Текст книги "Звезда моей любви"

Автор книги: Татьяна Устименко

Да, изначально передо мной ставили всего одну задачу, но теперь моя миссия сильно усложнилась, ибо отныне мне предстояло стать не просто магом, а первым серым чародеем за всю историю Лаганахара!

А ведь первопроходцы почти всегда погибают… Нет, сейчас мне не хочется думать о грустном! Я хулигански подковырнула носком сапога весьма кстати подвернувшийся под ногу камешек, проследила за его полетом и… чуть присела, услышав неподалеку звон разбившегося оконного стекла. Ладно, будем считать, что первопроходцы всегда набивают немало синяков и шишек, иногда получают раны, но непременно возвращаются домой, овеянные славой и почетом…

На этой радужной ноте я прервала свои размышления и помчалась во всю прыть, улепетывая от разгневанной горожанки, всерьез вознамерившейся наставить мне первую порцию этих самых синяков и шишек. Мой копчик выразительно ныл от ее увесистого, все-таки настигшего меня пинка. Интересно, и кто это придумал называть женщин слабым полом? Полагаю, что мужчины! И не иначе, как с великого перепугу…

Глава 9

Я мягко покачивалась на теплых волнах, а море что-то ласково шептало мне на ухо…

– Проснись, лежебока!

Сон развеялся, а волны превратились в Лорейну, которая требовательно трясла меня за плечо:

– Я ведь предупреждала, что зайду за вами рано утром. Имейте совесть, лентяи! Негоже провести в постели ваш последний день пребывания в Эррендире!

Я приподнялась на локте и обнаружила, что утро уже в самом разгаре. Ребекка, обутая в новые роскошные сапоги, сидела на своем матрасе и полировала ногти, а свежеумытый Беонир стоял в дверях с полотенцем в руках и старательно вытряхивал воду из ушей. Мы наскоро позавтракали, подгоняемые безостановочным ворчанием принцессы, и покинули отведенную нам комнату. Лайил шла последней, с задумчивым видом неся в ладони конфету из водорослей и поглядывая на нее с явным неодобрением.

– Почему эльфы не спят в кроватях? – задала я принцессе вопрос, мучающий меня еще со вчерашнего дня.

– А зачем? – Лорейна по своему обыкновению рассмеялась. – Или наши матрасы оказались недостаточно мягкими для тебя?

– Странные они какие-то, – протянула воительница сквозь зубы. – Неужели в них тоже водоросли?

Она озадаченно подвигала нижней челюстью, и я едва сдержала смех, догадавшись, что за щекой лайил держит конфету, ни в какую не поддающуюся разжевыванию. Еще одну порцию сладкого деликатеса Ребекка втихую скормила чайке, и не подумавшей отказаться от дармового угощения.

– Точно! – кивнула эльфийка. – Особые. Впрочем, на Зачарованном побережье их много, сами увидите, потому что я приглашаю вас прогуляться по городу. А ближе к вечеру, на закате, мы отправимся купаться.

– А это обязательно? – помрачнела Ребекка, подверженная приступам острой неприязни к воде.

– Конечно нет, – удивленно приподняла брови эльфийка. – Можно просто посидеть на берегу, закаты сейчас особенно красивы.

– А я всю жизнь мечтала поплавать в Великом море, – призналась я. – Сколько себя помню, меня всегда тянуло на Зачарованное побережье. Впрочем, теперь я понимаю, насколько мало правды было в словах людей, которые посещали осенние ярмарки и воочию видели эльфов…

– Мы редко выбираемся за защитный магический периметр, окружающий наш берег, – охотно пояснил Горм. – Времена нынче неспокойные.

Но я посмотрела на воина с ехидным недоверием, вспомнив услышанные от принцессы сплетни, касающиеся его бурной в интимном плане молодости. Эльф багрово покраснел и поспешно отвернулся.

– Это в тебе кровь играет, – улыбнулась мне Лорейна, от которой не укрылась забавная реакция ее телохранителя. – Наша, эльфийская, между прочим. Ладно, ноги в руки – и вперед.

