Текст книги "Измена. Счастье прилагается (СИ)"

Автор книги: Татьяна Тэя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Измена. Счастье прилагается
Татьяна Тэя

Глава 1

Наощупь нашариваю вибрирующий телефон на кровати.

Смотрю на экран. Муж звонит. Почему в два ночи?

– Алло? – отвечаю чуть хрипло, приподнимаюсь на локте и смотрю на мирно спящую под боком дочь. – Алло? Саш? Чего хотел? – повторяю, когда ответа нет.

В трубке молчание, но на заднем фоне слышу какие-то звуки.

– Алло⁈ – громким шёпотом, боясь разбудить Вероничку. – Саш? Ты чего звонишь?

– А-а-а-а… – протяжный и громкий женский стон долетает до моего уха.

А потом: – Давай, дрянь, соси! Вот так… хорошо, глубже бери, – голосом мужа.

Внутри всё леденеет. Я сажусь, сбрасывая остатки сна, прижимая трубку к уху плотнее. И ловлю уже более громкие стоны и приказы.

Это же… это же мне не мерещится?

Я больше не говорю алло, не прошу мужа ответить. По какой-то странной прихоти его мобильник набрал меня сам, и я приняла звонок, чтобы услышать вот это.

– Глубже! Глубже! – визжит вдруг кто-то. – Ещё глубже!

– Будет тебе глубже! И сегодня. И завтра, сучка похотливая. Принимай в себя!

И я слышу, как мебель ходит ходуном. А потом громкий стук. Видимо, телефон летит на пол, падая откуда-то. И связь обрывается.

Прикладываю руку к груди, чувствую, что задыхаюсь. Воздуха мало. И, кажется, я словно медленно умираю. Внутри всё сжимается. И на глаза наворачиваются слёзы. Сердце ухает быстро-быстро. В произошедшее я не верю. Вернее, мне не хочется верить.

Нет… это не со мной. У нас с Сашей прекрасная семья. Пятилетняя дочь. Мы второго планировали. У нас полное взаимопонимание и любовь. Так ведь?

Я уехала к маме на пару недель в начале сентября, чтобы поймать бабье лето за городом и продлить Веронике каникулы от садика, а Сашка остался в городе. У него работа, бизнес, дела, контракты. Но мы созваниваемся каждый день. И каждый день муж говорит, как любит и скучает.

А это… это недоразумение какое-то.

Я встаю с кровати, подхватываю халат с кресла, накидываю на себя. И, сжимая телефон в руке, выхожу из комнаты.

Соседняя дверь ведёт на кухню. Я свет не зажигаю, лишь включаю подсветку над столешницей и дрожащими пальцами набираю номер мужа. Чтобы не упасть, ищу спиной опору. Стою, ни жива, ни мертва. В голове хаос из мыслей. Нервы, будто струны, натянуты до предела.

Гудок. Ещё гудок. Три секунды. Ещё один гудок. И снова три секунды тишины. Гудок.

Кажется, я их выслушала порядком.

Хочу уже сбросить набор, но Саша внезапно отвечает.

– Мась, ты на часы смотрела? – зевает в трубку. – Случилось что-то?

А я стою, молчу, не зная, что сказать. Хотелось бы ему верить. Муж снова зевает, очень старательно изображая только что проснувшегося человека. Но я слышу… слышу его сбивчивое дыхание, которое прорывается, не смотря на усилия его скрыть.

– Я… я нечаянно, Саш, – чуть ли не плача отвечаю.

– Бывает. Я спать, если позволишь. Утром созвонимся.

– Угу. Пока.

Я не нажимаю отбой. Саша сам это делает, но до меня успевает долететь.

– Иди сюда… – сказанное мягким женским голосом.

Я падаю на табурет, сижу, сжавшись в комок. Надавливаю ладонями на глаза, качаюсь из стороны в сторону.

Нет. Нет. Нет…

Что делать? Сколько длится этот обман? Явно же не вчера началось? Не похоже, чтобы это была женщина на одну ночь. А где он сейчас? Дома? Или к ней поехал? Лучше бы к ней. Как представлю, что он водит любовницу к нам, она пользуется нашей ванной, ест из наших тарелок, хозяйничает, пока меня нет, трогает детские вещи, как внутри поднимается волна тошноты.

