Текст книги "Печать василиска"

Автор книги: Татьяна Корсакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Аля вздрогнула, резко обернулась. За ее спиной, опершись о балконные перила, стоял Гришаев.

– Вы?! – от неожиданности она совсем растерялась. – Что вы здесь делаете?

– Я?! – Гришаев поправил свое дурацкое кепи. – Вышел воздухом подышать. Простите, не хотел отвлекать вас от столь важного занятия, – он улыбнулся, обнажая на удивление белые зубы.

– От какого занятия? – переспросила она, чувствуя, как заливается краской стыда.

– Как от какого? От подглядывания за соседями. Знал бы, что вы тут обосновались, устроил бы маленький стриптиз вам на радость, – гришаевская улыбка сделалась убийственно вежливой.

Стриптиз – однако какое самомнение! Можно подумать, ее способен воодушевить стриптиз в его исполнении?!

– И ничего я не подглядываю! – Аля отошла от чужого окна, будь оно неладно, с вызовом посмотрела на фольклориста. – Я тоже вышла свежим воздухом подышать, если хотите знать!

– Да ну?! – удивился он. – И дышали вы, прижавшись носом к моему окну? Думаете, в моей комнате воздух свежее?

– Ничего я не думаю. – И как только этот гад здесь оказался?.. – Просто после того, как вы снесли с петель мою дверь, я переселилась на ваш этаж, в соседнюю комнату. Я всего лишь осматривалась, пока вы не подкрались! – она вперила негодующий взгляд в Гришаева. Оказалось, что этот мерзавец успел подойти на непозволительно близкое расстояние. Мало того, сам он оказался неожиданно высокого роста, так что взгляд уперся не в его наглую очкастую рожу, а чуть пониже наглухо застегнутого ворота клетчатой рубашки. Пришлось запрокидывать голову и смотреть на противника снизу вверх. – Как это вы так неслышно подкрались?! – Лучшая защита – это нападение. – Всего секунду назад были в своей комнате, и вот уже здесь.

Прежде чем ответить, Гришаев потянул носом воздух, поморщился и неожиданно спросил:

– Что это у вас за духи такие противно приторные?

– Духи?.. – Да не пользовалась она в такую жару духами, только дезодорантом. С чего он выдумал про духи?!

– Воняет от вас как-то, – Гришаев снова поморщился, демонстративно помахал перед носом рукой. – Что ж вы таким дешевым парфюмом пользуетесь? Ладно, я человек простой, неприхотливый, но ведь, помимо меня, в Полозовых воротах обитают куда более рафинированные господа. Вот учуют они это жуткое амбре и подумают о вас что-нибудь нехорошее.

Господи, да что же он такое унюхал, этот урод?.. Чем же от нее так пахнет?.. От этих неловких мыслей под пристальным и одновременно насмешливым взглядом Гришаева Аля уже не только покраснела, но и покрылась испариной.

Все, с нее довольно! Не станет она больше с ним разговаривать... Аля шагнула к своей двери и снова уперлась в гришаевскую грудь.

– Пропустите, – процедила она сквозь сцепленные зубы.

– А разве я вам мешаю?

Морду его нахальную она видеть не могла, но ей и голоса хватило. Издевается... И про запах он тоже издевается. Ничем от нее не пахнет, просто этот негодяй решил воспользоваться ее же тактикой: лучшая защита – это нападение. Вот и напал, гад такой...

– Дмитрий Сергеевич, не заставляйте меня просить дважды. Мне нужно идти. – А рубашка у него старая, ношеная-переношеная, уже изрядно полинявшая, и пуговицы пришиты разноцветными нитками. Сам похож на бомжа, а еще смеет упрекать ее в неопрятности!

– Да, конечно, – он и не подумал двинуться с места. – Только послушайтесь дружеского совета: примите душ перед тем, как решите нанести визит Егору Ильичу.

Что-то в последнее время не то творилось с чашей ее терпения, что-то слишком быстро эта чаша переполнялась. Вот и сейчас последняя капля упала с тихим и неотвратимым бульканьем, необратимо расплескав все Алино долготерпение. И в это же самое мгновение она с силой и невиданной для себя злостью носком сандалии врезала Гришаеву по ноге. Если судить по огласившим округу завываниям, удар получился знатный.

