Текст книги "Мисс несчастный случай"

Автор книги: Татьяна Луганцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 7

Елизавета была приятно удивлена, придя на съемочную площадку: та располагалась в одном из живописнейших мест, которые она когда-либо видела. Лиза и не представляла, что в Польше можно найти такой дикий уголок природы. Высокая скала с крутым обрывом, внизу бурлящая речка. Воздух был холодным, к тому же со всех сторон дул пронизывающий, ледяной ветер. Елизавета направилась в вагончик-гримерную. Там ее ждала Лариса с распростертыми объятиями.

– Мне как сказали, что у тебя первый съемочный день, так я прямиком из больницы сюда!

– Может, тебе надо было еще в больнице побыть? – спросила Лиза. – Выглядишь не очень, если честно.

– Спасибо! А вот ты очень даже ничего, только бледновата. Давай гримироваться.

– Да ты сильно не усердствуй, я же каскадер. Лицо снимать не будут.

– Лицо у тебя просто класс! А вот паричок блондинистый приладить придется. Присаживайся, дорогая подруга.

Лиза подчинилась. А еще ей принесли красивое, старинное платье с корсетом и длинной, пышной юбкой. Такое же платье должна была носить и актриса, играющая главную роль. Платьев было заготовлено несколько на случай порчи имущества при выполнении трюков.

– Красиво на тебе смотрится, – восхитилась Лара, – да и сама ты красивая! Всегда считала, что тебе не трюки выполнять надо, а самой играть.

– Ты не права, подруга. Актриса я никакая, я человек прямолинейный и жесткий. Спорт – мое, жеманство перед камерой – нет.

Преобразившаяся Елизавета приблизилась к съемочной группе. Савелий в теплом свитере и теплой куртке с намотанным шерстяным шарфом напоминал ожиревшего пингвина. А вот Артур выглядел очень даже ничего. Темный, стройнящий его камзол, сапоги, белая шелковая рубашка с ажурным воротником.

«Подлецу все к лицу», – почему-то подумала Лиза, подходя к ним и здороваясь.

Вокруг сновал народ, ветер дул не переставая. Лиза понимала, что в таком платье ей ходить тяжело, не то что выполнять какие-то трюки. Сдавливающий корсет, неудобная обувь и… напротив все такие же красивые глаза цвета жареного кофе…

«О чем это я?» – подумала Лиза, стараясь не реагировать на взгляды, которыми ее одаривал Артур.

– Ты смотри какая хорошенькая! – даже присвистнул режиссер. – Всегда говорил, что всем людям к лицу такие вот старинные наряды, а некоторым особенно. Лицо прямо заиграло! – любовался ею Савелий. – А вот блондинкой быть – не твое.

– А мне нравится, – отметил Артур.

– Ради тебя перекрашиваться не буду, сразу говорю, – ответила Елизавета.

– Ладно-ладно, не кипятись. Трюк знаешь в чем будет заключаться? Впрочем, чего это я задаю глупый вопрос. Конечно, знаешь. Ты же должна была к нему подготовиться.

Лиза кивнула, чувствуя, что ее область декольте предательски замерзает.

– Я же вроде как злодейка? То есть не я, а главная героиня, просто миледи во плоти. И вот главный герой вступает с ней в смертельную схватку.

– Она набрасывается на меня, а я отталкиваю, – смущенно поправил ее Артур, вроде как ему не с руки было драться с женщиной даже на экране.

– Ты толкаешь меня, и я лечу в пропасть водопада, – закончила Елизавета. – Класс!

– Боюсь, что я не смогу этого сделать, – вдруг выдал Артур, чем несказанно взбесил Савелия:

– Да вы с ума посходили, что ли? Профессионализм ваш где? При чем тут личные отношения? Просто толкаешь так эффектно, и все! Снимать будем издалека, потому что Лиза должна стоять к тебе лицом и падать спиной вниз.

– Савелий, я, конечно, все понимаю, но не слишком ли крутая скала? Не слишком ли ветрено? Я боюсь, что-то может пойти не так…

– А вот так при каскадерах перед выполнением трюка никогда не говорят, – закашлялась Елизавета, которая только что подумала то же самое.

