332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Татьяна Рубцова » Выбор. Книга 1. Поиски пропавшего без вести » Текст книги (страница 1)
Выбор. Книга 1. Поиски пропавшего без вести
  • Текст добавлен: 5 января 2021, 03:03

Текст книги "Выбор. Книга 1. Поиски пропавшего без вести"


Автор книги: Татьяна Рубцова




Жанр:

   

Боевики



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Татьяна Рубцова
Выбор. Книга 1. Поиски пропавшего без вести

Я бы очень хотел написать, что все люди и события в моей книге – настоящие. Но уголовный кодекс не позволяет.


Молодая женщина сидела со своей маленькой дочкой на диване. Ее прямые белокурые волосы были собраны сзади в короткий хвост. Лицо правильной овальной формы выглядело юным и наивным, но твердо очерченные губы уже научились горько сжиматься, а в голубых, как яркое безоблачное небо, глазах, застыл невысказанный вопрос. Девочка была похожа на мать, но по-детски пухленькая, нежная и невинная. Даже белые совсем, тоненькие волосы ее были собраны в такой же хвостик, затянутый разноцветными резинками. Мать и дочка тесно обнялись и смотрели по телевизору двухчасовые «Вести», шедшие по ОРТ.

– … «ЧП» произошло в воинской части города N..ска, – говорила девушка-диктор. – Солдат-первогодок Андрей Коренев ударил офицера и, вооружившись автоматом, бежал. Была поднята по тревоге патрульная команда, но поиск рядового ничего не дал. Он исчез, растворился в кривых улочках старого города…

– Мама, а ты поедешь в N..ск?– спросила четырехлетняя девочка, глядя с дивана, как на экране мечутся силуэты, живо иллюстрируя слова диктора.

– Нет, – женщина встала и нервно прошла к окну, выходящему на застекленную веранду. Там она поправила легкий тюль, и раздвинула шире плотные портьеры, сшитые из бархата.

– Правильно, не езди. Там люди растворяются. А ты куда поедешь?

– В Москву.

– А что скажешь папе? Не забудешь сказать, чтобы купил мне огромную куклу, которая поет, и велосипед?

– Нет.

– Я соскучилась.

– Правильно, котик, и я тоже.

Женщина села рядом с дочкой, подобрала ноги и, обняв ее, прижалась щекой к пухленькой детской щечке. Городские дети не бывают румяными, но и бледной девочка не казалась: легкий летний загар покрывал ее нежное личико. Мать и дочь замерли, обнявшись, и были они сейчас удивительно похожи: красивая молодая женщина и ее маленькая копия.

– …В оперативном порядке было поднято подразделение ОМОНа. Кровавый след привел их в магазин 417 К..кого района, торгующий мехом. Коренев, войдя в сговор с тремя преступниками, двое из которых находились во всероссийском розыске и используя свой автомат, совершил дерзкое ограбление, изъяв деньги и товар на сумму в три миллиона российских рублей. При этом был тяжело ранен владелец этого магазина, а продавец избит и связан.

– Меня ударили чем-то тяжелым по голове, а когда я очнулся, то лежал в темноте рядом с Артемьевым. Я еще подумал тогда, что он умер…

– Чем была нанесена рана?

– Ножом. Такой, знаете нож с выскакивающим лезвием. Они у нас и личные вещи забрали. Ну, например, мобильный телефон. Мой лично стоит 500 зеленых.

– Преступникам не удалось уйти далеко. Грибниками было обнаружено три трупа с огнестрельными ранами. Так рядовой Коренев избавился от своих подельников и один завладел украденным…

– Бабуля пришла! – закричала девочка, которой уже наскучила передача, потерявшая прелесть новизны. Все внимание ее переключилось на бабушку, открывшую дверь своим ключом и теперь разувающуюся в тесной прихожей.

– Беги к ней.

– Бабуля!

– Моя деточка! Одуванчик мой, – бабушка, в отличии от своей дочери была темноволосая. Волосы ее, собранные в пучок на затылке, тронула седина. Крупная и плотная, с твердым, прямоугольным лицом, на котором отражались все невзгоды ее жизни, женщина все-таки когда-то была такой же милой и нежной, как ее дочь.

– Купила конфеты?

– Конечно. Возьми сумку, Ольга, разбери.

Та послушно взяла у матери сумку и пластиковый пакет и пошла на кухню, а внучка все еще крутилась возле любимой бабули.