– Ах ты... – для этнографа Гришаев выражался крайне витиевато и нецензурно.

Слушать его возмущенные вопли Аля не стала, гордо расправив плечи, удалилась в свою комнату. Боевого запала хватило лишь на то, чтобы громко хлопнуть балконной дверью, а дальше все – копившаяся в душе обида вырвалась наружу потоком злых слез.

Выплакаться от души не получилось, потому что в дверь громко и настойчиво постучали. Неймется ему, пришел добить...

– Пошел к черту! – она вытерла зареванное лицо, решительно подошла к двери.

– Аля, это я, – голос был Егора, а вовсе не гришаевский. – Аля, все в порядке? Открой дверь!

Из-за своих страданий она совсем забыла, что приглашена на чашечку кофе.

– Егор, одну минуточку! Ты иди, я сейчас подойду.

– Аля, у тебя в самом деле все нормально? – в голосе Егора послышалась тревога.

– Нормально, просто я только что из душа. Дай мне еще пару минут.

– А, ну тогда ладно. Жду с нетерпением, – за дверью послышались удаляющиеся шаги.

Из душа... Аля прижалась горячим лбом к стене. Душ два раза за утро – это, пожалуй, перебор. Она бы на месте Егора удивилась такой чистоплотности.

На то, чтобы привести себя в относительный порядок и замаскировать следы недавних страданий, ушло минут пять. Еще десять ушло на то, чтобы понять, что перстень со змеей снять невозможно. Мыло не помогло, и масло, скорее всего, тоже не поможет. Похоже, печать Василиска можно снять лишь с помощью напильника, но это уже форменное кощунство. Все, теперь уже дедов подарок никак не скроешь, и расспросов наверняка не избежать. Как все это некстати! Хорошо хоть, что палец больше не болит.

В коридоре пахло свежесваренным кофе. Дверь в комнату Егора была гостеприимно приоткрыта, аромат кофе усилился.

– Можно? – Аля вежливо постучала.

– Входи! – дверь в ту же секунду распахнулась настежь. – А у меня как раз все готово! – Егор улыбался Але радостной и немного тревожной улыбкой и, кажется, не собирался расспрашивать о причинах ее опоздания. Галантный и добрый. Это хорошо. Такой парень не станет говорить ей гадости и вгонять в краску. Общаться с таким одно удовольствие. И еще он обещал защитить ее от свихнувшегося фольклориста. Самое время защищать. Может, пожаловаться на Гришаева?

Хоть идея эта была очень заманчивой, но Аля от нее отказалась. Не без сожаления, надо сказать. Если бы Гришаеву набили морду, она бы, пожалуй, забыла о человеколюбии и от души порадовалась, но втягивать в разгорающийся на пустом месте конфликт Егора не стоит. Не того масштаба военные действия, чтобы вводить в дело тяжелую артиллерию. Как-нибудь сама разберется. Чай, не маленькая.

Кофе, который, наверное, и в самом деле был вкусным, Аля оценить не смогла. Зато по достоинству оценила шоколадные конфеты, к нему прилагающиеся. Шоколад был, пожалуй, единственной ее гастрономической слабостью, и отказаться от него в свое время было очень и очень тяжело. Хорошо, что те времена прошли, и можно не думать о лишнем весе.

За разговорами ни о чем недавняя обида улеглась, утратила прежнюю актуальность. И про колечко вопреки опасениям Егор ничего не спросил, хотя колечко, безусловно, заметил. Разговоры в основном вертелись вокруг Полозовых озер, местных жителей, поместья и его обитателей. Наверное, памятуя о происшествии минувшей ночи и трагических утренних событиях, тему озерного змея Егор больше не затрагивал, наоборот, старался отвлечь Алю забавными историями и анекдотами. И уже в самом конце, когда кофе был давно выпит и добрая половина конфет уничтожена, предложил прогуляться по окрестностям. Идея была хорошей, потому что, как ни крути, а знакомиться с Полозовыми озерами ей придется, и лучше бы знакомиться не в одиночку, а в компании знающего и надежного человека. Такого, как Егор.

* * *

– Красивые здесь места, ничего не скажешь. Сто очков вперед дадут всяким там разрекламированным курортам, – Егор вел ее по дорожке вдоль Мертвого озера в сторону деревни.

