Текст книги "Сказка про маленьких лесных фей"

Автор книги: Тельман Карабаглы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Что? Зарядка? – Кто глотает пироги, не жуя? – Ой, как страшно! – Вареньевый градусник. – Варенье-объеденье! – Почему надо ходить в школу?

ано утром весёлый солнечный луч заглянул в окошко домика-гриба и разбудил Алчичек и Балчичек. Они тут же вскочили со своих кроватей и, распахнув створки окна, поблагодарили Солнышко.

Все маленькие феи, мальчики-орехоносики, все лягушки, кузнечики, мошки, пчёлки, бабочки, пауки, муравьишки говорили спасибо Солнышку за то, что оно взошло и по-прежнему любит их.

– Доброе утро, Гюльчичек! – приоткрыли сестрички дверь в комнату гостьи. – Как ты спала?

– Спасибо. Очень хорошо.

– Пошли с нами во двор делать зарядку! – пригласила Балчичек.

– Зарядку? А что это такое?

– Ты не знаешь? Вот это да! Пойдём, сейчас увидишь.

Кузнечик был уже во дворе.

– Становитесь! – скомандовал он. – Встаньте прямее! Так! За мной – марш!

Каждый, прыжок Кузнечика равнялся трём шагам Гюльчичек, она еле поспевала за всеми.

– Теперь делаем наклоны, – сказал Кузнечик. – Вот так! Ниже! Ниже!

У кругленькой Гюльчичек с наклонами ничего не вышло. Она с завистью глядела, как ловко наклонялись до самой земли Алчичек и Балчичек.

– Начинаем приседания! – скомандовал Кузнечик. – Раз-два! Раз-два! Раз-два!

И с приседанием у Гюльчичек не получилось ничего. Она растерянно остановилась и уже хотела заплакать, но Кузнечик дал новую команду:

– Теперь возьмите сосновые иголки и поднимите их но семнадцать раз.

Вот это упражнение для Гюльчичек оказалось сущим пустяком. Пока другие поднимали иголки только в пятый раз, она уже успела сделать это в двадцатый.

– Молодец! Молодец! – обрадовались Кузнечик и обе сестрички.

Наблюдавшие из соседних дворов маленькие феи и мальчишки-орехоносики подбежали к забору.

– Вот здорово!

– Да ей можно и не делать зарядку по утрам. Она и без неё вон какая сильная!

– Ошибаетесь, – строго сказала Алчичек, – зарядку нужно делать всем и всегда.

– Мне очень нравится зарядка! – радостно воскликнула Гюльчичек.

– Молодчина! – потрепала её жёсткие волосы Алчичек. – Мы очень любим тех, кто любит зарядку. И не любим тех, кто её не любит.

После зарядки все отправились по своим домам – завтракать. Маленьким феям и мальчишкам-орехоносикам, жившим по соседству, конечно, очень хотелось бы посмотреть, как завтракает гостья, но они были хорошо воспитаны и знали, что некрасиво стоять и смотреть, как кто-то ест. А уж если они бывали голодны, то не показывали виду. Впрочем, из дому они почти никогда не выходили голодными.

Гюльчичек пила тёплый цветочный нектар из красной кружечки, когда в окно запрыгнул Кузнечик.

– Приятного аппетита! Это я!

– Садись с нами, Кузнечик, – пригласила гостеприимная Алчичек. – Что ты будешь есть?

– Чем угостите.

– Попробуй пирогов. Они ещё горячие. Балчичек только что испекла.

Кузнечик проворно проглотил два пирога.

– Ну что? Вкусно?

– Да что-то я не разобрал.

– Хочешь ещё?

– Ага!

Балчичек подала ему два самых больших и румяных пирога. Но и они исчезли в одно мгновение.

– Опять не разобрал? – удивилась Алчичек. – Ещё тебе дать?

– Ага!

Балчичек принесла из кухни все оставшиеся пироги и поставила их перед гостем.

– Кушай на здоровье!

Не успели хозяева оглянуться, как Кузнечик проглотил два, потом ещё два, а потом ещё два пирога.

– Ну, теперь разобрал? – улыбнулась Алчичек.

– Да так, чуть-чуть…

– Ты же не жевал совсем! – всплеснула руками Балчичек. – Глотал целиком! Поэтому и не разобрал вкуса. У тебя что, зубов нет?

– Плохие зубы.

– Ну-ка, покажи! – подошла к нему Алчичек. – Открой рот.