А они только в моё отсутствие встречаются? Или и в другое время? Неужели, трахнув любовницу, Саша едет домой и спокойно ложится в нашу постель? Касается меня?

Нет… надо прекратить об этом думать, иначе точно вырвет.

Глубже… глубже… – звенит в ушах визгливый голос.

Что Саша там ей обещал… и сегодня, и завтра будет?

Мотаю головой. О нет… нет… нет… я не могу. Но я сделаю это. Потому что не собираюсь проглатывать измену. Завтра же застукаю их с поличным и подам на развод!

Глава 2

– Насть, ну куда ты собралась? Подожди, через три дня Сашка тебя сам заберёт.

– Мамуль, срочно надо… Там… к врачу позвали… я ждала запись, в общем. Надо ехать.

Моя мама стоит у плиты, переворачивая блинчики. Нажарила уже целую гору. Она у меня профессиональный повар, половину жизни проработала в детсадовской столовой. О детском питании знает всё, но как любая нормальная бабушка балует внучку вредностями.

Вероника сидит за столом, поглощая блинчики со сгущёнкой и смотрит мультики на небольшом телевизоре, висящим на стене.

– Я вернусь, мам, как только дело сделаю.

Знала бы мама, какое у меня дело.

Но я решаю пока что ничего ей не говорить. Вот как с Сашей разговор будет, тогда и с мамой объяснюсь. К чему волновать человека лишний раз!

– Мам, я с тобой, – заявляет Вероника.

Но я подхожу, целую дочь в макушку и мотаю головой.

– Нет, зайка, ты пока у бабушки побудь. Завтра или послезавтра я вернусь.

– А папа? – спрашивает.

– Или я, или папа приедем. Или вместе.

На сердце опускается тяжесть от этого вранья во благо. Вероника любит отца, да и он дочь тоже. Она будет страдать, когда мы разведёмся с Сашей. Но ещё сильнее она будет страдать, если продолжит жить в семье, которая держится на обмане.

Я не переступлю через себя. Не стану сохранять брак ради ребёнка. Не такая я.

Хочу выехать пораньше, но в итоге отправляюсь только после обеда. Ещё и попадаю на шоссе в пробку. Дурацкий ремонт дороги превращает четыре полосы в две, а на каких-то участках движение вообще реверсивное. Так что поток машин тащится очень медленно.

Еле сохраняю спокойствие, то и дело пальцы барабанят по рулю.

Замечаю, что Саша так и не перезвонил с утра, хотя обещал.

Конечно, ему нет до меня никакого дела. Он занят… Гуляет, пока жена и дочь гостят у тёщи. Хорошо устроился. Кабель проклятый!

К дому я приезжаю уже когда темнеет.

Думаю, что имею все возможности не застать любовников в гнёздышке. Но мне везёт, хотя везение тут – спорный факт.

Пытаюсь отпереть дверь ключом. Он в замке повернулся, но дверь остаётся закрытой. Видимо, заперлись изнутри на защёлку.

Полная праведной ярости, звоню, затем стучу и снова звоню.

Кажется, навожу много шороха и шума. Думаю, что кто-то из соседей выйдет проверить, что за пожар случился. Но нет… На лестничной площадке я одна. А за закрытой дверью – двое любовников. Зуб даю… Притаились и ждут, пока свалю.

Моя ярость всё сильнее и сильнее. Повернувшись к двери спиной, стучу каблуком по металлу, уж, наверняка, останется вмятина от набойки.

Не слышу, но ощущаю буквально кожей, что за дверью возня.

Ещё и шторка глазка шоркает в сторону.

Саша делает из меня идиотку. Это больше всего бесит.

А я не идиотка. И ради всего святого… пусть будет мужиком и откроет эту дверь.

– Открывай уже, я знаю, вы там! – кричу практически в замочную скважину.

Чудеса, но дверь открывается. На пороге мой муж. Его рубашка наспех застёгнута и засунута в джинсы, в которые он забыл вдеть ремень.

А за его спиной – нагловато посматривающая на нас блондинка. Она выше меня и стройнее. На ней короткое бежевое платье. И волосы рассыпаются по плечам. В руке – пара красных туфель на высоких шпильках.

– Насть… – хмурится Саша. – Что за балаган ты устроила? Соседи прибегут…

– Соседям пофиг, – складываю руки на груди. – Пусти, я зайду. Или будем на пороге отношения выяснять?

– Ты зачем приехала? – спрашивает, но в сторону отходит. – Я тебя не ждал.

– Феноменально… конечно, не ждал. – Выразительно поглядываю на его любовницу. – И давно это у вас?

– Достаточно, – оживает застывшая блондинка. На лице противная улыбочка. – Скоро Саша с тобой разведётся и женится на мне.

– Заткнись, Ангелина! – перебивает мой благоверный. – Не время сейчас.

– Что значит заткнись? – возмущается та. – И, по-моему, самое время! Устала от твоих завтраков!

– Я сам разберусь. Уйди.

Она разворачивается, чтобы скрыться в нашей спальне. По сердцу, будто ножом, чиркают.

– Вообще уйди, я сказал! – рявкает Саша.

– Вот как? – прищуривается та. – Мы так не договаривались. Ты ещё пожалеешь.

– Я уже пожалел. Это ведь ты Настю набрала, да? – хмурится. – Я ещё думаю, откуда у меня в списке звонок от неё. Ещё и разговор почти на полторы минуты. Твоя работа?

Блондинка запрокидывает голову, хохочет.

– Да я… набрала как раз перед тем, как тебе отсосать. Жёнушка ведь брезгует, ты сам жаловался. А? Никаких возражений не слышала. И потом, когда ты поставил меня раком и засадил глубоко…

– Замолчи! Вон из моего дома!

Хватаюсь рукой за стену, вторую прижимаю ко рту. Кажется, меня сейчас вывырнет от этой правды.

– Я уйду, Тимофеев, – елейным голоском поёт любовница. – Но ты ещё пожалеешь. Поищи потом кого-нибудь, кто будет с таким же энтузиазмом, как я, полировать твои шары. И ждать, пока ты разродишься на развод с женой. Так только заливать умеешь. Вот-вот… уже да… мы скоро… мы уже не спим… У меня и не стоит на неё… Мне жалко… Дочь не хочу травмировать… Пусть подрастёт.

– Не смей ребёнка сюда вмешивать, шалава! – не скупится он на эпитеты.

Ангелина хватает свои вещи и вылетает из квартиры, отталкивая нас с Сашей.

– Счастливо оставаться, супруги грёбаные. Совет да любовь и скучный секс под одеялом, – выплёвывает напоследок.

После её ухода повисает звенящая тишина.

Я так и стою, опираясь на стену и зажимая ладонью рот. Смотрю во все глаза на мужа. Это правда? Если всё, что сейчас сказала эта женщина правда, то… кто Саша после всего? Это он ей про меня такого наговорил? Про наш брак? Про секс, который между нами регулярно есть… Да и вообще.

Не просто изменил, а оболгал, предал по всем статьям. Выставил идиоткой.

Но Саше надо куда-то слить гнев, которым он буквально кипит. Поэтому он выливает его на меня.

– Насть, ну за хрена ты припёрлась? А? Услышала там что-то… так оставалась бы, где есть… Сделала бы вид, что ничего не было. Привиделось тебе!

– Ты серьёзно, Саш?

– Конечно, иди сюда.

Он пытается дотронуться до меня, вроде, обнять, но я отскакиваю в сторону.

– Нет, не прикасайся ко мне!

– Ты не в том положении, чтобы командовать.

– Что значит, не в том?

– То и значит, что значит! Ты сидишь дома, смотришь за дочерью, я вас всем обеспечиваю. Всё, что у тебя есть, всё – благодаря мне. Или забыла? Вот и продолжай сидеть дома и готовить ужины. Меня всё устраивает.

От возмущения мои глаза распахиваются шире. Это он на полном серьёзе?

– Ты мне предлагаешь проглотить твою измену?