– А дед собирается превратить Полозовы ворота в фешенебельный отель, – прутиком, отломанным от растущей у дома развесистой ивы, Аля на ходу сбивала былинки. – Собирается упаковать легенду о Василиске в яркую обертку и продавать всем желающим за умеренную плату.

– Плохо, – Егор нахмурился.

– Что плохо?

– Плохо, если твой дед воплотит свою затею в жизнь. Поток туристов тут же уничтожит здешнюю атмосферу тайны. Какой Василиск, находящийся в здравом уме и трезвой памяти, рискнет явить свой устрашающий лик такой толпе?! Попрячутся и змеи, и русалки, и призраки... – он осекся. – Прости, это я, не подумав, ляпнул.

– Про призраков? – Аля взмахнула прутиком, сказала не слишком уверенно: – Может, он мне всего лишь примерещился, этот призрак? Я ж выпила вчера много, а еще с дороги – уставшая. Спать легла с тяжелой головой, да еще после гришаевских баек, может, в самом деле привиделось? – она с надеждой посмотрела на Егора. – А то, что окно было настежь распахнуто, так, может, я сама его во сне и открыла?

– А за тобой раньше такое водилось? Я имею в виду снохождение? – уточнил Егор.

– Не знаю, – Аля постаралась вспомнить. – Может, в раннем детстве что-то и было.

– А если у родителей спросить?

– Не у кого спрашивать, – она отшвырнула прутик. – Я в детском доме росла.

– Прости, – Егор, казалось, смутился.

– Ничего страшного.

– А Игнат Петрович?

– А Игнат Петрович меня совсем недавно нашел.

– Хорошо, что нашел. Совсем без родных, наверное, тяжело?

– Я привыкла, да и сравнивать мне не с чем. – Аля улыбнулась и, чтобы перевести разговор в другое русло, спросила: – А ты чем занимаешься в свободное от безделья время?

– В свободное от безделья время я работаю в банке. Работа у меня, Аля, скучная и нудная, но один несомненный плюс все же имеется: я многое могу себе позволить. В том смысле, что могу поехать в любой уголок мира, какой захочу. Я люблю путешествовать и во многих местах уже побывал. Думаю, полученный от путешествий заряд с лихвой компенсирует тяжкий труд банковского клерка, – он широко улыбнулся и тоном заправского гида сообщил: – А теперь, многоуважаемая Алевтина, соблаговолите посмотреть налево. Перед вами Настасьина топь во всей своей жуткой красе, – и тут же добавил уже совершенно другим, серьезным тоном: – Никогда не видел ничего подобного. Ведь и не скажешь, что здесь топь. На первый взгляд лужайка лужайкой. Пришлому человеку тут сгинуть – раз плюнуть. А вон, видишь, тропиночка?

Аля присмотрелась – и вправду есть тропиночка, не слишком приметная, но все же мимо не пройдешь – увидишь.

– Так вот, это не что иное, как гать – настил поверх болота. Говорят, раньше настил был хлипкий, из хвороста, а лет тридцать назад, когда здешний колхоз еще числился в миллионерах, председатель не пожалел денег и сделал настил понадежнее, из бревен. Вот перед нами остатки былой роскоши.

– А зачем она вообще нужна, эта гать? – Аля с опаской покосилась на тропинку. – Есть же дорога.

– Дорога-то есть, да только она объездная, вокруг Мертвого озера, через усадьбу. Если ехать с Полозовых озер, тогда, конечно, дорогой лучше, но дело в том, что деревенек здесь тьма. Две хаты всего – а уже деревенька. И вот все эти деревеньки расположены как раз вокруг Настасьиной топи. Выходит, что если пешком или на лошади, то через топь и быстрее и сподручнее. Местные-то здесь каждый кустик знают. Да и не такая уж она страшная, эта Настасьина топь. Тут главное – с настила не сходить. Да что я рассказываю?! Пойдем, сама убедишься! – Егор взял Алю за руку потянул к тропинке.

Не хотела она убеждаться и испытывать гать на прочность тоже не хотела. Может, местные тут и знают каждый кустик, только она ведь не местная. А ну как оступится?..