– Ольга, слышь, – крикнула та, обнимая одной рукой внучку, а другой – держась за косяк. – Ольга, достань там, в целлофане, носки, мы забыли купить. Мне за ними даже возвращаться пришлось по такой жаре.

– Спасибо, мам.

Но та уже не слушала. Она достала из кармана своей юбки два леденца и угощала ими внучку. Она нервничала, переживая разлуку с дочерью, и скрывала это за резкостью, почти грубостью.

Дочь понимала это. Отложив в сторону носки, она подошла к матери, обувающей домашние шлепанцы, и обняла ее.

– Ну ладно, мам. Может мне не ездить?

– То есть как это. Ты уже и билет купила.

– Сдам.

– А зачем же квартиру продала? Бегала, сколько бумаг оформила, сколько денег потратила. А нервы, – она со вздохом опустилась на диван, и дочь ее уселась рядом, прижавшись к ней.

– Ох, мама.

– Вот тебе и мама. Отпуск без содержания тебе дали? Вот и радуйся. За три месяца всю Россию объехать можно.

– А как же вы?

– Не беспокойся, не умрем. Только я смысла в этом не вижу.

– Ну, мама!

– Вот тебе и мама. С самой зимы от него ни слуху, ни духу, а ты готова на край света бежать за ним. Он на твой день рождения поздравил тебя? Хотя бы позвонил по телефону, сказал что, и то приятно.

– Значит, не мог.

– Не «не мог», а не хотел. Он там себе другую нашел, нужна ты ему. Плевали они сейчас на жен и детей.

– Мама, Витя любит нас!

– Да уж, конечно.

– Не надо, мам, опять поссоримся, – Ольга рывком отстранилась от матери и села в угол дивана.

– Да уж, конечно.

– Все, хватит.

Ольга вскочила и начала бегать по комнате. Маленькая дочка ее, занятая конфетами, теперь подняла голову и, не понимая, не шевелилась в своем кресле, куда она уселась есть лакомства.

– Мама, ну пойми, – продолжала Ольга нервно, – Витя никогда не обманет нас и не предаст, он любит Иришку, любит меня, мы его жизнь, он сам всегда говорил это.

– Говорил… Они сейчас все говорят. То звонил каждую неделю, а то как отрезало. А писем ты ему уже сколько послала до востребования. Сотку его украли, как же.

– Вот именно, мама. Он же сказал в последний раз, что нашел себе денежную работу и надеется купить нам маленький домик под Москвой уже в этом году.

– Ну да, как же. А после этого даже с днем рождения не поздравил.

– Он заболел или что-то случилось, не знаю. Я чувствую, мама, что он в беде. Я просто должна ехать к нему, я обязана, мам, иначе, я – просто сволочь. Да что это ко мне это слово пристало.

– Ладно, ладно, езжай, мне-то что. Вон твой билет. И сумку ты собрала. Давай, езжай. В беде, как же. В такой же беде, как Гулькин муж или Нелин зять. Вот как. Господи, скорее бы все это кончилось.

Кончается все. Кончилось и расставание. Пришло время прощания, и в понедельник после обеда Ольга вышла из дома, неся в руке небольшую клеенчатую дорожную сумку весом восемь с половиной килограммов. Мать не провожала ее, оставшись дома с внучкой, так попросила Ольга.

– Мама, мама, – кричала с балкона Иришка. – обязательно разыщи папу. Мама! Я его очень люблю!

Ольга тоже любила своего мужа. Полгода безвестности, прошедшие после звонка Вити, дались ей нелегко. Она писала письма, но письма возвращались назад. Она звонила, но по этому номеру ей ответил другой человек. На прежней квартире его никто не видел. Он нигде не появлялся, а точнее выяснить было невозможно. Последнего адреса Вити Ольга не знала, муж поселился там перед Новым годом. А потом он просто исчез.

Думая об этом, Ольга сидела в зале ожидания на жесткой скамье, обтянутой дерматином.

– Девушка.

Ольга вздрогнула от неожиданности и подняла голову. В наше время так обращаются ко всем особам женского пола, выглядящим достаточно молодо, и плевать, что у очередной девушки на днях родился первый внук. Да и как к ней обращаться, не бабушка же.