Тело-то у нее было натренированное, и оно ее не подводило, а вот неудобный наряд и разбушевавшаяся стихия в могли внести свои корректировки.

– У нас на картине работают профессионалы. Лизу надежно закрепят страховкой, и она никогда не разобьется о скалы. Нам нужно снять всего лишь момент толчка и эффектное падение в пропасть. И ребята, – обратился Савелий к операторам, – просьба – постараться снять все с первого кадра. Так что ты, Артур, ее не жалеешь и толкаешь как следует, а ты, Лиза, эффектно летишь, желательно с криком.

– Все понятно, давайте уже, – кивнула Лиза.

– А ты все же смотри на нее не с нежностью и заботой, а с ненавистью. Так по сценарию положено, – подколол Артура напоследок режиссер.

Каскадеры увели Лизу на скалу, с которой ей предстояло падать вниз, и занялись приготовлениями. Одного из них, Юру, она даже знала. Когда-то, когда Елизавета только начинала, они работали вместе. А затем его пригласили работать за границу и Юрий решил воспользоваться шансом.

Конечно, Юрий сразу же узнал Лизу и тепло ее поприветствовал:

– Молодец! Ты тут одна женщина-каскадер! Доросла до таких сложных трюков! Заработаешь на этой картине прилично, серьезно говорю, – машину купишь.

– Машина есть.

– Еще одну.

– Если выживу, – вдруг выдала Елизавета и сама испугалась: – Ой, чего это я?! Извини… Знаю, что так нельзя говорить.

– Значит так. Задирай юбку, зафиксируем страховку. Скала идет под наклоном, так что сильно не бултыхайся. Я прикрепил железный штырь под углом, чтобы ты об скалу не билась.

– Постараюсь.

– И сильно не раскачивайся. Ты хоть и легкая, но порода в скале не очень твердая, штырь может выскочить. Течение у реки шустрое, унесет черт знает куда. Ищи тебя потом. Или твои останки. Ой! Чего это я? От тебя, что ли, научился.

Лиза вздохнула и подняла юбку, давая каскадерам возможность приступить к ответственной миссии закрепления страховки. Еще около часа они провели на этом бодрящем ветру, который и нормального человека довел бы до паники, а уж человека, готовящегося выполнять трюк… Елизавета родилась не вчера, она понимала, что трюк будет опасным, и боялась. Согревала ее только одна мысль – что она будет рядом с Артуром, будет видеть его глаза, ощущать его тепло….

– Все всё поняли?! – закричал Савелий. – Один дубль! Поэтому актеры собрались, каскадерша сконцентрировалась, операторы – убью, если не получится!

«Последние указания даны», – вздохнула Елизавета и пошла занимать исходную позицию.

Зафиксированная страховкой к железному штырю, воткнутому в скалу, Лиза подошла к краю. Сердце ее учащенно билось, внизу шумел водопад, оттуда же поднималась леденящая прохлада, которая окутывала Елизавету. Лиза понимала, что с каждой минутой ее тело деревенеет и становится совсем не податливым, но на то у нее и работа такая, чтобы уметь сконцентрироваться в нужный момент.

Последняя проверка амуниции, последняя проверка грима, последние ценные указания. Артур выглядел очень сосредоточенным. Камзол сидел на нем как влитой.

– Ты словно родился в ту эпоху, – усмехнулась Лиза, – только вот причесочка современная!

– Волосы как ни укладывают, все равно торчат, – пожаловался Артур. – Извини, если что не так…

– Нет, ты издеваешься, что ли? Прощаться со мной задумал? Не выйдет!

– Я не к этому. Вдруг что сделаю не так? Я все же не профессиональный артист, а музыкант.

– Нет, вот если не хочешь со мной поссориться, будь добр, сделай все правильно! Потому что прежде чем сделать второй дубль, я вас всех сначала убью. Это понятно?

– Все на позиции! – донесся до них голос режиссера.

