Текст книги "Сказки для взрослых"

Автор книги: Татьяна Трембовецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Грустная строительная история

Они познакомились случайно, на берегу реки. Люди затеяли строительство набережной…

Бульдозер стоял такой молчаливый, оранжевый, на куче щебня.

А рядом, в пяти метрах, игрушечный Самосвал, забытый забавным пацаном, прибегавшим смотреть на строительные работы.

Самосвал пластмассовый, красного цвета, с большими зелеными колесиками, был очень горд своим присутствием.

Они тихо стояли рядом, обездвиженные, и только крики чаек, и шум волны врезались в эту тишину…

Вечерело. Солнце клонилось к горизонту. Вода постепенно прибывала.

Бульдозер заметил, что расстояние между полосой воды и маленьким Самосвалом неуклонно сокращалось.

Что он – Бульдозер, мог сделать? Огромный исполин, он только наблюдал, как вода подбирается к яркой строительной игрушке.

Чувствовал, что с минуту на минуту произойдет непоправимое…

В какой-то момент, солнце бросило последний запоздалый луч света, чайка истошно крикнула, дунул резкий ветер, и пенный гребешок воды слизнул игрушку со щебня.

Она оказалась такой легкой, воздушной в большом безграничном объеме темной воды!

Несколько минут еще виднелись светлыми пятнышками зеленые пластмассовые колесики…

Бульдозер огромным монолитом застыл в немом оцепенении. Небольшая ржаво-маслянистая слеза сползла по колесу и упала на щебень.

Завтра придет новый день, который заполнится ревом желтых машин, криком чаек и шумом волны. Строительные работы продолжатся. И ребятня, без разрешения взрослых, будет прибегать смотреть на это действо.

Межсезонные чувства

Было приятное весеннее солнечное утро выходного дня. Домочадцы спали. Несмотря на нерабочие сутки, мама все равно просыпалась рано. И не желая впустую проводить время, решила начать великое тряпичное перемещение: освободить место в платяном шкафу от зимней одежды, а освободившееся пространство заполнить весенне-летними изделиями.

Рядом со шкафом для удобства осуществления межсезонной идеи стояла гладильная доска, на которую периодически складывались какие-нибудь зимние изделия: шерстяные шарфы, платки, варежки, с последующим перемещением их в более далекое место в шкафу.

Вот и сейчас на горизонтальную поверхность временно положили Мужскую Меховую Шапку. Мама, встав на стул, открыла верхнюю антресоль. Неожиданно, очевидно нарушив какой– то неведомый тряпично-летний баланс, с открытой антресоли свалилась Женская Летняя Панама. Планируя к гладильной доске, она элегантно развернулась, раскрыла поля и плавно опустилась рядом с Меховой Шапкой.

Коричневое Меховое изделие замерло. Мех заискрился от нахлынувших эмоций!

– Мадам! Вы прекрасны! – сияла Шапка.

– Ах, спасибо! – кокетливо приподняв краешек полей, завернула Панама.

– Не первый год здесь, но ранее я вас не встречал, – галантно продолжило Мужское Меховое изделие.

– Я здесь первый год. Была куплена и привезена с Кубы.

Диалог был прерван, так как мама подхватила панаму, встала на стул и, свернув поплотнее летний головной убор, отправила поглубже в антресоль.

– Я Вас буду ждать здесь осенью! – успела безмолвно крикнуть Мужская Шапка….

Было приятное весеннее солнечное утро выходного дня.

Яхтенный сторож Сашка

Это был обычный корабельный пес с разновисящими ушами-лопухами, большеголовый, с настоящим кожаным немаленьким носом. Он пропадал на обычной одномачтовой яхте, и цель этого пропадания была одна – жить, то есть сторожить большие металлические предметы, канаты, паруса, мачту.

Периодически на яхте появлялись разномастные люди, которые выполняли одни и те же дела: в первой половине дня выползали на верхнюю палубу, ближе к обеду опускались обратно, к вечеру опять поднимались. И постоянно что-то ели-пили.

Они закупали на яхту неимоверное количество всякой еды. Сашка хорошо это понимал, и при каждом заходе в небольшие портовые города, воодушевленно ждал обратно странных разномастных людей, шумно сошедших на берег. Иногда хозяин – капитан яхты, сам одевал на Сашку ошейник, и гулял с ним по набережной. Но зверь всегда торопился обратно, так как зрелище больших пищевых пакетов, которые приносили с собой на яхту разномастные люди, было очень приятным и волнующим.

Каждый новый день начинался с того, что самые главные разномастные люди (2–3 человека) начинали греметь кухонной утварью, булькать водой, и готовить продукты из пакетов. При этом открывали верхний люк над кухней для проветривания. Для Сашки это был час икс! Ибо ароматы, которые витали в воздухе, начинали улавливаться его кожаным носом.

Засунув свою голову в открытый люк, он часто дышал, открыв пасть. Иногда замирал, забывался и начинал крошить слюной на все, что находилось внизу.

– Сашка, фуй! Сашка, нельзя.

Пес начинал крутить головой, так как команда «Нельзя» в данной ситуации была непонятна. Но новые ароматы начинали его обволакивать, и он, как зачарованный, засовывал свою голову опять в люк, и все начиналось сначала.

Это был обычный корабельный пес, с разновисящими ушами-лопухами, большеголовый, с настоящим кожаным немаленьким носом.

Кухонная война

Был обычный будний день. Старая Кошка, по привычке оставшись дома одна, пошлепала на кухню для того, чтобы посидеть на доступном подоконнике, поглазеть в окошко. Одним словом – за удовольствием.

За окном бурной стайкой мигрировала кучка воробьев, которые и привлекли внимание животного. Старая Кошка с воодушевлением углубилась в получение удовольствия, как вдруг слуховой аппарат её стал улавливать звуки, похожие на позвякивание металла.

За окном воробьи также усилили свои «ярмарочные торги», и кошка явно стала напрягаться, так как желание держать в поле зрения все то, что слышишь, стало приводить её преклонный организм к раздвоению. Тело переместилось на стол посередине кухни. Птичий гомон стал затухать. А металлический звон усилился на столько, что животное, округлив от ужаса глаза, не выдержало, сползло на пол, и переметнулось в коридор.

Да. Это была уже не обычная болтовня посудного скарба, а настоящая война. Кто главнее Ложки или Вилки?

Этот «мировой вопрос» периодически возникал у кухонной утвари. И поиск ответа, который обычно начинался полюбовно, сопровождался металлической бранью, и заканчивался полнейшим мельхиоровым погромом, причем, стальной фронт даже и не успевал открыться (в выдвижном ящике были стальные приборы, но в меньшинстве).

Мельхиоровые Вилки агрессировали. По численности их было меньше. И хотя за старшего у них не было никого, они были более безбашенны и бесстрашны, и от этого казалось наделены силищей невероятной!

Они требовали в собственность новые столовые территории, обособленность которых обуславливалось бы отдельным выдвижным ящиком.

Количественное преимущество Мельхиоровых Ложек по отношению к Вилкам было очевидным. Главнокомандующим у них был Мельхиоровый Половник. Но несмотря на численный перевес, они были более смиренны, и сговорчивы.

Как только все собирались на сушке, тут же начинались разворачиваться военные действия: Вилки пытались выдавить всех остальных с занимаемой территории, при этом Столовые Ложки сопротивлялись, Чайные начинали вздыхать, а Кофейные жалобно плакать и уговаривать всех остудить свои мельхиоровые головы.

У вилок подстрекателями были две лимонные Вилочки, которые, кроме как на выкрики кровожадных лозунгов и накалывание лимонных долек, были ни на что не годны.

….За закрытой входной дверью послышались металлическое позвякивание ключей и голоса хозяев.

В одно мгновение вся кухонно-мельхиоровая звуковая вакханалия прекратилась. Кошка, скорбно сидевшая в коридоре на полу, приосанилась, выпрямила и победоносно задрала хвост для приветственного выхода к открывающейся двери и встрече хозяев, после чего величественно прошла на кухню для водружения себя на подоконник. За удовольствием.

Новогодняя история 2015

Кто сказал, что зимой морозы трескучие? Они бывают еще и коварные.

Собрание было непродолжительным и малолюдным. Уборщица тетя Маня, бухгалтер Ирина и выпивший баянист Жорик пытались прийти к консенсусу, где брать елку и как наряжать. Жорик, как всегда, был креативен и предложил не парится, а нарядить пальму, которая стояла в углу зала клуба в кадке. Кто-то из состоятельных односельчан пару лет назад, уезжая на большую землю, преподнес в дар клубу за ненадобностью…

Тетя Маня недоброжелательно хмыкнула, вспомнила, что в прошлом году он уже предлагал прикрепить елку к потолку для разнообразия, но тогда его тоже не поддержали, ибо решили, что клуб это не «дурдом», и надо все делать «по-нормальному».

Жорик хотел по обыденности психануть, но «поддатая» заинтересованность в новогоднем действе взяла своё, он подавил вспыхнувшую досаду на непонимание коллег и остался до конца вынесения вердикта.

Было принято решение с 29 на 30 декабря в ночь (наверное, для остроты ощущения что ли, типа, чтоб никто не видел…) отправить Жорика с топором в лес за ёлочкой, затем установить её в зале сельхозклуба в ведро с песком, позвать детвору для воплощения идеи: по новогоднему украсить предполагаемую зеленую красавицу.

Решено – сделано.

Постоянно хмельной Жорик взял топор, и в начале 12-го ночи потопал в лес за растением. Снега было много. Было светло. Настроение у баяниста оставалось забористым.

Дойдя до окраины леса по глубокому снегу, хмельной друг, выбившись из сил в борьбе с высвобождением «нетвердых» ног из снежного сугробного плена, присел на огромный толстый, торчащий из снега, корень векового дерева… Что было потом – никто не знает…

Его обнаружили утром.

Односельчане стали интересоваться: где же елка? И соответственно пошел процесс интересования, а кто вообще должен был её принести?

Жорик был мертв. Почему то в обнимку с огромным деревом. Как будто застыл в неравной схватке с исполином. Так его и отпилили с куском дерева…

Кто сказал, что зимой морозы трескучие? Они бывают еще и коварные.

«Завалящий дяденька»

Мишка тащился за мамой, ловил языком падающие снежинки, жмурился, потому как снежинки залетали не только в рот, но и в моргающие детские глазули.

Шли они не быстро, ибо снега навалило много, и ноги вязли в белоснежной рассыпчатой массе.

Зима. Настоящая. Морозная.

Мама периодически подтягивала сына за руку, тем самым призывая пытаться двигаться быстрее. До Нового года оставалось 8 часов. Но надо же было успеть прийти домой и приготовить каких-нибудь вкусняшек.

Проходя мимо калитки, в какой-то момент услышали кряхтение, покашливание. Калитка со скрипом, тормозя о снег, открылась, и в открывшийся проем свалился большой сизый тулуп и потрепанная шапка-ушанка.

Мишка оторопел. Мама изменила траекторию движения, шагнув назад, дабы не попасть под падающую груду зимней одежды, увлекая за собой сына.

Тулуп с шапкой упали на протоптанную заснеженную дорожку вдоль забора.

В упавшей массе мать с сыном узнали соседа, живущего недалеко.

«У него уже Новый год», – пробормотала мама, стараясь побыстрее уйти с места события.

– Мама! Что с ним? – спросил Мишка.

– Да так. Завалился дяденька случайно.

– Мамочка, а почему он завалился? А-а! Знаю! Он просто «завалящий» дяденька…

Мишка тащился за мамой, ловил языком падающие снежинки, жмурился потому, как снежинки залетали не только в рот, но и в моргающие детские глазули.

Кот мартовский

Тяжелая дверь скрипнула, приоткрылась, и тут же широкая полоса желто-белого цвета обозначилась на деревянном полу…

Он, крепко спавший, муркнул, приоткрыл глаз, привстал, потянулся и в таком полусгорбленом, слегка потрепанном состоянии, подтянулся к обозначенному месту на полу.

Подобрав лапки присел рядом с ярким дверным просветом, жмурясь и шумно принюхиваясь.

…Окончательно проснувшись, подтащился к двери, и выглянул на улицу.

Солнце. Оно висело лимонным кругом, еще не грея, но ярко слепя глаза.

Он вышел на крыльцо, еще раз вскинул правую лапку для принятия подобающей тянущейся позы, как в этот момент откуда-то сверху сорвалась большая, тяжеловесная капля, шлепнула его по носу и, не разбрызгиваясь, отлетела куда то в сторону.

Кот от неожиданности остолбенел, округлил глаза, и дернулся было обратно в дом. Но шок от соприкосновения с ледяной каплей быстро прошел, и Он передумал.

Сев на длинный, слегка комковатый хвост, начал вылизывать лапку, не упуская из виду все происходящее на улице.

А со стороны двора доносились писк, кряканье, кудахтанье дворовой "дичи", и прочей диковатой живности.

Весна!

Шкатулка

Это была небольшая деревянная шкатулка, украшенная разноцветной соломкой, в которой хранились колечки, кулончики, цепочки, и прочая, милая сердцу, ювелирная нужность.

Золотое Колечко с красными небольшими рубинчиками цепляло соседей, занимая центровое место в шкатулке, постоянно требуя внимания, и оповещая регулярно всех о своей ценности…

– Как оно меня достало, – ворчала Старая Брошь с лазурными камушками.

– Не обращай внимания, – прошептало Потертое Серебряное Кольцо, – Это просто безбашенная молодость.

Колечко встрепенулось: «Как же – как же! Тут и к колдуну ходить не надо! Я – самое дорогое ювелирное изделие в общей массе!..»

….Крышка шкатулки открылась. Рука замерла над ювелирными изделиями. Какое-то время бережно ворошила украшения, подхватила Серебряное Кольцо, и разместила на указательном пальце. Затем, медленно перебирая хранившуюся в шкатулке ювелирку, бережно выбрала Старую Брошь. Крышка шкатулки закрылась.

…Золотое Колечко еще не успело выйти из состояния шока, понимая, что выбрали не её.

Прошло какое– то время. Небольшая шкатулка опять открылась. Потертое Серебренное Кольцо и Старая Брошь вернулись на свои места.

Золотое Колечко негодовало:

– Вы – старые блеклые выскочки!!! Из-за вас меня проигнорировали! А ведь я самое дорогое украшение!

Потертое Серебряное Кольцо промолчало. Старой Броши стало жаль разобидевшееся Золотое Колечко:

– Не переживай. Хозяйка шкатулки – дама со вкусом. Она выбирает себе украшения не по цене, а по стилю и настроению. И до тебя дойдет очередь. И тебя выберут.

Это была небольшая деревянная шкатулка, украшенная разноцветной соломкой, в которой хранились колечки, кулончики, цепочки, и прочая милая сердцу ювелирная нужность.

Брошюрная жизнь

На книжные стеллажи падал свет от единственной горящей лампочки трехрожковой старой люстры. Профессор разбирал стопку журналов и брошюр, лежащих грудой около письменного стола. Он сердился, обнаруживая очередную печатную ненужность, рвал на две части и бросал в большой мусорный пакет, который был заранее подготовлен.

Толстый словарь, стоявший на третьей сверху полке, наблюдал за зловещей картиной, периодически вздрагивал при очередном недовольстве профессора. Вдруг Словарь увидел объект, ради которого готов был переместиться полкой ниже, и даже совсем на пол, лишь бы быть ближе.

Ненужную красочную брошюрку Профессор молча повертел в руках, что-то буркнул и кинул в мешок с бумажным рваньем. Словарь грустно зашелестел страницами: Почему? Чем не угодило это яркое, изящное печатное издание?

Рядом со Словарем на книжной полке полулежала Энциклопедия. Она бережно пихнула соседа:

– Ты чего?

– Почему люди такие жестокие? За что Профессор отправил эту бумажную красотку в мусорный пакет…?

Энциклопедия сначала поджала картонные губы, предпочитая не отвечать на пустые (так ей казалось, по крайней мере) вопросы. Но, помолчав, прошелестела:

– Нет. Люди не жестоки. Уверена, что этот мешок с бумажными никчемностями будет перемещен в особое место, где все содержимое будет переработано в новые нужные бумажные вещи. Об этом рассказано у меня в тексте. И возможно ты увидишь своё типографское обожание в улучшенном виде.

На книжные стеллажи падал свет от единственной горящей лампочки трехрожковой старой люстры.

Притча об особых инструментах

Своим сыновьям…

Эту историю мне рассказал дед, а ему его дед, а тому, возможно, его прадед. Так что когда это было – никто не помнит. Но то, что точно было, в этом никто не сомневается.

Жил-был в одной деревне гончар. Жил не тужил, горшки мастерил. Лепил горшки из глины, разукрашивал горшки лепниной. А в его деревне многие занимались гончарным делом. Тем промыслом жили, поскольку поблизости в овраге запасы глины были. И все мастера старались разукрасить горшки. Немудрено, практичные вещи дольше служат, а красивые – быстрее продаются. И купцы, которые периодически приезжали в деревню за товаром, охотнее брали расписные горшки и кувшины, да еще и с вычурной лепниной.

Настало время, женился наш гончар, семья у него стала расти, детишки пошли. И как водится, денег стало не хватать. И стал тогда гончар думу думать, как работать столько же, а зарабатывать больше.

Стал он пробовать разные инструменты, приглядывался к работе других мастеров, благо, жили в деревне дружно, и двери в их домах никогда не запирались, и знаниями люди делились охотно. Но простое копирование чужих знаний и умений не позволяет сделать лучший горшок.

Задумался тогда гончар еще раз. Вспомнил и сопоставил, с какими орнаментами его посуду купцы охотнее всего закупали, когда и в какие счастливые моменты к нему приходили идеи для тех самых орнаментов.