Кузнечик с готовностью широко разинул рот.

– У тебя отличные зубы! – сказала Алчичек. – Все крепенькие, зелёненькие, один к одному.

– Какие же они отличные? – отмахнулся Кузнечик. – Раньше я запросто съедал по четыре пирога, а теперь могу только по два!

Все засмеялись. И Алчичек, и Балчичек, и сам Кузнечик. И вдруг засмеялась Гюльчичек. Впервые в своей жизни. И так у неё хорошо получилось, будто она всегда была хохотушкой.

На орешнике громко каркнула Ворона и зазвонила в ореховые колокольчики. На площадку со всех концов стали сбегаться маленькие феи и мальчишки-орехоносики. За плечами у них были ранцы из ореховых скорлупок.

– Знаешь, что лежит в ранцах? – спросил Кузнечик Гюльчичек.

– Пироги.

– Нет, не угадала. Книжки.

– А что такое «книжки»?

– Ну, книжки – это чтобы умным быть. Поняла?

Гюльчичек ничего не поняла, но тоже надела ранец, который ей подала Балчичек.

В это время Кузнечик схватился за живот:

– Ой-ёй-ёй! Помогите! Умираю!

– Что с тобой? – всполошились все. – Тебя мошка укусила?

– Нет, не мошка! Изнутри болит. Ой-ёй-ёй! Позовите «скорую помощь»!

Не прошло и трёх минут, как перед домиком-грибом появился фургон, запряжённый крылатыми муравьями. Два орехоносика-санитара выпрыгнули из него, быстро уложили Кузнечика на носилки из подорожника и, не слушая его возражений, увезли в больницу.

В больнице фея-врач в белом халате и белой шапочке как раз кипятила медицинские ножницы. Увидев это, Кузнечик от страха закрыл глаза.

– Что у тебя болит? – ласково спросила фея-врач. – Глазки?

– Нет, не глазки.

– Тогда открой их.

– Я боюсь.

– Кого боишься? Меня? – удивилась фея-врач.

– Нет, не вас. Ваших ножниц.

Фея-врач отдала ножницы санитару-орехоносику:

– Уберите их в шкаф.

Кузнечик осторожно приоткрыл один глаз. Фея-врач держала в руках градусник.

– А это что? – опять испугался Кузнечик.

– Это обыкновенный градусник, – объяснила фея-врач. – Ты что, ни разу не видел? Смотри, внутри – варенье, снаружи – чёрточки. Берёшь трубочку в рот. Если есть температура, варенье в трубочке поднимается выше чёрточек. Понял?

– Понял.

– Тогда открой рот и сиди вот так, не шевелись! Только не вздумай раскусить градусник – варенье я тебе и так дам.

Вынув через десять минут изо рта Кузнечика градусник, фея-врач строго сказала:

– Температуры у тебя нет. Почему же санитары говорят, что ты кричал?

Дверь приоткрылась, и послышался голос Гюльчичек:

– Он не кричал, а орал как резаный.

Фея-врач, не оборачиваясь, строго велела:

– Закройте, пожалуйста, дверь! Кроме голосов больного и врача, в больнице не должно раздаваться ничьих других!

Дверь захлопнулась.

– Так почему же ты орал как резаный? – снова спросила фея-врач. – Может, у тебя болел живот?

– Да.

– А что ты сегодня ел?

– Что? Да ничего…

– А всё-таки? Вспомни.

Дверь снова приоткрылась, и послышался голос Гюльчичек:

– Он правда ничего не ел. Он глотал – и всё!

– Закройте, пожалуйста, дверь, – ровным голосом повторила фея-врач.

Дверь захлопнулась.

– Так почему ты глотал, а не жевал? – спросила фея-врач. – Ты что, лодырь или куда-то торопился?

– У меня зубы болят, вот почему!

– Открой рот! Вот так. Пошире. – Фея-врач постучала по зубам молоточком. – Придётся их вырвать!

– Зачем? – возмутился Кузнечик. – Они… они сейчас не болят!

– Так ведь они тебе всё равно не нужны. Ты же ими не жуёшь, правильно? Что ты глотал сегодня?

– Пироги.

– Сколько?

– Кажется, десять.

– Такие вкусные пироги были?

– Да я и не успел распробовать… – вздохнул Кузнечик.

– Всё ясно. Значит, выбирай: или мы тебе разрезаем живот и вынимаем непрожёванные пироги, или вырываем все зубы, раз они тебе не нужны.

– Нет, нет, нет! – закричал Кузнечик. – Не надо резать – у меня уже прошло! И вырывать не надо – я буду теперь всё жевать! Я не буду глотать, честное слово!

– А тебе можно поверить? – нахмурилась фея-врач.

– Поверьте ему! Поверьте, пожалуйста! – раздался из-за двери голос Гюльчичек. – Прошу вас!

Фея-врач сердито обернулась, но дверь уже была плотно закрыта.

– Ладно, сегодня я тебе поверю, – сказала фея-врач. – Но смотри – больше сюда не попадай.

Кузнечик с облегчением вздохнул и покосился на градусник, в котором температуру показывал столбик варенья.

– Хочется? – понимающе улыбнулась фея-врач.

– Ага!

– Принесите, пожалуйста, больному варенья, – попросила она санитара-орехоносика.

Кузнечик хотел проглотить угощение, но тут же опомнился и стал есть варенье ложечкой, затем аккуратно вытер рот и не забыл сказать спасибо. Даже блюдечко облизывать не стал – такой он стал воспитанный!

И как только фея-врач отвернулась в сторону, выпрыгнул из окна во двор, чуть не опрокинув при этом санитарный фургон.

По двору, волнуясь, ходила Гюльчичек. Кузнечик бросился к ней:

– Меня таким вкусным вареньем угостили! Жаль только, всего одно блюдечко. Я бы и семнадцать таких проглотил!

– А что ты обещал? – укоризненно покачала головой Гюльчичек. – Больше ничего не глотать!

– Ой, да! Я больше не буду.

– Смотри не забудь, а то опять сюда попадёшь.

– Спасибо, Гюльчичек, – смущённо потупился Кузнечик. – Я тебе так благодарен!

– За что?!

– За то, что не бросила меня одного. И за то, что из-за двери подсказывала. Если бы не ты, разрезали б мне живот, точно!

– Ладно, пошли скорей. Нас все ждут.

– Пошли! – весело сказал Кузнечик. – Только знаешь что… Тебе надо тоже выучиться на доктора. Вот было бы здорово! Я бы как заболел, сразу бежал к тебе. А ты бы угощала меня вареньем. И градусник был бы вареньевый у тебя. Вот здорово! А?

Алчичек и Балчичек поджидали их в тенёчке.

– Ну как, Кузнечик? Вылечили тебя?

– Ага.

– Поздравляем! Но смотри – не будь больше обжорой! А как тебя лечили?

– Очень здорово! Вареньем!

– И всё? И от него ты сразу поправился? – не поверила Балчичек. – А мы-то думали, что тебе разрежут ножницами живот. Говорят, что фея-врач всегда разрезает его тем, кто жадничает. Тебе просто повезло!

– Ага, повезло! Это Гюльчичек мне помогла.

– Вот видишь, опять тебе Гюльчичек помогает, – покачала головой Алчичек. – И опаздывает из-за тебя в школу.

– Зачем ей в школу? – закричал Кузнечик. – Я туда не хожу – и ей не надо! Ты ведь не хочешь учиться, Гюльчичек?

– Не знаю… – растерянно ответила Гюльчичек. – Я не знаю.

Алчичек достала из своего ранца книжку, открыла её и громко прочитала:

– «Все маленькие феи и мальчики-орехоносики должны ходить в школу!» Так написано в Правилах для лесных фей и мальчишек-орехоносиков.

– Но ведь Гюльчичек – не фея и не орехоносик! – обрадовался Кузнечик.

– Нет, я – фея… – вздохнула Гюльчичек. – И значит, мне тоже нужно идти в школу.

– Ну и иди! – обиделся Кузнечик. – А я не пойду!

– Вот поэтому ты часто болеешь и ноги себе ломаешь, – упрекнула его Алчичек.

– Ну и что! – застрекотал Кузнечик. – Подумаешь! Заболею – вылечусь, сломаю ножку – заживёт. А для чего же доктора? Если никто не будет болеть, что им делать? У них и варенье тогда испортится. Зачем добру пропадать? Да здравствует варенье! Да здравствует больница!

Школа. – Что за школа? – Как нужно завтракать? – Почему Гюльчичек не фея? – Что такое алыча?

кола оказалась очень красивой. Стены её были сделаны из гладких жёлтых желудей, а крыша – из коричневых желудёвых шляпок.