Ветер дул Лизе прямо в лицо, и она боялась, что он сорвет с нее парик и съемка будет испорчена. Но его вроде прочно прикрепили неудобными, жесткими заколками к ее милой головке, в которую даже в такой ответственный момент закрадывались странные мыслишки: «До чего же он красив. С таким бы целоваться на съемке, а не драться. Сейчас этот человек, с томным взглядом и чувственными губами, столкнет меня в пропасть. Хотя от руки такого красавца и умереть не страшно. Он что-то мне говорит? Ну да… Он что-то говорит…»

Лиза наконец вышла из оцепенения и прислушалась к словам Артура.

– Нападай на меня, уже снимают, – шипел ей Артур.

– Что? – не поняла Лиза.

– Лиза, что с тобой? Нападай! Ну что ты? Не помнишь? Сценарий… Ты меня душишь, я отталкиваю…

Лиза огляделась. Основные камеры были у Артура за спиной, хотя одна, подвесная, ползала по проводам прямо рядом с ними. Но она была нацелена не на крупный план, а на съемку падающей в реку Елизаветы. И эта камера уже смотрела на них своим кровожадным красным глазом.

– Твою же…! – закричала Лиза.

Артур не успел у нее спросить, что случилось. Тело полетело в пропасть, точнее – два тела. Сладкая парочка – Лиза и Артур.

Глава 8

– Вот понять я вас не могу, киношников. Чего вам дома-то не сидится? Все вам куда-то надо. Польша, Германия… А мне ехать за вами, трупы собирать? – спрашивал тучный мужчина с огромным животом и сильной одышкой.

– Почему трупы собирать? – заикаясь, спросил Савелий, вытирая уже в который раз пот со лба.

– Нет, ну а что у вас тут происходит? – кашлянул грузный мужчина. – Актрису зарубили у вас?

– Что значит – у меня? – снова вытер пот Савелий. Салфетка уже вся была мокрая. – У меня на картине, но не у меня лично. При чем тут я? Здесь много народа, и может произойти что угодно…

– Меня, следователя по особо важным делам, командировали сюда для расследования зверского убийства актрисы. Я приезжаю… и что? Что я вижу? Что у вас прибавилось еще два трупа?! Ведущий актер картины вместе с каскадершей упал в реку. Скорее всего они тоже погибли…

– Это еще не известно, – отметил режиссер, нервно кусая губы.

– Не хило, я вам скажу! – словно не слыша его, продолжал Генрих Германович Симонов. – Такими темпами я не управлюсь. Впору подмогу вызывать.

Савелий Самсонов не знал, что ему на это ответить. Он только моргал ресницами, вытирал пот и проклинал тот знаменательный день, когда его сделали режиссером этой картины. А он еще так радовался. Такой масштаб, такие пейзажи! Замок! И вот теперь сплошные неприятности.

– Оставались бы в России с такими-то талантами! – продолжал напирать следователь.

– А чего мне в России делать-то? У меня здесь съемки.

– Так мне в России легче было бы расследовать. Эх, не понимаете вы меня! – махнул рукой Генрих Германович. – Перелеты, гостиницы и везде непонимание загадочной русской души. А меня кто спросил, понимаю я этих иностранцев или нет? Ну да ладно… Это к делу не относится. Давайте все по порядку. Говорите, обычная рабочая обстановка была. Ничего не предвещало столь трагического конца. Главный герой должен был толкнуть каскадершу в пропасть. С ума сойти! Они ссорились?

– Что? – переспросил Савелий. – В жизни или на экране?

– Ах, да… Тут еще и в этом затруднение, – почесал затылок Генрих Германович.

– По сценарию они ссорились, и я думал, что с этим будет проблема. Но тут все вроде ничего, все собрались. Елизавета должна была наброситься на Артура и душить его, а он резким движением оттолкнуть ее. Все так и происходило, только он оттолкнуть ее не успел. После того как Елизавета начала его душить, она что-то прокричала и что есть силы заехала ему в причинное место, – поморщился режиссер, словно сам ощутил этот удар, и невольно коснулся рукой промежности.

К слову сказать, после этого откровенного жеста поморщился и Генрих Германович.

– А дальше? – поинтересовался следователь.

– А что мужчина может после такого удара? Он и дышать-то не в состоянии… Она же каскадер – нога натренирована, удар поставлен, а Артур – музыкант. Он повалился на нее просто трупом. А дальше… Господи! – снова вытер пот Савелий. – Мы все ахнули, у оператора даже камера вспотела, то есть запотела. В смысле, не сама камера, конечно, а оператор за ней, ну и… – махнул рукой режиссер.