– Аля, не бойся, – Егор улыбнулся широко и беззаботно. – Я же с тобой.

– Я не боюсь, – признаваться в трусости не хотелось даже ему, единственному человеку, которому она могла более или менее доверять.

– Тогда вперед!

...Никаких зыбких, качающихся под ногами настилов, которые успела себе нафантазировать Аля, не было и в помине. Если гать и выложена из бревен, то этого не чувствовалось. Под ногами ощущалась твердая почва, поросшая травой и кое-где даже невысокими кустиками.

– Видишь, ничего страшного! – для пущей убедительности Егор притопнул ногой. – Дорога как дорога. Так что, если тебе вдруг зачем-то понадобится сходить на Васильков луг или на Жабий хутор, то можешь запросто воспользоваться гатью.

– Жабий хутор, – усмехнулась Аля. – Милое название.

– Тут таких названий хоть пруд пруди – настоящее раздолье для нашего фольклориста.

– А там, – Аля кивнула на лужайку, над которой беззаботно порхала пара мотыльков, – там действительно топь? Что-то не очень похоже.

Егор огляделся, сломал росшую здесь же молодую березку, ободрал ветки.

– Смотри! – он воткнул получившийся посох в самый центр веселой цветочной кочки. Та поддалась с неожиданной легкостью и с тихим чавканьем проглотила двухметровый посох. – Видала?! – похоже, Егор проделывал этот трюк не единожды, такой ловкой и наглядной оказалась демонстрация.

– С ума сойти, – Аля попятилась подальше от коварной кочки.

– Осторожно, – Егор поймал ее за локоть, прижал к себе. – Гать не слишком широкая.

– Да, я понимаю.

По-хорошему, ей бы проявить гордость, руку отнять, из объятий едва знакомого мужчины высвободиться, да вот как-то не хотелось. Может, из-за того, что окружала их с Егором среда до крайности враждебная, полная неразгаданных загадок и опасных тайн. Хотелось хоть на время побыть слабой, не принимать решений, довериться тому, кто сильнее и умнее. Мысль эта, отрезвляющая, как ушат ледяной воды, вернула Алю на землю. Однажды она уже доверилась тому, кто сильнее и умнее, и горькие плоды своей доверчивости пожинает до сих пор. Нельзя вот так... без разбору. Как там говорил гад Гришаев? Не знавши броду, не суйся в воду! Мужчины – это та же вода, мутная и опасная.

– Пойдем уже к дому, – она решительно высвободилась.

Остаток дня Аля провела в своей комнате, разбирала вещи, осваивалась. Вышла из нее лишь однажды, чтобы выпить чаю. На кухне, к ее огромному облегчению, кроме Марьи Карповны, никого не оказалось. Домработница была занята подготовкой снеди для намеченных на вечер шашлыков и разговорами Алю особо не донимала, лишь посетовала, что хорошего мяса нынче днем с огнем не сыщешь, приходится довольствоваться тем, что есть. А вот раньше, еще когда хозяин был в силе и относительном здравии, она такие знатные шашлыки мариновала – пальчики оближешь.

– Ну ничего, – бубнила она себе под нос, нанизывая куски мяса на шампур, – эти-то молодые небось правильных шашлыков в жизни своей не ели, им и моя стряпня сгодится.

Тут пришлось немного домработницу поуговаривать, поубеждать, что готовит она просто изумительно. Марья Карповна долго с высокой оценкой своих кулинарных талантов не соглашалась, а потом, когда Аля уже исчерпала аргументы, с хитрой улыбкой сообщила, что для такой славной девочки у нее припасено специальное лакомство. Лакомство выглядело и пахло как пирог с капустой, но от тех пирогов, которые доводилось пробовать Але раньше, отличалось радикально. Вкуснее пирога она еще в жизни своей не ела. Ломоть весьма внушительных размеров был уничтожен в считаные минуты, а сердце Марьи Карповны завоевано и того раньше. Теперь при любом раскладе голодная смерть Але не грозила, домработница пообещала оставлять ей на завтрак что-нибудь вкусненькое.

