Текст книги "Бабочка на ладони"
Автор книги: Татьяна Тронина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Ты очень все форсируешь… зачем? – Ян опять смущенно засмеялся.
– Так… Прости! – Марта махнула рукой. «Интересно, Иван накопал на него компромат? Арестуют Яна или нет? А вдруг Иван где-то рядом и следит сейчас за нами?»
Марта огляделась – вокруг, за столиками, сидели люди, но Ивана среди них не было… Может, он в маскировке? Вон тот дядька с усами и в темных очках – очень уж странно выглядит… Кофе дует, уже которую чашку! Нет. Это не Иван, Иван любит чай.
– Забудь, Ян, правда!
– Нет, я не могу забыть… – Ян отложил ложку, накрыл руку Марты своей рукой. – Я как раз об этом хотел с тобой поговорить. Ты – необыкновенная. Я долго думал, и… В общем, я вел себя как дурак.
– Почему?
– Я не привык, чтобы женщины первые признавались мне в любви. Я не романтический герой, поверь… Да и вообще, мужчины – захватчики, они не готовы к тому, чтобы дичь сама бегала за охотником…
– Я – дичь?
– Ой, прости… – Он поцеловал ее руку. – Несу бог знает что… Но я много думал – над твоими словами, над тем, что было…
– Ничего же не было, Ян! – вежливо напомнила Марта. – Кстати, я разбила твою машину. Вдребезги. Восстановлению не подлежит… Общего ребенка у нас теперь нет.
– Страховку выплатят? Впрочем, о чем я… – Ян съел несколько ложек супа, потом опять отодвинул тарелку. Он явно нервничал – какая-то мысль целиком занимала его сейчас.
– Остынет! – усмехнулась Марта. Она с удовольствием уписывала свою рыбу. Когда не влюблена в мужчину, жуешь при нем и не беспокоишься, как выглядишь в данный момент…
– Плевать. Марта… Марта! Посмотри мне в глаза, пожалуйста. – Он поднял ее голову за подбородок. – Я сейчас тебе одну очень важную вещь скажу. Я это еще ни одной женщине не говорил…
Марта в данный момент думала о том, что неплохо бы подкупить шарфик в цвет сапожкам – дабы поддержать этот самый цвет… Сумку под сапожки, говорят, уже неактуально подбирать!
– Марта, будь моей женой.
«…или какую-нибудь шляпку – тоже темно-вишневого цвета? Нет, лучше перчатки! Перчатки, сапоги, шарф одного тона. Что-то четвертое – уже перебор. Да и три вещи одного цвета – тоже слишком, пожалуй? Значит, решено – перчатки… Перчатки и… и ремень! Гениально. А о чем он говорит?»
Марта с недоумением уставилась на Яна Горского. Похоже, ей только что сделали предложение!
– Я понимаю, ты в шоке… – серьезно произнес Ян. – Но если ты меня любишь – что помешает нам быть вместе?
– А ты… Ты меня – любишь? – с интересом, даже почти с азартом спросила она.
– Кажется, да.
– Кажется? Не-ет, Ян, ты тогда не торопись, еще раз как следует все обдумай… – Марта отвинтила крышечку и одним махом осушила всю бутылку. – Потом скажешь, ладно? Я тебя не тороплю…
Она покосилась на часы в конце зала – обеденный перерыв закончился. Сан Саныч ждет…
– Я уже все обдумал. Меня еще никто так не любил, как ты.
– Откуда ты знаешь, какя тебя люблю?
– Давай попробуем. – Он придвинулся ближе, обнял ее за плечи.
Тяжелые, горячие руки. Кажется, Ян Горский дрожал. Ян Горский был очень взволнован.
– Для этого необязательно жениться! – попыталась она отшутиться.
– Нет, я хочу на тебе жениться. Я хочу, чтобы все у нас было серьезно.
«Как же от него отвязаться?» – с тоской подумала Марта. И решила идти ва-банк, чтобы уж наверняка распрощаться с Горским.
– Ян, тогда ты должен принадлежать мне целиком, – торжественно-мрачно, хриплым басом произнесла она. – И ты, и все то, что есть у тебя!
– В смысле? – заморгал Ян. – Что у меня есть?
– Все движимое и недвижимое имущество! – Она хищно погрозила пальцем.
– Все?!
