Текст книги "Дитя эфира"

Автор книги: Теодор Гамильтон Старджон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

– Еще одно слово!.. – начал закипать реальный я, но Бербело жестом заставил меня замолчать и продолжал допрос:

– Сколько вас?

– Один – и много. Мы конечны и бесконечны. У нас нет ни формы, ни размеров в вашем понимании. Мы просто.., существуем.

Последнюю информацию мы проглотили без комментариев.

– Как вы изменяете программы? Например, эту? – задавал все новые вопросы реальный Бербело.

– Ваши волны интерферируют с нашими, постоянно обволакивающими наш мозг. И наши мысли меняют ваши сообщения. До этого мы могли только безучастно следить за вашими программами, но ваша новая волна дала возможность и нам быть услышанными, потому что ее фаза совпадает с нашей.

– Но почему ваше вторжение происходило именно таким образом? Я имею в виду те гадости, которые вы нам устроили.

Первый раз за все время нашей безумной дискуссии экранный Бербело выглядел смущенным.

– Мы просто хотели вам понравиться. Нам казалось, что лучше всего, если мы вас рассмешим. Как это делается, мы изучили за двести лет прослушивания ваших радио– и телепрограмм: этого достаточно, чтобы разобраться в чужом языке, эмоциях, стиле мышления. Мы что, действительно сделали что-то не так?

– Сдается мне, нам сейчас преподадут курс космического чувства юмора, заметил реальный Бербело, обращаясь к реальному мне. А затем спросил своего экранного двойника:

– Да, можно сказать и так. Вы разрушили три огромные корпорации, у которых отобраны лицензии на вещание. Вы выставили в чудовищном свете человека по фамилии Грифф, а также государственного секретаря. Вы, – он даже поперхнулся, – привели моего друга в состояние крайнего бешенства. Все это совсем не смахивает на добропорядочное поведение, вам не кажется?

– Кажется, – ответил экранный я. Я, то есть "он" выглядел сейчас просто потерянным. – Мы никогда больше не будем так поступать. Мы были не правы. Простите.

– А, ладно, забудем об этом, – махнул рукой реальный я. Честно говоря, мне тоже было не по себе. – У кого не бывает проколов.

– Как это благородно с вашей стороны, – с чувством произнес экранный я. Мы бы хотели как-то отплатить вам за причиненный ущерб. И вам, мистер.., э...

– Бербело, – представился реальный Бербело.

– Лучшее, что вы можете сделать, это никогда больше не вмешиваться в цветные телевизионные передачи, – произнес я раздраженно.

– Вы действительно считаете, что этого будет достаточно? Экранный я повернулся лицом к экранному Бербело. – Мы совершили ошибку. Оскорбили их чувства и разозлили. – После чего бросил на нас последний взгляд и пообещал:

– Больше мы вас не потревожим. Прощайте!

– Эй, секундочку! – Мой крик, увы, запоздал. Обе фигуры по-прежнему занимали экран телевизора, но на сей раз это были мы – Бербело и я. Реальные.

Наступившая пауза, казалось, будет тянуться вечно.

– Смотрите же, что вы наделали, – наконец выдавил из себя Бербело. Он еще попытался восстановить все, как было, но экранный Бербело лишь точно копировал его жесты и возгласы. Убедившись в тщетности своих намерений, Бербело выключил телевизор.

– Болван, – вот и все, что он произнес на прощание.

Я испытал чувство, почти забытое с детства: меня сейчас поставят в угол, и я расплачусь.

Ну вот и все. Конечно, процесс, затеянный Федеральной комиссией, закончился ничем ("за отсутствием виновных", как они сформулировали), после чего цветное телевидение стало вселенской реальностью. Мир так и не узнал – до выхода этого моего рассказа в свет, – что стояло за той вакханалией в эфире. Три месяца кряду Бербело каждую ночь проводил в своей лаборатории, пытаясь установить новый контакт с эфирным разумом, но тщетно. Понятное дело: двести лет ждать возможности достучаться до нас, и в результате наломать столько дров Сгинешь тут от стыда...

Своей вины я не отрицаю, и этот правдивый от первой до последней строчки рассказ вряд ли поможет, разве что совесть облегчит. Если бы я еще что-то мог сделать!..