет ваш вызов – из гордости. Но вы не можете драться на дуэли с премьер-министром, это противозаконно. Вас обязательно повесят, обязательно!

Люк беспечно рассмеялся, пытаясь изобразить уверенность, которой у него не было.

– Это мы еще посмотрим. Я собираюсь испытать судьбу. Я бы, конечно, с большим удовольствием сбежал с вами, но раз вы мне отказали, что мне еще остается, чтобы защитить вас?

По ее лицу текли слезы.

– Люк, я сделаю все, что вы хотите. Я буду вашей женой, вашей любовницей – кем угодно. Только скажите, что вы не станете делать глупостей.

Он вгляделся в ее лицо, пытаясь понять, можно ли верить такому вымученному обещанию.

– Тогда будьте готовы сегодня на закате, я подъеду к воротам в почтовой карете. Мне понадобится время, чтобы все устроить, чтобы сочинить какую-нибудь небылицу для Периса и остальных. – Он задумался на мгновение. – Я скажу, что отправляюсь в Херндайк, продолжать исследования, и что останусь там минимум на две недели. Если я упакую вещи и открыто уеду из города, никто не подумает, что что-то не так. Потом я вернусь. Но вам… боюсь, вы не сможете взять с собой много. Не важно! Я куплю вам новые вещи, как только мы выберемся из Риджксленда.

Она кивнула, смаргивая слезы.

– Самое необходимое я возьму с собой. Но, Люк, вы так и не пообещали, что не наделаете глупостей, когда дело дойдет до моего дяди.

Люциус мягко высвободился.

– Я обещаю не вызывать его на дуэль, пока мы в Риджксленде. Но если он вздумает по глупости преследовать нас там, где его пост не дает ему никаких привилегий, – я не отвечаю за последствия.

Люк мимоходом заглянул в банк, где предъявил свои бумаги еще тогда, когда только прибыл в Люден. Была, конечно, опасность, что распространится слух о его визите сюда, но ему пришлось рискнуть. Завтра или послезавтра у него может не быть возможности снова воспользоваться своим кредитом. К счастью, банкир ничего не заподозрил и выдал, не задумываясь, очень крупную сумму банкнотами и золотом джентльмену с такими безупречными рекомендациями.

Затем Люциус вернулся к себе, собрал несколько сумок и чемодан – взяв меньше, он шокировал бы Периса и возбудил бы его подозрительность. И тем не менее Люку с трудом удалось уговорить Периса остаться – «присмотреть за остальными и чтобы в доме все шло гладко».

– Это все хорошо, сказал Перис, – но, мастер Люк, если вы передумаете и решите остаться в Херндайке подольше – вы ведь тогда обязательно за мной пришлете?

– Конечно, – соврал Люк, чувствуя, как к горлу подступает комок. Он только теперь начинал понимать, что никогда больше не увидит Периса, а это не шутка, если учесть, что этот человек был при нем неотлучно с тех пор, как Люку исполнилось шестнадцать. Будет, конечно, очень трудно, предполагал он, выжить без слуги, но все-таки это возможно. Однако что же станет с самим Перисом, когда хозяин бросит его на произвол судьбы в чужой стране?

Люк вынул смятую банкноту, расправил и насильно вложил в руку слуги.

– Если со мной что-нибудь случится, ты сможешь доехать на это домой. Иди к Джарреду или доктору Перселлу, я уверен, они найдут тебе отличное место.

– Мастер Люк, не говорите так, – сказал Перис, явно огорчившись. – О сэр, об этом даже подумать страшно.

Полчаса спустя почтовая карета ждала Люка у дверей, он был полностью готов к отъезду, одет в высокие сапоги и дорожный плащ. Перис и другой лакей как раз выносили последние две сумки, когда прибыл незваный гость. Люк замер на нижней ступеньке лестницы, когда подтянутая, опрятная фигура лорда Флинкса появилась в дверном проеме.

Люк сухо поклонился, и премьер-министр – тоже.

– Так слухи, что вы покидаете Люден, не лгали.

– Только на две недели, холодно ответил Люк. – У вас ко мне какое-то срочное дело?

– Я только хотел вам сказать, – произнес лорд Флинкс с милой улыбкой, – что, возможно, вы не захотите возвращаться сюда так скоро. Более того, возможно, имело бы смысл продлить ваш визит в Херндайк – навсегда.

Люк почувствовал прилив облегчения. Лорд Флинкс не догадался, почему он уезжает, но, понимая, что отношения между Тремер и королем изменились, он просто хочет убрать Люциуса с дороги. И было бы глупо, подумал Люк, так легко на это согласиться.

– Лорд Флинкс, я должен поблагодарить вас за заботу. Но несмотря на это, я намереваюсь вернуться. Я слишком многое оставляю здесь, вы меня понимаете.

Лорд Флинкс пожал плечами и притворился, что не понял.

– Но еще не поздно приказать слугам упаковать ваши вещи и выехать следом за вами. Да, господин Гилиан, я бы вам это настоятельно советовал. Если вы вернетесь в Люден, скорее всего, я вас арестую.

Люциус ошарашенно на него уставился. Вот уж чего он совсем не ожидал услышать от лорда Флинкса.

– Арестуете? Под каким предлогом?

– За совращение моей племянницы, которая еще не достигла совершеннолетия. – Лорд Флинкс, казалось, не замечает нелепости этого заявления. – Не знаю, что считается допустимым в Винтерскаре, но в Риджксленде есть законы, защищающие молодых девушек.

– Совращение вашей племянницы? – Люк недоверчиво рассмеялся. – После того, как она совершенно открыто жила с королем Изайей больше года? Да вы шутите!

– Напротив. Вы на собственном опыте узнаете, как я серьезен, если вы не станете держаться подальше от Людена и мадемуазель.

Кровь ударила Люку в голову, он сорвал перчатки и уже сжимал одну из них в руке, готовый нанести смертельное оскорбление, которому не будет прощения, – но вдруг вспомнил свое обещание.

С большим трудом Люк подавил свой гнев.

– Как вы сами видите, лорд Флинкс, я как раз собирался уезжать, – спокойно сказал он. – Когда я вернусь в Люден, я буду иметь честь встретиться с вами, и мы это обсудим.

– Вы найдете меня дома, – сказал премьер-министр, кивнув и ухмыльнувшись. – Хотя, может быть, за это время вы поумнеете. – С этими словами он повернулся на каблуках и вышел.

А Люк еще несколько минут смотрел ему в след.

– Может быть, я и поумнею, – прошептал он. Вообще-то он, как правило, жалел о своих импульсивных поступках. Хотя к тому времени, когда он сможет спокойно поразмыслить над своей последней выходкой, он зайдет уже слишком далеко, чтобы поворачивать назад.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю