Текст книги "Женская тетрадь"

Автор книги: Татьяна Москвина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Земля – женская планета

Женщины, женщины, женщины… Всех возрастов, всех типов и все как одна живая, энергичная, неутомимая плоть. Они, как всегда, работают. Они ловко и проворно сметают пыль с могильных плит, сажают цветы, болтают, смеются – женщины возятся на кладбище. У кого тут мама, у кого муж, а кто заранее купил местечко и усердно заботится теперь о собственной могилке. Женщинам на кладбище хорошо и весело. Или, во всяком случае, привычно…

Так начинается фильм Педро Альмадовара «Возвращение». Картина, получившая в Каннах приз за лучший актерский ансамбль и лучший сценарий, вышла в российский прокат и была встречена одобрительно. Мы любим шутника Альмадовара, любим Испанию, любим эмоциональную открытость, чувственную щедрость, простодушную музыкальность ее жителей. А когда в одном эпизоде фильма роскошная, сильно напоминающая молодую Софи Лорен черноволосая обольстительница Раймунда (Пенелопа Крус) начинает петь под гитару, то душу заливает чувство, прекрасно описанное когда-то Козьмой Прутковым в стихотворении «Желание быть испанцем»:

 
Дайте мне Севилью!
Дайте мне Гренаду!
Дайте Инезилью,
Чашку шоколаду!
 

Однако следовало бы внести кое-какие коррективы в это желание: в мире Альмадовара надо желать быть испанкой, а не испанцем. Мужчины здесь не живут вообще, совсем, абсолютно. Они в этот мир или с опаской заглядывают, как бородатый сосед Раймунды, чтобы попросить присмотреть за ресторанчиком на время отъезда, или пытаются этим миром овладеть, на свое горе, как муж Раймунды. Сосед, видно, человек неплохой, а муж – совсем скверный, так, какое-то ничтожество с пивом у телевизора. Но все одно им в женском мире не жить.

Вместо присмотра Раймунда разворачивает в чужом ресторане собственный бизнес, а в морозилке тем временем покоится тело мужа, зарезанного ее дочкой при попытке изнасилования. Вот так вот, терпение лопнуло, час пробил, смирение испарилось, все, достали, наконец. Сорок веков доставали – и с рук сходило, а теперь не сойдет. Пошли вон.

И хорошо. И вот они одни теперь. И ничего – жить можно.

Прямо в холодильнике, как замороженную телятину, закапывают мужа на берегу реки, невдалеке от его родной деревни. На коре дерева вырезает Раймунда инициалы и дату. Да, мужчинам здесь ничего не светит, а вот женщины этот мир покидать не спешат. Даже с того света возвращаются, как неугомонная мамочка Раймунды в блестящем, как всегда, исполнении любимой актрисы Альмадовара – Кармен Мауры.

Зритель попадает в юмористическую ловушку. Поскольку в самом начале картины известно, что мамаша умерла, сгорела вместе с папашей, мы принимаем ее за призрака. Вот, значит, как поменялось мировоззрение у Альмадовара, видимо, годы не шутка – думаешь с печалью. Вот он уже всерьез полагает, что можно вернуться с того света вместе со всем бренным телом, с запашком, со старыми платьями, со всеми морщинками и седыми волосами… Наверное, очень мамочку свою любил…

Все это бесконечно трогательно, но доверие к рассказу как-то исчезает, и напрасно. Поскольку, как бы ни шли годы и как бы Педро Альмадовар ни любил мамочку, никакой мистики в нем как не было, так и нет. И бодрая мамаша, скрывающаяся у своей второй дочери, парикмахерши Соледад (Раймунду она боится), никакой не призрак, а самая настоящая испанская мамаша. Которая от ревности и гнева подпалила сторожку, где ее муж, (который тоже когда-то изнасиловал свою дочь – испанская традиция?) валялся с любовницей.

Любовницу эту и похоронили вместо нее. А мамаше на старости лет приходится прятаться под кроватью и выдавать себя за глухонемую русскую помощницу парикмахера.

Вы, наверное, уже догадались, что Альмадовар снял комедию. Не классическую, а такую… альмадоварскую. С нечаянными трупами, с непременным издевательством над телевидением (ну ненавидит!), с грустными рассказами о прошлом, с чувством глубокого родства с общей жизнью простоволосой земли, с насквозь ироническими интонациями якобы невозмутимого рассказа – дескать, вот, значит, как было дело… С отличными актерскими работами, по точности и легкости действительно напоминающими фильмы итальянского неореализма. Только пафоса социального нет, да и вообще никакого пафоса нет, потому что все битвы, в сущности, отгремели. И в начале картины, собственно, и сосредоточена его главная мысль.

Что ж, может быть, и вся наша планета представляет собой одно большое кладбище, кладбище вер, идей, историй, преступлений, любви, на котором энергично суетятся единственные оставшиеся в живых ее настоящие жители, верные долгу Бытия, – женщины? Не святые, скорее грешные, «погибшие, но милые созданья», не шибко умные, зато работящие – и лазанью вам испекут, и стрижку сделают, и приберут в доме.

И на том спасибо. Ничего лучшего – как можно понять из творчества печального остроумца Педро Альмадовара – на земле нет.

2007

Бедная принцесса

На экраны вышел фильм «Любовь-морковь» режиссера Александра Стриженова, с Кристиной Орбакайте и Гошей Куценко в главных ролях. Честно скажу: шла как на каторгу, и только из-за Орбакайте, потому что давно убеждена в ее исключительном актерском таланте. Картина подтвердила талант главной принцессы страны и вновь заставила задуматься о грустной судьбе Кристины в искусстве.

«Любовь-морковь» – комедия с фантастическим элементом: молодые, потерявшие взаимопонимание супруги, искусствовед Марина и адвокат Андрей, из-за колдовства нехорошо ухмыляющегося доктора Когана, то есть Михаила Козакова, меняются телами. Возможно, зритель уже подзабыл американскую ленту «Кара небесная», где проделывался подобный фокус, но совсем недавно тот же трюк использовался в «Дневном дозоре» и исполнялся актрисой Тюниной. В общем, художественная новизна «Любови-моркови», понятно, даже не второй, а третьей свежести. И ладно: мы, зрители, люди привычные, не будет хлеба – станем и жмых есть. Несмотря на банальность всех сюжетных ходов и полную безвкусицу в исполнении ролей второго плана (тут отличился ужасно несмешной и отчего-то играющий комические роли Евгений Стычкин), смотреть можно.

Правда, от перепада давления актерского мастерства в этом фильме начинается своеобразная «кессонная болезнь».

Гоша Куценко, который должен играть вселившуюся в него Кристину Орбакайте, со своей задачей не справляется и справиться не может в принципе. Он играет дурное представление мужского обывателя о том, как выглядит и ведет себя какая-то усредненная «дамочка вообще»: сюсюкает, жеманится, хлопает глазками, поводит плечиками и получается не женское «я» в мужском теле, а, извините, то, что на русской зоне зовут «дунька».

Кристина Орбакайте же, будучи великолепной актрисой, поступает как мастер и профессионал. Она, видимо, изучила мимику и пластику именно Гоши Куценко и играет именно его «я», вселившееся в женское тело. Играет точно, остроумно, весело, не перебарщивая, и в некоторых сценах даже оторопь берет – кажется, и впрямь Куценко проглядывает сквозь артистическую плоть Орбакайте.

И вы представьте, что выходит: в кадре перед нами сам Гоша Куценко, в виде лагерной дуньки, плюс Гоша Куценко в виртуозном изображении Орбакайте! Двойной Куценко! Нет, воистину у нас на Руси если полюбят – то всё, насмерть. При умеренном употреблении Куценко вполне возможен на экране – но тотальная «куценкизация» экрана становится невыносимой. Тем более в этой картине скромные возможности артиста очевидны.

Как же горько, что наши режиссеры, рвущие на части популярные физиономии, не замечают выдающегося дарования Кристины Орбакайте и ее судьба в кино полновесно так и не сложилась. Спасибо режиссеру Стриженову, что хоть напомнил о ней.

Конечно, у Орбакайте есть некоторая судьба в поп-культуре, но тоже какая-то недосложившаяся и фрагментарная. Споет интересно песенку своим небольшим голосом – и опять туман, непонятка, нет целенаправленного строительства репертуара, образа, нет, в сущности, той могучей воли к победе, которая отличает ее маму Аллу Борисовну. Печальной недопроявленностью веет от изящно отшлифованного облика принцессы Кристины… Как-то невесела и та информация о ее личной жизни, что доходит до зрителя: разводы, драки, скучная бытовуха – и где же тот мир, что, как утверждала Кристина в одной песенке, «красив и светел»?

Иногда Орбакайте выступает в антрепризных спектаклях, кое-что я видела и убедилась: это, прежде всего, драматический талант. Настоящий, какой являет себя сильно и сразу, который ни с кем не спутаешь.