– Ну что ты так бесишься? Все мужики гуляют. А ты бы была умницей, если бы сидела и не пыталась ничего выяснять. Левак укрепляет брак.

– То есть ты трахаешься с какой-то шалавой, а я должна проглатывать?

– Грубо, но да.

Мотаю головой и смеюсь.

– Я что-то смешное сказал? – злиться Саша.

– Нет. Наоборот, очень грустное. Но поищи другую, которая будет глотать и в прямом, и в переносном смысле. А я подаю на развод. Собирай свои вещи и выметайся. Квартира моя, забыл?

Наша новая ещё строится. Дом должен сдаться следующей весной. Прекрасна четырёхкомнатная просторная планировка. Но жить в ней будет уже другая семья.

– Эта тоже куплена в браке, – напоминает муж.

– Но на деньги от продажи моей квартиры.

– И где это по документам видно, – поднимает бровь. А затем внезапно хватает меня за запястья и тянет на себя. – Не дури, Насть, я тебя люблю и хочу. Ты моя жена. Уйдёшь сейчас, уйдёшь с голой задницей. В твоих же интересах забыть об этом небольшом недоразумении.

– Никогда! Изменщик!

– Я люблю тебя, ну, подумаешь, разок налево сходил, – пытается зайти с другой стороны Саша. И тянется, чтобы впиться мне в губы.

Языком старается раздвинуть губы, имитируя поцелуй. Но мне противно, тошнотворные ощущения захватывают меня. Он только что трахал другую, и лезет ко мне теперь!

– Кобель! – выворачиваюсь.

– Сбавь обороты!

Он пришпиливает меня к стене своим телом, но я брыкаюсь. И когда попадаю каблуком по голени, мне это удаётся.

– Сука ты, Настя! – орёт мне в спину. – Ещё пожалеешь!

А я убегаю. До той степени напуганная. Что не жду лифта, а чуть ли не кубарем качусь по лестнице до самого первого этажа.

Бегу до машины, которую поставила у выезда со двора. Прячусь в салоне и падаю на руль, утыкаясь лицом в ладони.

Сотрясаюсь от рыданий, ощущая, что жизнь моя кончилась сегодня.

Я устала, я выпотрошена эмоционально. Я ночь не спала. Гнала сюда, как ненормальная, подыхала в пробках, снова гнала. Чтобы всё увидеть своими глазами.

Не знаю, чего ждала. Может, того, что Саша начнёт оправдываться и просить прощения. Но, кажется, ему такая ситуация подходит. Он ждёт от меня подчинения и молчания. Что я смирюсь с ситуацией. Но нет… конечно. Он умер для меня, как мужчина. Раз и навсегда.

Гоняю мысли по кругу и, кажется, ненадолго вырубаюсь от усталости.

Пока стук в окно с водительской стороны не заставляет меня подпрыгнуть на сиденье.

Глава 3

Перепуганная, вглядываюсь в темноту. В мужское лицо за стеклом. До меня долетает приглушённое:

– С вами всё в порядке?

– Да-да, – киваю. – Да-да.

– Помощь не нужна? Вы, кажется, заснули за рулём.

Мужчине приходится говорить очень громко, чтоб я расслышала. Я нажимаю кнопку на дверце и чуть опускаю стекло.

– Заснула? Я? Не заметила… простите.

Мужчина по ту сторону кажется мне смутно знакомым. Ума не приложу, где его видела. Он темноволосый и довольно высокий. С красивыми серьёзными глазами. Кажется, синими. На нём светлая футболка поло и серое пальто.

– Да что вы извиняетесь. Настя? Вы же Настя?

– А-а-а… – тяну растерянно и всё-таки тру глаза. – Откуда вы знаете моё имя?

– Живу в этом доме, – указывает на многоэтажку, возвышающуюся над нашим более низким зданием. – Вы тут с дочкой гуляете иногда. Не подумайте, что слежу. Просто паркуюсь рядом и слышал, как вас муж Настей называл. Вот моё авто, – кивает на белый внедорожник на соседнем месте. – Меня Виктор зовут. Виктор Силантьев. Сейчас приехал, смотрю, вы на руле лежите. Вот подумал, вдруг обморок, помощь нужна.