– Мы отвлеклись, – кашлянул Генрих Германович.

– Извините. Так она, я имею в виду Елизавету, ловко подхватила его под грудки, и они вместе упали в реку. Это все. Больше мы их не видели, – вытер пот уже совсем размокшей салфеткой Савелий. – Все в шоке. А тут и вы вот подоспели по первому убийству Анжелики, а тут такой несчастный случай.

– Да это не несчастный случай, а предумышленное преступление! – не согласился с ним следователь. – Страховка на ней была? Почему не спасла?

– Была, конечно! У нас все по закону! – покраснел Савелий. – Работают профессионалы! Но рассчитана она была на вес одного человека – хрупкой женщины. А тут еще добавился взрослый мужчина. Вот страховку сразу и сорвало. Они вдвоем полетели в реку. А там такое бурное течение, их сразу и унесло, а уж живыми или мертвыми, я не знаю. Прошло около двух часов, связи с ними нет.

– Вы же все это засняли? – уточнил Генрих Германович.

– Ну конечно! Мы же снимали кино! – махнул рукой Савелий, словно у него развился нервный тик, и метнул бумажную салфетку прямо в следователя. – Извините.

– Вот сейчас вы меня усадите в самое удобное кресло и подгоните мне своего лучшего оператора. Я хочу все сам увидеть, – заявил Симонов.

– Все будет сделано! Это совсем не сложно.

– И еще мне бы кофейку, – попросил Генрих Германович.

– С молоком? С сахаром? – спросил Савелий.

– С коньяком.

– В смысле? Плеснуть в кофе немного коньяку? – уточнил Савелий, уже поднимающийся со своего места.

– Вот у русских даже менталитет меняется за границей. Немного плеснуть в кофе… – передразнил его следователь. – Я бы не отказался и от бутылки… такие ветра! А вот кофе можно маленькую чашку.

– Я понял, – кивнул Савелий.

И уже через несколько минут следователь из Москвы сидел как царь в кресле с надписью «Режиссер» и просматривал записи. Делал он это долго и нудно. Переговорить с польскими коллегами он тоже успел. Они сказали, что Артура и Лизу ищут, но слишком большая территория, а они могут оказаться в любом месте вниз по реке.

– Там много населенных пунктов? – спросил Генрих Германович.

– Достаточно, но есть и безлюдные участки, – ответили ему.

Не прекращая смотреть запись, следователь спросил у Савелия:

– А что вы имели в виду, когда сказали, что боялись возникновения проблем перед их дракой?

– Так это… Влюбленным трудно сыграть ссору, – пожал плечами Савелий.

– А они были влюблены друг в друга?! Вот тебе новость! – удивился Симонов.

– Я не знаю, как долго и насколько серьезно, врать не буду, но такие вещи всегда чувствуются. Да и потом, я их застал вместе в постели, вот.

– Тогда это точно личная разборка! – со знанием дела кивнул Генрих Германович. – Сами посудите, у них отношения.

– Может, просто секс? – пискнул режиссер, чем вверг следователя в задумчиво-шоковое состояние.

– Ага, секс! Вот что вы за люди, киношники? Это для вас не отношения? Может, так же думал и этот смазливый тип, ваш Артур. А вот у женщины была иная точка зрения. А потом она узнала, что у него такой же секс с другими женщинами, например? Затаила обиду, решила отомстить, и вот тебе… Но в таком случае это плохо для всех закончится, – заключил следователь, разводя руками.

– Почему? – не понял Савелий. – Съемку прикроют?

– Вот етить твою разъетить! Для вас главное съемки! Тут три трупа! Ревнивая женщина решила наказать неверного и скинуть его в реку, а получилось, что и ее страховка не выдержала. Стоп!.. А не было ли у этого Артура отношений с убитой актрисой Анжеликой Трухановой?

– Да вы что? – икнул Савелий.

– А я задал простой вопрос. Я могу и свидетелей поспрашивать, прикрою вашу лавочку…

– Да было у них, – буркнул доселе молчаливо стоящий оператор и получил в награду от Савелия весьма красноречивый взгляд. – А что? Все равно же узнает, как они голышом в самолете купались и как Анжелика на него вешалась.

