Текст книги "Зверь (СИ)"
Автор книги: Татьяна Белых
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Незабываемая ночь
Я выпила его до конца, всосала все до капли и даже не поперхнулась. А ещё я была горда собой. Доминик лежал с закрытыми глазами, и казалось спал. Но я прекрасно знала, что это не так. Его грудь часто поднималась и опускалась. Я скинула халат и забралась сверху, положила голову ему на область сердца. Оно стучало как сумасшедшее, прямо как моё. Обвила руками его шею и поцеловала грудь. Все что происходило сейчас, и до этого, было нереально прекрасным и незабываемым.
Он внезапно переворачивается вместе со мной, и вот я уже лежу под ним, слегка придавленная его массой. Он всматривается в моё лицо, и дьявольская улыбка озаряет его. Что-то мелькает в его глазах, но я не успеваю рассмотреть.
Доминик поднимает мои руки над головой и резко входит в меня. От неожиданности я вскрикиваю, и он впивается в мои губы зубами. Чувствую привкус крови, но это меня уже не пугает. Я поддаюсь ему навстречу, когда он начинает двигаться. Сначала медленно, как бы дразня, затем увеличивает темп, а потом и вовсе долбит с такой энергией, что я начала ударяться головой о спинку кровати. Это полное сумасшествие. Не ожидала, что он так быстро восстановит свои силы. Но я не жалуюсь, я получаю свою порцию удовольствия. И когда он переворачивает меня и ставит на четвереньки, я начинаю кричать. Он ещё глубже входит в меня, и мне это нравится. Безумно. Я не в силах терпеть это молча. И вот оно, то, чего так жаждет мой организм, подкатывает ко мне и накрывает волной. Перед глазами мелькают звезды, тело начинает трясти. Доминик в последний раз глубоко и мощно входит в меня, и я чувствую его горячее семя. Оно брызнуло мне на ягодицы. Это была своего рода метка.
У меня нет ни сил, ни желания идти в душ. Я так и остаюсь лежать на животе, в то время как он поднимается и скрывается в ванной. Уже почти проваливаюсь в сон, когда вдруг ощущаю, как влажное полотенце касается моей попы. Вздрагиваю. И он кладёт свою ладонь мне на поясницу, как бы успокаивая.
– Тебе придётся спуститься вниз и принять таблетки. – сухо произносит Доминик.
– Какие таблетки? – мозг отказывается работать.
Напряжение, страх и усталость все-таки дают знать о себе. Мне катастрофически не хватает сил, я даже голову не могу поднять. Спать. Все потом.
Мужчина покидает спальню. Я ещё не столь глубоко провалилась в сон, и слышу, как закрывается дверь. Но мне уже все равно. Нет даже обиды, за то, что он покинул меня. Я так устала. И морально и физически.
5 минут спустя…
– Тебе необходимо принять таблетки. – его рука убирает мои волосы с лица и нежно поглаживает по голове.
– Ммм…
Мне, наверное, снится сон. Это не может быть мой зверь. Он никогда не был столь ласков по отношению ко мне. "Что происходит с ним, почему он вдруг стал таким заботливым?"
– Лина. – уже более строго произносит он.
Я чувствую, как он начинает злиться. Но мне так не хочется делать никаких лишних движений, я хочу, наконец, покоя. Но он же не станет, это я знаю. Поэтому все же приподнимаюсь на локтях и поднимаю голову. Не хочу открывать глаза, но делаю это. Доминик внимательно следит за мной. Протягивает мне пару таблеток и стакан воды.
– Пей. – командует он.
Я безропотно подчиняюсь и снова падаю на кровать. А потом он меня укрывает. Это так мило с его стороны, что улыбка касается моих губ. А потом я проваливаюсь в сон.
Утро…
Я не слышала будильника. Не помню, как отключала его. Меня разбудила Елизавета Петровна.
– Поличка, пора просыпаться. Опоздаешь в институт ведь.
Слово " институт" меня не просто подняло. Оно заставило меня выскочить из кровати в голом виде, потом вскрикнуть от того, что эта милая женщина увидела меня такой и запрыгнуть обратно в кровать. Лицо горело огнём от стыда. Это же позор на всю мою голову.
Лизавета Петровна тактично хохотнула в кулачок и скрылась со словами:
– Поторопись, завтрак стынет.