– Специально для тебя припрячу, Алечка, – она заговорщицки подмигнула Але. – А то ж, если не припрятать, так налетят эти экологи окаянные, все подчистят, ни единой крошечки не оставят. Мне-то не жалко. Чего жалеть-то? Только хоть бы один из них спасибо сказал. Как добавки потребовать, так это непременно, а спасибам они не обучены. Еще учеными себя называют. Какие ж они ученые, если давеча я у того, что маленький и вертлявый, спрашиваю, что это за напасть такая наши липы точит и чем от нее избавляться, а он в ответ только плечами пожимает. Вот такие они ученые! Дипломы небось напокупали в своих столицах, а сами ничегошеньки не знают. А липы я, пожалуй, на днях побелю. Ну и что, что это липы, а не яблони! Дерево – оно и есть дерево, для жуков-червяков без разницы. А ты, красавица, сейчас сильно-то не наедайся, – домработница с одобрением посмотрела на уже несколько минут как пустую Алину тарелку. – Мне не жалко, не подумай плохого. Просто вечером на озере пикник намечается: шашлыки, вино, салатики – это замест ужина. Ужин я сегодня уже готовить не буду, мне и вчерашних хлопот хватило.

– Это Игнат Петрович пикник организует? – спросила Аля.

– Нет, хозяин велел мне все подготовить, но сам, похоже, из дому не выйдет. Нехорошо он что-то себя сегодня чувствует. Вон Елена Александровна целый день с лекарствами носится, злющая, как черт. Она завсегда такая, когда хозяину плохо, – Марья Карповна перешла на шепот: – Любит она его уже давно.

– В каком смысле – любит? – уточнила Аля.

– А в таком и любит, в каком женщина может мужчину любить. Дед-то твой, хоть кожей и болезный, но в остальном мужик еще хоть куда, да и жених завидный. Тут многие хотели бы его к рукам прибрать, да только Игнат Петрович никого до себя не допускает. Вот только Елену Александровну, потому как она ему верой и правдой уже почитай двадцать лет служит, а это, согласись, срок. За такой срок уже можно разобраться, чего человек стоит и чего от него можно ожидать. А мужику ж одному никак нельзя, он же без женской ласки дичает и дурным становится. Вот наша Елена Александровна и старается, чтобы...

Договорить Марья Карповна не успела, потому что в кухню вошла экономка – легка на помине. Она окинула Алю и домработницу внимательным взглядом и тут же ледяным тоном поинтересовалась:

– Мария Карповна, что там с шашлыками? Молодые люди спрашивают, зажигать им мангал или еще повременить?

– Так пусть зажигают! – домработница засуетилась, загремела посудой. – А у меня готово все давно. Что ж тут готовить-то?!

– В таком случае на сегодня можете быть свободны, – экономка задержала взгляд на Алином перстне и, больше не говоря ни слова, вышла из комнаты.

– Вот ведь командирша! – злым шепотом сказала Марья Карповна. – Раскомандовалась тут! А у меня, между прочим, такие же права, как и у нее, и главной ее никто не назначал. И вообще, я хозяина с самого детства знаю, мы с ним вместе росли, если хочешь знать. А эта живет в Полозовых воротах без году неделю, а уже командует!

Аля сочувственно покивала головой. Похоже, она была более чем права – скрытых течений в поместье предостаточно. Скрытых течений и скрытых конфликтов...

Идти на пикник не хотелось, но как тут не пойдешь, когда сначала в ее комнату заглянул Егор, напомнить о вечеринке, а потом с интервалом в десять минут Толик и Николай.

– Алевтина, там танцульки намечаются! – Толик, похоже, просто ходить, просто стоять и просто говорить не умел. Он пританцовывал на пороге Алиной комнаты, размахивал руками и забавно таращил круглые, как пуговицы, глаза. – Сначала вдарим по шашлычкам, потом зашлифуем это дело шампусиком, а потом будут танцульки. Алевтина, ты это... ты запомни, первый танец мой! – он с такой же легкостью, как недавно Егор, перешел на «ты». – Сейчас к тебе Колян припрется, – Толик с опаской выглянул в коридор, а потом уставился на Алю своими глазами-пуговицами, – тоже станет клинья подбивать. Так ты ему скажи, что ему ничего не обломится, что я уже все танцы застолбил. Лады?

Обижаться на это чудо природы никак не получалось, точно так же не получалось воспринимать его всерьез.

