Текст книги "Сага Асфальта и Пыли (СИ)"

Автор книги: Татьяна Пружина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

– Я не хочу это с тобой обсуждать... – Ей было плохо, она чувствовала себя виноватой, но говорила с ним холодно и жестко... – Это только мое решение, ты не должен был ничего узнать... в любом случае, это уже не имеет значения, я пришла попрощаться... – Развернулась и ушла... а он остался сидеть на асфальте, по щекам его бежали слезы...

А я развернулся и пошел своей дорогой...

6.

Она лениво потянулась. Медленно поворачивая над головой, хрустящим от напряжения, кулачком. Резко согнула ноги в коленях и опустила руки, отбрасывая привычно от себя вторую подушку... но вместо того, что бы переместиться на пол, подушка задержала движение руки и застонала... Она нахмурилась и открыла глаза... Она уже и забыла, что решила вчера сделать исключение для одного смешного мальчика... почему исключение? Да потому, что он человек! И потому он еще не слинял, а спит... бедненький, когда проснется, головушка у него будет сильно болеть! Пить надо меньше... особенно, когда за содержимым твоего бокала следит суккуб или вампирка... а тут в одном лице... ну, что ж, сам виноват! Когда тебе делают предложение, равных которому ты больше не получишь, лучше согласись добровольно... Ну, не умеют такие, как она, слышать «нет»... Ей наплевать, кого ты там любишь-не-любишь... Она напоила тебя вчера, когда твой разум уже не в состоянии контролировать инстинкты и затащила в свою постель... Ну, и чего было сопротивляться? Ведь хорошо же было?

Теперь тебя будет мучить похмелье... а угрызения совести будут молчать... Впрочем, это не такая уж и высокая цена за те последствия, что тебя ждут, мальчик... Теперь ты вряд ли сможешь жить, как раньше... через неделю у тебя прорежутся клыки и окончательно затянутся раны на шее... через три недели ты почувствуешь нестерпимый голод и поймешь, что еда, которую ты употреблял ранее большее не утоляет ни голода, ни жажды... спустя две недели после этого открытия ты впервые убьешь... инстинктивно, практически не осознавая того, что ты делаешь... после этого ты поймешь суть новой своей диеты... и, если не найдется вампира, который захочет тебе помочь, то через несколько месяцев ты попадешь в криминальные хроники, как самый жестокий и кровавый серийный маньяк-убийца нашего века пронзенный кем-то осиновым колом... но это будет потом... а сейчас...

Бесшумно выскользнув из-под одеяла, Она одела тапочки, набросила халат и пошла на кухню... Что бы кто ни думал, а бесчувственной и циничной она была не так уж и сильно... Вот сейчас заварит крепкого чаю, нажарит гренок... Приведет в чувство свое ночное развлечение и только тогда выставит его за дверь...

– Доброе утро... – На кухне курил ее брат... – Опять развлекаешься? И не стыдно? Ведь у него чувства... А ты... – Он с укором покачал головой... Вампир говорил с упреком, спокойно и немножко печально...

– Опять куришь на голодный желудок? – Она лучезарно улыбнулась и сняла с полки чашки. Достала из-за дверцы коробку с чаем. – И ты, кажется, не договорил? Чувства у него что...? – Она лукаво прищурилась и нажала на кнопку электрочайника.

– А вот это еще не факт! Кроме того, жалко его девушку... – Вампир многозначительно посмотрел на легкомысленную сестру. Та передернула плечиками, залила кипятком чайные листья и принялась жарить гренки. Не видя в ней даже зачатков совести, махнул рукой. – Тапиша с тобой, сестра! Делай что хочешь! Но только объясни: чем ТЕБЯ привлек ОН? Невысокий, хлипкий... да еще и человек ко всему прочему! К стати, его аура... где-то я видел подобный отпечаток... в смысле, кто-то, кого я знаю, носит отпечаток его ауры...

– Вам мужикам не понять! – Отмахнулась она. – Есть в нем что-то такое... – Она задумчиво посмотрела в потолок, будто там было написано нужное слово. Потом посмотрела на часы (ничего себе утро! двадцать минут первого)... – Знаешь, к половине первого обещала зайти Ведьма... вот у нее спросишь, она такою черту как-то называла красиво...

– Правда обещала? – Вампир оживился, глаза у него как-то странно заблестели, на губах заиграла загадочная улыбка...

– Да! И тебе следует погасить сигарету, если хочешь...

– Доброе утро... – Парнишка был совсем убитым... Не слишком длинные волосы торчали в разные стороны, голос немного сел... Он одел джинсы, а вот футболку, судя по всему, не нашел... и не найдет без Ее помощи... Судя по всему он с трудом припоминает где находиться...

– Ну-ну! – Вампир усмехнулся, глядя на его... – Не такое оно у тебя уж и доброе... впрочем... – Он усмехнулся. – Тут, как посмотреть... Куришь? – он протянул пачку с сигаретами гостю.

– Спасибо! – У него был вид умирающего, которому сказали, что он будет жить...

– Так, еще один курильщик на этой кухне! – Она хотела сказать еще что-то против этого, но не успела. На полуслове ее прервал звонок в дверь. Бросив полотенцем в брата, она направилась открывать.

– Ну, вот, она еще в халате ходит! – в коридоре послышалась возня, снимаемых босоножек, чмоканья в щечку, обнимания, перешептывания...

Через некоторое время в кухню вошла девушка. Невысокая, курносая, в постоянно сползающей с левого плеча кофточке и коротких шортах... При виде сидящих ее лучезарная улыбка исчезла, но потом загорелась еще более ярко.

– Привет, мой сладенький упырчик! – Она подскочила к вампиру, обняла его за шею и звонко поцеловала в щеку! Не дожидаясь ответа, она повернулась к плите и, обмакнув кусочек хлеба во взбитое с сахаром и мукой яйцо, положила его на сковородку... – Милая! У тебя в доме два мужика, курят на голодный желудок, а ты сонно дефилируешь в халатике...

– Если бы они были так уж голодны, то уже давно бы приготовили завтрак себе сами! – Мило улыбнулась вампирка. – Пей! – Она поставила перед человеком чашку с крепким чаем, в который покрошила одну травку специально для поправки здоровья...

– И не так уж я и голоден... – вампир погасил сигарету и подошел к Ведьме со спины. Она доставала ему макушкой где-то до яремной ямки... Ему пришлось хорошо нагнуться, дабы негромко прошептать напротив ее уха... – Твой запах будит во мне несколько иной голод...

– Так, с выяснениями отношений вон из кухни! – Хозяйка указала изящным пальчиком на дверь. – У тебя, братик, есть своя комната!

– Пошли? – Вампир потянул Ведьму за запястье.

Улыбаясь чуть смущенно, девушка поплыла, нежно влекомая вампиром...

Паренек сидевший за столом лишь проводил взглядом парочку... хотя побелевшие костяшки свидетельствовали о том, что он не так уж и спокоен...

– Ты чего? – Она потрепала его по волосам и поставила на стол тарелку с гренками. Не особо интересуясь молчанием человека в ответ направилась к холодильнику, достала оттуда блюдце с вареньем и водрузила его на стол, звонко поцеловав колючую щеку своей жертвы... Когда из соседней комнаты донеслось падение и звон чего-то бьющегося Вампирка хмыкнула... – Блин, и чего их туда потянуло? Стояла себе ваза с кактусом на комоде, никого не трогала!

Только теперь Она заметила на щеках у своего ночного приключения слезы...

– Ох! – Она побледнела... – Ты ведь... Великая Тьма!

– Да... – Он горько усмехнулся... – И не стыдно перед подругой?

– Он меня убьет! – Губы ее дрожали...

– Он? – Парень подавился дымом. – А она?

– Она не делит мужиков, относится к вашей сущности, как к неизбежному злу... И не унижает себя "недостойным занятием деления мужика"... А вот Он... Он с нее пылинки сдувает, боготворит... Вот сейчас Он ее "утешит" и будет убивать меня...

– Тебя? Но он ведь твой брат...

– Не переживай, мальчик, тебе достанется кое-что похуже, нежели моей капризной сестренке...

Бархатистый голос вампира засвистел и зарычал... Синие, как небо, глаза стали черными и пустыми, а змеиная улыбка обнажила клыки...

– Оставь его... – Ведьма положила вампиру руку на плечо... – Он не так уж и виноват... Да и не так уж я и расстроилась... Твоя сестра увела у меня игрушку и только... а мальчик – грязь, мусор... пусть идет...

– За что? – Лицо парня исказилось отчаянием.

– А ты смог этой ночью преодолеть вожделение? – Ведьма приподняла бровь. – Человек... – Презрительно бросила Она и потащила вампира назад в его спальню...

7.

... Ты познакомился с ней случайно... и, наверное, сразу влюбился. В ее глазах был только свет. Таких два ярких, кругленьких и очень горячих солнышка медового цвета под пушистыми ресницами. И волосы собранные в две толстых косы цвета спелого ячменя... На голове у нее был венок из хмеля и полыни... эти два совершенно разных запаха сливались с ее духами и создавали невероятно гармоничный аромат, что окружал ее безумным и притягивающим ореолом... Золотистая от загара кожа, отражая солнечные лучи, казалось светилась... тонкое платьице нежно-персикового цвета и босоножки на каблучках в тон к ним...

Она сидела одна, на деревянной скамеечке, залитой солнечным светом... Сидела, откинувшись назад на спинку скамейки и болтала ногами... впервые в жизни Ты не прошел мимо, а остановился познакомиться...

Она посмотрела на Тебя так странно... будто заглянула в душу... На миг Тебе что-то почудилось в этом взгляде... Но потом она слегка улыбнулась и все исчезло... или Ты просто перестал видеть...

Она согласилась легко. Будто все это время ждала именно Тебя... Она встала. Сняла с головы венок и положила его на скамейку...

Через неделю Ты уже тихо сходил сума, когда она не отвечала на Твои звонки. И летел на каждое свидание, как на крыльях. Она смотрела нежно, тепло улыбаясь. Наполненная бликами солнечных лучей на листочках деревьев или на поверхности воды... такая мягкая, осторожная, будто маленькая пушистая кошечка...

Очень часто Ты спрашивал, почему она тогда, в первый день знакомства так легко согласилась познакомиться? Ведь Ты мог оказаться кем угодно, обидеть ее... Да мало ли что! Она лишь мило улыбалась и переводила разговор в другое русло, так незаметно, что Ты даже забывал, что не получил ответа на свой вопрос...

Потом она познакомила Тебя со своими друзьями. Но познакомила как-то так... странно, будто давала им отчет с кем проводит время, демонстрируя им Тебя... Не ожидая порицания или одобрения. Просто ставила перед фактом. И Тебя и их... Ты всегда знал в каком кафе ее можно найти, если она гуляет с подружкой. Или в какой парковой беседке она сидит с друзьями вечером, если Ты на поздней тренировке... Ты знал о ней такие мелкие детали, что все никак не мог понять что она скрывает... У нее была одна большая серьезная тайна, секрет, который она не хотела доверять Тебе... Это было просто очевидно... Тайна была, ее друзья были прекрасно осведомлены, но они все очень красиво и надежно скрывали... почему она не сказала раньше? Вряд ли бы это что-то изменило к лучшему...

Вы гуляли с ней... Ловя последние теплые вечера осени и первые золотые листья. Она рассказывала Тебе всякую чепуху. А Ты наслаждался ее голосом... К Вам на встречу шли несколько мужчин. Они были одеты в черное. Строго и в тоже время... Ты подумал, что они готы... Один из них поддерживал под локоть маленькую, темноволосую девушку. И было в ней что-то похожее на притягательность Твоей спутницы. И в тоже время, совершенно другое. Она так же притягивала к себя взгляд... Но красота у нее была... будто покрытая тонкой корочкой камня... Другая... совсем другая...

Подавив в себе какой-то почти животный страх перед этой красавицей Ты почувствовал, что рука Твоей девушки поледенела. В почти коричневых при дневном свете, а теперь угольно-черных, зрачках застыл ужас. Она бросила мимолетный взгляд на небо и остановилась.