– Где купались голышом? – переспросил следователь и получил исчерпывающий ответ. – Ну, киношники… ну твою же мать…

– Хватит вам ругаться! – сделал ему замечание Савелий. – Нельзя же так за глаза о людях.

– Ага! О мертвых либо хорошо, либо ничего. Но у меня еще один вопрос. А видела ли Елизавета, что вытворяет Анжелика с ее любимым?

– Видела, конечно. Она им шампанское разносила, ссорились они с Анжеликой, – снова подал голос оператор и схлопотал второй искрометный взгляд от режиссера, но сделал вид, что не замечает этого.

– Ну вот! Что и требовалось доказать! Похоже, первое убийство раскрыто. А затем Елизавета Малоярцева предприняла попытку убийства Артура, которая закончилась еще и самоубийством по неосторожности, – возликовал Генрих Германович.

Савелий посмотрел на него с неприязнью.

– Вам бы не убийства раскрывать, а детективные романы писать! Фантазия просто бьет ключом. Это же надо было такое предположить, чтобы Лиза взяла и раскроила голову Анжелике топором?

– А что? Силенок у нее хватит, это я успел оценить! Вон она в одну секунду одним ударом здорового мужика с ног свалила. А уж если в такие ручки еще и топор! – многозначительно закатил глаза следователь.

– Да я не о физической стороне дела, а о моральной! – поправил его Савелий.

– А я вам, дорогой вы мой режиссер, знаток тонких материй и человеческих душ, вот что скажу. Нет ничего опаснее и непредсказуемее, чем месть обманутой, ревнивой и брошенной женщины. Просто не у всех женщин есть возможность поквитаться с обидчиками, а в нашем случае Малоярцевой представился такой шанс, и она не могла им не воспользоваться. Мало того что соперница моложе, красивее, она еще над ней и поиздевалась, видимо, унизила ее, вот и получила! Надо будет узнать, где находилась Малоярцева в момент убийства Трухановой.

– Все равно нельзя так огульно обвинять людей в таких страшных преступлениях, – не согласился Савелий.

– А никто и не обвиняет! Вы думаете, как дела расследуются? Это всего лишь рабочая версия, и я вам их могу набросать с десяток. Вот вы, например…

– Не надо мне ваших версий! – замотал головой Савелий, и следователь довольно рассмеялся.

– А найдите-ка вы мне, товарищ режиссер, в вашей большой труппе бродячих артистов… шучу!.. того, кто бы умел читать по губам! Я хочу понять, что прокричала Малоярцева в последний момент, и готов поспорить, что это типа: «Умри же, предатель!» или: «Не доставайся же ты никому!»

– Да вы Шекспира переплюнете! – усмехнулся Савелий. – Никого искать не надо, я сам прочту, я на монтаже уже научился различать, что актер говорит.

– Без обмана? – уточнил следователь.

– Да что вы в самом деле?! – возмутился Савелий. – Словно я тоже подозреваемый!

– Работа у меня такая, я всех подозреваю. Не обижайтесь, – миролюбиво сказал Генрих Германович.

Савелий сел перед монитором, оператор и монтажер сделали все от них зависящее, чтобы вывести на экран несколько размытое лицо Елизаветы. Савелий несколько раз просмотрел один и тот же кадр, следователь все это время терпеливо ждал, куря одну сигарету за другой. Наконец режиссер выключил монитор. Вид у него был уставший и расстроенный, а точнее – растерянный.

– Ну что? – погасил окурок Генрих Германович. – Чего молчим?

– Так вы меня сейчас обвините во всех смертных грехах и сговоре, – почесал затылок Савелий. – Может, я лучше поищу еще кого-нибудь, кто умеет читать по губам, чтобы подтвердить мою догадку?

– Не юлите, говорите, что поняли, – приказал следователь.

– Так в том-то и дело, я расшифровал совсем не то, что вы хотите услышать.

– Я хочу услышать в первую очередь правду! Говорите!

– Она сначала грязно выругалась, а потом закричала: «Пригни голову!» – ответил Савелий и втянул голову в плечи, словно ожидая удара.