Как только за ней закрылась дверь, я вмиг соскакиваю с кровати и несусь в ванную. В темпе провожу все утренние процедуры, одеваюсь в жёлтый сарафан и спускаюсь вниз, не забыв захватить учебники и тетрадки. Так же быстро завтракаю и выхожу. Александр на месте, я в принципе не удивлена. Он отвозит меня на учебу, не преминув напомнить о том, чтобы я вовремя вышла.
Мысли путаются, а в голове полная каша. Оно и понятно, я спала всего ничего. С Машкой мы видимся лишь в середине дня. Она созывает меня перекусить, и я соглашаюсь. Беру себе сырники и черный кофе, подруга с удивлением смотрит на мой выбор, но молчит. Она же взяла себе и первое, и второе, и салат.
– Ну как прошел вечер? – спрашивает она.
– Весь вечер готовилась к зачетам. – произношу я и кладу в рот кусочек сырника. – Ты ведь знаешь, я пропустила много занятий, вот и приходится догонять.
– И как твой мужчина на это смотрит? Разве ему не хочется провести время с тобой?
– Ммм, он много работает, так что нам удается увидеться лишь поздно вечером.
– Не завидую я тебе, подруга. – произносит Машка. – Моей маме на выходных день рождение, она просила передать, что была бы рада увидеть тебя.
– Здорово! – говорю я с улыбкой. – Определитесь со временем, дай знать.
Мне бы очень хотелось верить в то, что Доминик не будет против и отпустит меня. Конечно, я не стала озвучивать вслух свои мысли. Улыбалась Машке и пыталась перевести разговор в более безопасное русло. Перекусив, мы расходимся каждая на свою пару и больше в этот день не видимся. Поэтому сегодня я села в машину к Александру без опоздания. И очень удивилась, обнаружив в ней еще и Доминика.
Разговор по душам
– Здравствуй. – тихо и, наверное, немного ошеломленно произношу я.
Никак не ожидала его увидеть здесь и сейчас.
" Что, черт возьми, происходит?!"
– Поехали. – говорит он водителю, и мы трогаемся с места.
– Куда мы? – спрашиваю я и краснею от его взгляда.
– Домой.
С облегчением выдыхаю, я рада, что нам не придётся ехать в очередной ресторан или ещё куда-то. Знаю, от этого человека можно ожидать чего угодно, поэтому не расслабляюсь.
– Как продвигается учёба?
– Всё хорошо, спасибо, что позволил вернуться.
– На выходных уедем за границу, так что подготовься заранее к учёбе.
– Но…
– Что опять? – устало, спрашивает Доминик.
– У матери моей подруги в эти выходные день рождение, я бы хотела пойти.
Долгое молчание.
– Это столь важно для тебя?
– Я… Да. – тихо произношу.
– Ну что ж, раз так, то можешь идти. Дело пока терпит. Но эта поездка все же случится. И отказов я уже не потерплю.
Я киваю головой. Он пошёл мне навстречу, я тоже умею быть благодарной. До дома мы едем в молчании. Приехав, он помогает мне выйти, и мы направляем в дом. Как обычно, Елизавета Петровна уже готовила нечто столь аппетитное, что мой голодный желудок начинает бунтовать.
– Добрый вечер, ужин ещё готовится, но я приготовила лёгкий салат…
– Накройте нам через пятнадцать минут в гостиной, Елизавета Петровна.
– Конечно.
После того, как женщина ушла обратно на кухню, Доминик разворачивается ко мне со словами:
– Нам стоит поговорить.
Я напрягаюсь от интонации, с которой он произнёс это, но молча киваю и усаживаюсь на диван. Мужчина скидывает пиджак, и я вижу, как рубашка облепила его мускулистое тело. Сглатываю слюну, образовавшуюся у меня во рту, и вспоминаю нашу ночь.
– На следующих выходных ты поедешь, как я уже сказал, со мной за границу. Я хочу познакомить тебя с одним человеком. Едем мы пока на неделю, а дальше видно будет. Возможно, ты захочешь остаться, я же, в любом случае вернусь обратно. – от его слов веет тайной и у меня почему-то холодеют руки. Снова нехорошее предчувствие охватывает меня. Но я уже дала согласие, пути назад нет. " И почему я, возможно, захочу там остаться?"
– Вот таблетки, – он достаёт из брюк небольшую коробочку и рецепт, – не забывай их принимать. Контролировать сей момент не стану, все будет на твоей совести. Если залетишь, пошлю на аборт. – кладёт их на тумбу.