– Абсолютно. И контракт составить – что в случае развода тебе ничего не остается! Меня, понимаешь, бывший супруг кинул, отобрал квартиру, и теперь я без гарантий не могу замуж. А я, между прочим, тогда дизайном занималась, получала неплохие гонорары… Так как насчет контракта, Ян?
Это был шикарный аргумент. Только безумец мог согласиться на эти условия…
– Н-да… Если мы разведемся с тобой, то придется мне жить на помойке и пить воду из лужи?.. – усмехнулся Ян.
– Типа того, – скромно согласилась Марта. «Ну что же он тянет? Уж скорее бы послал меня, что ли… На работу опаздываем!» – Зато ты точно меня уже не бросишь!
Ян Горский думал. Мороженое в креманке таяло.
Потом Ян вздохнул:
– Что ж, если такова плата… В конце концов, я на королеве собираюсь жениться! Я согласен, Марта.
– То есть?
– Я согласен на твои условия.
«Упс!..» – ошеломленно подумала Марта.
* * *
Ежегодно на дорогах России в автоавариях погибает около тридцати тысяч человек. На общественном транспорте несчастных случаев гораздо меньше. Взять метро, например. Сколько в нем людей гибнет? Раз в месяц, согласно статистике, кинется какой-нибудь бедолага на рельсы – то ли от сезонного обострения, то ли от несчастной любви. И все.
Сопоставьте цифры.
И подумайте, что опасней – добираться до работы на личном авто или на общественном транспорте (на метро, автобусе, троллейбусе, трамвае)? Очевидно что.
А по времени, опять же, что быстрее?
По пробкам вы добираетесь до работы два часа, на метро – двадцать минут.
Но вы упорно садитесь в свою машину, рискуя жизнью и не сожалея о бесценном времени, потраченном на стоянии в дорожных заторах.
Потому что в общественном транспорте давка. Карманные воришки. В общем, куча всяких мелких неприятностей. То есть – отсутствие комфорта.
Итак, на одной чаше весов – отсутствие комфорта, на другой – смерть (возможность попасть в аварию, если не по своей, то по чужой вине).
Но вы все равно садитесь в личное авто и давите на газ, врываясь в плотный поток машин, где тоже полно хамов и дураков (эти дорожные хамы уж пострашней хамов трамвайных!). Надеетесь, что сегодня пронесет. Что ничего не случится… Что пробок будет меньше (хотя транспортный коллапс уже недалек).
Что сие означает?
Только одно: отсутствие комфорта – страшнее смерти. Страшнее потерянного времени…
Комфорт – это все. Комфорт плюс чувство собственной значимости (я не лох, на автобусе не езжу!).
Если нет комфорта, то жизнь не в радость – это касается не только средств передвижения. Должна быть еще квартира. Хорошая. Отдельная, просторная! Если квартиры нет, то человек легко отказывается от семьи. Детей завести нельзя, без квартиры-то! Это раньше плодились по коммуналкам, считая, что семья и дети – важнее комфорта! Теперь – другие ценности. Комфортстал важнее семьи.
Работа – высокооплачиваемая, престижная. Комфортная! Только лохи идут в учителя или там во врачи! Ах, у вас призва-а-ание – учить деток, лечить старушек? Засуньте ваше призвание в задницу. И – в банк. Топ-менеджером. Торговать недвижимостью!
Комфорт и престиж – вот те боги, на которых нынче молятся все. Раньше золото-бриллианты копили – теперь на комфорт копят.
Ян Горский любил комфорт. Чтобы все вокруг было достойным, красивым. Он рос без отца, в скудости и бедности, он застал унизительные перестроечные годы.
И теперь все, что он хотел от жизни, – это комфорт. Нет, не надо алмазных запонок о двадцати каратах, «Роллс-Ройсов», яхт с отделкой из красного дерева, замков со стеклянными башенками, не надо гарема из фотомоделей… Фи, это даже пошло. По-купецки как-то.
Ян Горский мечтал о жизни тихой, добротной, не лишенной романтизма. Чтобы и вещи, и люди, окружающие его, выглядели красивыми и достойными.
Например – собственный дом (без особых изысков, но со всем необходимым), непременно на берегу реки. Машина – добротная, надежная. Жена – не просто красавица, а женщина интересная и яркая. Серых мышек и домашних тихонь не надо.
Потом, с течением времени, эта мечта слегка подверглась трансформации. Ян понял, что в Москве комфорт дорог и не идеален.