До самого вечера мы впятером бродили по улицам Эррендира, жадно вдыхая ароматы моря и подставляя лица Солу, щедро изливающему на Зачарованное побережье жаркие лучи. Лето полностью вступило в законные права, превратив изматывающие зимние ознобы в смутные воспоминания, уже почти стершиеся из моей памяти. Даже не верилось, что в это же самое время оставленный нами Блентайр изнемогает от ночного промозглого холода, дневной пыли и отсутствия воды. А впрочем, мне ведь уже объяснили природу столь мягкого прибрежного климата, поддерживаемого магией эльфийских чародеев.

Вскоре я позабыла о былом, отбросив прочь грустные мысли, ибо оказалось, что помимо парящего в небе королевского дворца на побережье достаточно и других завлекательных диковинок. Например, выяснилось, что одежду эльфы делают из водорослей, особым образом высушивая ламинарию и используя ее волокна как нити, из которых местные мастерицы ткут удивительно красивую мягкую ткань. Наша отважная воительница остановилась как вкопанная возле оружейной лавки, любуясь на великолепные клинки, кинжалы изящной формы и метательные лезвия в виде морской звезды. С большим трудом мне удалось уговорить ее оторваться от вожделенных железяк и сдвинуться с места.

Беонира сильно заинтересовала судебная система эльфов, их тюрьмы и методы наказания преступников, однако его вопрос заставил принцессу хохотать до упаду. Отсмеявшись, девушка объяснила, что судопроизводство давно стало совершенно ненужным в эльфийском городе понятием, а единственным хулиганом, которого король Адсхорн мечтает посадить под замок, является она сама.

Побывали мы также и на пристани, где привязанные к причалу лодки соперничали между собой пестрой росписью бортов и искусной резьбой на веслах. Лорейна с гордостью продемонстрировала нам своего «Альбатроса» – это маленькое суденышко сразу же привлекло наше внимание, поскольку выделяясь среди прочих изящно вырезанной фигуркой птицы на носу и серебристыми бортами.

Покинув причал, мы решили не возвращаться в город, а побрели вдоль берега по мягкому золотистому песку, любуясь оранжевым Солом, далеко на горизонте плавно опускающимся в безбрежную гладь моря. Я ощущала неведомое ранее блаженство. На душе стало так спокойно, как никогда доселе. Волны по-собачьи преданно лизали пятки, словно уговаривая окунуться в теплую, как парное молоко, воду и смыть с тела грязь, страхи и боль последних дней.

Наконец принцесса привела нас в маленькую бухточку, надежно укрытую за невысоким холмом. Песок здесь перемежался россыпями разноцветных ракушек, а покатые белые камни создавали естественный волнорез, защищающий залив от шторма.

– Ну вот, это мое укромное замечтательное место…

– Э-э? – озадаченно промямлил Беонир.

– Замечательное место для мечтаний, – томно промурлыкала принцесса.

– То есть о нем никто не знает? – удивилась Ребекка, снова насмешив Лорейну.

– Да нет, знают все, но никто и не собирается посягать на мое уединение. Давайте, долой эти тряпки – и в воду!

– Я, пожалуй, еще чуток пройдусь вдоль берега, если ваше высочество не против! – смущенно заотнекивался Беонир.

– Лорейна! – Девушка с шутливой строгостью зыркнула на юношу. – Еще раз забудешь мое имя, и я скормлю тебя королевским чайкам…

– Я с тобой, – неожиданно заявила Ребекка, и на лице ниуэ проступило некое подобие улыбки. – Что-то меня сегодня совсем не тянет плескаться…

Сладкая парочка влюбленных врагов давно скрылась за изгибом дюны, а я все еще не решалась скинуть рубашку. У меня возникло странное, не поддающееся рациональному объяснению чувство, что, обнажив свои крылья, я причиню эльфийке сильную душевную боль. Но и просто стоять спиной к принцессе было невежливо, а посему я вздохнула, медленно стащила рубашку через голову и бросила ее на песок, отправляя к уже снятым камзолу и штанам. Позади меня раздался громкий полустон-полувсхлип. Я резко обернулась…

Лорейна сидела все там же, на обточенном морем камне. Крупные прозрачные слезы струились по ее лицу и, не встречая на пути никакой преграды, тяжело падали на песок.