От этих слов становится дурно. Я, конечно, знаю, что ему не нужен ребёнок, но вот так говорить об этом с безразличием… Ведь я никогда не смогу по своей инициативе избавиться от ребёнка. Не то, чтобы я была верующей, но для меня это самый страшный грех. Сейчас я ещё слишком молода, чтобы задумываться о детях, да и ситуация в которой я нахожусь, она просто не позволит быть мне такой легкомысленной. Ребёнок должен рождаться в браке и по любви. Наша история не из этой оперы. Поэтому, я молча соглашаюсь.
– А вот и я. – громко произносит Лизавета Петровна.
Я вздрагиваю от её голоса, настолько глубоко ушла в свои невесёлые мысли.
Женщина расставляет на стол тарелки, приборы и вновь оставляет нас одних. Едим мы в молчании.
Ещё вчера я ждала его, чтобы обсудить мою дальнейшую судьбу, а сейчас даже как-то растерялась. По-моему я окончательно запуталась в своих мыслях. И уже не знаю, чего хочу. Ненависть и страсть переплелись бок о бок. Туманят мозг. И это его странное поведение, тоже сбивает с толку.
К тому времени, как я справилась со своей порцией, Доминик уже поел. Отставляю в сторону тарелку и поднимаюсь.
– Мне нужно позаниматься. – произношу я, и, дождавшись его кивка, забираю таблетки, пакет с учебниками и поднимаюсь наверх. Спину жжёт взгляд зверя, но я не оборачиваюсь. И лишь оказавшись за закрытой дверью своей спальни, я понимаю, насколько была напряжена. Но расслабляться рано, поэтому я, облачившись в халат, принимаюсь сразу за уроки. Время, как всегда, летит незаметно. Наступил поздний вечер. Я устало откладываю последний предмет и потираю глаза.
Стук в дверь.
– Полина.
– Да, Лизавета Петровна.
– Время позднее, а ты ещё не ужинала.
– Хотела доделать все дела.
– Он уехал. Сказал, что будет поздно.
– Понятно. – грустно вздыхаю я.
"Наверное, к очередной пассии уехал".
Женщина присаживается ко мне на кровать, и, обнимая, тихо успокаивает:
– Поля, девочка моя дорогая! Он не так плох. Да, он не идеал, но он самый настоящий мужчина, с большой буквы. – она гладит меня по голове, а у меня в это время скапливаются в глазах слезы.
– Почему вы так говорите?
Какое-то время она молчит, как бы не решаясь раскрывать правду, но потом все же произносит:
– Он не любит, когда о нем говорят… Но я все равно расскажу тебе, возможно именно это поможет тебе посмотреть на него другими глазами. Этой информации ты не найдёшь на просторах интернета, очень немногие знают какой он на самом деле.
Юность Доминика
– Доминик рос в неблагополучной семье. Оба родителя были свободного нрава, и, не задумываясь, приводили прямо в дом своих любовников. Отец частенько избивал мальчугана за любую провинность, мать же, не замечала и вовсе. Так продолжалось до тех пор, пока сеньор не привёз в дом маленькую девчушку. Выяснилось, что это его ребенок, и он решил оставить её себе. Мать девочки скончалась некоторое время назад. Это событие конечно не понравилось его супруге, и козлом отпущения она сделала именно эту крошку. Измены изменами, но вот чтобы в дом взять нагулянного ребёнка, об этом они не договаривались.
Доминик взял под свою защиту малышку с самого первого дня. И с тех пор его жизнь стала ещё горше. Если мать его раньше не замечала, то теперь он стал объектом её насмешек, грубости, а порой и рукоприкладства. Отец же строго настрого запретил ей прикасаться к девчонке. Один раз она, правда, ослушалась, и оттаскала бедняжку за волосы и остригла почти наголо.
– А Доминик, разве он не заступился за неё? – спрашиваю я, а у самой сердце обливается кровью.
– Она заперла его в чулане и оставила там, на целые сутки. Бедный мальчик, он сбил себе все костяшки на руках, пытаясь выбраться оттуда. На следующий день, после очередной попойки в дом вернулся отец. Когда он увидел, в каком виде находится его дочка, он страшно разъярился. Так отмутузил свою жену, что та целых две недели не выходила из своей спальни. Про Доминика он так и не вспомнил, пока малышка не пробралась к чулану и не выпустила своего защитника. Отношение отца к сыну не изменило даже то, что Доминик всячески защищал свою новоявленную сестру.
– Откуда вы столько знаете о Доминике? – утирая слезы, спрашиваю я.
– В их доме работала моя сестра, и мы довольно часто с ней виделись на тот момент. Она то и рассказала, что творилось в доме. Ей было безумно жаль детей, но она ничем не могла им помочь. Сеньор на самом деле был влиятельным и опасным человеком, и ему ничего не стоило лишить жизни простую служанку.
– Почему был? Он умер?
– Доминик убил его. – шёпотом произнесла Елизавета Петровна.
Я вскинула в ужасе на неё глаза. “Неужели это правда? Хотя чему удивляться, он и сейчас способен на это".
– Вы знаете, как это произошло?
Женщина какое-то время молчала, она окунулась в воспоминания того страшного дня. Мне даже пришлось тронуть её за плечо, чтобы привести в чувство.
– Мать Доминика после того случая сильно сдала, свои обиды и гнев она топила в алкоголе. Вскоре она скончалась. Жизнь детей более менее наладилась, отец чаще проводил время вне дома, а когда все же появлялся, Доминик старался не попадаться ему на глаза. Иногда, правда, у них бывали встречи, но они заканчивались потасовками. Доминик прожил в доме с отцом до семнадцати лет, и прежде чем принять окончательное решение уйти в армию, он убедился не раз, в том, что тот не тронет малышку. Девочка конечно за столько лет привязалась к нему, и сильно переживала о решении брата. Конечно, отец её не трогал, но и внимания не обращал. Она была очень одинока в этом доме, не считая, Доминика и моей сестры, Светланы, которые баловали её и любили. Я, признаться честно, не знаю, чем руководствовался Доминик, когда принял такое решение, но вскоре он уехал, пообещав вернуться за ней.
– Какая трагичная история, Лизавета Петровна! Но что случилось с девочкой? Надеюсь, отец не причинил ей ничего плохого!?
– Прошло несколько лет. Они часто переписывались. Из писем она знала, что он вскоре появится. Девочка считала дни, когда же вернётся её брат. Но судьба распорядилась по-другому. Их отец устраивал очередной праздник в особняке. В такие моменты девочка не выходила из своей спальни. Она вообще была нелюдимой и немного замкнутой. Эта вакханалия подходила к концу, когда её отец внезапно исчез из дома, несмотря на то, что внутри ещё находились гости. Вот тут-то и началось. Это были двое взрослых мужчин в подвыпившем состоянии. Я не знаю, что их потянуло наверх, но там они обнаружили юную девушку. Пары алкоголя, а может и ещё чего, сыграли свою роль. Один насиловал, а другой наблюдал.
Мне стало дурно. "Как такое могло произойти!" меня реально начало тошнить. Я зажала рот руками и метнулась в ванную, где меня нещадно прополоскало. Вывернуло все внутренности и связало в тугой узел. Голова начала раскалывается, и перед глазами замелькали чёрные точки. Ухватившись за раковину, я несколько раз брызнула в лицо ледяной водой, и только это привело меня в чувство. Возвратившись, чуть ли не падаю на кровать. Руки трясутся, голова кружится. Мне ужасно плохо, но я должна узнать правду. Всю до конца.
Лизавета Петровна обеспокоенно смотрит на меня. Гладит по щеке и произносит:
– Полюшка, я вижу, как тебе плохо, давай я продолжу в другой раз. Ляг, полежи, поспи. Тебе станет легче.
– Нет! Ни в коем случае! Я должна все узнать сейчас. Пожалуйста.
– Да собственно и рассказывать нечего. Доминик опоздал всего лишь на один день. Он приехал и застал сестру в комнате. Та лежала под ворохом одеял. Истерзанная, избитая и изнасилованная. У девушки открылось кровотечение, но она была уже ко всему безразличной.
– А как же ваша сестра, разве она была не в доме?
– Хозяин дал ей выходной в тот день, поэтому получилось так, что она появилась через час после Доминика. Они вместе увезли её в больницу. Там ей сделали все необходимое, остановили кровотечение, наложили швы и дали таблетки, чтобы она не забеременела. Девушку оставили в ту ночь в больнице, там с ней работал психолог. Доминик со Светой вернулись в дом и обнаружили в кабинете хозяина. Он мучился от похмелья, был не в себе и конечно, увидев сына, не смог сдержать себя и ввязался в драку. Доминик за то время, что был в армии, возмужал, стал ещё выше, крепче. В тот день у него снесло крышу, ведь, покидая дом, он считал, что его сестрёнка в относительной безопасности, а вернулся… – женщина вдруг заплакала, и мне пришлось её обнять и успокоить.