Надо жить не в Москве и не в московском пригороде, а где-нибудь в тихой загранице. А-ля Хемингуэй на Кубе. В России – неспокойно. Какой высоты заборы ни строй вокруг своего участка, непременно какая-нибудь сволочь полезет через него – на дозу, видите ли, не хватает!
Вот за границей – действительнокомфортно. Там уже неважно, столица или провинция, там в любом месте одинаково удобно. Развитая инфраструктура!
…Как, наверное, приятно проснуться в собственном доме с бассейном, натянуть на себя грубый свитер (стопроцентная шерсть) с джинсами (настоящий «Леви Страусс», по адекватной цене, никаких бешеных московских накруток), выпить на веранде кофе (настоящего, качественного, а не ту бурду, что пытаются втюхать нерадивые отечественные продавцы), потом отправиться на обычной моторке (зачем яхта, надежной моторки вполне хватит!) – рыбу ловить. В реке (море, океане)… Дома – жена. Ждет. Красивая. Умная. Жена должна быть роскошной, шикарной, интересной! Стандартные, штампованные красотки скучны. Жена должна походить на Уму Турман или Джулию Робертс, например… Во времена их молодости, разумеется. Но – не юности. Юных не надо, юные – дуры.
Дети. Пусть будут дети. Мальчик и девочка. Пусть они растут там, где не страшно, не зная перестроек и криминала! Где добрые учителя и приветливые соседи. Где царствует Закон.
Надо выбрать место на земном шаре. Поселиться там с женой. И жить, наслаждаясь покоем и комфортом… Причем выйдет даже дешевле, чем купить домик на Рублевке!
Вот тогда это будет гармония. Комфорт соединится с безопасностью, престиж – с покоем. Идеал. И-де-ал.
Ян не обладал талантами бизнесмена. Он работал в госучреждении, в экспертном отделе Росагронадзора. До некоторого времени его мечты оставались просто мечтами.
Но однажды к нему подошел человек. Заговорил. Сделал очень выгодное предложение. Ян заколебался… Совершенно неожиданно его мечты обрели вдруг реальные очертания. Всего-то – изменить результаты двух экспертиз!
Страна не обеднеет. Ее и так обворовывали все, кому не лень. Зато у Яна будет свой собственный домик на берегу залива. Домик, а не замок, заметьте! Где-нибудь в Европе, в каком-нибудь тихом местечке…
Представитель «Эллиоса» обещал все это организовать.
И Ян согласился.
Правда, дело чуть не провалилось – резидент скоро сообщил, что за Яном следят. Но был шанс исправить все – избавиться от слежки с помощью жестких мер, поскольку отдел по борьбе с экономическими преступлениями в сфере сельского хозяйства еще небольшой, опыта мало… Это вам не Америка, где подобные службы существуют уже давно! Надо просто устранить часть отдела – тем более что доказательств у ребят из службы безопасности пока не было, одни подозрения. Затем быстренько провернуть операцию по замене экспертиз и слинять за границу.
Агентов, которые пасли Яна, уничтожили. Жалко этих ребят, конечно… Но они сами виноваты, раз выбрали столь опасную работу! Таковы условия игры – знали… Подсказку, где и как нанять киллера, дал Шнейдер. Сам представитель «Эллиоса» впутываться во все эти криминальные дела не захотел. Дал подсказку, оставил наличные в тайнике для Яна, чтобы тот сам вел переговоры с киллером, и – отошел в тень. Вот такие они чистоплюи, эти западные партнеры… Ну да ладно, фиг с ними.
После устранения отдела Ян получил временную передышку и занялся документами. После Нового года он мог с чистой совестью уехать из России…
И вдруг – Марта. Как он не замечал ее раньше? Роскошная женщина. Не молодая и не старая. Чертовка – с такой не соскучишься!
Решение созрело в один миг – Марту надо будет взять с собой. Ведь именно о такой жене он мечтал всю жизнь! И она любила его, буквально была влюблена, точно кошка, сама на него вешалась…
Она любила его. Она хотела стать его женой. Она собиралась родить ему мальчика и девочку… Господи, и почему только Ян не сразу понял, что Марта – это подарок судьбы? По какой-то инерции избегал ее…
Но теперь все будет иначе.