– Чего?

– Это все, что я понял, – виновато кивнул режиссер.

– Пригни голову… – задумчиво повторил следователь. – Им что, грозила какая-то опасность? Может, дерево падало?

– Нет, – ответил Савелий, – я был на месте, не было там никаких деревьев.

– Возможно, Малоярцева была пьяна? Ей что-то привиделось? Галлюцинации?

– Она была трезва и сосредоточена. И никогда не позволяла себе никаких излишеств, особенно перед тяжелейшим трюком, – уже более твердым голосом заявил режиссер и в который раз подумал, что его картине, видимо, пришел конец. Он уже получил несколько эсэмэсок от «друзей», смысл которых сводился к тому, что «уж не стал ли он снимать по Достоевскому?». При этом добавлялись комментарии типа: «Ну нельзя же так вот с натуры?»

– Пригни голову, – снова попробовал на вкус это словосочетание следователь. – Не летел на них какой-нибудь валун?

– Они стояли на самой высокой точке скалы, на них не могло ничего катиться чисто физически, – заметил Савелий.

– Ерунда какая-то…

– Ну конечно! Внезапное сумасшествие Елизаветы объяснило бы любую вашу «рабочую версию», – несколько с издевкой ответил режиссер. – Только вам все подтвердят, что это был очень адекватный, серьезный, порядочный человек! Почему я говорю «был»? Катастрофа!..

– Извините, любезные, – подал голос оператор, – я тут кое-что увидел…

– Да? – обратились к нему Савелий и Генрих Германович.

– Вот посмотрите… на лбу у Артура что-то странное. Я приблизил, как смог, и вот что получается.

Оператор развернул им экран и выделил отмеченное место.

Савелий прищурился.

– Не понимаю… Нет-нет, я вижу… что это? Дефект пленки?

– Исключено, повторяется на нескольких кадрах, но всегда в одном неизменном месте – на лбу Артура, – ответил оператор.

– Что это? – повторил режиссер.

– Это прицел от снайперской винтовки, способной высадить мозги человеку с расстояния больше километра, – ответил следователь и грязно выругался. – Здесь только федералов не хватало!

– Это т-точно? – заикаясь, спросил Савелий.

– Точнее не бывает, я как человек, который в этом понимает, отвечаю со стопроцентной уверенностью.

– Но как же? – совсем растерялся Савелий.

– Я не знаю! Кто у вас тут решил извести всех главных героев картины? Сначала Анжелику, затем Артура? Может, это какой-то ваш недоброжелатель? – высказал предположение следователь.

– Надеюсь, это всего лишь рабочая версия? – спросил Савелий. – А если серьезно… Да кто любит режиссера?

– Никто, – ответил оператор, который говорил редко, но метко.

– Но так, чтобы начинать убивать актеров?.. Это уж явный перебор по всем параметрам, – закруничился Савелий. – Так это что получается? Лиза тоже это заметила?

– Конечно! Она же стояла близко к нему и, как я понимаю, тоже в этом разбирается. А выяснять, шутка это чья-то или сейчас парню вынесут мозг, времени у нее не было, – подтвердил Генрих Германович.

– Поэтому она приняла единственно правильное решение и столкнула себя и Артура вниз, пытаясь тем самым спасти его, – добавил Савелий, – но страховка не выдержала. А вы про нее говорили такие гадости! А Лиза, наоборот, пыталась спасти человека ценой своей жизни. Бедная девочка! Я же говорю, что хоть и плохо знаю Елизавету, но мне ее рекомендовали как ответственного и порядочного человека. Не могла она никого убивать!

– Выясним, – успокоил его следователь. – Меня теперь другой вопрос интересует: как мне этого снайпера разыскать? А что, если объявился маньяк? Надо найти место, откуда он целился.

– Интересно, а он успел выстрелить в Артура? – вдруг задумался Савелий.

– На пленке ничего такого не запечатлено, – буркнул оператор.

– И крови на скале нет ни капли, – отметил следователь. – Хотя если пуля осталась в голове…

– У меня мороз по коже, – передернул плечами Савелий.

– В любом случае, расследование продолжается, – озабоченно отметил следователь, снова закуривая.