Перед Ольгой стояла женщина лишь немногим старше ее самой, полная брюнетка, одетая строго и по-деловому, и с ярким гримом на квадратном лице. Толстые люди обычно выглядят добродушно, но она: может быть из-за очень крупного носа и маленьких глаз, или из-за из большого рта с резко очерченными губами и тяжелого подбородка, казалась грубой и высокомерной. Ольгу удивило, что такая женщина сама заговорила с ней.

– Девушка. Простите, что беспокою. Скажите, это весь ваш багаж?

– Да, – Ольга не могла понять, что от нее надо, поэтому удивленно и немного настороженно глядела на неожиданную собеседницу.

– Вы не поможете нам? У нас лишний груз, понимаете? Вы не запишите сколько-нибудь на себя?

– Зачем? – глупо спросила Ольга, и женщина стала терпеливо объяснять.

– Ну, я же вам сказала: у нас много вещей, а на человека положено 5 килограмм ручной клади кроме багажа. У нас сильный перебор, понимаете?

– Да.

– А как у вас насчёт багажа?

– Никак.

– То есть – нет?

– Да, нет.

– Тогда запишете на себя наш? Вы не волнуйтесь, если будет перебор, заплатим мы.

Ольга, не найдя, что ответить, кивнула.

– Артем, Артем, – закричала женщина, но на зов к ней подбежали два мальчика восьми и двенадцати лет. – Где папа?

– Идет.

– Вот он. Папа.

– Папа.

Мальчики кричали и подскакивали на месте. Но женщина не обращала на них внимания. Она нетерпеливо ждала приближения лысеющего шатена, невысокого и пухлого, с пивным животиком, рельефно выпирающим под легкой рубашкой. Это был добродушный стоик. «Я перенесу все», – было написано на его круглом лице интеллектуала и карие, грустные глаза подтверждали это.

– Быстрее иди, Артем, – громко позвала она и уже тихо добавила: – Двигаешься, как черепаха. Мамаша не отойдет от вещей?

– Нет, нет, не беспокойся.

– Тебя дождешься, уф. Я вся измоталась. Вот девушка берет на себя наш багаж.

– Весь?

– Да нет же, конечно. Что за странный вопрос. Помоги ей сдать нашу клеенчатую сумку и связку одеял. Там даже меньше двадцати килограмм, но все равно будь рядом, они там перевешивают. Если что, доплатишь. Только, ради Христа, не спорь с ними.

– Я и не собирался.

Судя по всему, Артем вообще ни с кем не спорил. И несмотря на то, что их все же обвесили, он даже и глазом не моргнул, стоически заплатив за перевес.

Так получилось само собой, что Ольга примкнула к этой семье и держалась с ними, разговаривая и шутя все время, пока не подали трап к самолету. Их было пятеро: трое взрослых и двое детей, и все они были очень общительны. А Ольга страдала от одиночества, потому что первая никогда не знакомилась – мешали комплексы, жившие в ней с детства. Только в самолете она рассталась со своими новыми знакомыми, потому что их места оказались в разных концах салона. И то мальчишки дважды прибегали к ней: с книжкой кроссвордов и кислыми леденцами от тошноты. Место ей досталось у окна, а рядом сел коренастый мужчина, черноволосый, кареглазый, похожий на узбека, но было в нем что-то неуловимое, приближающее его к белой расе.

«Метис, наверное», – подумала Ольга, стараясь не показывать, что интересуется им. Но он почувствовал это или просто сам обратил на Ольгу внимание. Едва только самолет взлетел в воздух, и пассажиры с облегчением расстегнули ремни безопасности, он повернулся ней и сказал:

– Ну, поехали. Бисмиллох рахим… Вы не боитесь летать на самолётах?

– Не знаю, – ответила Ольга. – Я не задумывалась. Я лечу в первый раз.

– Правда? Новые ощущения? И как?

– Не знаю.

– Вы в школе были отличницей?

– Не знаю… То есть нет, – Ольге рассмеялась. – А почему вы спросили?

– По принципу: я знаю то, что ничего не знаю. Это как вы помните, сказал очень умный человек.

– Кто?

– Теперь я не знаю.

Ольга засмеялась, мужчина – тоже.

– Меня, кстати, зовут Тимур, а вас?

– Ольга, – ответила она и подумала, что не ошиблась: большинству полукровок родители дают имя Тимур.

– По делам летите или как?

– К мужу.

– А я бизнесмен.

Ольга кивнула и, и заметив выжидательное выражение на его лице, подумала, что если он рассчитывает на восхищение с ее стороны, то не дождется, и из упрямства постно посмотрела в иллюминатор.