– Лады, – Аля, пряча улыбку, кивнула, не стала расстраивать Толика известием, что по части танцев он вовсе даже не первый, что Егор его уже опередил.

– Ты, главное, не забудь Коляна отшить. А то как по болотам жаб да кузнечиков ловить, так Толик, а как амуры крутить, так Колян. Сегодня я буду амуры крутить, а он пусть с жабами целуется или с экономкой этой чокнутой!

Похоже, в том, что Аля не откажется крутить с ним амуры, Толик даже не сомневался. Просто поразительная самонадеянность! Аля едва успела перевести дух от такой напористости, как в дверь снова постучали.

На сей раз на пороге стоял Николай. Наверное, по случаю официального визита одет он был в наглаженные брюки и белоснежную рубашку. Признаться, наряд этот импозантности ему не добавлял. В камуфляже высокий и немного грубоватый Николай выглядел гораздо органичнее.

– Добрый вечер, Алевтина! – В отличие от своего импульсивного дружка Николай решил проявить вежливость, а не брать быка за рога. – Я тут это... проходил мимо и решил узнать, вы сегодня намерены присутствовать на пленэре?

Ишь ты, слово-то какое витиеватое – пленэр! Из одного ряда с променадом и моционом.

– Намерена.

– Это хорошо, – Николай расплылся в довольной улыбке, а потом после небольшой паузы добавил: – Там танцы будут. Мы с Егором вынесем во двор музыкальный центр, музыку включим хорошую. Вы какую музыку любите, Аля? Есть очень лиричные композиции... – он выжидающе замолчал.

– Я люблю всякую музыку, – Аля неопределенно махнула рукой, – и лиричную в том числе.

– В таком случае могу ли я рассчитывать на танец? – Николай расплылся в смущенной улыбке.

– Можете, только не на первый.

– А что случилось с первым, позвольте полюбопытствовать? – он озадаченно нахмурился, но Аля успела заметить, что в карих глазах его пляшут озорные чертики.

– А первый уже занят.

– И кто ж этот счастливчик?

– Ваш товарищ Анатолий.

– Наш пострел везде поспел! – густые брови Николая сошлись в одну сплошную линию. – Опередил-таки паршивец! – Он так же, как давеча Толик, выглянул в коридор и, убедившись, что их никто не подслушивает, сообщил: – Алевтина, считаю своим долгом предупредить, что Анатолий танцует просто отвратительно. Я знаю несколько случаев, когда после танцев с этим окаянным дамы попадали в травматологию с оттоптанными ногами. Алевтина, одумайтесь! Не совершайте непростительную ошибку!

Удержаться от смеха ей не удалось, уж больно забавной была эта парочка.

– Я подумаю, – пообещала она.

– Подумайте-подумайте! – Николай улыбался, и чертиков в его глазах стало на порядок больше. – Значит, не забыли? Пленэр в семь вечера, сбор у причала. Но советую ориентироваться по запаху, принимая во внимание кулинарные способности нашей Марьи Карповны, шашлык обещает быть просто потрясающим. Ну, я пойду, отгоню Толика от мангала, чтоб чего не испортил, – он махнул на прощание рукой и вежливо прикрыл за собой дверь.

* * *

Про запах Николай не соврал: шашлыками запахло еще в начале седьмого, причем запахло так, что аж слюнки потекли. А без пяти семь в Алину дверь снова постучались.

На сей раз визит вежливости ей нанес Егор. В руках он держал букет полевых цветов, и Аля запоздало вспомнила, что подаренные утром кувшинки из своей бывшей комнаты она так и не забрала.

– Готова? – он протянул Але букет и мимоходом заметил: – Там танцы намечаются, а ты в джинсах. Неромантично. Вот Эллочка, к примеру, вырядилась, как на парад – любо-дорого посмотреть.

– Ну так кто ж тебе не дает смотреть на Эллочку? – усмехнулась Аля и поставила цветы в вазу.

– Не, я на Эллочку не хочу, я на тебя хочу, – Егор вроде бы и дурачился, но в голосе его проскользнули напряженные нотки, даже не намекающие, а говорящие открытым текстом о том, что, будь его воля, он бы с радостью перевел их отношения из разряда дружеских в разряд более близких.