– Услышали… – Только сейчас я поняла, что эльфийская принцесса счастливо улыбается. – Они нас услышали…

– Кто?.. – оторопела я, ожидающая чего угодно, но только не такой загадочной реакции.

– Я хотела бы озолотить тебя, Йохана, но даже все королевские сокровища не кажутся мне наградой, достойной нашей Наследницы. Само твое существование – это уже чудо и дар… Ох, да что же я мелю! – Лорейна вскочила, порывисто прижала меня к своей груди и крепко расцеловала. – Спасибо тебе, Йона.

– Но за что, милая Лорейна?

– За то, что ты спасла меня от смерти, устроила мое личное счастье, вернула нам море и оживила веру в мечту. Раскрой их… Я хочу еще раз полюбоваться твоими крыльями.

Я выполнила ее просьбу, а потом медленно направилась к воде, которая дружелюбно приняла меня в свои ласковые объятия. Вскоре, не помня себя от счастья, я радостно плескалась в удивительно теплых и прозрачных волнах Великого моря. Безмятежно текли минуты, а мне все не хотелось возвращаться на берег… Но, увы, с громким, пусть и всего лишь притворно суровым голосом Ребекки не осмеливался спорить никто, и поэтому мне пришлось подчиниться.

– Давай-ка выбирайся на берег, медуза! А то как начнешь чихать – и все твои испытания в ужасе разбегутся!

Я очень медленно, нехотя вышла из воды и завернулась в поданное мне пушистое полотенце. Беонир сидел на камушке и усиленно делал вид, будто занят исключительно видами моря, темнеющего неба и зажигающихся на нем звезд. Ребекка покровительственно приобняла меня за плечи, и мы уселись рядом с неизвестно откуда появившимся Ульвином. Песенник переглянулся с принцессой и повернулся ко мне.

– Я хочу пояснить, – мягко произнес он. – Ты вернула нам море, но вместе с твоим появлением в наших сердцах ожила и надежда на то, что остальные два клана тоже живы и что однажды мы вновь с ними соединимся, превратившись в один могучий и мудрый народ. Как это было раньше. Ты крылата, но при этом ты способна дышать под водой. И я верю в то, что в один прекрасный момент твоя третья кровь тоже даст о себе знать…

– Кровь Повелителей мантикор? – обомлела я.

Ульвин и Лорейна энергично закивали в унисон, заверяя меня в обоснованности подобного вывода.

Я скептично фыркнула. Мантикоры? Да я же их только в Книге Преданий видела, ну и, пожалуй, еще на фреске в Немеркнущем Куполе…

– Завтра утром мы уйдем, – напомнила я. – Жаль покидать ваш чудный берег, но я должна следовать за своими испытаниями.

– Мы понимаем, – печально вздохнула принцесса. – Йона, умоляю тебя, бойся своих снов…

– Снов? – не поняла я. – Но почему? – И в моей памяти тут же всплыло то пророческое сновидение, которое предварило посещение грота Изломанных Течений. – Неужели они способны мне навредить?

– Я не полностью уверена в своих ощущениях, – неопределенно отозвалась эльфийка, нервозно комкая подол юбки, – но привыкла не доверять своим собственным снам. Они несут мне образы утерянного прошлого. Я вижу Блентайр, хотя никогда его не посещала, крылатых воинов в серебристых кольчугах и огромных, величественных мантикор. А сегодня ночью, – она смотрела на меня почти испуганно, – я увидела тебя, сильную и уверенную в себе, восседающую на спине белоснежной мантикоры. И ты называла ее Мифрил!

– Ого! – с наигранной беззаботностью хмыкнула я, пытаясь скрыть овладевшее мной изумление.

Помнится, бард на площади Блентайра тоже говорил о какой-то могучей тени у меня за спиной… Нет, почему-то не верю я в то, что это простое совпадение. Я изобразила безразличие:

– В такое трудно поверить! Скорее всего, тебе приснилась вовсе не я, а наша прародительница Эврелика. Если хочешь разобраться в себе, то сложи о ней песню или сказку…

– Мы уже сложили новую песню! – вмешался в наш разговор Ульвин. – Специально для тебя. Песню о скорбной доле эльфийского народа!