Ян выбирал в торговом центре себе новый портфель и вдруг увидел Марту. О, дивная!.. Стройная, высокая, в каких-то невероятных сапожках – притопывала ногами, вертелась перед зеркалом, волна роскошных кудрей… Вся – «как горла перехват, как сердца мужеского сжатье»! (Борис Пастернак, обязательный семинар по литературе в средней школе, строчки поэта намертво почему-то впечатались в мозг.)
…Он позвал ее с собой в кафе. Сделал предложение. Она вдруг заявила в ответ: хочу все.
Вот так вот, прямо и грубо – все. На миг это заявление шокировало Яна. Да уж, действительно чертовка… А потом подумал: зато честна. Прочие женщины только думают об этом (как бы захомутать и обобрать мужика), а она говорит в лицо.
– …И контракт составить – что в случае развода тебе ничего не остается! Меня, понимаешь, бывший супруг кинул, отобрал квартиру, и теперь я без гарантий не могу замуж, – добавила она своим роскошным голосом, от которого у Яна каждый раз мурашки шли по коже.
– Что ж, если такова плата… – спокойно ответил Ян. – В конце концов, я на королеве собираюсь жениться! Я согласен, Марта.
– То есть?
– Я согласен на твои условия.
В ее лице что-то дрогнуло. Она явно не ожидала такого ответа. Марта, наверное, думала, что он начнет юлить, придумывать отговорки? Как бы не так! Если Марта его любит, то он готов заплатить ей за ее любовь. Не жалко.
Рисковал ли Ян своей мечтой в этом случае? Да. И нет. Он инстинктивно чувствовал, что с такими женщинами, как Марта, надо быть предельно честными и искренними. Если докажешь ей свою преданность, то не найдешь более верной и преданной подруги.
– Я тебе больше скажу… – спокойно продолжил он. – Скоро я уеду. Далеко. Куда? За границу… Там у меня будет свой дом, моторная лодка, бассейн во дворе… Жизнь спокойная и обеспеченная. Я хочу, чтобы ты поехала со мной. Я хочу, чтобы мы с тобой жили долго и счастливо. Чтобы у нас родились мальчик и девочка. Чтобы потом мы с тобой умерли в один день, после долгой и счастливой жизни, и нас похоронили в одной могиле. Ты ведь тоже этого хочешь, да?
Марта молчала. Она была потрясена.
– А… а на какие деньги? – едва слышно прошептала она. – На какие деньги ты собираешься купить домик за границей?
– Хороший вопрос, – кивнул он. – Я расскажу тебе, но только потом. Деньги будут получены не совсем честным путем. Вот видишь, я теперь полностью в твоей власти… Я доверяю тебе. Я клянусь, что не буду тебе лгать. Никогда.
– Господи, Ян… – Она закрыла лицо руками, плечи ее задрожали.
Ян почувствовал прилив нежности. Она еще недавно хорохорилась, а теперь вдруг стала такой беззащитной… «Я люблю ее, – почувствовал Ян, почувствовал четко и ясно. Неотвратимо. – Я люблю ее!»
– Марта… – Он обнял ее. Она тоже порывисто обхватила его за плечи, прижавшись мокрой щекой к его щеке. – Ты моя хорошая. Ты моя девочка. Ты моя родная…
Она уже буквально давилась слезами.
– Марта, не плачь. Я люблю тебя.
– Ты любишь меня? – с трудом произнесла она. – Ты же сказал – «кажется»…
– Я люблю тебя, – твердо повторил он. – Я сейчас это точно понял. Это… это как солнечный удар, знаешь? Как озарение… Вспышка. Раз – и я вдруг понял, что без тебя жить не могу. Ты не побоялась открыться мне, и я… я теперь тоже перед тобой совершенно открыт. Бери мое сердце и делай с ним, что хочешь.
Он отстранил Марту, осторожно промокнул салфеткой слезы на ее щеках. Марта завороженно смотрела на него. Ян стал рассказывать:
– У нас будет свой дом на берегу залива, в тихом, спокойном месте… Знаешь, я уже тысячу раз представлял одну картинку – я встаю рано утром, ты еще спишь. Я целую тебя осторожно, чтобы не разбудить. Иду на кухню. Она вся застекленная, очень удобная, видно небо, дикий виноград обвил все, розовое солнце играет в листьях… Рассвет. Я пью кофе. Выхожу из дома. Песок. Волны. Прибой, пена… Моторка. Я выхожу в море… Ловлю рыбу. Ветер, соленые брызги на лице. Этот запах… Запах моря. – Марта молчала, слушала – изумленно, потрясенно, очень внимательно, боясь упустить хоть слово. – Ты любишь запах моря? Мне кажется, нет ничего лучше… Это запах свободы и счастья.