Рано, слишком рано об этом думать. Поэтому Аля и многозначительную фразу, и сопровождающий ее многозначительный взгляд предпочла проигнорировать.

На берегу озера жизнь била ключом. Толик и Николай о чем-то азартно спорили у мангала. Эллочка с томным видом возлежала чуть в сторонке, в шезлонге. Егор был прав, когда говорил, что наряд мадам Иванова подобрала на славу: ярко-красный топ на тоненьких бретельках выгодно подчеркивал пышную грудь, а короткая юбочка давала всем желающим возможность сполна насладиться видом длинных и стройных ног. Да, что ни говори, а Эллочка была в хорошей форме, можно сказать, на самом пике женской привлекательности. Грех прятать от благодарной публики такие роскошные формы. Благодарная публика в лице Вадима Семеновича была здесь же, обмахивала дражайшую супругу глянцевым журналом, что-то шептала на ушко. Впрочем, кроме Вадима Семеновича, на Эллочкины ноги поглядывал еще кое-кто. Этот «кое-кто» сидел на краю настила, свесив босые ноги в воду, укрывался от уже не такого жаркого, как днем, но еще довольно яркого солнца широкополой панамой и маскировал свой интерес к ногам мадам Ивановой разложенной на коленях книженцией. Гришаев, будь он неладен...

– Егор, ну куда же вы пропали?! – Эллочка смерила Алю презрительным взглядом, призывно улыбнулась Егору. – Вы же обещали рассказать мне о Галапагосских островах. Я жду-жду, а вы пропали, – она обиженно поджала накрашенные губы.

Егор бросил на Алю страдальческий взгляд, украдкой сжал ее руку и двинулся к мадам Ивановой. Завидев фаворита супруги, Вадим Семенович едва заметно поморщился, отложил журнал и отошел к мангалу. Странные у них, что ни говори, отношения. Эллочка вертит мужем, как хочет, а тот и слово поперек сказать боится, даже с фаворитами готов мириться.

Аля, оставшаяся по вине Эллочки без сопровождения, осмотрелась. В сторонке от мангала был накрыт стол, если судить по количеству столовых приборов, коренные обитатели Полозовых ворот пикник решили проигнорировать. Может, оно и к лучшему. Мало радости в том, чтобы каждую минуту натыкаться на колючий взгляд Елены Александровны. Да и общение с дедом Алю тяготило. Наверное, не привыкла она еще к его необычной болезни и не приучила себя к мысли, что теперь она не сама по себе, что у нее есть дед. Вот и чувствует себя неловко в его обществе, точно он не родной ей человек, а самозванец.

– Эй! Алевтина! – долго оставаться в одиночестве ей не пришлось, заприметивший ее Толик подпрыгивал на месте и размахивал бутылкой шампанского. – Шампусик, Алевтина! Шампусик, шашлычки, а потом сразу танцульки!

– Да уймись ты, балабол, – Николай дернул товарища за рукав, приветливо улыбнулся Алевтине. – Не желаете присоединиться? – он кивнул на мангал, от которого шел такой одуряющее вкусный дух, что присоединиться захотелось немедленно.

– С удовольствием! – Аля подошла к парням и тут же услышала за спиной презрительное фырканье Эллочки:

– Не боитесь, Алевтина, жиром провонять?

Ответить она не успела, за нее ответил Толик:

– Дамочка, да помилуйте, какой жир?! Запах исключительно благородный: березовых поленьев и свежайшего жареного мяса. Если бы от моей девушки так пахло, я бы ходил вокруг нее и облизывался. Скажи, Колян?

– Вынужден с тобой согласиться, – Николай подмигнул Але. – Ароматы просто божественные. А вы, Элла, можете шашлык не есть, там, – он кивнул в сторону накрытого стола, – всякой разной травы в достатке.

Оскорбленная Эллочка обиженно хмыкнула, обозвала парней плебеями и отгородилась от них журналом. Воспользовавшись временной передышкой, Егор не преминул покинуть мадам Иванову и присоединиться к более демократичной и более веселой компании. И даже Вадим Семенович проявил несвойственную ему решительность и не бросился утешать супругу, а остался у мангала. Только Гришаев, который в возникшей словесной перепалке умудрился сохранить нейтралитет, остался сидеть на прежнем месте. Теперь, когда Эллочку не окружали фавориты, вид на ее ноги открывался просто изумительный. Похоже, и ученым мужам ничто человеческое не чуждо...