Не дойдя до нас около двух метров, компания встала напротив Вас. При близком рассмотрении, Ты увидел тяжелые кресты... у всех, кроме девушки... Она тряхнула распущенными волосами, тяжелые локоны рассыпались по плечам, освободила локоть из державшей его руки и немножко отстранилась.

– Именем Господа нашего, приказываем тебе сдаться добровольно! – Один из мужчин сделал два шага вперед и протянул Твоей спутнице широкий кожаный короткий ремень, напоминавший больше ошейник для доберманов с тремя рядами шипов вовнутрь.

Ты попытался что-то сказать, но Тебя будто связало что-то. Ты не мог ни двигаться ни говорить...

– Пшшшел прочь, человек! Я не подчиняюсь Вашему Господу. – Ты впервые сейчас видел ее... Твоя любимая мягкая кошечка стала жесткой и злой.

– Послушай, давай без сцен. Не заставляй меня применять силу и делать тебе больно... – Голос темноволосой девушки зазвенел металлическим холодом. – Ты здесь никого не напугаешь.

– С каких это пор шавки принимают в свои ряды женщин? – Она выпрямила спину и скрестила руки на груди. – Неужели они решили, что спать с женщинами лучше, чем друг с дружкой?

Темноволосая бросила взгляд на своих спутников. Во взгляде этом промелькнула злая насмешка...

– Не твоё дело, соплячка. – Мужчина протягивавший ошейник не подал виду, что его задела фраза Твоей спутницы. – Давай, одевай ошейник. И иди за нами.

– Заставь. – Она усмехнулась и опустила руки...

Мужчина дернулся вперед. И отлетел назад, заливая асфальт кровью из разодранных когтями груди, горла и лица. Сверху на нем стояла пума...

– А вот это ты зря! – Темноволосая печально вздохнула и что-то прошептала, протягивая ладонь вперед... Договаривала она уже на земле, так как кошка сделала повторный прыжок... Но на землю упали не пума и мертвая девушка, а просто две девушки... Причем та, что была несколько секунд назад кошкой, вздрагивала от боли...

Ее оттащили от темноволосой, она сопротивлялась из последних сил, но... Маленькая, растрепанная, и совсем обыкновенная, она не видела ни Тебя, ни этих странных людей, которые связывают ей руки, она видела только темноволосую оппонентку...

– Как ты могла?! Предательница! Мразь!...

Ее ударили и она замолчала, повиснув тряпичной куклой. Потом ее унесли... один из них остался. Он бросил взгляд на Тебя.

– Неужели ты такой трус?... – Он обошел вокруг Тебя. Ты все еще не мог пошевелится.

– Размечтались, шавки! Мы не связываем себя с ничтожествами... кстати, именно по-этому в средние века ваши предшественники, и начали нас жечь... впрочем, вы не далеко ушли от них... Я парализовала его. – Она положила руку Тебе на плечо. Рука у нее дрожала.

– Следи за своими словами, ведьма!

– Слежу, иначе назвала бы вас иначе. И покруче, чем эта девочка.

– Ты забываешься!

– А ты... – она хотела ему что-то сказать, но мужчине стоило лишь приподнять бровь и внимательно смерить ее взглядом...

– Ну, и кто же я... Скажи, сделай милость... я ведь только этого и жду...

Она опустила взгляд.

– Знай свое место, женщина... – Он снова посмотрел на Тебя. – Сотри ему память. И можешь быть свободна...

– Тогда тебе нужно будет оставить меня прямо сейчас. – Она не хотела ему отвечать... но, кажется, у него был против нее козырь...

– Смотри, тебе же будет хуже, в случае чего... – Он развернулся и ушел...

На Тебя посмотрели умоляюще глаза полные слез...

8.