– Приходится делать деньги, как этого требует современная жизнь. И лучше в баксах.

«Продает, наверное, арбузы, а ставит из себя банкира»,– подумала Ольга.

Тимур, видя, что она продолжает смотреть в иллюминатор, решил сменить тему.

– Вы очень наивная девушка, – сказал он, удобнее усаживаясь в кресле.

– Почему еще?

– Вы согласились записать на себя багаж совершенно незнакомых людей. А что, если там контрабанда? Например: наркотики.

– Глупость какая-то.

– Нет, не глупость. А вы знаете, что наркотики зашивают в мягкие игрушки и отдают детям, чтобы те пронесли их через таможню.

– Я же не ребенок.

– По наивности вам 5 лет.

– Неправда. И в конце концов, я же прошла таможню.

– Это ничего не значит. Ферганские таможенники единственное, что умеют, это брать взятки. Так что, говоря по-крупному, вы ничего не прошли. Все это вам еще предстоит.

– Глупости. Почему вы мне это говорите.

– Просто я вас предупреждаю.

– Вы милиционер?

– Нет. Я же сказал вам, что я бизнесмен.

– А, по-моему, надо верить людям.

– Мне кофе с лимоном.

Ольга удивленно взглянула на собеседника. Возле сидения стояла длинноногая, длиннорукая красавица стюардесса и держала за ручки раздаточный столик, который катила перед собой.

– А что вы будете? – обратилась она к Ольге.

– Ничего.

– Хорошо. Скоро принесу ужин.

– Спасибо, – ответила Ольга.

Стюардесса ушла. Ольга смотрела ей в след, размышляя, почему на такие работы берут только высоких девушек. Она же сама была весьма среднего роста и ноги ее росли не из ушей. Ольга давно не интересовалась, какое она производит впечатление на мужчин. Для Вити она была хороша и такая. И тут же она, совершенно не задумываясь, взглянула на Тимура, притихшего на своем сидении. Тот пил кофе. Делал это он сосредоточенно, торопливо, мелкими глотками отхлебывая горячий напиток и тут же облизывая холодный кусок лимона. Сопел он, как ребенок, страдающий насморком. Ольге стало неприятно, и она отвернулась, глядя сквозь стекло на чернеющее вокруг небо.

Тимур тем временем закончил, отставил на подлокотник чашку и вытерся носовым платком.

– В жизни есть две радости, милая Оля: это хорошее кофе и красивая девушка. А вы зря отказались, это российский лайнер, здесь заваривают кофе конкретно.

«А лимон слопал с кожурой», подумала Ольга.

Все-таки она беспокоилась. А вдруг и правда в багаже, который она на себя записала, есть наркотики. Тимур понял ее чувства и постарался подогреть их, так что к тому времени, когда стюардесса принесла ужин, Ольга вся извелась и чисто по-женски накинулась на еду, хотя, казалось бы, ей было не до этого.

Тимур посмеивался и уверял ее, что такие услуги оказывают за деньги. Ольга об этом заботилась меньше всего, и он на каждой фразе повторял, что бескорыстность – это отжившая глупость. И тут же начинал хвастать своей платежеспособностью и широтой души. Ольга слушала его, и постепенно ее настороженность и недоверчивость начинали слабеть. Тимур явно упражнялся в имидже хорошего мальчика, и это ему удавалось. Стюардесса унесла пустые тарелки и у Ольги, сытой и спокойной, изменилось настроение. В конце концов, найти разговорчивого попутчика, это тоже удача, особенно для человека с таким характером, как у нее.

Ольга расслабилась и уже не заметила, как Тимур, перестав хвалить свою особу, переключился на нее.

– Но это же не реально, Оля, – говорил он, узнав, почему она летит в Москву. – Он конкретно забыл тебя.

– Нет. Он болеет или еще что. С ним случилась беда.

– Да какая же?

– Ну, не знаю. Может он в больнице.

– Вот еще. Почему же тогда не звонит. У всех сейчас при себе мобильные телефоны.

– Потерял. Украли. Не знаю. Случилось несчастье, он потерял память.

– Я пас. Я сам, милая Оля, часто теряю память. Для жены. Послушай, милая моя, тебе нужно думать о себе, о том, как жить. Тебе нужна помощь, нужно на кого-нибудь опереться. – При этом он интимно тронул ладонью ее круглое колено под тонкой брючиной.