Школьников как раз отпустили на перемену. Первый урок – «как надо умываться» – уже закончился. Маленькие феи, увидев, что пришла Гюльчичек, дружным хором закричали:

– Садись за мою парту! Садись со мной! Со мной! Гюльчичек растерялась. Как бы ей кого не обидеть.

– Я не знаю, где мне сесть.

– Не знаешь? Тогда мы сами выберем для тебя место! Девочки завязали ей глаза и подтолкнули вперёд.

– Где остановишься, там и будет твоё место.

Гюльчичек сделала несколько шагов между партами, повернула налево и остановилась:

– Вот здесь!

Развязывавшая ей глаза маленькая фея в пышном клетчатом платьице с грустью вздохнула:

– Но за этой партой никто не сидит.

Зато все остальные феи захлопали от радости в ладоши:

– Ну и хорошо! Хорошо! Никому не обидно!

Гюльчичек села за свою парту.

Прозвенел звонок, и в класс вошла фея-учительница. Она поверх очков внимательно посмотрела на Гюльчичек и открыла свой журнал.

– Сейчас мы повторим урок о том, как нужно завтракать. Кто хочет ответить? – обратилась фея-учительница к классу.

Все сидели молча. Фея-учительница положила руку на аккуратную головку маленькой феи в клетчатом платье:

– Отвечать будешь ты. А после тебя ответ повторит новенькая.

Маленькая фея расправила пышную юбочку и подошла к столу.

Рядом с ним стояла корзинка с посудой и салфетками. Ученица быстро разложила салфетки, в центре стола поставила вазочку с незабудкой. Потом повернулась лицом к классу и начала рассказывать:

– Я живу с папой, мамой, сестричкой и двумя братишками. Каждое утро звон ореховых колокольчиков будит нас на восходе солнца. Мы встаём, убираем постели, умываемся, делаем на свежем воздухе зарядку и садимся завтракать.

– Хорошо, – подбодрила ученицу фея-учительница. – Сколько чашек ты должна поставить на стол?

– Шесть чашек.

– Правильно, расставляй. Ты поставишь чашки как попало?

– Нет, что вы! Самую большую – папе-орехоносику, среднюю – мамочке-фее, поменьше – средней сестричке-фее, маленькую – братику-орехоносику и совсем маленькую – другому братику, дошколёнку.

– А себе?

– И себе – маленькую.

– Правильно. Никогда нельзя себе ставить большую чашку и брать большой кусок. Продолжай!

– Сахарница ставится в середине стола, розетки для варенья – справа от чашек, а вазочка с вареньем…

– …Вазочка с вареньем ставится возле меня! – раздался из-за окна задорный голос Кузнечика.

Фея-учительница подошла к окну и строго погрозила пальцем:

– Посторонним запрещено мешать во время урока. Ясно?

– Ясно! – огорчённо отозвался Кузнечик, которому было очень скучно одному.

Поглядывая исподтишка на Кузнечика, ученица продолжала:

– Когда вся семья соберётся за столом, я разливаю чай в чашки. Сначала – папе, потом – маме, потом – по старшинству. А потом… потом…

Маленькая фея задумалась. Одноклассницы сгорали от желания помочь ей ответить, но все терпеливо ждали, когда учительница попросит их это сделать.

А Гюльчичек, не зная школьных правил, подсказала, не вставая с места:

– А потом все начинают кушать.

Фея-учительница строго посмотрела на неё:

– За то, что без разрешения ответила с места, ставлю тебе самую плохую отметку по поведению.

Гюльчичек от обиды чуть не заплакала. А учительница повернулась к ученице:

– Ну что, не помнишь?

– Нет, вспомнила, вспомнила! – воскликнула фея. – После того как все сели за стол, папа-орехоносик ложкой ударяет по чашке. Это значит, что можно начинать есть.

– Верно! Получаешь пятёрку. Если бы ты не запнулась, я бы поставила тебе шесть. Так что, если хочешь отметку получше, попробуй ответить ещё на один вопрос. Хочешь?

– Хочу!

– Что следует делать после того, как выпьешь фруктовый сок?

– Аккуратно вытереть губы салфеткой.

– Правильно. А сколько раз откусывают от куска хлеба?

– Всего один, хотя некультурные ребятишки набивают себе полный рот.

– Превосходно! Я ставлю тебе шесть с плюсом! Садись!

– А мне сколько? – пискнул за окном Кузнечик.

Фея-учительница выглянула в окно и снова погрозила ему пальцем. Потом она обратилась к Гюльчичек:

– Новенькая ученица, повтори, пожалуйста, урок!