– Свободы и счастья… – эхом отозвалась Марта, и ноздри ее слегка дрогнули – словно она уже вдыхала морской бриз.
– Потом я возвращаюсь. Ты уже проснулась, ходишь по дому. Целуешь меня, жаришь рыбу, которую я принес тебе… Мы болтаем о пустяках. На кухню входят дети. Крепкие, кудрявые, румяные – все в тебя… Капризничают, говорят, что не хотят рыбы (что ж поделаешь, дети не любят рыбу!), но у тебя уже готов для них отдельный завтрак. Мы вчетвером садимся за стол… – Он замолчал. – Марта, как тебе такая картинка?
– Чудесно, – произнесла она низким, бархатным голосом.
– Ты будешь моей женой? Ты уедешь со мной?
– Да.
– Отлично. – Ян улыбнулся и зачерпнул растаявшее мороженое ложкой. – Вечером договорим.
– Да… – кивнула Марта зачарованно. – Но только не вечером, а завтра. Я сейчас бегу оформлять накладные, а в три ухожу. Я у Сан Саныча отпросилась уже…
– Куда ты?
– К одной женщине. Это первая жена моего бывшего мужа. Я… тебе потом расскажу всю эту историю, если захочешь.
– Конечно! Тогда – до завтра?
– До завтра… – Марта порывисто наклонилась и поцеловала его в щеку. И – убежала… Стройная, длинноногая, с шелковой волной кудрей, достигавшей ее поясницы.
Все мужчины повернули головы ей вслед.
* * *
Разговор с Яном Горским ошеломил Марту. Она даже не знала, что теперь и думать. Ян Горский был с ней предельно откровенен. Он заявил, что для Марты ему ничего не жалко, и тут же доказал это – вверив свою судьбу ее рукам. Так и заявил – деньги на дом и житье за границей будут получены не совсем честным путем!
А что, если поехать с ним? Стать его женой?
Да, он преступник, страну, можно сказать, предает, но… Он не предает Марту. Не предает и не предаст. Это не Олег. И не милый Ванечка, мастер разыгрывать спектакли!
«Господи, господи, ведь Иван пытается разоблачить Яна! – вспомнила Марта. – Помешать Ивану? Как? Или – предупредить Яна?..»
Марта чувствовала себя окончательно запутавшейся.
И потому она мудро решила сейчас посвятить себя тому делу, которое задумала уже давно. А обо всем остальном подумать уже потом… Завтра, например. Даже не подумать, а – осознать. Не головой, а сердцем.
Итак. Про Горского пока забыли, Ивана – тоже забыли, он не вернется, думаем только об Олеге. И Римме.
Весь вчерашний вечер Марта посвятила именно этому! Что она знала?
Итак: Олег был женат на некоей Римме. Надо ее найти и поговорить с ней. Вдруг что-то выплывет в разговоре… Главный вопрос – как найти Римму? Олега спрашивать бесполезно и глупо – не скажет. Будем рассуждать логически…
Фамилия Олега – Арефьев. Марта фамилию не меняла (слишком много документов пришлось бы переделывать), в браке так и осталась – Волковой. (Ксюша, кстати, фамилию поменять не поленилась, чтоб ее…)
Скорее всего, надо искать Римму Арефьеву. Римма старше Олега. То есть ее возраст – от сорока четырех и выше (Олегу сорок три, как уже упоминалось). Жила Римма в Электростали. Или Электроуглях? Там еще речка была, Олег рассказывал, что как-то купался и сильно поранил ногу – у него остался шрам.
Марта обложилась справочниками и картами Подмосковья. Несколько населенных пунктов с названием, начинающимся на «электро». Речки рядом с ними нарисованы… Вот, например, Электрогаз – был на карте рядом с речкой Лысью. Да, кажется, это оно! Потому что Лысь – знакомое название! Когда Олег рассказывал о шраме на ноге, он произнес именно это слово – Лысь. Оно забылось и выплыло только сейчас, когда попалось Марте на глаза. Точно, Римма жила в этом самом Электрогазе!
Порывшись в закоулках своей памяти, Марта вспомнила еще кое-что – Римма работала на хлебозаводе. Олег упомянул один раз, что от его первой жены пахло булками, и оттого у него всегда был зверский аппетит! А что, если Римма до сих пор работает на том самом хлебозаводе? Тогда найти ее будет очень просто!