Ольга рывком убрала ногу, повернулась к нему и медленно проговорила:

– Знаете, что я сейчас подумала? Я позвоню домой, а дочка спросит меня: мама, ты нашла папу? И если вы сказали правду, что я отвечу?

– Да, – сочувственно ответил Тимур, усаживаясь поглубже на сидении и откидываясь на спинку. – Страдают всегда дети.

Ольга больше не слушала своего соседа. Молодая женщина думала о муже. И первый раз страх сжал ее сердце. Ольга отвернулась к иллюминатору и долго смотрела на синее небо и белые облака, ни о чем не думая. Витя был старше ее на два года. Они познакомились на заводе. Ольга работала лаборантом, а Витя перевелся с другого производства начальником смены, и страшно гордился этим. Ольгу сразу предупредили, что этот начальник, самый молодой и неженатый, ужасный бабник. Но Витя увидел ее и больше уже ни на кого не обращал внимания. Вскоре Ольга забеременела, и молодые расписались, тихо и без особого торжества. Родных у Вити не было, он один жил в двухкомнатной квартире, оставшейся у него от родителей. Мужем он был любящим, отцом – заботливым, не отходил от жены, а когда она родила, сам стирал пеленки. И даже ревновать его было не к кому, вся его прошлая жизнь осталась в старом цехе. Молодая семья была бы счастлива, но Вите, работавшему на заводе, где зарплату выдавали с задержкой, трудно было содержать жену и ребенка одному. Ольга вышла на работу, когда Иришке исполнился год, но это не улучшило их финансовое положение. Жизнь дорожала, зарплата обесценивалась, а нужно было есть и одеваться. Семейный бюджет трещал по швам. И тогда Витя решил ехать в Россию на заработки с надеждой когда-нибудь осесть там и вызвать к себе семью.

И вот уже с полгода от него нет никаких вестей. Хозяева дома в Подмосковье, где он с другими гастарбайтерами снимал комнату, ответили на ее письмо: муж съехал, а куда, они не знают. Работу он тоже сменил, а где сейчас работает, неизвестно. Друг же его остался на прежнем месте и ничего о нем не знал.

– Он болен, он в беде, – твердила себе Ольга, но мелкая гадкая мыслишка в мозгу шептала: «Он бросил тебя и нашел другую».

И Ольга все время вспоминала его первую характеристику: бабник.

Тимур что-то говорил, пытаясь привлечь ее внимание, но Ольга не слушала. Три часа назад она перечеркнула всю свою жизнь и перевернула чистую страницу. И никакой гороскоп в мире не способен был ответить на вопрос: что будет дальше. Первый раз в жизни Ольге стало по-настоящему страшно.

Тем временем самолет пошел на посадку. Пассажиры пристегнули ремни. Самолет затрясся, подпрыгнул и помчался по посадочной полосе. Тошнота комком встала в ее горле, но это была реакция на страх, а не на приземление. Самолет, снижая скорость, мягко развернулся и остановился. Все. Свершилось. До дома, до мамы и дочки тысячи километров, а за металлической обшивкой самолета Домодедовский аэропорт и вся Москва.

– Приехали, – с показным вдохновением проговорил Тимур, а у Ольги от страха сжалось сердце.

Началась суета. Пассажиры отправлялись в хвостовой отсек за ручной кладью, спускались по трапу, садились в автобус, разбирали багаж, проходили таможню и регистрацию, ловили носильщиков, кричали, толкали друг друга. Ольга была среди них чужой, лишней и самой неприкаянной. Она увязалась сначала за знакомой семьей, а те, занимая два такси, захлопнули перед ней дверцы. Конечно же, ведь они уже перевезли свои лишние килограммы с минимальными затратами. Растерянно отступив и обернувшись, Ольга увидела Тимура, Тот улыбался, глядя по сторонам и, повернувшись к ней, пошел навстречу. Ольга направилась к нему – они же земляки, и на кого еще ей опереться.

Сзади ее толкнули.

– Извините, – на бегу бросила длинноволосая крашеная блондинка и повисла на шее у Тимура.

Тот, не переставая улыбаться, обнял ее, сжав одной рукой спину, а в другой продолжая держать дорожную сумку.