...Луна серебряным блюдечком катилась по атласной простыне ночного неба. Развратница-Ночь рисовала на небе звездами видимые лишь мной одним картинки. Она дразнила, раззадоривала, будто знала, что я не могу сорваться, подобно стихийным оборотнями и отправиться за гласом вожделения к своей подруге... Скованный обязательствами, я должен был быть сейчас с родными, отдыхать, так сказать, от суеты города на даче. Я выглянул в окно и тоскливо поглядел на небо. Сестра задерживалась. Нужно было наплевать на луну и пойти ее встречать. Ну и что, что Луна сегодня полная? Я ведь вполне сознательный Чародей-оборотень, а не какой-нибудь стихийный перевертыш. Я вполне себя контролирую... Ну, по крайней мере, лучше, чем стихийники. Они даже не помнят, что они делают ночью. Звериная сущность их поглощает полностью. Тоскливо вздохнув, я уже хотел закрыть окно, когда услышал протяжный волчий вой... Я замер. Сердце забилось от тревоги... «Боги великие, пусть это будет собака!»

Вой не повторился. У меня уже отлегло от сердца, и я снова попытался закрыть окно, когда ночную тишину разорвал повторный вой... Не собака... и даже не настоящий волк... ему ответили... один... и еще один... Я насчитал около одиннадцати голосов...

Они охотились. Я проклял ту минуту, когда отпустил сестру одну.

Пробежавшись по всем комнатам я выключил свет.

Достал из своего сундука пули для охотничьего ружья.

Фигня это все. Стихийных оборотней берут все металлы (если их, конечно, правильно заговорить). Специально на такой случай у меня было штук восемь заговоренных пуль...

Таких же, как я, берет лишь одно серебро. Зарядил ружье, разбудил отца. Сердце колотилось. Сестра знала пару защитных заклинаний. Оставалось надеяться, что она меня дождется.

Разбудил отца и, сбивчиво объяснив ситуацию, отдал ружье.

Раздеваясь возле окна, несколько раз предупредил, что бы они, когда сестра вернется, наглухо закрыли все окна и закрылись в моей комнате. Ружье использовать только в крайнем случае.

Восемь пуль мало. Но я все-таки надеялся справиться сам.

Открыв одно единственное окно, нырнул в ночь. Луна обняла меня и, своими бесстыдными ручками, освободила от человеческой кожи, как от одежды... Было больно. Очень больно... но боль при этом принесла будто облегчение и легкое возбуждение... На мгновение судорога свела мышцы. Отпустила, и я рванул на встречу к сестре сквозь ночь...

Волки не ожидали моего появления. Одного я загрыз сразу. Он даже не взвизгнул, когда я обрушился на него всем весом, ломая спину и вгрызаясь клыками в основание черепа. Тут уже не до благородных и красивых поединков. Их одиннадцать, а я один... Хм... теперь уже десять...

И семь из них сейчас окружили меня плотным кольцом. Засада? Глупо... Мне не хотелось их убивать. Они стали оборотнями совсем недавно. Пусть сейчас они сейчас почти полностью звери звери, и человека в них лишь самая малость. И человек в них никогда не научиться контролировать свою вторую сущность, находясь в ее власти даже в людском обличии... они еще совсем не умеют быть зверями... И различать степень опасности противника. Не умеют отличить жертвы от противника...

Мне сестра дороже. И под луной навсегда уснули еще семь оборотней...

Я разорвал седьмую глотку, когда услышал женский вскрик... рванул туда... и меня парализовала боль. Я чувствовал, как Луна пытается докричаться до меня. Она звала, тянулась ко мне, пытаясь вырвать из цепких рук боли. Я даже ощущал отчаяние в ее голосе... Но она не могла пробиться сквозь боль, сковавшую меня. Я лежал на траве. Каждой клеточкой человеческой беспомощно обнаженной кожи чувствовал боль, тяжестью наваливающуюся на меня. Будто катком накатывалась она и отступала, как волны. И с каждым новым наплывом голос луны звучал все более отдаленней...

9.

"...Дети в подвале играли в Гестапо,

Зверски замучен сантехник Потапов,

Лучшие годы еще впереди,

Если вытащит лом из груди..."

Из детского стихотворения

"...Долго пинали кровавое тело,

Никто не вмешался – били за дело..."