Открыл актрису Ролан Быков, поручив ей главную роль в картине «Чучело». Кристине было двенадцать лет, и сыграла она девочку, затравленную озверевшим коллективом, – сыграла гениально. Удивительна была сила переживания, огромный запас души в столь юном существе, с таким знатным происхождением и такой выигрышной внешностью. Хотя впоследствии Кристина что-то намудрила с носом (у нее был прелестный, чуть заостренный нос, который она «исправила»: ну что с женщинами поделаешь!), лицу это не повредило: оно красиво и вместе с тем оригинально, передает малейшие оттенки чувств, отмечено печатью страдания. Она фантастически женственна, но не как пошлая Барби, у нее хороший вкус, чутье, прекрасная мимика, выразительные телодвижения. Она изящна, как сказочная принцесса, и при всем том накопила огромный опыт страдания, как женщина с сердцем, с настоящими чувствами. Наконец, у актрисы отличный актерский «аппарат», и она умеет привлекательно и ярко воплощать то, что задумала сыграть…

И что же? Никаких ролей, достойных ее дара, Орбакайте не получила за почти что четверть века. Приятели, «золотые юноши», играя в свой кукольный кинематограф, проходили мимо принцессы Кристины. Зубры же советского кино, видимо, шарахались от попсовой славы Орбакайте. Только Светлана Дружинина, почувствовав это чудесное, редкое дарование, поручила ей роль принцессы Фике (то есть будущей императрицы Екатерины) в сериале про гардемаринов. Так ведь глаз от нее не оторвать – до того разнообразно, красиво живет это одухотворенное лицо в картине.

Жаль, что, вытаскивая на свет божий каких-то мимолетных, едва приспособленных к актерскому труду кукол, кинематографисты забывают настоящий, врожденный большой талант Кристины Орбакайте. Толпа, которая травила Доченьку в «Чучеле», не стала в реальности губить ее прямой агрессией. Нет, стали изводить тихо, затаскивая в свои пошлые игры, она ведь такая миленькая, так неподражаемо строит глазки, похожа на маму, не похожа на маму, и вот уже беленькая пушистая принцесса рекламирует жевательную резинку и бальзам для интимных мест… Она, которая могла когда-то встать в одиночку против толпы!

Но тогда у нее был настоящий союзник и повелитель – Ролан Быков. Теперь она, похоже, никому особенно не нужна.

Что ж, нам, знатокам русского пейзажа, эта картина неудивительна. Кто у нас кому и когда был нужен? А все-таки вот грустит душа, глядя на бедную принцессу. Потому что не грустить она не может – когда-то об этом знала и рассказывала гениальная девочка Кристина. И я надеюсь, еще расскажет.

2007

Бабушка в танке

Торжественная премьера фильма Александра Сокурова «Александра» состоялась в понедельник 19 ноября в Санкт-Петербургском Михайловском театре (Малом театре оперы и балета), что на Площади искусств. Представляли картину сам режиссер, его продюсер – известный композитор Андрей Сигле, вездесущий и везде зачем-то говорящий речи Михаил Швыдкой и исполнительница главной роли – Галина Вишневская.

Фильм «Александра» изящен и короток, как хорошее лирическое стихотворение. В нем нет крупных драматических событий, шумных страстей – напротив, все персонажи говорят тихо, не повышая голоса, а на специально обработанной пленке нет сильно контрастных цветов и ярких бликов. На всем фильме лежит особенная «матовость», приглушенность – таковы пристрастия Сокурова. Это мастер тишины, избегающий всякой агрессии.

В расположение российской войсковой части приезжает пожилая женщина, величественная русская бабушка, усталая, печальная и красивая, с тяжелым узлом пышных седых волос, в простом платьице, с больными ногами. Здесь, в Чечне, на самой кромке затяжной непонятной войны, служит ее внук. Из дальнейшего течения рассказа мы узнаем, что бабушка недавно овдовела, что она одинока и очень скучает по внуку, которого не видела несколько лет.

Бабушка производит некоторую сенсацию в войсковой части. И не только благодаря своему неукротимому нраву и живому любопытству, из-за которого она в сумерки, не разобрав дороги, отправляется гулять по минному полю. Солдатики взволнованы чем-то другим. Они всматриваются в гордую стать величавой пожилой красавицы, словно пытаясь угадать: кто же это на самом деле? Просто русская бабушка приехала к внуку? А может быть, это сама Родина-мать решила наконец разобраться со своими сыновьями?