Решено – надо ехать в Электрогаз.
…В три часа дня Марта помахала ручкой Сан Санычу и выпорхнула из здания Росагроназдора.
На электричке доехала до Электрогаза, всего за час добралась… Городок оказался маленький – он тонул в тусклых ноябрьских сумерках и чем-то очень напоминал Грязищи…
Какая-то старуха торговала у платформы семечками. Не мудрствуя лукаво, Марта направилась к ней и спросила, где находится хлебозавод. И – один ли он в городе?
Старуха, местная старожилка, охотно вступила в беседу (особенно после того, как Марта купила у нее килограмм семечек). Сообщила следующее – хлебозавод был. Один. Очень хороший. Кормил весь город. Год назад его закрыли, а хлеб стали привозить из Москвы.
– …хлеб говенный, не пойми чего в него намешали! – возмущенно поведала старуха. – Жрать невозможно! Говорят, китайцы в подвале пекут. Ногами тесто мешают… А стоит – бешеные деньги, пенсии не хватает, чтоб его кажный день покупать. Тьфу!
Марта немного расстроилась. Куда проще было пойти на завод и спросить о Римме Арефьевой. Теперь же придется искать какую-то справочную городскую, что ли…
Но болтливая старуха опять порадовала Марту. Она указала на теряющееся в сумерках здание и сказала, что это и был хлебозавод. А вон, через дорогу, – общежитие…
– Какое общежитие? – спросила Марта.
– А где работники заводские жили! Да они и сейчас там обретаются… Их переселить все хотят, да никак не получается. Вон разваливается все…
Марта поблагодарила старуху и рысью помчалась к общежитию. У двухэтажного обшарпанного здания, возле подъезда, стояли две тетки в пуховиках, курили и обсуждали рецепт засолки огурцов.
– Девушки! Вы в этом доме живете? Не подскажете, как Римму найти? Римму Арефьеву?
– Римму? – оглянулась одна из «девушек». – Римма в четвертой квартире…
– Спасибо!
– Да не за что…
Марта, едва сдерживая ликование, зашла в подъезд, тоже угрожающе обшарпанный, с глубокими трещинами на стенах. Пахло кошками и хлоркой. По коридору налево – четвертая квартира. Марта нажала на звонок.
Дверь распахнулась – перед Мартой стояла очень немолодая полная женщина в цветастом халате, с жидкими, слипшимися на голове волосами.
– Вы Римма? Римма Арефьева?
– Ну да… А что? Вы ко мне?
– Да. Можно? Я насчет Олега…
– Какого Олега?
– Олега Арефьева…
– Умер?! – вскрикнула женщина и прижала полные руки к груди.
– Кто?
– Олежка!
– Нет-нет, что вы…
– Господи, надо ж так пугать… Ладно, заходите. – Римма впустила Марту, зашаркала вслед за ней в комнату. – А я сына жду. Он в Москве работает. Мотается туда-сюда… А что – Олег? Что случилось? Сюда садитесь…
– Спасибо. – Марта села на деревянный табурет, огляделась – один в один ее комната в Грязищах. Бедность на грани нищеты. – Меня Мартой зовут. Я… я вторая жена Олега.
В лице женщины что-то дрогнуло. Потом Римма произнесла с тоскливой улыбкой, обнажившей железные зубы:
– Олег – хороший мужик. Добрый…
– Знаю. У него сейчас третья жена.
– Дети-то есть?
– У меня? Нет. У Олега – пятилетний сын, от третьей жены…
– А от меня что надо?
– Ничего. Я просто… Поговорить хотелось. Грустно мне, а поговорить не с кем. Олег рассказывал о вас много хорошего… – Марта лгала. То есть не совсем лгала – Олег не рассказывал о Римме ни плохого, ни хорошего. Упомянул о своей прошлой жизни как-то раз – и все. Марта сейчас следовала советам Ивана. Людей надо хвалить – и тогда получишь желаемое.
– Да, Олежек, он хороший… Добрый, – вздохнула Римма. – Очень добрый. Как же вы его упустили-то? Такая красавица… Прям фотомодель! – Женщина говорила это без всякой зависти, просто констатировала факт. – Я представляю, как его третья жена выглядит! Наверное, как эта… мисс Мира!