Пока возились с шашлыками и раскладывали по тарелкам приготовленные Марьей Карповной всевозможные закуски, на берег вышел товарищ Федор и, не то стесняясь, не то опасаясь чего-то, уселся в сторонке, под раскидистой вербой.

– Эй, товарищ Федор! – завидев парня, Толик приветливо взмахнул рукой. – Как дела, служивый?

– Спасибо, хорошо, – товарищ Федор одернул портупею, поправил фуражку.

– Вишь, какой бравый вояка! – Толик подмигнул Але. – Документик его видала?

Аля кивнула.

– Моих рук дело! Пришлось в райцентр мотаться, чтобы фотку на принтере распечатать. Но получилось здорово, правда?

– Так это ты ему в пропуск фото Штирлица вклеил? – удивленно вскинул глаза на товарища Николай. – А я-то думаю, откуда у нашего товарища Федора этакая красота взялась.

– Я! – Толик подпрыгнул на месте от избытка чувств. – Теперь наш товарищ Федор истинный ариец. Эй, ну что ты там сидишь?! – он посмотрел в сторону притихшего парня. – Иди сюда, я тебя шашлыком угощу. Вкусный шашлык, пальчики оближешь.

По глазам было видно, что товарищу Федору страсть как хочется попробовать шашлыка, но вместо того чтобы подойти ближе, он отрицательно покачал головой.

– Ну иди же сюда! Чего боишься?! – Толик взмахнул шампуром. Аля едва успела уклониться от летящих во все стороны брызг.

– Толик, не буянь! – Николай отобрал у него шампур, позвал товарища Федора: – Эй, парень, да иди ж ты сюда. Чего ты там один сидишь? Тут у нас весело. Давай, присоединяйся.

– Нет, – товарищ Федор затряс головой.

– Боится, – констатировал Толик. – Наверное, после того как труп утром нашел, у него в башке что-то переклинило. Не подходит к озеру, и все тут! Даже помогать не пришел, а обычно хвостом вокруг нас с Коляном вертится.

– Надо ему шашлык отнести, – Аля потянулась за шампуром.

– Не надо, – Николай мягко, но решительно сжал ее запястье.

– Почему? – она с легким удивлением посмотрела на его руку, неожиданно ухоженную, с аккуратно постриженными ногтями.

– Потому, что нельзя всякие фобии и дурацкие страхи поощрять, – сказал он очень серьезным тоном. – Как же он станет жить, если будет бояться к воде подходить? Тут же кругом вода, куда не плюнь. Нет, пусть уж один раз себя пересилит, чем всю жизнь бояться.

Возможно, в словах Николая и был резон. Возможно, Аля бы даже согласилась с его доводами, если бы не вспомнила утренний разговор с товарищем Федором, его испуганные васильковые глаза.

– Нет, так нельзя! – она решительно стряхнула руку Николая, выложила шашлыки на пластиковую тарелочку и направилась к товарищу Федору.

Пока у мангала шел спор, парень топтался на месте, вытягивал тонкую шею, чтобы услышать, о чем речь, но с места так и не сдвинулся.

– Привет! – Аля протянула ему тарелку. – Пойдем перекусим! – она кивнула на накрытый стол.

– Не, мне за хозяйский стол нельзя, – товарищ Федор торопливо сунул за щеку кусок мяса. – Я тута постою. Можно?

– Так, может, еще чего-нибудь хочешь? Что тебе принести?

Парень сначала бросил быстрый взгляд в сторону причала, потом на стол, взъерошил волосы и сказал с застенчивой улыбкой:

– Я кетчуп люблю и салатик тети-Машин, который с кукурузой. А еще лимонад. Можно?

– Господи, да что ж ты все спрашиваешь?! Сейчас принесу.

Аля взяла со стола еще одну одноразовую тарелку, положила на нее «тети-Машин салатик с кукурузой», большой ломоть хлеба, пристроила с краю маринованный огурчик, плеснула в стакан фанты и, подумав, сунула в карман джинсов пригоршню шоколадных конфет.