И они, в обнимку, направились к машине, стоящей среди такси. Это была новенькая иномарка, а какая, Ольга не знала, да и какое ей дело было до чужих иномарок. Одна она стояла посреди опустевшей площадки, а от автомобильной стоянки отъезжали такси: то мягко и плавно, то с натугой и особой автомобильной бранью выхлопов.

– Эй, сударыня, поедем, что ли?

Она повернулась на голос. Невысокий плотный светловолосый мужчина средних лет стоял и слегка прищурив карие острые глаза, смотрел на ее лучший костюм китайского ширпотреба. Но было в ее взгляде и лице что-то такое, от чего он смутился.

– Извините, – вырвалось у него. – Вам надо ехать? Я довезу до любого конца Москвы. Сядете, что ли?

Ольга кивнула и рукой, державшей дорожную сумку, потянулась к дверце.

– Я помогу, – шагнул к ней водитель, правда не слишком поспешно, и отпер багажник. – Вот, ставьте сюда.

Ольга взялась за ручки сумки, шофер перехватил у нее их, слегка усмехаясь, и так вдвоем они поставили объёмную неуклюжую сумку внутрь вместительного багажника.

– Взгромоздили. Теперь поехали, – проговорил шофер, захлопывая крышку и садясь на водительское место.

Ольга быстро села на заднее сидение, устраиваясь там с сумкой через плечо, тоже довольно объёмной.

– Бибирево, Белозерская улица 15,– сказала она адрес своей подруги, у которой планировала остановиться.

– Не близко. Если бы заранее знал, не повез бы. К мужу едите?

– Нет, к подруге. Муж там дальше живет, за Вешками.

– Раньше-то бывали в Первопрестольной? Или в первый раз?

– В первый. У меня карта, схема Москвы есть дома. Подруга привезла. Я по ней все смотрела.

– Понятно.

– Я раньше никуда из Ферганы не выезжала, разве только пару раз в Ташкент, к тете.

– Путешественница, да. А муж хорошо зарабатывает?

– Очень. По 20 тысяч.

– Деревянных?

– В смысле – в рублях? Да.

– В смысле. Это, девица моя, для Москвы не деньги. Семью на них не устроишь. А дети у вас есть?

– Дочка. Скоро четыре будет.

– Понятно. Деньги-то у тебя есть?

– Ограбить хотите?

– Как бы меня самого не ограбили. Сейчас все можно ожидать. Вот моего друга одна бабенка так наколола. Ты есть хочешь? Или по надобности сходить. Если что, так остановлюсь, сам проголодался. Ехать нам еще о-хо, сколько.

– Это сколько?

– Часа два – три. А если учесть пробки в центре, и того больше.

– Тогда остановите.

– Есть, мадам.

Шофер повеселел. Видно и ему не терпелось сходить кое-куда. Он припарковал машину к стоянке, не вставая с места, вытянул руку и отпер заднюю дверцу.

– Пошли, платный туалет справа по курсу.

Ольга не поняла и стояла, озираясь.

– Туда, иностранка, – легонько подтолкнул ее шофер. – Вот, видишь: «Жо» и «эМ». Вперед и не ошибись.

Ольга отступила на шаг от излишне разговорчивого водителя и пошла к указанному строению, чувствуя, что внутренне краснеет. Водитель, весело насвистывая, тоже направился к туалету. Мысль о возможности грабежа не оставляла Ольгу все время, пока она находилась в кабинке. «Уедет с сумкой, – думала она. – Очень даже просто». Перспектива остаться в Москве в одном единственном брючном костюме, казавшимся теперь снятым с пугала, не улыбалась ей.

Торопясь и едва оправившись, она выскочила наружу и прямо от дверей стала озираться. Свое такси она увидела на прежнем месте и уже не торопясь, направилась к стоянке.

Она сделала только два шага. На нее налетели, толкнули, грубо схватили за горло, и мужская жилистая рука прижала ее к чему-то живому и твердому, а в горло уперлось острие ножа.

– Стоять, всем стоять! – над ней прокричал слегка сдавленный одышкой мужской голос без истерического надрыва, но с неприкрытой сильной злобой. – Я убью ее, если вы только шевельнетесь, и ни один поп не даст вам отпущение за этот грех.

Последнее он произнес спокойнее, дыхание, до этого с силой разрывающее легкие, восстановилось, а в голосе появилась насмешка.