И понял гончар, что самые лучшие идеи к нему приходят под утро, когда он приоткрывает ресницы, и свет проникает под них разноцветными кружевами. И на душе становится светло и радостно, и хочется встать и перенести этот узор на обожженную глину.

И в тот же день обменял он у купца горшки на самую мягкую подушку, набитую гусиным пухом, обшитую самой нежной тканью. И на той подушке ему снились под утро самые красочные сны, после которых он создавал чудесные узоры. И каждый раз те узоры были разными. И глиняная посуда с теми узорами распродавалась мгновенно. И все восхищались теми узорами, и купцы приезжали с новыми заказами. И уже другие молодые люди учились у нашего гончара, и другие мастера копировали у него узоры. И денег в семье стало хватать, и почет и уважение были. И никто не догадывался, что самым лучшим инструментом для нашего прапрадеда … была его подушка!

Уголек и Соломинка

Жили-были старик со старухой. Была у них корова и дом с печкой.

Жили они размеренной счастливой жизнью, и каждый день начинался с того, что старуха варила кашу, а старик кормил сеном корову.

Как-то в одно прекрасное утру неожиданно налетели тучи.

Внезапно дунул резкий ветер и из печки вылетел Уголек. Упал Уголек на сухое сено и вспыхнул любовью к Соломинке, которая оказалась поодаль. Но старик смог затушить пламя.

Снова дунул ветер, и выдул Уголек и Соломинку со двора старика и старухи. И полетели они со двора.

При каждом новом дуновении ветра, Уголек ярко вспыхивал, любуясь благосклонной к нему Соломинкой. И улетали они все дальше и дальше.

Упали они снова рядом и решили жить вместе, и идти по жизни дальше вдвоем.

Встретился им ручеек. Дальше идти Угольку нельзя. Но Соломинка легла мостиком через ручей, и красный Уголек вступил на мостик.

Вспыхнула Соломинка и прогорела в одну секунду, превратившись в полосочку пепла. Но успела обнять Уголька. Упали они вместе в ручей. Красный Уголек зашипел и потух. В эту же минуту пепельная полосочка-Соломинка и черный Уголек, попавшие в небольшой водяной водоворот, намокли и слепились в одно целое и неразделимое. И поплыли они вместе. И плыли долго и счастливо сначало по ручью, потом по реке, а затем по синему безграничному морю.

История о детских страхах

Мамочка!! Не уходи в другую комнату…

ложись со мной спать,

а то мне страшно!

…Они лежали рядом, спина к спине, свернувшись каждый в свой калачик, но дружелюбно и не сердито…

Яркий горячий сноп света врывался в большое закрытое окно, мимо раздвинутых тяжелых штор, и большим ярким желтым квадратом ложился на коричневый пол.

Собака Ника и кошка Дуся, примостились на этом подогретом морозным зимним солнцем квадрате, каждый своим калачиком.

Со стороны казалось, что каждая сущность пыталась занять местечко получше, т. е. полностью попасть на квадрат. Но он был невелик. И поэтому они слегка ворчали, каждый по своему, слегка подпихивая друг друга.

И это ворчанье то возобновлялось, то затихало… А может они вспоминали теплые летние деньки, когда жаркость была не только на этом оконном квадрате на полу…

В такие моменты Дуся обожала тащиться в темную ванную комнату, и там на холодном кафельном полу растягиваться в полный рост, не боясь, что на нее кто-нибудь наступит.

…А может это Ника вспоминала, как поздним летним вечером, бегая по тропинке на даче, наткнулась на кусок сухой деревянной доски, лежавшей прямо на пути.

Втянув большим пятнистым носом летний аромат ночного вечера, она отодвинула им край деревяшки, и от неожиданности присела на задние лапы: под доской на земле рассыпались бисером маленькие желтые огоньки! Светляки! Они были настолько малы, что ничего не могли осветить вокруг себя, но за счет крошки света на своей спинке были видны сами!

…Животные мирно дремали. И может быть через закрытые звериные глаза, в полной темноте они видели каждый свое солнце: в виде желтого квадрата на полу, темной ванной комнаты с прохладным кафелем, или россыпь крапинок-светляков на влажной тропинке.

..И возможно, не знаю где, не знаю когда, но в момент наступления вечера, когда мягкая пушистая темнота со звуком выключателя в твоей комнате опустится рядом с тобой на кроватку, ты захочешь с удовольствием закрыть глаза, чтобы увидеть два дружелюбный ворчащих и сопящих звериных калачика, или большой желтый жаркий квадрат на полу, или россыпь лесных светляков…