Все повернулись к Гюльчичек, но она продолжала сидеть молча.

– Ученица, я разве не с тобой говорю? – повысила голос фея-учительница.

– Разве… разве я – ученица? – растерялась Гюльчичек. – Я ведь Гюльчичек.

– Все, кто находится в классе и учится, называются учениками и ученицами. И ты тоже. Поняла?

– Поняла.

– Так вот, ученица, ты сможешь повторить урок?

– Да.

И Гюльчичек бойко повторила весь урок – буквально слово в слово.

– Память у тебя прекрасная, – похвалила фея-учительница. – А теперь расскажи своими словами: как завтракают в твоём доме?

– Я живу вместе с двумя сестричками-феями… – начала Гюльчичек.

В классе поднялся шум:

– Какие сестрички?

– Ты же не фея!

– У тебя нет никаких сестёр!

– Чего ты выдумываешь!

Гюльчичек растерялась. Она оглянулась на Алчичек, затем на Балчичек, но те молчали. Тогда, не зная, что ей делать, Гюльчичек заплакала. Но чтобы не залить слезами классную комнату, она предусмотрительно высунулась из окна.

Поникшие без влаги травинки и цветы ожили от чудо-дождя. А озорной Кузнечик принялся скакать по луже, поднимая брызги выше головы.

Одноклассницам стало неловко, что они обидели Гюльчичек, но что они могли поделать? Ведь лесные феи никогда не говорят неправду.

– Гюльчичек, ты не можешь быть сестричкой феям, потому что у тебя нет алычового значка, – тихонько объяснила ей кудрявая белокурая фея с первой парты и протянула чистенький кружевной платочек. – Не плачь!

Снова этот шалунишка Кузнечик. – Почему обиделась Гюльчичек? – Феей можно стать. – Почему волосы жёсткие?

аздался звонок с урока. Ученики и ученицы, обгоняя друг друга, выбежали во двор. Маленькие феи стали весело кружиться парами, собираться стайками и о чём-то таинственно шептаться. Мальчишки-орехоносики тут же затеяли шумную чехарду и игру в догонялки.

Только Гюльчичек грустно стояла в сторонке. Прямо под ноги к ней кувырнулся Кузнечик:

– Зачем тебе эта школа, Гюльчичек? Посмотри на меня. Разве я умираю без неё? Или прыгаю неправильно? Или я глупый?

– Нет, ты не глупый, Кузнечик. И прыгаешь ты правильно. Только с тобой всё время что-то приключается.

– Так это не от школы зависит! Бросай её, Гюльчичек, будешь вольной, как я. И уйдём отсюда!

– Куда?

– Да хоть на лужайку! А оттуда – на Изумрудную речку. Попрыгаем там по камушкам. Искупаемся. А тут такая скука: как утром просыпаться, да как умываться, да как сок пить… Что я, без школы не знаю, как его пить? Больше всех выпить могу. Не учись ты этой ерунде, Гюльчичек!

– Нет, я хочу учиться.

– Почему?

– Ведь все маленькие феи учатся. И все мальчики-орехоносики.

– Но ведь ты же не фея!

– Я фея.

– Была бы ты фея, у тебя был бы алычовый значок.

– Гюльчичек, иди скорее, – позвали одноклассницы, – Сейчас начнётся самый интересный урок – «как мириться после ссоры».

– Это самый трудный урок, – сказала белокурая фея. – Но мы больше всего любим самое трудное.

После уроков Кузнечик встретил возвращавшихся домой школьников.

– Какие вы все усталые! Не то что я. Захочу – так до восхода луны на одной ножке простою.

– Вот и постой! – рассмеялась маленькая зеленоглазая фея.

– А что ж, не смогу? Я не то что вы, лентяйки!

– Это мы-то лентяйки? – возмутились феи. – Да у нас у всех есть алычовый значок. А вот у тебя нет!

Когда дошли до дома, Гюльчичек остановилась.

– Что ты, Гюльчичек? Заходи в дом, – позвали её сестрички. – Будем сейчас обедать.

Гюльчичек молчала.

– Ты почему молчишь?

– Я ухожу.

– Куда?

– Не знаю.

– А если не знаешь, почему уходишь? – спросила Балчичек.

– Просто так.

– Просто так ничего не бывает. Подумай и ответь, ведь ты же школьница.

Гюльчичек молчала.

– Я знаю, на что ты обиделась, – сказала Алчичек. – Ты назвала нас своими сестричками, а все возразили тебе. И мы не заступились. Правда?