Он достал из замшевого чехла мелодику, более тяжелую, чем у принцессы, выточенную из черного дерева, и они с Лорейной запели гармоничным дуэтом:

 
Не всем дано познать любовь,
Не все ее приходу рады,
Но все равно, презрев награды,
Мы за нее пролили кровь,
Преодолев разлук преграды.
 
 
Не всем дано пройти войну,
Но, не нуждаясь в одобренье,
Она придет в одно мгновенье
И, не признав свою вину,
Заглушит всех сердец биенье.
 
 
Не всем дано понять судьбу,
Порою к ней мы просто глухи,
Пророчества для нас – лишь слухи,
Мы к небесам взнесем мольбу,
Жужжа бессмысленно, как мухи.
 
 
Не всем дано осмыслить смерть,
С лихвою ей отдать налоги,
Уснуть спокойно, словно боги,
И, дней просеяв круговерть,
Разумно подвести итоги.
 
 
Не всем дается все сполна,
Молились мы или блажили —
Мы как умели, так и жили,
Но жизнь испили всю до дна,
Видать, другой не заслужили…
 

Их волшебные голоса, нежный девичий и сильный, полнозвучный мужской, слаженно плыли над морем, ненавязчиво вплетаясь в шелест волн. Потом они замолкли, но эхо, порожденное музыкой, долго откликалось среди песчаных дюн, пробуждая в моей душе скорбь и печаль. Как? Они считают, будто не заслужили другой жизни? О нет, они заблуждаются! Клянусь Неназываемыми, я переборю жестокую судьбу и верну эльфам их прежнее счастье, столь несправедливо у них отнятое. Клянусь!

– Ты пришла к нам сюда, Наследница, – тихонько шепнула Лорейна, – как свежий поток обновляющего ветра. А завтра ты нас покинешь… Мы уже начинаем скучать по тебе! Вернее, я лишь хотела сказать, что здесь тебя всегда будут ждать. Знай, если когда-нибудь тебе захочется вернуться на Зачарованное побережье, наши ворота мгновенно откроются перед тобой, полуэльф с серебряными крыльями.

– Спасибо! – с волнением поблагодарила я, гадая, не есть ли то место, где нас всегда ждут, наш истинный дом.

Выйти из Эррендира на рассвете, как запланировал наивный Беонир, нам конечно же не удалось. Сначала этому помешало долгое сердечное прощание, устроенное Ульвином и его родителями. Наша неразлучная троица почти утонула в потоке благодарственных и восхищенных фраз, и я в который раз подивилась странному таланту эльфов напускать на себя строгость и неприступность, находясь за пределами страны. Дома они были совсем не такими.

Когда мы наконец-то сумели разомкнуть дружеские объятия излишне гостеприимных хозяев (хотя разве гостеприимство бывает излишним?) и вышли за порог дома, нагруженные разнообразной снедью и флягами с молодым игристым вином, то наше последующее продвижение к городским стенам происходило очень медленно. Это случилось из-за большого количества горожан, желавших поздравить меня с пройденным испытанием, пожелать нам счастливого пути или просто улыбнуться. Да, провожать нас вышел практически весь Эррендир!

Сол неумолимо приближался к зениту, а мы только-только добрались до главных городских ворот в виде створок золотой раковины, где нас ожидали неизменно сдержанный Горм и грустно улыбающаяся Лорейна.

– Ну вот, все чудесные сны когда-нибудь заканчиваются, – вздохнула эльфийская принцесса и обернулась к стражнику, который держал в руках большой сверток: – Позвольте преподнести вам небольшие памятные сувениры, и пусть частичка Зачарованного побережья навсегда останется с вами, куда бы ни привела вас дорога.

Она развернула самый большой предмет, который оказался великолепным набором метательных пластин настоящей эльфийской работы, помещенных в специальный чехол, и протянула его Ребекке:

– Мы рады, что ты так горячо любишь наши творения. Они обладают уникальной способностью – делают тайное явным. Так пусть же одно из них отныне и навсегда станет твоим.