Из детского стихотворения

...Я спустилась следом за Вороном. Он все это время думал, что «приглядывает за мной, чтобы я не наделала глупостей» по его собственному выражению. На самом же деле за его спиной я успела дотянуться до одного умника и, зацепив его сознание, заставила открыть дверь, параллельно с тем, зверски истязая его психику наплывами шепота разных голосов, уговорила покончить с собой, сразу по открытии дверей. Ребята шедшие впереди не успели даже задуматься, как им войти, когда дверь перед ними открылась, и оттуда вывалился странный субъект, ковырявшийся у себя в виске острым и длинным концом креста, которым раньше пользовался не только, как элементом культа, но и как ножом.

Пока двое из наших занялось ликвидацией трупа, произошла не большая беззвучная заминка вовремя которой Ворон, произнося слова одними губами, в весьма нецензурной форме высказал все, что думает о нетерпеливости всяких там сопливых ведьм...

...Я пришла в себя, от того, что меня аккуратно пытались приподняли с холодного пола, будто боялись причинить вред. Меня это насторожило. Уже несколько суток со мной никто не церемонился: отключилась – холодной водой из ведра и назад в клетку, поддерживая за ошейник, больно впивавшийся в горло.

Каждый вдох и выдох давались с трудом. Болел висок и скула. Нещадно ныла безжалостно сломанная левая рука. В голове звенело. Глаза ничего не видели...

Вокруг раздавались тихие голоса. Хвала Тьме, она меня услышала и я умерла... Или нет?

– Ой! Она пришла в себя. – Голос был незнакомым. – Сделайте же кто-нибудь хоть что-нибудь! У нее ребро сломано и я не уверен, что спина цела. Если мы ее понесем, не оказав первой помощи, то можем травмировать еще больше.

– Сейчас, сейчас. Что ты кудахчешь, как курица-наседка. – Я почувствовала, как ко мне на пол опустилось что-то теплое и светлое, обладающее мягким девчоночьим голосом.

Осторожная, чуть шершавая ладонь закрыла мои веки. Вторая прикоснулась к солнечному сплетению. Ее голос проник в мои мысли ласковыми потоками. Тоненькие ниточки опутали мое тело. Пронизывая маленькими осторожными иголочками каждую точечку боли... Там, где проникала иголочка боль угасала.

Через ладонь, лежавшую у меня на веках мне на зрачки опустилось маленькое электрическое солнышко...

– Ну, в общем-то, все, что было опасно для жизни, я ликвидировала, теперь нужно отвезти ее домой и долго ухаживать. – Она сняла руку с моих век, и я открыла глаза: передо мной сидела девчонка. Маленькая и худенькая. Она поднялась на ноги и, сделав шаг назад, исчезла в темноте.

Меня подняли на ноги... Боли в легких уже не было... Да и стоять самостоятельно у меня появились силы...

– Эй, народ, там в конце коридора дверь. Только мы ее открыть не можем. Чисто теоретически там еще одна клетка. – В темноте раздался чей-то шепот.

– Ну, да. Не может же быть так, что ради нее одной они тут все так хорошо организовали... – Судя по всему, тут их было много.

– Ну, не так уж и хорошо... Мы же их одной левой...

– Кто это мы? – Этот голос я уже слышала, когда очнулась.

– Ну, знаешь, если бы мы пожалели крови твоей вампирке... – Голос прозвучал как-то уж слишком оскорбительно.

– Знаешь, если бы одна ведьма не рискнула семилетним сыном, находящимся в заложниках, и не отпустила одного человека, а тот в свою очередь испугался бы и побежал домой под кровать, а не к нам, то мы бы так и ходили кругами, и резали бы нас поодиночке. – Ровный мужской голос осадил спорщиков. – Идемте дальше, мы пришли сюда не за этой маленькой девочкой.

Меня задело это заявление.

– А за кем тогда? –Я, по-правде, даже немного удивилась.

– Детка, неужели ты думаешь, что вся эта кавалерия прибыла только за тобой одной? – Из темноты раздался девчоночий снисходительный, с такой прозрачной иронией, голос. Обиднее всего, что голос был почти детским.

– Между прочим, меня не просто так держали в отдельной камере! – Я попыталась придать своему голосу как можно больше значимости. Что бы все они если не поняли, то хотя бы почувствовали – на сколько важная персона стоит перед ними. Хотя, на самом деле, я немного растерялась – я ждала, что мой молодой человек, знавший, чем я занимаюсь и видевший, как меня забирали, уже всех с ног на голову поставил, что бы меня найти...