– Нет, я в порядке. Вроде как… А вы, что, врач? – растерянно шепчу, хотя помощь мне, конечно, нужна.

– Нет, – усмехается. – Не врач. Юрист. Но первую помощь оказать могу и вызвать скорую, если потребуется.

Вспоминаю про всё, что случилось за последние сутки и морщусь.

Накатывает дикая усталость, чувствую себя разбитым корытом. Ещё и голова соображает туго.

Самое ужасное, накрывает непонятный стыд. Это Саше должно быть стыдно, а не мне. Он притащил любовницу в дом, не я. Он виновник того, что нашей семьи больше нет. Мы разведёмся, я завтра же подам заявление. Причина в нём, не во мне… я должна быть сильной. Ради себя, ради дочери.

Но… господи… откуда этот грёбаный стыд?

Накрываю лицо руками и начинаю плакать. Ощущаю себя маленькой, никчёмной, беспомощной. Мне обидно до слёз, и слёзы эти не сдержать.

– Что с вами, Настя?

– Всё нормально.

– Нет, не нормально, – с нажимом произносит мужчина.

Виктор… вспоминаю. Он сказал, его зовут Виктор.

– Пойдёмте в кондитерскую, там кофе попьём, расскажите, что у вас стряслось.

– Нет, я не могу.

– Да бросьте. Одной сидеть в машине и рыдать, думаете, лучше?

– Вам не понять.

– Откуда вы знаете: понять или не понять? Вы же ещё ничего мне не рассказали. Может, я чем помочь могу?

– Чем?

– Вот расскажите, и я отвечу чем.

– Это сомневаюсь.

Но Виктор на каждый мой аргумент находит контраргумент. И вот немного времени спустя мы сидим в небольшом закутке в булочной со стаканчиками кофе, и я рассказываю ему про измену мужа, квартиру и будущий развод.

– Такое незнакомым мужчинам не рассказывают, – делая глоток капучино заявляю.

Виктор наклоняет голову к плечу.

Мне ещё немного неудобно, ведь передо мной красивый мужчина, а я ему про свою неудавшуюся жизнь говорю. Провалиться хочется. Потом в наше время не знаешь, на кого наткнёшься. Он ведь мог сказать, что мой муж прав, и измена – не повод для развода, что многие живут во лжи годами, и ничего.

Но Виктор лишь коротко замечает:

– А кому рассказывают? Подругам?

– Да… Надо было к Наташке Семёновой ехать, университетской подружке, что-то я не сообразила. Может, ещё не поздно? – пытаюсь пошутить.

– Настя, а я юрист, помните. Если вам нужна помощь с разводом, с разделом имущества или ещё чем-то, могу оказать. Иск правильно составить, например. Чтобы суд вынес решение в вашу пользу. Могу и на заседании представлять.

– Полезное знакомство, – киваю. – Спасибо. У меня, честно говоря, нет знакомых адвокатов. Вы первый.

– Вам есть, где переночевать? – меняет тему.

– Да, я найду.

– Надеюсь, не в машине. А то могу к себе пригласить. Не волнуйтесь, я приставать не буду. Мне всё равно половину ночи документы к завтрашнему заседанию изучать. Вдруг что-то пропустил.

– Спасибо, Виктор, но, пожалуй, откажусь. Да и я могу домой вернуться, – пожимаю плечами.

Только, конечно, не вернусь. Там Саша… А если он послушался меня и свалил, то не факт, что не вернётся.

– Не хотите домой?

– Вдруг бывший там? Да и не особо хочется возвращаться в квартиру, где он… и та… ну понимаете сами.

– Понимаю.

– Только, похоже, выбора у меня особого нет.

– Может, вас проводить тогда?

Внезапная мысль посещает мою голову.

– А вы замок сменить можете? Хотя… чего я вас спрашиваю. Это слесарь, наверное, лучше сделает.

– Могу, чего нет? Руки вроде есть. На месте. Правая и левая. И обе работают.

Виктору вдруг звонят, он отвлекается на вопросы по работе.