Марта промокнула платочком возле глаз и тем еще больше пробудила словоохотливость у своей собеседницы.
– …я-то знала, что со мной он недолго проживет. Я ему не парой была! Ох, не парой…
– Почему? – вырвалось у Марты.
– Да вы на меня посмотрите… Я никогда красавицей не была. И потом, старше его на десять лет… С ребенком опять же! Я Олежика сама отпустила. Год пожили, а потом я его отпустила… Я ж не злыдня какая. Целый год счастья он мне подарил! А тут все одно к одному… Ну, я и говорю – иди, милый, не держу тебя.
Марта насторожилась, шмыгнула носом и спросила надрывным голосом, словно увлекшись «задушевной» беседой:
– Да что – «одно к одному»?
– Он паспорт потерял, – охотно сообщила Римма. – То ли украли его у него, то ли потерял… Скорее украли. Олег новый сделал, а в новый почему-то меня забыли вписать. Ну, что я жена его, Олежкина.
– И… что?
– Ну, что… Получился он вроде как холостой. Новый паспорт-то чистый! Считай, делать ничего не надо – сама судьба нас развела!
Марта судорожно переваривала эту информацию.
– То есть… вы официально не разводились, Римма?
– А зачем? У меня-то, конечно, до сих пор штамп в паспорте… Но мне без разницы. Мне от него ничего не надо, от Олежки-то… Светлая он душа. Голубь! Пусть летит, куда хочет…
«Олег официально не развелся с первой женой… Господи, господи! Только что это значит?!»
– Ежели вы его увидите случайно, так передайте – я ему счастья желаю и любви. Он счастлив – и я счастлива…
– То есть вы, Римма, после Олега больше замуж не стремились? – спросила Марта.
– Ой, ну кто меня возьмет-то… – махнув рукой, с печальной иронией засмеялась Римма.
– Почему вы так говорите? – вдруг сурово спросила Марта. От возмущения она даже сбилась с темы. – Вы очень интересная женщина.
– Я?! Я уродина и инвалид, у меня ноги…
– Кто вам сказал, что вы уродина?
– Ну так с детства…
– Некрасивых женщин нет, – низким, грозным голосом заявила Марта.
– Ну, вам-то легко говорить… – Римма по-прежнему была – само добродушие. Мартин рык ее ничуть не обидел. – Вы – красавица…
– Я?! – Марта порылась в своей сумочке и достала свое старое фото. – Вот, гляньте…
На фото была она, Марта, месяц назад. Чучело гороховое в растянутом свитере, с одутловатым ненакрашенным лицом и паклеобразным пучком волос, съехавшим на одно ухо. В том самом парадном голубом лапсердаке, который теперь казался ей образцом уродства (выброшен на помойку и предварительно изрезан – чтобы даже бомжи не покусились на него). Фото сделали на дне рождения Раисы Петровны, и сегодня Раиса Петровна после обеда торжественно передала снимок Марте: «Вот, Марточка, посмотри, как ты совсем недавно чудесно выглядела, не то что сейчас…» О лицемеры!..
– Это вы? – недоверчиво прищурилась Римма, разглядывая снимок.
– Я! Я была такой… А потом заставила себя измениться… И вы можете измениться! – страстно произнесла Марта, окончательно забыв о том, с какой целью явилась сюда.
– Да ну… Я не могу… – робко упиралась Римма.
– Можете.
– Да ну… Как?
– Откровенно? Не обидитесь?
– Да уж постараюсь…
– Перестаньте себя считать некрасивой. Некрасивых женщин нет. Если женщина некрасива – значит, она по какой-то причине НЕ ХОЧЕТ быть красивой.
– Да ну… – все тянула Римма. – Все хотят быть красивыми!
– Нет. И знаете, почему? – сурово спросила Марта. – Потому что некрасивой быть просто. Сил тратится меньше, можно все свои неудачи списать на счет неудачной внешности… Можно ничего не делать: я же некрасивая! Все равно у меня ничего не получится!
– У меня ноги… Я и хожу-то с трудом… – жалобно ныла Римма.
– Потому что НЕ ХОТИТЕ никуда ходить! – рявкнула Марта. – Я где-то читала, что все наши болезни – от головы… Психосоматика, словом. Причина – в голове! Вы хотели запереть себя в четырех стенах? И у вас это получилось!