– Дура безмозглая! Ты и в пыль не попадаешь в сравнении с теми, кто содержится в тех клетках за дверью! – Злой женский голос оборвался и добавил совсем тихо, – если они еще... Рыжая! – Голос повысил тон, обращаясь к кому-то среди спасателей...

– Уже работаем, Ласточка, работаем. – Детский голос, который намекал на мою незначительность, раздался издалека, и говорил уже серьезно. Теперь только я заметила, что обладательница голоса не намного старше меня...Просто ей не повезло с голосом.

Услышав ее ответ, все замолчали. Там, где она была, негромка матюгался мужской голос и что-то капризно скрежетало.

– Не лезь под руку, ведьма! – Голос возмутился, и оттуда, где он возмущался, послышалось приближающееся к нам шлепанье босых ног о каменный пол.

– Там мертвых нет, только живые. В очень плохом состоянии, но живые... – Деловито отчиталась девочка как-то странно, будто зажимала нос. – У кого-нибудь есть салфетки? – Когда девочка оказалась с нами, скрежет вдалеке возобновился...

Кто-то зашелестел салфетками.

– Давайте лучше я. – Я снова на миг ощутила близость солнечного шара, когда целительница прошла мимо меня к девочке.

– Вот и все! – Одновременно произнесла целительница и тот, кто ковырялся с замком.

– Так, забираем всех и уходим! – Властно скомандовал мужчина, который успокаивал спорщиков...

Я, повинуясь властной воли любопытства, поплелась за всеми. Интересно все-таки – кто же это такой важный, что за ним столько народу пришло...

Клетка была просторной, и там, в отличие от предыдущего помещения, было маленькое окошечко под самым потолком, куда заглядывала, сведя брови "домиком", с почти материнским отчаянием луна.

Два оборотня: парень и девушка. Одна колдунья. Вампиры близнецы. Девушка-шаманка. Чародей-оборотень. И маг. Очень сильный, черный маг. Все в серебряных ошейниках, как у меня. Шаманка еще и запутанная в какие-то веревочки-узелки.

– Ой. Ласточка. – Один из оборотней не спал. Он смотрел перед собой почти пустыми, стеклянными глазами. Шаманка, сидевшая плечом к стене и безразлично ковырявшая сломанным ногтем между камней, даже не обернулась на его слова, лишенные каких-либо эмоций.

– Дайте поспать, шавки! Что вам не уймется ни днем ни ночью? – Маг поднялся на ноги и заслонил собой девушку-оборотня. Чьи светлые волосы были опалены почти под корень. Она крепко спала. Он только сначала казался подростком из-за худощавой комплекции, на самом деле ему было под тридцать, или больше.

– Темарун, уймись! – Целительница прижалась к прутьям клетки и протянула к нему руку с тонкой, почти прозрачной ладошкой... В лунном свете оказалось, что у нее длинные темные волосы, непослушными кольцами, спускающиеся на плечи...

– Мальвина? – Маг удивился. Потом голос его дрогнул. – Мальвина! – Он обнял ее, вместе с прутьями, прижал, на сколько смог. Прижал, превозмогая наверняка очень сильную боль в покалеченных руках... Я покрылась мурашками... Да, сломанные рука и пара ребер не самое страшное, что могло со мной произойти... При ближайшем рассмотрении выяснилось, что у мага обожжено лицо.

– Пусти, задушишь! – Она смеялась, вытирая слезы и целуя его изуродованное пытками лицо. – Мой хороший, мой милый. Что же они с тобой сделали? – Она высвободилась и прижимала к щекам его ладони.

– Твой брат сказал, что когда ты ушла от меня... он попался следом за мной, его заманили в ловушку... Они что-то сделали с пойманными оборотнями-стихийниками, те напали на него. Он несколько из них убил, а потом его парализовало чем-то. Он не смог ничего сделать. – Он говорил не связно, голос его дрожал. – Как хорошо, что ты не осталась тогда на ночь. Иначе ты бы тоже была здесь.