А я смотрю на его руки. Да, красивые, сильные мужские. Такие и по морде съездят, если надо. И гвоздь прибьют. Саша сам особо ничего не делал. Максимум лампочки менял. Для остального вызывал нужные службы. Не порок, конечно, но…

– Простите, я должен быть постоянно на связи с клиентами, – улыбается Виктор, а потом вдруг. – Может, на ты? Давай?

– Давай, – соглашаюсь с кивком.

Виктор расплачивается за заказ, отклоняя моё предложение разделить счёт, и мы идём к моему дому.

– У меня ощущение, что я втянула тебя в свои проблемы, – вздыхаю. – Незнакомого человека.

– Ерунда. Мы уже познакомились. И если надо что-то, Настя, звони.

Он настаивает на том, чтобы оставить номер телефона. Просит продиктовать мой, даёт короткий дозвон и рекомендует сразу сохранить.

Я, конечно, сохраняю.

Осторожно отпираю дверь. Саши дома нет. Ушёл… Да и машины во дворе его не видела. Может, умотал к своей Ангелине или ещё кому-нибудь. Мне уже всё равно.

– Подожди меня, я в строительный сгоняю, – изучая замок, говорит Виктор.

– Да нет надобности. Я на защёлку закроюсь изнутри, а завтра уже слесаря вызову.

– Точно? – уточняет.

– Точно, – киваю и даже успеваю улыбнуться. – Спасибо тебе.

– Звони, если надо, не раздумывай.

Он уходит, а я медленно бреду на кухню. Легче ли мне стало? В какой-то степени да.

Нет, всё-таки надо было ехать к Наташке, – думаю, бросая взгляд на столешницу.

Там два бокала и начатая бутылка вина, и размякшие суши из доставки.

– Тварь ты, Санёк! – вскрикиваю, сметая всё на пол.

И утираю вновь покатившиеся из глаз слёзы рукавом.

Глава 4

Утром просыпаюсь в Вероничкиной комнате. Легла на её кровати. Надеюсь, сюда эта парочка прелюбодействовать не заходила. Быстро завтракаю в кондитерской внизу, где накануне пила кофе с соседом и прыгаю в машину, чтобы гнать к своим. Хочу побыстрее вернуться к маме и дочке.

Мама мне вчера звонила, но я трубку не брала. Не хотела, чтобы она по голосу слышала, что я расстроена и разбита. Нет ничего хуже, чем сообщать плохие новости по телефону. Вот сейчас приеду и всё расскажу. Как есть. На одном духу.

Доброе утро, – где-то на полпути внезапно приходит сообщение от Вити. – Если тебе всё ещё нужны услуги слесаря или юриста, я в твоём распоряжении.

Усмехаюсь, чувствуя флирт за его словами.

Покусываю губу, набирая: Буду иметь в виду. Доброе утро .

Витя симпатичный, я ж не слепая. И очень обаятельный. Но я стараюсь об этом не думать. Вероятно, это отчаяние во мне говорит. Я скоро разведусь и останусь одна с ребёнком. Как там говорят… РСП – разведёнка с прицепом. Так что не хотелось бы вешаться на всех привлекательных и проявляющих ко мне вежливость мужиков в округе чисто из-за отчаяния и боязни одиночества.

Я не из тех, кому нужны рядом мужские штаны, чтобы просто за них подержаться. Мне нужен мужчина, а Вероничке – отец. А не его подобие – как Саша. Хотя отец он всё-таки неплохой. Дочка его любит.

Вздыхаю. Как же всё сложно!

Обратная дорога проходит лучше. В эту сторону ещё шоссе не успели раскопать, так что я доезжаю довольно быстро. К трём часам дня уже у мамы. Паркуюсь и иду к дому.

– Это я, – открывая дверь квартиры, сообщаю. – Вероника? Мам? Вы где?

– Настя… – растерянная мама выходит из комнаты.

В доме непривычно тихо, нет звука работающего телевизора, по которому нон-стоп крутятся мультики. И из кухни не пахнет блинчиками. И маленькие ножки не бегут с топотом на мой зов.