В пользу этого предположения многое. К бабушке обращаются с серьезными заявлениями и разговорами. Например, мальчик-чеченец, провожающий ее от рынка до военного лагеря, вдруг просит: «Отпустите нас, мы устали». Так надо думать, он говорит о своей мятежной республике и обращается к Александре как к полномочной представительнице России. Да и не тянет царственная повадка великой Галины Вишневской на смирную рядовую бабушку. Нет, непростая женщина приехала на войну. «Давно воюете. Привыкли. Что, понравилось?» – грозно спросит она у внука, грозно зырк-нув молодыми глазами.

Пожилая женщина встревожена миром здоровых военных мужчин. Ее раздражают запахи, ей непонятны звуки. Она бродит по лагерю, всматриваясь в лица солдат, пытаясь понять, как они тут живут. Выходит за ворота и отправляется на рынок, где видит отряды «противника» – замученных пожилых женщин и мальчишек, торгующих на этом самом рынке сигаретами и военным обмундированием. Александра знакомится с такой же, как она, бабушкой по имени Малика, приходит в ее бедную квартирку.

Малика живет в многоэтажном доме, когда-то разбомбленном, но не до конца. Люди так и живут, в уцелевших квартирах, а на крыше успели прорасти молодые деревья. Кошмар быта устоялся, затяжная война стала привычной. Но кто и зачем здесь воюет – разве Александра может воевать с Маликой, своим двойником, своей сестрой по несчастью?

Вот так, спокойно, в немудреных маленьких событиях и разговорах, проходит течение картины. Никаких панорамных красот Кавказа – пыль, вонь, жара ощущаются почти реально. Хрупкая стареющая плоть женщины – и мощь военной машины, бронетранспортеры, танки, оружие. Из любопытства забравшись в танк, бабушка Александра примеряется к «калашникову», нажимает на курок – «Что, так просто?». Да, так просто. И так непонятно мирному человеку, обыкновенной (хоть и необыкновенной) женщине…

Седовласая бабушка на войне – это, конечно, укор войне, но, если войну режиссер отрицает, военные люди ему дороги и близки. Русская армия – точнее, люди русской армии, ее плоть, ее рядовые – показана с душевным теплом и нежной любовью.

Фильм «Александра» – очень личный фильм, он сделан Сокуровым напрямую «из себя», от себя, и недаром героиню Вишневской зовут женским вариантом имени-отчества самого режиссера. Это он сам в ее образе приезжает на войну, всматривается в лица солдат, тревожится и печалится бедностью, неустроенностью быта. Несмотря на свою «тишину», непривычку к публицистическим выступлениям, Сокуров – в высшей степени патриот своего отечества. Он родом из военной семьи и очень переживает за армию. Когда внук Александры с тихим гневом говорит о том, что обмундирование у офицера должно быть настоящим, из хорошей ткани, потому что оно в любой момент может стать смертным одеянием, по нему может потечь последняя кровь – трудно не разделить пафос создателя картины. Да, тысячу раз да, армия должна быть красивой, богато одетой, победоносной. А не бедной, грязной и отступающей. Вообще свинство – денег в государстве навалом, а офицеры в дешевых тряпочных мундирах! тут мы полностью поддерживаем и одобряем заявление товарища Сокурова.

В фильме нет никаких сложностей, никаких шифров. Это простой красивый фильм о простых вещах. Разве что его тихое и неспешное течение может показаться чужим для восприятия, воспитанного резкими монтажными контрастами, громкими звуками. Но это органика режиссера А.Н. Сокурова, и ее ломать нельзя, да и ни к чему. Потому что он у нас один такой.

2007

Брюнетка спасает мир

Как известно, русские обладают «всемирной отзывчивостью» и могут, например, снять американское кино «тютелька в тютельку», как в Голливуде. И даже круче и американистей, чем сами американцы. Странное занятие! Однако новое «русское американское кино» под названием «Код Апокалипсиса» способно немало позабавить и развлечь зрителя.

Я смотрела «Код Апокалипсиса» воскресным вечером, в кинотеатре, вместе с народом. Заверяю вас – народом быть очень даже хорошо. Прикупив ведро попкорна и лимонаду, я уселась среди молодой симпатичной публики и принялась увлеченно смотреть затейливую историю о доблестном полковнике российских спецслужб, который предотвратил взрыв сразу четырех ядерных боеголовок, заложенных злодеями в Лондоне, Нью-Йорке, Токио и Москве.