– Я… – Воительница еще никогда не чувствовала себя такой растерянной и счастливой. – Я, конечно, не совсем понимаю, на что ты намекаешь, но они так прекрасны! Спасибо. У меня просто нет слов, Лорейна…

Но та уже повернулась к Беониру и передала ему несколько свитков, перевязанных тонкой серебряной бечевой:

– По распоряжению моего отца наши писцы скопировали для тебя карты земель, расположенных за Зачарованным берегом. Мы верим, что ты сумеешь мудро распорядиться этим даром, следопыт.

Ниуэ потерял дар речи и смог лишь отвесить низкий поклон, а Лорейна, полушутливо разведя руками, обратилась ко мне:

– Я не нашла подарка, достойного тебя, Наследница! Но мы с Ульвином научили твою раковину новым песням, которые поют только эльфы. И если тебе станет по-настоящему тяжело или понадобится поддержка, то поднеси ее к уху, чтобы услышать наши дружеские голоса!

Со слезами на глазах я нежно обняла свою дорогую сестренку, прошептав, что о подобном подарке и мечтать не смела. Лорейна сдавленно всхлипнула, вырвалась из моих объятий и убежала прочь, видимо, боясь разрыдаться и тем самым омрачить и без того грустный миг нашего отбытия из города.

Нам предложили взять лошадей, но, для пробы взгромоздившись на спину резвого скакуна, я незамедлительно поняла: посередине лошадь чрезвычайно неудобна, а по краям – жутко опасна. Теперь-то я полностью понимала своего друга Джайлза, испытывающего острую антипатию к верховой езде. Поэтому, посоветовавшись со своими спутниками, я отказалась от столь щедрого дара короля Адсхорна.

– Ваше величество, могу я спросить? – Свой последний и самый важный вопрос я припасла для владыки.

– Ну конечно, дитя мое! – Дядюшка казался не на шутку опечаленным нашим приближающимся расставанием.

– Почему вы скрываете свою истинную сущность? Вы, эльфы, на самом деле такие замечательные, веселые и добрые. Такие родные… – При этих словах провожающая нас толпа Полуденных разразилась восторженными криками. – Но когда вы раньше посещали осеннюю ярмарку, то производили впечатление заносчивых, напыщенных, холодных созданий. Вы уж простите меня за бесцеремонность. – Я смущенно сглотнула и опустила глаза к земле.

– Это непросто объяснить, девочка моя… – Адсхорн задумчиво тер подбородок. – Как ты уже заметила, мы неплохо защищаем себя и свои владения – наше побережье вообще нельзя увидеть издали, да еще эти зыбучие пески… Наша высокомерность – из той же категории: никто не должен догадаться, как уязвимы и мягкосердечны мы на самом деле. А иначе кто-нибудь непременно захочет отобрать у нас Эррендир, как отобрали Блентайр…

– Но доброта – это не слабость! – горячо запротестовала я.

– Правда? – Король осторожно коснулся пальцами моей щеки, заставляя посмотреть прямо ему в глаза. – Верь в это, пока достанет сил, ладно? Кто знает, что именно может оказаться истиной…

– Истина состоит в том, что Блентайр умирает! – ответила я.

– И поделом ему! – злорадно усмехнулся король.

– Помогите им! – Я гипнотизировала Адсхорна своим пламенным взглядом, вспоминая в этот момент о брате Флавиане, Джайлзе, старом Иоганне и обо всех своих бывших товарищах по приюту. – Проявите свое истинное величие, докажите, что доброта есть сила! Ведь мстят только злые и слабые, а сильные и добрые прощают и помогают!

– Ни за что! – непритворно вознегодовал дядюшка, но стушевался, не вынеся тяжести моего обличающего взора. – Я подумаю… – через силу пообещал он. – Ну если только из благодарности к тебе…

– Ладно! – буркнула я, переполненная щемящей жалостью к этому удивительному народу. – Однажды я докажу свою правоту! Обещаю!

– Дай-то Шарро! – пробормотал король, отечески целуя меня на прощание. – И да хранят тебя Неназываемые.

Горм разочарованно облапал Ребекку. На его красивом лице нарисовалось неподдельное горе, а широкая, словно лопата, ладонь воина фривольно сползла на ягодицы лайил.

– Может, пристроишь свою руку в какое-нибудь другое место? – ехидно поинтересовалась девушка.