– У меня нет денег… На красоту-то деньги нужны! – упиралась Римма. – Я вот инвалид, на одну пенсию живу…
– А раньше? Раньше, в юности, чем себя оправдывали? Что работы много? Что ребенка одна тянете? Что жизнь тяжелая? Так?!
Римма молчала, глядя на Марту кроткими, испуганными глазами. «Что же я делаю? – с ужасом подумала Марта. – Вместо того чтобы хвалить, я эту Римму песочу… Я ничего не узнаю об Олеге и… и эту бедную женщину расстрою. Я не имею права вмешиваться в чужую жизнь, копаться в чужой душе…»
– Ну, я не знаю… А что делать-то? Вот вы знаете… А я не знаю… – мямлила с тоской Римма.
– И вы знаете, – сказала Марта упрямо. – Вы ж все равно вещи покупать ходите? Сапоги, туфли, брюки… Так выбирайте их более тщательно. Перемеряйте все, что можно, и купите то, что подходит вам. Надо магазины искать, где цены вас устраивают, и модели. Надо парикмахерш хороших искать – каждый месяц ходите по разным салонам, выберите того мастера, чья работа вам понравится!
– Так дорого… Я вот сто тыщ на похороны сколько лет копила! Во всем себе отказывала! – шепотом призналась Римма. – Чтобы, значит, сынуля не мучился, своих денег не тратил… Я, может, сама себя стригу! – Она указала себе на голову.
Марта с ужасом посмотрела на Римму:
– Вам всего пятьдесят три, и вы уже готовы себя похоронить?! О боже…
– А как иначе? Надо к смерти готовиться.
– Надо жить. Вы ведь и не жили. Вы не работаете? – спросила Марта.
– Нет, у меня вторая группа инвалидности, раньше на хлебозаводе, так его закрыли…
– Значит, у вас есть время. Для себя. Ну хотя бы голову вымыть, да? – Марта уже чуть не плакала. – Что ж это такое… – Она схватила Римму за руку. – Вы же красивая. Добрая. Вы – ангел. Другие только притворяются, а вы – настоящий ангел… Не бойтесь жить. Все хорошо. Что ж вы себя с молодости в тюрьму заперли? В камеру-одиночку? И штамп на своей судьбе поставили: «Я уродина. Приговорена к пожизненному заключению». Осталось только смерти ждать, как освобождения… Да не думайте вы о смерти! У вас глаза, у вас лицо… Фигура неплохая, если правильно одеть.
– А как себя одеть? – шепотом, со жгучим интересом спросила Римма. – Я не знаю… Меня не учили.
– Меня тоже никто не учил. Самой пришлось учиться! Бумага, карандаш есть? Смотрите… – Марта набросала силуэт Риммы. – Брюки вот такой длины должны быть. Вот такой формы. У вас фигура как буква «О», поэтому ни в коем случае не носите зауженных брюк! Юбки – вот такие… – Она делала стремительные наброски. – Свитера – выбросить. Только «двойки». Пузо трикотажем не обтягивать… Никакой синтетики… Как увидите на ярлычке «акрил» – выбрасывайте. Потому что после одного дня носки такая вещь катышками пойдет. Покупать дешевые вещи – дорогое удовольствие! Так, что еще?.. Волосы. Волосы покрасить в темно-русый, каштаново-золотистый…
– Хной, может? – робко предложила Римма. – Вроде как дешевле, да и полезней…
– Никакой хны!!! Волосы чуть отрастите и вот такой формы стрижку попросите себе сделать… Понятно? И никаких холодных цветов в одежде, вам идут только теплые оттенки. Яркие! Но – не переборщите… Запомните: если вещь яркая по цвету, то она должна быть максимально простой по форме. И наоборот – если цвет притушенный, можно выбрать необычную форму. Рюши, воланы, банты вам не идут. Плиссированные юбки, юбки в складку – вон, – сбивчиво, но очень напористо объясняла Марта. – И вообще, знаете, кто вы? Вы – «Осень».
– А как это? – вытаращила глаза Римма.
Марта объяснила про цветотипы. Цвет кожи, глаз, волос у каждой женщины свой. Есть женщина-осень, женщина-зима, женщина-весна, женщина-лето. Поэтому каждой женщине и подходят только свои цвета. Одна в синем точно оживший мертвец выглядит, а другая – цветок-незабудка, вся сияет! Некоторые «со стороны» боятся желтого, оранжевого, хотя на самом деле – это их цвета… Римме пойдут теплые оттенки…