– Мам… – внутри всё холодеет. – Мам… где Вероника? – требую.

Паника охватывает всё внутри меня. Я почти съезжаю по стенке, когда слышу ответ.

– Вероника… так Саша увёз её. Я… я думала… ты в курсе.

– Дочка! Дочка! – трясёт мама за плечо.

А я ощущаю, как едет голова. В ушах звон. И ноги не держат. В груди так больно, словно кто-то сдавил сердце железной рукой.

– Настюша, – плачет мама. – Настюша, да что с тобой?

Кое-как по стеночке дохожу до гостиной. Мама бегает вокруг меня. Растирает ледяные ладони, пихает какое-то лекарство. Во рту растекается противный мятный привкус, но зато громкий звон в ушах затихает и боль за рёбрами уже не такая резкая.

– Доченька. Что такое? Настенька…

– Мам, мы разводимся с Сашей. Он мне изменил, – с трудом ворочаю языком. – Ты зачем ему Веронику отдала?

– Так ты же ничего не сказала. Как я могла не отдать? Он же её отец. Приехал за ней.

– Я сказала, что сама её заберу. Когда уезжала. Помнишь?

– Помню, – часто кивает. – Но ведь у вас нередко всё меняется. Семь пятниц на неделе. Сегодня так, завтра сяк. Сама вчера с утра ни свет, ни заря вскочила. Подорвалась куда-то, мне ничего толком не сказала. А сказала бы, всё по-другому вышло.

– Только не надо делать меня виноватой, – холодно произношу, отодвигая мамину руку со стаканом воды. – Могла бы позвонить.

– Я и звонила.

Точно. Звонила. А я не взяла.

Нос мой снова морщится, осознаю, что сама во всём виновата.

– Прости, мам. Это действительно моя ошибка.

– Нет-нет… бывает всякое. Никто не виноват. Ни ты, ни я.

Накрываю лицо руками.

– Господи… а что делать?

– Позвони Саше, – подталкивает. – Вам надо поговорить.

– Он не хочет развода.

Мама хмыкает согласно.

– Так может… и не надо горячиться-то?

– Как не надо? Мам… я его с любовницей застала. У них это давно. Он её к нам в дом привёл и трахал на нашей кровати.

Теперь уже мама морщится. Не привыкла она к таки грубым словам.

– Анастасия, не выражайся. Тебе плохо, понимаю, но…

– Мам… к чёрту сейчас твои нравоучения. Серьёзно. Не собираюсь я за языком следить, – стону. – Даже не начинай. Лучше чаю мне завари крепкого, пожалуйста.

У неё это профессиональная деформация. Хоть она и поваром работала, но всё-таки в детском заведении. Отсюда и желание поправлять, наставлять, указывать, словно я дитё малое. У меня у самой уже ребёнок.

Которого похитил в скором уже бывший муж.

Пока мама возится на кухне, набираю Сашу. Тот сбрасывает. Я бешусь и снова набираю. А он сбрасывает. И так раз за разом. Руки дрожат пуще прежнего, пока печатаю сообщение.

Верни дочь!

Но, конечно, в ответ тишина.

У меня внутри всё замирает, потом в голове гудит. И всё тело словно ломает. От меня будто кусок оторвали.

Где моя дочь! Где моя дочь! ГДЕ???

Я хнычу, повторяя сообщение.

Верни, Веронику!

И волком выть охота.

Внезапно телефон пищит, оповещая о входящем сообщении. Пока жму открыть, не попадаю по экрану с первого раза. А там равнодушное:

Я за рулём, позже.

– Тварь! – снова в сердцах.

– Тихо… тихо… – мама приносит чашку чая. – Расскажи мне всё. Всё-всё! И по порядку. Подумаем, что делать.

А я уже знаю, что делать. Отставляю чашку с чаем на стол и поднимаюсь, набирая сохранённый накануне номер. Подхожу к окну, приоткрываю дверь на балкон. Мне дышать тут нечем.

В этот раз на мой звонок отвечают сразу. Голос дрожит, когда я заговариваю:

– Виктор, здравствуй. Мне… мне нужна твоя помощь.