– Да я бы с радостью, – беззаботно гоготнул нахал, – так ты же мне все зубы за это выбьешь!

Он помолчал и добавил:

– Слушай, красавица, возвращайся-ка ты поскорее из своего похода и выходи за меня замуж, а?

– Прости, Горм, ты всем хорош, но ты не в моем вкусе! – категорично покачала головой Ребекка.

– Так ты же еще меня и не пробовала даже! – шутливо возмутился отвергнутый кавалер.

Но воительница лишь улыбнулась и отошла к нетерпеливо переминающемуся в сторонке Беониру, многозначительно намекая на то, что ее выбор уже сделан.

Горм проводил нашу компанию до самой границы золотого пляжа, сказав, что теперь зыбучие пески уже никогда не затянут нас в свою смертоносную пучину. Для эльфийского народа мы стали своими. И даже находясь на этом последнем рубеже, мы смогли разглядеть в лучах Сола самую высокую сторожевую башню Эррендира, а на ней – тонкую девичью фигурку с развевающимися волосами и поднятой в прощальном жесте рукой…

Мы едва успели отойти на пару десятков шагов, все еще провожаемые пожеланиями счастья и удачи, как вдруг за нашими спинами раздались громкие жалобные вопли и суетливый, сбивчивый топоток чьих-то не очень уверенно ступающих по земле ног. Я изумленно обернулась. Оказалось, что нас бегом догоняет старый Альсигир, тяжело дыша и заморенно хватаясь за ходящую ходуном грудь.

– Уважаемый наставник! – Я бережно подхватила запыхавшегося чародея. – Что это вы вдруг вздумали упражняться в резвости и выносливости?

– Это все мой треклятый маразм виноват! – начал извиняться маг. – Я совсем забыл отдать тебе наш последний подарок…

– Шутите? – с негодованием рявкнула Ребекка, демонстративно потрясая здоровенным мешком, битком набитым всевозможными дорожными припасами. – Да мы же помрем в дороге от обжорства, и все по вине ваших добрых эльфов!

– Просто ужас каких добрых! – согласно подпел ушлый Беонир.

Но чародей намеренно проигнорировал их дружное возмущение и протянул мне неровно оборванный кусок пергамента, старый и грязный.

– Вот! – победно улыбнулся он. – Полагаю, раз ты Наследница, значит, гораздо лучше нас разберешься в том, что с ним следует делать. Это оставил мне Лаллэдрин с просьбой отдать лично тебе в руки.

– Хм-м… – Я рассеянно вертела в пальцах сей странный дар, тут же подметив, как сильно он похож на аналогичный обрывок, вынесенный мною из подвала под Немеркнущим Куполом.

– Попробую разобраться… – Я подняла взгляд и увидела обалдело вытаращившую глаза Ребекку, пристально наблюдающую за мной.

«Интересно, что это с ней такое приключилось? – быстро пронеслось у меня в голове. – Столбняк напал, что ли?»

– Чтоб тебя мантикора три раза переварила! – отмерла воительница.

Я хмыкнула еще заинтригованнее и спрятала в свою сумку неожиданный дар, не дождавшись от подруги никаких разъяснений. Ладно, не горит пока, потом разберемся с этой новой загадкой.

– Куда вы отправитесь теперь? – поинтересовался чародей.

– Либо в Пустошь, либо в лес Шорохов, – пожала я плечами. – Мне все равно.

– Я советую начать с Пустоши… – Альсигир помедлил. – Знаю, в это время года там безумно жарко, но венец лета, как мы его называем, – священный сезон. Больше шансов быстро найти искомое. Идти туда не меньше пары месяцев, но оттуда и до Белых гор уже не так далеко. Однако плохо то, что дорога до Пустоши пролегает через Черные холмы, Лиднейское болото и степь…

– А чем вам не угодили эти места? – с подозрением осведомилась осторожная, но любопытная, словно кошка, Ребекка.

– Да как бы сказать поточнее… – замялся старый чародей. – Вроде бы ничего особо опасного там теперь нет, ведь населяющих болото змей истребили эльфы еще во времена правления короля Арцисса. О степных кочевниках мы уже давно не слышали, знаем лишь об их древней традиции поклонения гигантскому Нагу, а Черные холмы безвозвратно утратили большую часть своей магической ауры. Плохо лишь то, что такой долгий путь вытянет из вас силы и сильно измотает ваши нервы…

– Ауры? – настал мой черед проявить любопытство.

– Понимаете, в наших преданиях эти холмы именуются местом изначального сотворения, – охотно пояснил Альсигир, но увидел недоумение, нарисованное на наших лицах, и начал рассказывать подробно: – Согласно легенде Неназываемые имели двоих детей. Старший был мальчик – бог Шарро, а младший ребенок – девочка, его родная сестра Банрах. Устав от скучного и пустого мира, Шарро зачерпнул горсть плодородной жирной почвы с Черных холмов и создал из нее Перворожденного, прибавив к изначальному материалу горный ветер, морскую воду, свет Сола, Уны и звезд. Именно поэтому эльфы стали самой старшей расой, превосходящей все прочие по дарованным им талантам. Потом бог зачерпнул вторую горсть земли, добавил к ней частицу магии и создал народ ниуэ. Но всеблагой непростительно заторопился, подгоняемый своей завистливой сестрой, которой не терпелось занять место творца, и поэтому допустил страшную оплошность… Силой своей магии он дал ниуэ способность обращаться в Белых псов, но ошибка в заклинании творения приговорила их к страшной участи оборотней: в полноуние все ниуэ обращаются в неуправляемых кровожадных тварей, на одну ночь полностью утрачивая человеческий облик.

Мы с Ребеккой содрогнулись, а Беонир жалобно шмыгнул носом и смущенно потупился.

– И к чему привело рвение Банрах? – с подозрением спросила Ребекка.

– А ни к чему хорошему, – в тон ей невесело ответил маг. – Добавив к земле немного тьмы, богиня создала людей: изменчивых, противоречивых и непредсказуемых. Смешав землю с каплей своей порочной крови, она сотворила лайил – самых жестоких тварей нашего мира. Ой… – Он испуганно замолк, осознав, с кем именно сейчас разговаривает. – Простите, я не имел в виду лично вас.

– Чтоб ее мантикора три раза переварила! – бессильно выругалась воительница. – Видно, не зря я всегда подозревала, что у Банрах руки не из того места растут!

Альсигир тихонько хмыкнул, отдавая должное весьма своеобразному, но честному и прямолинейному юмору моей телохранительницы.

– А еще… – Он задумчиво замолчал, искоса поглядывая на меня.

– Вас что-то беспокоит, уважаемый наставник? – напомнила я, устав от затянувшейся паузы. Ох уж мне эти чародеи, никогда никуда не торопятся и частенько беспричинно впадают в прострацию.

– Кх-м! – смущенно кашлянул старик. – Можно я задам тебе личный вопрос?

– Попробуйте, – нехотя разрешила, немного опасаясь его прозорливости.

– Тебя разлучили с мужчиной? – Эта построенная как вопрос фраза прозвучала не требующим подтверждения утверждением.

Я сдержанно кивнула.

– Змееликая? – Интонации Альсигира не изменились.

Второй кивок.

– Ищи его в храме Песка, в самом центре Пустоши, – посоветовал чародей. – На нижнем ярусе святилища, там, где обитают гхалии…

– Кто? – удивилась я, услышав совершенно незнакомое слово.

– Гхалии! – с отвращением скривилась Ребекка. – Не советую тебе с ними связываться, ибо вторых подобных им тварей не сыщешь во всем Лаганахаре!

– Как они выглядят? – проигнорировав реплику воительницы, обратилась я к Альсигиру, ожидая его пояснений.

Но чародей лишь неопределенно пожал худыми плечами:

– Не знаю. Мне приснился сон – распростертый на песке юноша с каштановыми локонами и темные тени вокруг него. А ветер шелестел, повторяя: «Гхалии, гхалии…»

– Юноша? – Мое лицо осталось невозмутимым, но голос предательски дрогнул, выдавая охватившее меня волнение. – А при чем тут я?

– Он шептал твое имя, – опустил глаза маг. – А на его шее я увидел золотой кулон в форме меча…

Я мысленно содрогнулась, вынужденная признать очевидное, – чародею приснился именно Арден, остро нуждающийся в моей помощи!