Первым приятным моментом в картине режиссера Вадима Шмелева, дотоле мне неизвестного, было то, что потраченные на фильм деньги живо в нем чувствовались. Действие переносилось из Парижа во Флоренцию, оттуда в норвежские фьорды, затем в Малайзию, одинокие крепости злодеев взрывались в пустыне, спецслужбы догоняли вражин на катерах и яхтах, перестрелки гнали героев по смотровым площадкам гигантских небоскребов – словом, солидно, дорого, нажористо! Все создатели картины играли «в Голливуд» вдохновенно и честно. Но это бы не спасло картину от безнадежной подражательности, если бы не второй и главный приятный момент.

В роли полковника спецслужб, главного спасителя мира снялась… Анастасия Заворотнюк, до сих пор известная зрителям исключительно как «прекрасная няня». Ей сделали пикантную стрижку с длинной челкой, оригинальный макияж с умопомрачительными розово-лиловыми губами и одели в правильные, сильно приталенные платья и комбинезоны. И в простодушной няне вдруг обнаружилась суперзвезда.

Какая там еще Анжелина Джоли с ее акульими челюстями! Наша лучше всех! Публика в изумлении открыла рты, из которых растерянно посыпался попкорн. Анастасия мало того что идеально вписалась во все стандарты героини боевика, она наполнила схему такой трепетной, победительной эротичностью, такой притягательной жизненной силой и красотой, что фильм дал изрядный крен смысла. Чего стоит один пробег Заворотнюк по парижскому отелю – в корсете и черных чулках-паутинках. Уже неважно, куда и зачем она бежит, – одна мечта в голове, чтоб она бежала как можно дольше…

Любовной линии в картине практически нет (героиня лишь вспоминает погибшего жениха). Она вынуждена действовать на пару с героем Венсана Переса, но мерзопакостный французишка интересуется лишь бабками и властью над миром. Таким образом, вся красота Анастасии принадлежит только зрителю, и это в высшей степени грамотный ход. Фильм о спасении мира становится также фильмом о совершенном человеческом теле – тонком и стройном, а вместе с тем имеющим все положенные женскому божеству выпуклости и округлости, сочетающиеся между собой в совершенной гармонии. Нет, мир заблуждается в своих предпочтениях – и не блондинка спасет мир (эти блондинки только и могут, что тянуть из папиков бриллианты), а брюнетка. Наша брюнетка, нежная, как шелк, с горячими карими глазами и – крепкими бестрепетными руками, которые по приказу командования бодро уничтожают врагов мирной жизни!

У Анастасии Заворотнюк есть только один недостаток – она не позаботилась в свое время о звучном, кратком псевдониме. Но еще не поздно, можно все-таки хотя бы сократить длинную фамилию и стать, к примеру, Анастасией Нюк. Это могло бы способствовать мировой карьере нашей няни, на что она имеет все права.

Итак, свершилось – мы теперь можем делать голливудские боевики о спасении мира ничуть не хуже, чем в Голливуде, даже и лучше, потому что тамошние игроки уже сильно подустали и выдохлись, а мы прибыли на эту игровую площадку в боевой готовности, полные дикарского азарта и пыла. Зачем нужен «русский дубль» американского кино, понять трудно, но раз уж взялись – понятно, что сделаем. Хотелось бы, однако, чтоб в этом подражательном угаре мы все-таки не забывали о своих накопленных достоинствах.

Например, об актерской школе. Ну, прикупили зачем-то в этот «Код Апокалипсиса» Венсана Переса – но что такого может этот Перес супротив нашего Домогарова? Смешно даже. Или в титрах значится загадочное: «продюсер по звуку». Слушайте, в старину, когда не было никаких «продюсеров по звуку», были звукооформители, например отец и сын Фигнеры на Ленфильме (они и сейчас есть), и они делали с помощью хитрых доморощенных приспособлений отличный звук. А сейчас есть «продюсер по звуку», а звук-то мертвый, плоский, скучный.

Надо как-то соединить гениальную русскую кустарщину с методами глобального кино (чем, к примеру, занимается Никита Михалков) – вот тогда выйдет что-то более интересное, чем сейчас.

Но что касается Анастасии Заворотнюк, то это феномен. Это надо беречь! При такой красоте – не самовлюбленная, не манерная, не холодная, а живая, органичная, с какой-то неистребимой внутренней веселостью и теплотой. Чистый выигрыш любого зрительского кино.

2007