– Если бы я была здесь, я бы смогла тебе помочь. – Они очень красивая пара.

– Ты бы сидела в клетке не снами... – Проснулся второй оборотень и подошел к ним. – Великие боги, ты жива. – Он положил ей ладонь на затылок и прижался губами к ее лбу, зажмурившись... Я еще не видела столько боли и счастья на абсолютно неподвижном лице.

– Заканчиваем обниматься через решетку. Давайте я лучше буду ваши ошейники снимать. – Судя по всему, этот маг специализировался на разрушении металлов. Железо и серебро с одинаково упрямым скрипом разрушались под его прикосновением и осыпались трухой.

Большинство спасателей зашли в клетку.

Ласточка подошла ко второму оборотню и, бессильно рыдая, трясла его за плечи.

– Ну, волчонок, маленький мой. Вставай, пойдем отсюда. – Размазывая по лицу отчаяние и слезы, она пыталась поднять его с холодного пола.

– Зачем? – Спросил он. – Какая разница, где умереть?

Рядом с ними присела на корточки рыженькая кучерявая девочка, босая и одетая только в тоненькое льняное платьице.

Она провела левой ладонью по лбу оборотня, убирая со лба грязные волосы, пропитавшиеся кровью и потом. На несколько ударов сердца глаза у не стали такими же, как и у оборотня. Потом стали осмысленными.

– С него первого ошейник снять. – Она посмотрела на Ласточку. – Ты должна помочь ему обернуться зверем. – Слово "должна" рыжая произнесла с максимальным нажимом в голосе. – Он потерялся. Звериная шкура напомнит ему вкус жизни... Пусть побегает волком, а назад он сам решит, когда оборачиваться... – Она бросила взгляд на своего "пациента", замолчала, закусив губу... Потом опустила взгляд и добавила... очень тихо... – Если захочет...

Потом быстро поднялась и направилась к шаманке.

Смуглокожая девушка обернулась, когда к ней подошла рыжая. Моргнула темными большими глазами и отвернулась назад к стене.

– Вот скажи мне, маг. – Судя по всему, она обращалась к Темаруну. – Ты ведь всегда знаешь, на все ответ! Что хуже – когда по твою жизнь приходят странные люди, чья религия для тебя также далека, как и их слепо-глухо-немой бог. Мучают, пытают, издеваются, выворачивая твою душу наизнанку, насилуют твое беззащитное, связанное тело, потом пинают ногами и плюют на тебя, когда ты уже не можешь даже пошевелить глазами и лежишь не в силах дышать и думать... Но у тебя всегда есть шанс умереть и попасть в мир твоих богов и духов... Или когда к тебе приходит демон, что бы всего-навсего выпить твою кровь, облегчив твои страдания... но лишить навсегда души, оставив от тебя лишь пустую скорлупу?...

– Сейчас я ее освобожу. – Темарун остановил Рыжую. – Там все сложно. Тебе лучше ее не касаться. Потом, когда мы снимем с нее веревочки ты "поговоришь" с ней. Сейчас она реагирует только, когда к ней подходят вплотную. Меня она чувствует только потому, что у меня аура заполняет все здесь... Приведи лучше в чувство Пуму. Она в беспамятстве уже несколько дней...

Рыжая подошла к девушке лежавшей на полу в стороне от всех. Девочка провела пальцами по опаленным волосам...

– Человек. – В детском голосе зазвенел приказ. В клетку нерешительно ступил невысокий коренастый парнишка. – У тебя сейчас есть выбор – ты остаешься человеком, и она остается в коме или... – Она замолчала... – Ты отдаешь мне свою кровь, становишься вампиром, и сможешь позвать ее сам... я тут бессильна, нужен кто-то очень близкий...

Парень не задумываясь, наклонил голову и открыл тонкую пульсирующую артерию.

Рыжая не двинулась.

– Она после этого... – Вампирка закусила губу. – После этого она вряд ли захочет остаться с тобой, с вампиром...

Он выпрямился, посмотрел ей в глаза...

– Если это единственный способ... – Артерия вновь открылась. – Я не меняю решений...

Я знаю, что инициации бывают разные. Но я еще ни разу не присутствовала ни при одной.