– Правда! – вздохнула Гюльчичек.

– Ты не обижайся на нас: мы не могли за тебя заступиться. Ведь фея обязательно должна иметь алычовый значок. И ты будешь его иметь. И станешь феей. Поняла?

– Поняла.

– Поэтому никуда тебе уходить не надо. И обижаться тоже не надо. Ведь мы действительно очень разные. Смотри, какие у нас волосы – мягкие, как птичий пух. А у тебя жёсткие. Ты не фея, но кто ты – и сама не знаешь. Что же тут обижаться?

– Я всё поняла, – ответила Гюльчичек и провела руками по своим волосам. Волосы торчали в разные стороны, и их невозможно было пригладить.

Кто такие дошколята? – Кому строят новое селение? – Вот так удар! – Заслуженная награда. – Да здравствуют девочки! – Венок из листьев алычи. – Кузнечик-лодырь. – Трудно ли сочинять песенки?

олнце стояло в зените, но в домиках-грибах не было жарко, потому что над каждой крышей нависали большие листья, похожие на след верблюда.

Все уже пообедали, и Ворона, каркнув два раза, зазвонила в ореховые колокольчики.

Маленькие феи и мальчишки-орехоносики со всех сторон сбегались на площадку. В руках у них были топоры, кирки, лопаты, молотки, мастерки, грабли. Все были одеты в удобные комбинезоны. А чуть поодаль толпилась стайка совсем малюсеньких орехоносиков и фей.

– Эта малышня тоже ваша? – удивлённо спросила Гюльчичек.

– Наша. Вся разница между малышами и старшими ребятами в том, что мы ходим в школу, а они ещё нет, – ответила Алчичек. – Они пока беззаботные, как Кузнечик. Встают когда хотят, пьют нектар сколько вздумается. Вольные дошколята!

– А что вы собираетесь делать сейчас?

– Мы будем строить новое селение.

– Зачем? Этого разве мало?

– Такой у нас обычай. Мы строим селение для дошколят. А они вырастут – и построят ещё одно селение, для будущих малышей.

Кузнечик вмешался в разговор:

– А почему бы нам не построить город?

– Нам не нравятся города. Там нет грибов, ягод, орехов, яблок, слив, нет пчёлок, пауков, муравьишек, мошек и даже кузнечиков, – ответила Алчичек.

– Неправда, я сам видел в городе и яблоки, и мошек.

– Но ты ведь не живёшь в городе! – засмеялась Алчичек.

– Там трамваи есть… – вздохнул Кузнечик. – Можно кататься сколько хочешь.

– Ну и что! Мы тоже можем сделать в новом селении трамвай. Подвесной, на паутинках, и катайся на здоровье, – успокоила его Алчичек.

Ворона снова зазвонила в ореховые колокольчики, и отряды маленьких фей и мальчишек-орехоносиков дружно зашагали к воротам. Сторожа-пауки, выпуская их из селения, высоко подтянули завесы-паутины.

Перейдя через овраг, отряды тут же приступили к работе. Маленькие феи кирками разбивали камни и собирали их в тачки. Малыши граблями очищали землю от травинок, кустиков, всякого мусора и свозили его в глубь оврага. Мальчишки-орехоносики строили из скорлупок орехов домики, скрепляя их красной глиной. Все работали дружно, весело и быстро. Дома росли, как грибы, и по виду тоже напоминали грибы.

Птицы, перелетая, роняли им свои перья. Мальчишки-орехоносики ловили их и, поблагодарив птиц, подметали перьями новые улочки.

Не успевали строители закончить очередной домик-гриб, как маленькие феи уже ровняли вокруг него лопатами землю и сажали цветы.

Все были заняты делом. Только Гюльчичек стояла в стороне. Никто её не позвал и не сказал, что и как нужно делать. И ей было очень стыдно, что все работают, а она – нет.

Гюльчичек растерянно оглядывалась по сторонам в поисках Алчичек или Балчичек. Наконец увидела их. Сестрички вместе с другими маленькими феями усердно долбили кирками скалу. Гюльчичек обрадовалась и, взяв свободную кирку, поспешила на помощь.

Она с таким азартом обрушилась на неприступную скалу, что с одного удара рассекла её пополам. Брызнули в разные стороны осколки камней, золотым дождём рассыпались вокруг искры. Второй удар Гюльчичек оказался не менее сильным. От его грохота маленькие феи закрыли уши и присели на корточки. Мальчики-орехоносики, не поняв, в чём дело, спрятались на всякий случай за недостроенными домиками. Дошколята от испуга так и попадали в цветники.

А Гюльчичек била и била изо всех сил по остаткам скалы, дробя её на мелкие камни. Искры целыми снопами вылетали из-под кирки.

Со всех сторон раздались встревоженные голоса:

– Эй, остановись! Загоришься!

– Обожжёшься!

Все с изумлением и восторгом следили за работой Гюльчичек. Когда она наконец отбросила в сторону кирку, восхищённо закричали:

– Молодчина! Здорово!

И маленькие феи, и мальчишки-орехоносики, не сговариваясь, протягивали ей свои алычовые значки. Дошколята сбегались со всех сторон с цветами в руках. Все поздравляли Гюльчичек, хвалили, улыбались ей.

Гюльчичек огляделась вокруг и… заплакала. На этот раз все поняли, что плачет она от радости. А вместе с ней заплакали и маленькие феи. Очень скоро посреди нового селения образовался целый пруд, возле которого мальчишки-орехоносики тут же решили построить уютные беседки.

Дошколята влюблённо смотрели на героиню и решали про себя: «Вырастем и станем такими, как Гюльчичек!»

– Бери наши значки, Гюльчичек, – уговаривали маленькие феи. – Ты достойна их. Ты умеешь работать с радостью.

– Спасибо, – тихо поблагодарила Гюльчичек. – Но я одна, а вас много. На моей груди не хватит места для всех значков, а если я возьму только у кого-то одного, то обидятся другие.

Кузнечик, сладко было задремавший в лопухах, проснулся от громовых ударов Гюльчичек. Увидев, как ей дарят алычовые значки, он испугался, что останется теперь совсем один.

– Но она же не фея! – протестующе крикнул он.

– Фея! Фея! – закричали вокруг. – Она не боится трудностей и не знает лени.

– Да, она очень смелая, и совсем не ленивая, и сильная, и добрая, но… она вовсе не фея, – не сдавался Кузнечик. – Взгляните, какие жёсткие у неё волосы!

И тут малышня подняла такой гвалт, что даже птицы разлетелись в разные стороны – подальше от опасного места.

– Никакие не жёсткие! Нет! Она фея! Фея! Фея! И мы будем такими же, как она!

Одна маленькая фея сняла со своей кудрявой головы кружевной бант и прикрепила его к волосам Гюльчичек.

Все от радости захлопали в ладоши.

– Давайте работать дальше, – предложила смущённая Гюльчичек.

И снова закипела работа. Мальчишки-орехоносики спешили достроить последние домики-грибы. Маленькие феи, чью работу выполнила одна Гюльчичек, раздробив скалу вдребезги, подметали новые улочки и наводили порядок в готовых домиках. Всё вокруг уже сияло чистотой.

Местные муравьи на улице Груш делились между собой впечатлениями.

– Посмотрите, какая кругом красота!

– Девочки, если захотят, убирают лучше мальчишек!

– Глядите, нигде ни пылинки!

Мальчишки-орехоносики, работая с удвоенной силой, ухитрялись при этом оживлённо обсуждать подвиг Гюльчичек.

– Послушайте, а может, Гюльчичек вовсе и не девчонка?

– Вполне может быть. Ведь девчонки не бывают такими сильными.

Гюльчичек услышала их громкие голоса:

– Нет, я девочка. И я горжусь этим!

Кузнечик тут же поддержал её:

– Она девочка – и гордится этим! Ура! Да здравствует Гюльчичек и все девочки!

Мальчишки-орехоносики, посоветовавшись между собой, сплели для Гюльчичек венок из алычовых листьев и торжественно надели ей на голову:

– Ты достойна самой высокой чести!

А маленькие феи, заговорщицки пошептавшись, подошли к Гюльчичек:

– Выбери себе любой домик-гриб! Мы решили подарить тебе тот домик, который придётся по душе. Согласна?

– Я… Я не знаю, – растерялась Гюльчичек.

– Но ведь у неё всё есть, – встала поближе к подруге Балчичек. – Она живёт с нами, у неё своя комната. И нам очень хорошо живётся вместе. Но конечно, если Гюльчичек захочет, пусть у неё будет свой домик.

– Ура! – закричали малыши-дошколята. – Гюльчичек будет жить в нашем селении!