Ольга с силой упиралась затылком во что-то металлическое и острое, наверное, в крупную пуговицу, и чувствовала, что острие ножа все глубже продавливает кожу в ямке возле ключицы. Она бессильно смотрела, как из отхлынувшей толпы замерших прохожих сразу выделились несколько коротко стриженных парней в одинаковой джинсовой одежде, застывших в одинаковой позе: правая рука в кармане, одна нога чуть впереди другой для упора перед прыжком.

– Руки вверх, оружие на землю. Без шуток, а то вы осиротите ее детей.

Ольга молчала. Ей было неудобно и больно стоять с ножом у горла. Она сглотнула и тут же рука, державшая ее, напряглась сильнее.

Парни бросили оружие себе под ноги.

– Слушай, братан, – начал один из них.

– Твои друзья в овраге лошадь доедают! – рявкнул парень. – Три шага назад. Все! Живо!

Ребята в джинсовой одежде были молоды и неопытны. Они подчинились, краснея и бледнея от сдерживаемой ярости.

Ольга наблюдала за ними с отрешением постороннего зрителя. Она уже успела привыкнуть к неподвижности, когда тот, кто держал ее, сорвался с места. Ребята в джинсах тоже зашевелились, напряглись, пытаясь что-то предпринять.

– Назад, не двигаться, – рявкнул тот, таща за собой Ольгу чуть не волоком и передвигаясь боком, чтобы видеть своих преследователей. – Держите руки так, чтобы я их видел.

С силой он придвинул Ольгу к чему-то гладкому и твердому, и прижал так, что та откинулась назад, только тут подсознательно поняв, что это машина.

– Так, бензин, масло. Валом. Вперед. Падай на сидение.

Он отпустил горло Ольги, тут же распахнул перед ней дверцу и втолкнул на водительское сидение.

– Двигайся, детка, живо.

Единственный шанс Ольги вырвать ключ зажигания, бросить ему в ноги и выскочить через вторую дверцу, она упустила, по-прежнему заторможено исполняя его приказы.

Только секунду дал ей парень, тут же садясь на край сидения и с силой толкая ее дальше. Ольга неуклюже ткнулась в соседнее сидение, запуталась ногами среди каких-то выступов, и следующий толчок парня едва не опрокинул ее на пол машины. Подобравшись и с трудом перемещаясь, смогла она, наконец, сесть, как следует. Машина уже трогалась, разворачиваясь. Парень держал руль обеими руками и не отводил взгляд от лобового стекла. Автомат лежал на его коленях, а нож он засунул под себя, и рукоятка выглядывала из-под джинсовой штанины.

В спешке набрав обороты, он повел машину резко, и при крутом повороте Ольгу бросило назад, потом вбок, и она машинально схватилась за локоть парня.

По-прежнему, не отводя взгляда от лобового стекла, он левой рукой перехватил ее запястье и с силой притянул к ручке над дверцей пассажирского сидения.

– Вот, держись за это, – без раздражения, но холодно велел он и тут же забыл о ней.

Вид в лобовом стекле дрожал, менялся, наезжал и проносился мимо с ужасающей скоростью. Ольга, чувствуя, как внутри нее все леденеет и сжимается, вцепилась в ручку обеими руками.

Машина неслась по дороге, уворачиваясь от встречных машин. Визжали тормоза, Ольгу кидало из стороны в сторону, она больно стукалась, пока не бросила свою ручку и сжала лицо руками, запутавшись в упавших на лицо длинных волосах.

Сильная рука прижала ее к спинке, и что-то щелкнуло рядом. Дернувшись, она почувствовала на груди предохранительный ремень. Схватившись за него и откинув назад разметавшиеся волосы, она повернулась к водителю.

– Ты хочешь убить меня? – обреченным голосом спросила она.

Тот удивленно взглянул на нее и тут же перевел внимание на дорогу.

– Ты слышишь меня? Что, так трудно ответить?

– Не собираюсь я тебя убивать, успокойся.

– Зачем же ты меня затащил в машину?

– Чтобы меня не убили.

– Значит, прикрылся мной, да? Напакостил, а когда пришло время отвечать, за бабу спрятался, да?

– Заткнись, если не хочешь, чтобы мы разбились.