– Честно говоря, – я позволила себе предельную откровенность, – меня пугает неотвратимость посещения храма Песка. Пожалуй, трудно найти более опасное место.

– Храм не имеет стабильной формы и скрывает массу подземных ярусов, наполненных различными артефактами, могилами и памятниками. Поговаривают, будто его охраняют не только жрецы и жрицы, но и ожившие мертвецы, – мрачно подхватила Ребекка.

– Ожившие мертвецы? – Беонир испуганно моргнул. – Ой, папочка…

– Мне не верится, чтобы эти россказни оказались правдой, но… – Альсигир извлек из рукава своей мантии небольшой свиток, выполненный на странном черном пергаменте и перевязанный шнуром, запечатанным медальоном из сургуча. – Если ты не будешь знать, куда нужно идти, разверни этот свиток, он подскажет тебе путь в сердце храма Песка.

Я благодарно кивнула, приняла свиток и опустила в свою сумку.

– Хорошо… – Мне очень не хотелось думать сейчас про все те ужасы, которые сулила нам Пустошь, имеющая крайне дурную славу. – Как вы думаете, нам повезет?

– Не знаю, – смущенно нахмурился маг. – Вернее, меня посетило нехорошее предчувствие…

– Это еще какое? – угрожающе набычилась лайил, видимо, подозревающая чародея в неких тайных каверзах. – Сны, видения, предчувствия… Уважаемый, а тебе, случаем, нервы полечить не пора ли?

– В этот раз ты оказалась сильнее смерти. – Не обращая внимания на грубость Ребекки, маг адресовал откровение только мне. – Но помни: судьба всегда берет реванш, рано или поздно наверстывая свое. Я чувствую, как над вашими головами сгущается темное облако опасности, а многочисленные враги собираются с силами, дабы…

– Хватит каркать, старый дурак! – протестующе оборвала его воительница и, схватив меня за руку, решительно потащила за собой. – Не позволю ему нам мозги набекрень сворачивать…

– Каждый чародей еще и психотерапевт! – примирительно улыбнулась я, незаметно помахав растерянному Альсигиру и давая понять, что у нас все хорошо.

– Не знаю, что в твоем понимании означает это странное слово, – отбрила упрямая Ребекка. – Но, по-моему, психотерапевт – это умник, который может научить, как сохранять улыбку на лице, даже когда ты достаешь мыло и веревку.

– Ты хочешь повеситься? – ужаснулся Беонир, ничего не разобравший в мудреных сентенциях девушки.

– Нет, блин! – едко фыркнула предельно рассерженная Ребекка. – Помоюсь – и в горы!

– Можно и в горы, но сначала – в пустыню, – со смешком поправила я. – В Пустошь!

В Блентайр пришло лето…

Вернее, должно было прийти. Послушав степенные разговоры мужчин, сбивчивую женскую болтовню и маловразумительные реплики детей, можно было с уверенностью констатировать – никто из жителей города даже и не думал называть нынешние месяцы летними, ибо это было бы откровенным враньем. Да уж, вопреки утверждениям календаря, лета в Блентайре не было и в помине. А посему установившийся отвратительный сезон люди называли по-всякому, кто во что горазд: сушью, суховеем, душегубкой, но только не тем старым, привычным и желанным словом «лето», которое, казалось, уже начисто вышло из употребления. Ибо подобного черного «лета» в Лаганахаре еще не видывали!

Шаг за шагом, подкрадываясь тихо и незаметно, Пустошь вплотную подступила к стенам города, неумолчно и безостановочно скребясь в них своими острыми когтями. Караульные на башнях столицы тряслись мелкой дрожью от ужаса, а покидая утром свои посты, они божились, что окружившие город пустыня и ветер вполне разумны и, словно сговорившись, роют подкоп под мощные стены Блентайра. Дескать, в реве ветра им постоянно слышится разумный человеческий голос, хрипло и злорадно выпевающий: «Так не доставайся же ты никому». Король Вильям, за последнее время сильно постаревший и ставший совсем седым, категоричным тоном потребовал от городских дозоров на корню пресекать подобные пораженческие разговоры и не сеять в городе смуту да панику. Но разве такое пресечешь?