Тем временем мальчишки-орехоносики начали ставить на улицах столбы и натягивать между ними трамвайные провода. Провода были из самых прочных золотистых паутинок. Дошколята прыгали от восторга:

– Ура! Как хорошо! В старом селении нет трамвая, а у нас будет!

Кузнечик никому не помогал и беззаботно скакал туда-сюда. Он пробовал задирать всех своими шутками, но никто не обращал на него внимания. Тогда он стал уговаривать Гюльчичек:

– Пошли отсюда!

– Куда?

– Будем качаться на качелях-паутинках!

– А как же все? – удивилась Гюльчичек. – Ведь все ещё работают.

– Ну и пускай работают, а мы пойдём!

– Нет, так нельзя, Кузнечик! Мы вместе пришли сюда, вместе и уйдём.

– Да я уже устал ждать, когда они закончат!

– Устал – ляг отдохни.

– Я и лежать устал.

– Тогда займись каким-нибудь делом!

– Не хочу! – топнул ножкой Кузнечик. – Ничего не хочу делать!

– Тогда давай споём! – предложила Гюльчичек. – Тебе сразу захочется работать.

– Какая хитрая! – покачал головой Кузнечик. – Петь-то я люблю, а вот работать – нет.

– Так, может, тебе и не захочется работать. Давай просто споём.

– А что мы будем петь?

– Знаешь, давай сами придумаем песню – про дошколят!

– Давай!

Кузнечик тут же присмирел и задумался. Он качал головой, бубнил что-то себе под нос, смотрел на небо, в землю, отбивал такт ногой, то хмурился, то улыбался.

– Нет, никак не получается… – вздохнул он. – Давай попробуем вместе. Одно слово – ты, другое – я.

 
Дошколята, дошколята,
Работящие ребята,—
 

тут же придумала Гюльчичек.

– Во! Молодец! – обрадовался Кузнечик. – Я как раз хотел что-нибудь такое придумать. Теперь твоя очередь.

 
Взрослым дружно помогают,
Никогда не унывают,—
 

сочинила Гюльчичек.

– Правильно, они никогда не унывают! И взрослым помогают! – подпрыгнул от радости Кузнечик. – Видишь, как у меня хорошо сочиняется. Теперь твоя очередь!

– Утром с Солнышком встают, очень весело живут!

– Ура! – закричал Кузнечик. – Мы сочинили песенку! Да здравствуем мы!

И он громко запел:

 
Дошколята, дошколята,
Работящие ребята.
Взрослым дружно помогают,
Никогда не унывают.
Утром с Солнышком встают,
Очень весело живут!
 

Услышав песню, птицы шумно захлопали крыльями. От этого поднялся ветер и разнёс песенку Гюльчичек и Кузнечика по селению. Её сразу подхватили во всех уголках, и работа закипела ещё веселее. А Кузнечик без устали скакал по улочкам и вдохновенно руководил дружным хором.

Гюльчичек увлечённо сажала цветы вместе с дошколятами. Она очень подружилась с ними и вовсе не стеснялась, что возится с малышами. Ведь искры, которые, подобно тысяче маленьких солнышек, рассыпались вокруг её кирки, когда она рассекала скалу, больше всех восхитили именно малышей. И именно они преподнесли ей цветы.

Из-за оврага послышался перезвон семнадцати ореховых колокольчиков – это Ворона давала сигнал к концу работы.

Построившись в ряды, маленькие феи, мальчишки-орехоносики и дошколята, усталые, но довольные, зашагали домой. Солнышко ласково провожало всех, кто честно трудился целый день, и даже шалунишку Кузнечика, хотя он и отлынивал от работы, но зато сочинил вместе с Гюльчичек песенку.

Гюльчичек, то и дело трогая свой венок на голове, размышляла: «Интересно, почему значки алычовые? Я бы придумала значки, изображающие кирку или лопату». Но спросить у дошколят она стеснялась, потому что не знала, что здесь принято о непонятном спрашивать как раз у дошколят, которые целыми днями не расстаются с книжками и очень многое знают.

Подходя к селению, Гюльчичек хотела снять венок, но листья запутались в её жёстких волосах.

– Ты хочешь снять венок? – удивилась самая маленькая фея-дошколёнок. – Не надо! Он тебе очень идёт!

– Мне как-то неудобно, – призналась Гюльчичек. – Нехорошо выделяться среди других.

– Что ты! – воскликнула фея. – Ты заслужила его своей работой.

– Да я же ничего особенного не сделала. Трудилась, как и все.