– В общем, он рассказал отцу о беде, но сеньор Адольф обвинил его самого в случившемся, мол не стоило бросать девочку. Наговорил кучу пакостей и признался, что он всю жизнь ненавидел сына. А все потому, что женщина, которую он любил больше жизни, скончалась от потери крови, рожая ему сына. Когда он потерял ее, то вся ненависть выплеснулась на ребенка. Он винил в этом именно его и не мог избавиться от этого чувства. Обвинения и ненависть, копившиеся столько лет, выплеснулись на ошарашенного Доминика. А потом сеньор сказал ужасную вещь, и именно это спровоцировало Доминика.
– Что может быть ещё ужаснее, чем то, что вы сказали ранее? Не томите. – я вцепилась в руки Елизаветы Петровны.
– Сеньор сказал, что ничего страшного с его дочерью не произошло, в его планы входило вырастить добропорядочную и невинную девушку, дабы выдать её поудачнее замуж, но раз такое дело, то придётся искать другого зятя, которому не принципиально иметь жену девственницу.
– Он хотел её продать?! Какой кошмар! Вот ублюдок! – не выдержала я и ругнулась.
– Вот и вся история, моя девочка. – вздохнула Елизавета Петровна, вытирая мокрые от слез щеки.
Юность Доминика 2
После нашего разговора с Елизаветой Петровной, мое мнение о Доминике резко изменилось. Я, конечно, не оправдывала его грубые замашки в отношении меня, но многое становилось понятным. Я искренне сопереживала ему, когда он был в юном возрасте. Ему и его сестре.
Так же Лизавета Петровна поделилась тем, что произошло после тех ужасных событий. Полученными в армии связями, ему удалось скрыть факт убийства, дело было закрыто. Вскоре после того, как его сестре было оказана медицинская помощь, он увёз её за границу, в Испанию. Светлане он предложил уехать вместе с ними, но та отказалась и послала вместо себя свою сестру. Так Лизавета Петровна и оказалась в их семье. Несколько лет они жили в Испании, а потом Доминик решил вернуться в Россию. Сестра отказалась, слишком свежа была память о тех ужасных событиях, несмотря на то, что прошло уже более двух лет. За это время Доминик окреп во всех смыслах, раскрутился в сфере гостиничного бизнеса в Испании, зарабатывал уже хорошие деньги и содержал сестру, которая через год, после переезда за границу, решила возобновить учёбу. Лизавета Петровна, конечно, осталась вместе с его сестрой, хотя ей очень хотелось вернуться на родину. И вот спустя ещё год, после того, как Доминик уехал обратно, Марина, так звали его сестру, видя, как мучается бедная женщина от тоски по родному краю и близким людям, отправляет её в Россию. Лизавета Петровна поначалу сопротивлялась, мол, как же вы здесь без меня будете, но девушка заверила её, что все будет хорошо, и она обязательно справится.
Вот с того момента и по сей день, эта женщина находится рядом, готовит для него, стирает и убирает. Никаких поползновений в её сторону он никогда не совершал и вообще, относился всегда с уважением.
Пожалуй, на данном этапе я узнала о нем то, что хотела. Возможно ещё не все потеряно… для нас…
Скромно поужинав и пожелав приятных снов женщине, я вновь поднимаюсь в свою одинокую спальню. Чувствовала я себя выжатой, словно лимон. Усталость берет свое и как только моя голова касается подушки, я проваливаюсь в сон.
Еще, будучи под морфеем, я почувствовала, что что-то не так. Живот резало до слез. Обхватив его руками и приняв позу эмбриона, я тихо стонала от боли и раскачивалась. Меня бросало то в жар, то в холод. Спина была липкой, и даже лоб покрылся мелкими капельками пота. " Что же это такое?! “ Я чувствовала себя обессиленной. Не могла даже уговорить себя подняться с постели и позвать на помощь. Не знаю, сколько это длилось, я то провалилась в сон, то вновь просыпалась. Почему-то казалось, что я вся мокрая, даже волосы пропитались влагой. А ещё ужасно хочется пить, но сил, чтобы встать и налить себе воды, у меня точно не хватит.
Когда я вытащила руку из-под одеяла, чтобы убрать прилипшие к лицу волосы, то сквозь темноту увидела на ней кровь. И мне стало страшно. Я не понимала что со мной. Я не хотела умирать. Крик, сорвавшийся с моих губ, был похож на приглушенный хрип. " Никто не услышит. Никто не придёт". Силы покидают меня, я знаю, я чувствую, как они вытекают из меня тоненькой струйкой.