Машина тут же сделала такой вираж, что Ольга едва не повисла грудью на своем ремне. Заскрипели тормоза, она помимо воли вскрикнула, зажимая глаза ладонями. Только спустя время она осмелилась открыть их, медленно опуская перед собой руки. В лобовом стекле одиноко летело под колеса широкое полотно, по сторонам зеленела высокая трава. Несмело посмотрела Ольга вбок: парень, расслабившись, сидел на водительском сидении, положив обе руки на руль. Потертая джинсовая рубашка с закатанными по локоть рукавами и расстегнутым воротом открывала на груди полосатую тельняшку. Довольно приятное продолговатое лицо с чуть удлиненным носом, твердым подбородком и упрямыми складками у губ, было сейчас спокойно. Темно-карие глаза смотрели перед собой. Очень короткие черные волосы над невысоким упрямым лбом торчали ежиком.

Ольга перевела взгляд на зеркало заднего обзора, глаза парня тоже скользнули по нему и, встретившись с ее взглядом, насмешливо подмигнули.

После такой мальчишеской выходки парень небрежно засвистел.

– Отпусти меня, а? – тихо попросила Ольга.

– Здесь? Посреди дороги? Да куда ты денешься потом? – он усмехнулся с превосходством сильного вооруженного человека. – Тебя тут изнасилуют, убьют и разберут на органы.

– А ты?

– Что – я?

– Ты не убьешь?

– Что? Никак не въедешь – я не собираюсь тебя убивать.

Ольга покачала головой и отвернулась к боковому окну.

– Эй, – окликнул ее парень после недолгого молчания. – Откуда приехала?

– Тебе-то что?

– Я тоже не москвич.

– А что здесь делаешь?

– Шкуру свою спасаю, – неожиданно грубо оборвал он и угрюмо замолчал.

Вот машина въехала в лес, потряслась по кочкам и остановилась под ветвями разросшегося куста.

Парень медленно отпер свою дверцу и стал выходить из машины. Полностью пришедшая в себя молодая женщина опередила его, рывком распахнула настежь дверцу и, выскочив, опрометью бросилась прочь. Ничего не видя от страха, Ольга налетела на куст, ободрала руки и запуталась в его ветках.

Лишь глухо матюгнувшись, парень кинулся за ней, придерживая локтем болтающийся за спиной автомат. У Ольги были короткие ноги и высокие каблуки. Парень настиг ее в три прыжка, схватил за локоть и рванул к себе. Ольга бы упала, если бы он тут же не поддержал ее и, не говоря ни слова, поволок в том же направлении, куда она бежала. Впереди, сквозь ветви, угадывался небольшой лесной домик.

Парень тащил ее туда, почти бежал, но, приблизившись, остановился за широким стволом ели.

– Слушай, красотка, я хочу, чтобы ты въехала, наконец, в одно: я хочу жить, пока не сделаю кое-что важное. Встань только на пути, и я раздавлю тебя.

Ольга отстранилась от него, как могла, а он склонился над ней и выражение его лица испугало ее до дрожи.

– А теперь, красотка, вперед, и, если выкинешь что-нибудь еще, точно кто-то там останется сиротой, тогда уже конкретно. Шагай. Подойдешь к двери и постучишься. Вперед.

Подтащив Ольгу с такими словами к углу дома, он толкнул ее к двери.

Уже смеркалось, а в лесу совсем стемнело. Дрожа от страха и вечерней летней прохлады, Ольга сбоку поднялась на крыльцо и постучала в крепкую дубовую дверь. Услышав рядом сдерживаемое дыхание спутника, она слегка отшатнулась и сделала шаг в сторону.

Изнутри раздался собачий лай и шум отпираемых замков.

– Кто так поздно? – спросил низкий недовольный голос.

Парень слегка толкнул Ольгу, и та, вздрогнув, закричала:

– Я заблудилась.

– О, господи, что за раздолбаи. Сейчас собаку запру.

Наконец дверь приоткрылась, выпуская полоску света.

– Туристы, что ли? И много вас?

При этих словах парень пинком ноги распахнул дверь настежь и, втолкнув вперед Ольгу, ворвался вовнутрь. Мужская коренастая фигура отшатнулась от напора. Ольга едва не упала, налетев на что-то, но ее толкали все дальше и дальше, пока она, запутавшись в занавеске, упала на тахту. Фигура мужчины в клетчатой финке, старом трико и босого, метнулась к запертой двери, за которой повизгивала собака. Но парень обхватил его сзади. Загремел, повалившись, стул, перевернулась вешалка, тяжело грохнул об пол автомат, и оба мужчины покатились по дощатому полу, сгребая полосатые дорожки.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю