Текст книги "Лес удовольствий на троих (СИ)"
Автор книги: Татьяна Бэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
Глава 4. Саша
– Да, вот так, ещё глубже! Сильнее! Не здесь! Не так! – перекатилась на спину и с недовольством уставилась на кислую мордашку блондина. – Старейшины же сказали, что ты должен исполнять каждый мой приказ, а сам массаж стоп сделать не в состоянии! Или хочешь, чтобы они узнали о том, что произошло на той поляне?
– Но ты же сама приказала доставить тебе удовольствие!
– Ладно, у тебя слишком извращённые понятия об удовольствии, чтобы просить ещё раз доставить его мне. Неудивительно, что вы вымираете с таким отношением к прекрасному полу!
Действительно, первое, что бросилось в глаза, когда я вошла в посёлок Первых – как называли себя его жители, —это полное отсутствие женщин. Оказывается, на одну девушку приходилось порядка тридцати мужчин (в нашем бы мире так), поэтому дам оберегали даже от взгляда чужаков, опасаясь сглаза. Но меня обещали познакомить со всеми после того, как пройду обряд инициации.
Странно, но здесь мне было легко и комфортно, словно я находилась не в другом мире, а наконец-то вернулась в дом детства после длительной отлучки. Здесь всё казалось игрушечным, ненастоящим, но при этом наполненным смыслом и чувством. Эти небольшие домики, вплетённые в основания или стволы деревьев; грозди лиан, закрывающие, словно шторы входы в жилища; стены вьющихся цветов, образовывающие незаметные на первый взгляд балконы, ниши и террасы. Урд пояснил мне, что каждый, кто хочет поселиться под сенью дерева, должен попросить разрешения. Обычно, для этого достаточно было начертить на стволе кровью знак служения и сразу лечь спать. Если с утра над просящим нависал шатёр из ветвей, значит он был принят. Но сколько покусанных гнусом и подхватившим сонную лихорадку Первых вышло без крова, никто не считал. Если тебя не принял лес, значит, нет и места среди его жителей.
Старейшины с почётом приняли меня, но взгляды у них были не особо радостные. Кажется, они не высоко оценивали мои шансы по спасение мира.
– Деревья мудрее людей, хоть некоторые из нас почти ровесники древнейшим дубам! – прошамкал высокий стройный мужчина (язык бы не повернулся назвать его дедушкой), чем-то похожий на Урда, – Мы не вправе оспаривать их решения. Если они не дали своей защиты просящему, значит, он этого не заслуживает. И не надо смотреть на меня так неодобрительно, дитя, наши изгнанные не становятся лёгкой добычей хищного зверя или голода. Перед уходом им собирают щедрый прощальный подарок. В конце концов, нас становится всё меньше, мы уважаем и бережём друг друга. Порой выживать одному проще. К тому же и селение Охотников, да заметут листья следы их грязных ног, находится близко. Даже ближе, чем мне хотелось бы. Многие из молодых ушли туда и без решения Глубинного леса.
– И что же там такого хорошего? Или нехорошего, если верит вашим словам? – мне были интересны источники нелюбви Первых к Охотникам. Да, этот Мир показал мне отрывистые фрагменты и яркий калейдоскоп бессмысленных образов, но я чувствовала, что источник этой антипатии глубже, чем могла показаться на первый взгляд.
– Всё просто… Они – убийцы.
Я почувствовала, что брови поползли вверх. Неужели по соседству древня киллеров? Или как они тут называются?
– Мы, Первые, были созданы по подобию Демиурга нашего мира. Кто-то зовёт его Древний, кто-то – Праотцом. Но он предпочитает имя Лес. Изначально он знал лишь любовь и свет, которые вложил в нас при сотворении. Но потом ему захотелось баланса, так под этим небом появились Хищники. Но Лес был справедлив и оставил нам день, озарённый Солнцем, а своим проклятым детям позволил гулять лишь в свете полной луны. Но и этого было достаточно, чтобы ночное племя начало нас уничтожать. Они являлись бесшумно, убивая молодых, насыщаясь их горячей кровью; забирали наших самых красивых женщин, а мы, обезумевшие от горя оставшиеся в живых, лишь рвали на себе волосы и призывали Праотца, но он был глух. Наконец-то наши мольбы услышала Праматерь и подарила детей от невольных союзов рабынь Первых и Хищников. Именно их мы и называем Охотниками. Они перебили своих безумных отцов, не оставив в живых никого. Да, Охотники похожи на людей, но они звери! Теперь ты понимаешь, почему так сильна наша ненависть? Моя невеста Клортос стала одной из жертв набега…
Мне хотелось разузнать подробнее об услышанном от Ла’Урда, но на его красивом лице застыло столь надменное выражение, едва мы пересекли порог его дома, что желание сразу отпало. А ведь я не виновата, что меня подселили к нему. Зато его жилище на дереве мне понравилось сразу: уютное, чистое, лишённое ненужных изысков и наворотов. Здесь дышалось легко и радостно, а солнце, бьющее сквозь витражные окна добавляли сказочности интерьеру. Пучки ароматных трав, развешанные на стенах, напомнили о самых счастливых летних месяцах, которые я в детстве проводила у бабушки в деревне.
– Я хочу помыться, вредный нечеловек! – мне нравилось поддразнивать блондина. Может я надеялась, что Урд повторит свою выходку на поляне. Но здесь, внутри родных стен, он стал другим, замкнувшись и сосредоточившись. А ведь я – его миссия, задание номер один, возможность спасти всех и стать героем. Только мы оба не знали, где найти на мне кнопочку «вкл», способную разбудить во мне истинные силы Избранной.
– Тела Первых не грязнятся, но если твоему человеческому организму необходимы водные процедуры, то рядом есть чистейшая горная речка, к которой я могу тебя сопроводить.
Никакого уважения к Избранной! А я действительно завидовала: даже на самом солнцепёке эти люди, похожие на эльфов, худощавые, с идеальными пропорциями и завораживающими глазами не демонстрировали и намёка на потливость, в то время как мои пряди давно приклеились ко лбу, лицо хотелось протереть влажной салфеткой, а рубашка, отданная Урдом, чтобы прикрыть наготу, пропиталась влагой насквозь.
– Да, я хочу на речку, но твоя компания мне не нужна! – не хватало ещё, чтобы он всюду шлялся за мной по пятам. – Только скажи, как туда дойти. И дай полотенце! И, если можно, ещё одну рубашку…
– А во что ты одевалась в своём мире?
Чёртов Лес, неужели нельзя было перенести меня сюда с одеждой? Желательно, чтоб это были любимые джинсы, удобная футболка и кроссовки. Да что угодно, лишь бы не побираться у самонадеянного красавчика. Иначе отказываюсь исполнять обязанности Избранной!
Глава 5. Вулфи
Ну и попойку вчера устроил старый Гульд. Каждый, кто уходит, чтобы не вернуться, организует отвальную. Но подобной не было давно. Гульд – старейший из нашего племени. Он не растерял хватки и зоркости, но вот сила в руках была уже не та. Другой бы нашёл работу или открыл трактир, но только не этот упрямец.
Я видел, как уходил кабан, со стрелой старейшего в бочине и, не раздумывая, спустил тетиву тут же, поразив зверюгу ровно в ухо.
– Гульд, сморщенная ты мошонка. Этот секач уже был одной ногой в своём раю, когда я стрельнул по-глупости. Прости меня! И давай разопьём по кружке. Но один клык будет моим! Отлично пойдёт на браслет!
– Волчок, злобный ты потомок Первых. Не будь твоя бабка лучшей знахаркой нашего селения, я бы натрепал тебе по ушам! Но твоя стрела повалила кабанчика, и мы оба это знаем. Глупо скрывать очевидное. Я уже стар. Так что, скажи Мэри, чтоб приготовила мне напиток странника. И пусть приходит вечером в таверну Ночного шакала. Я её не обижу, а может, и ублажу напоследок.
– Фуууу, давай без подробностей! В конце концов, она моя родственница, поимей совесть!
– Ну ладно, давай. Но я раз под сто имел эту ведьму. И это было… Первые сказали бы, что «восхитительно» или «чувственно», но, как по мне, просто «охренительно». Хотелось бы повторить перед тем, как я уйду навсегда.
Теперь Гурд пил напиток странника по пути к бескрайним небесным просторам, густонаселённым дичью, а я мучался похмельем хрен пойми где. Помню, как все подняли последний кубок за старейшего из охотников, а потом я выбежал, чтобы никто не увидел моих слёз. Ведь за это можно легко стать изгоем, особенно в клане Волков. Брёл сквозь бурелом и чащу, сбивая ноги и напарываясь на острые сучья, пока не пришёл к горному ручью, рядом с которым и уснул, успокоенный тем, что есть запас влаги на утро.
Теперь жадно припал потрескавшимися губами к прохладным струям источника, возвращавшим меня к жизни. Не задумываясь, сбросил одежду и аккуратно сложил оружие на траве, оставив лишь шейный нож, с которым не расставался никогда. Разгорячённое солнцем тело свело от ледяного объятия воды, но я был готов к этому, как и к любой схватке. Противник явно переоценил свои силы: мне ни раз приходилось проваливаться под тонкий лёд вместе с санями с добычей. Этот горный ручеёк был лишь бледным подобием тех бурных и хищных потоков, выпивающих тепло до дна.
Инстинкт подсказал, что я здесь больше не один: дробные аккуратные шаги, учащённое прерывистое дыхание – кто-то явно не умел ходить по лесу. Притаившись за валуном, наблюдал. Теперь холод воды стал окончательно безразличен, ведь охотник умеет становиться неподвижным и невидимым, даже тень, следуя приказу, прячется в густой траве.
На вершине холма показалась одна из женщин народа Первых. Это явление поразило меня до глубины души и до основания полового органа: идеально сложенная блондинка с шикарными формами. Раньше я слышал о них лишь в легендах. Только было в её образе и поведении что-то странное, нелогичное и выбивающееся. Первые – дети природы, часть того места, в котором живут, эта же девчонка была абсолютно нездешней: она не просто не принадлежала Глубинному лесу, а была чужеродна миру. В конце концов, её волосы были слишком короткими даже для женщин нашего племени, что уж говорить про рафинированных блондинов, кичащихся своей изнеженной красотой и блестящей шевелюрой до пояса.
То, как незнакомка укололась об стрелоцвет, ударилась о мшистый камень, неловко и испуганно замерла перед горным ручьём… Я втянул ноздрями воздух: сквозь древесно-цветочный аромат одежды Первых улавливался странный запах: нагретая солнцем кожа, железо, что-то химическое и ненатуральное. Почему-то захотелось окунуть её тело в прохладные воды и как следует оттереть плотной пористой поверхностью Речной губки, чтобы понять, как эта странное явление пахнет по-настоящему.
Она медленно стащила рубашку через голову и потянулась, подставляя обнажённое тело солнечным лучам. Рот наполнился слюной, недаром во мне течёт кровь Хищников – нестерпимо хотелось впиться в это тело. Несмотря на холодную воду, в которой я притаился, член сам собой пришёл в боеспособное состояние. Красотка медленно вошла в ледяной поток, покрывшись мурашками. Её аккуратные розовые соски подобрались и затвердели, став ярче на фоне молочной кожи груди. Это лучшие сиськи, которые мне довелось видеть, а уж опыт у меня немалый, несмотря на то, что женщины в нашем мире – вымирающий вид.
Глава 6. Вулфи
Я больше не мог сдерживаться, пусть даже это женщина Первых и мне объявят кровную месть, но прямо сейчас я хотел эту девчонку так, как никого раньше. В этот момент малышка испуганно ойкнула и вдруг ушла с головой под воду. Чёрт, тут же водовороты и опасное течение, как она могла этого не заметить? Не задумываясь я нырнул следом. Девчонку крутило и мотало как тряпичную куклу, на симпатичной мордашке застыл ужас: синие глаза-блюдца на пол-лица, рот застыл в немом крике.
Уже на берегу, глядя на её посиневшие губы и неестественную бледность кожи, я действительно испугался. «Дыши, дыши, девочка!» – несколько нажатий на грудную клетку и вдыхание рот в рот, и снова по кругу. Приникнув ухом к груди, уловил слабый пульс. Спасённая судорожно закашлялась.
Теперь, когда жизни незнакомки ничего не угрожало, я смог наконец-то рассмотреть её поближе: шелковистая кожа, нежные очертания тела и идеально гладкий лобок, лишённый растительности. Последнее особенно меня заинтересовало, раньше я не видел подобного – легонько провёл по её животу, опускаясь ниже, а затем развёл стройные ножки, желая убедиться, что и там она тоже гладенькая.
Никогда не думал, что созерцание женских прелестей может доставить такое эстетическое удовольствие: аккуратные половые губы, манящий бугорок клитора, узенькая дырочка, которую так и хотелось заполнить своим дымящимся от желания членом. Девчонка что-то бормотала и слабо шевелилась, но пока была абсолютно беспомощна и это заводило особенно. Безнаказанно я сжимал её грудь, играл пальцами с сосками, которые становились всё твёрже от моих ласк.
Дыхание лежащей на спине красотки стало более глубоким, а с порозовевших губ сорвался сладкий стон, когда мои зубы слегка прикусили нежную шею. «А ведь девчонка возбудилась и явно любит пожестче!» – чтобы проверить свою теорию провёл пальцами по её нижним губкам. Малышка текла, не приходя в сознание. Интересно, а придёт ли она в себя от оргазма?
Быстро стянув штаны, еле сдержался, чтоб не всунуть член в её манящую дырочку с размаху. Я провёл головкой по нежным складочкам, наслаждаясь их гладкостью. Несколько движений вниз-вверх от клитора до попки, а затем обратно, и мой прибор уже блестел от смазки.
Словно в ответ на мои действия, девчонка вдруг выгнулась навстречу и насадилась на каменный стояк. «Какая горячая!» – мелькнуло в голове, и я вошёл на всю глубину. Глаза цвета осеннего неба широко распахнулись, в них были непонимание и страх, будто она снова тонула. Губы приоткрылись для крика, но я накрыл их жёстким поцелуем. Член внутри влагалища и язык внутри рта действовали грубо и напористо, мне нравилось исследовать её всю, чувствовать пробуждающиеся ответные движения. Теперь она сама слегка двигалась бёдрами навстречу таранящему её лоно поршню, а кончик языка неуверенно пробежался по моим губам.
Она наконец-то пахла собой: пряными травами, свежестью росы и похотью. От этого аромата сносило крышу, я вновь прикусил её шею, чувствуя, как пульсирует венка меж моих клыков. А незнакомка стонала, упираясь тонкой ладошкой мне в грудь, словно желая меня сбросить. «Ну уж нет, красавица, я отлюблю тебя по полной!» – одной рукой схватил её тонкие запястья и прижал к земле, а второй прикрыл очаровательный ротик, чтобы не оглашала округу стонами и криками – не хватало ещё, чтобы кто-нибудь нам помешал.
Навалившись всем телом на малышку, я стал двигаться резче и сильнее, чувствуя, как её смазка размазывается уже по животу и бёдрам. Она текла, дрожала, но продолжала вырываться и старалась прокусить мою мозолистую ладонь. Это было именно то, чего я хотел…
Я вышел из неё, чтобы не кончить слишком быстро и с удовольствием увидел мольбу и нетерпение в бездонных голубых глазах. Она хотела меня не меньше, чем я её. Большим пальцем провёл по её очаровательному ротику, девчонка уже и не думала кричать, а лишь страстно смотрела на меня.
– Хочешь, чтобы я снова вошёл?
Она закивала и даже зажмурилась от нетерпения.
– Не закрывай глаза, я хочу видеть твой взгляд, когда ты кончишь! – выдохнул ей в ушко и вновь вставил обратно.
Незнакомка извивалась, подмахивала бёдрами, закусывала губу и преданно смотрела мне в глаза. Такую нельзя было не наградить оргазмом. Её зрачки расширились, оставив лишь тонкую голубую полоску радужки, сделав её лицо хищным и безумным, а в следующий момент мышцы её влагалища так крепко сжали меня, что я зарычал от болезненного удовольствия. Трахать её стало невозможно, в красотку будто вселился демон: тело выгибалось дугой и дрожало, и без того узкая киска теперь пульсировала и сокращалась, плотно охватывая член. Не в силах больше сдерживаться я позволил обжигающему удовольствию выплеснуться внутрь неё обильной горячей струёй спермы.
На секунду мне показалось что над лесом выгнулась широкая разноцветная полоса. «Вот это оргазм! Даже галлюцинации начались! Откуда взяться радуге без дождя?»
Глава 7. Урд
Почему опять Лес призвал очередную похотливую дурочку? Праотец всегда был пор падок на симпатичные мордашки и упругие юные тела. Может поэтому, мы его дети, стараемся хранить целомудрие и избегаем не только половых связей, но и эмоциональных привязанностей. Этакое противостояние поколений.
Хотя кого я обманываю? В нашем мире женщины превратились в вымирающий вид, да и те, что остались, не в состоянии принести потомства. Когда-то Праматерь населяла бескрайние просторы разумно, поддерживая тонкий баланс. Это была ювелирная работа настоящего художника. В те золотые времена она была любима, счастлива и плодовита. Мы, её первенцы, стали венцом творения. И кто мы теперь? Горстка доживающих свой век одиночек, погруженных в беспросветную причину собственной ненужности? Будь я грязным охотником, то начал бы пить. Но, к счастью, я потомок Первых, поэтому моя отдушина – сложение стихов в свободное от служения время. А такового у меня в избытке.
Куда делась эта несносная особа? Надо бы её порадовать, книга-портал оказалась столь добра, что перенесла сюда отвратительную одежду девчонки. Как можно в этом ходить? Ткань из ненатуральных материалов, да ещё и какого-то сумасшедшего цвета, от которого у меня задергался глаз.
Я вышел из дома, сложив эти вызывающие тряпки в сумку, чтобы не оскорблять взор встречных. В лучах закатного солнца, пробивающихся сквозь плотную листву, мир окрасился тёплым золотом. В такие моменты казалось, что всё будет хорошо. Но кольцо скверны продолжало сужаться вокруг Глубинного леса. Пусть неспешно, но неуклонно – шаг за шагом – проклятие убивало и отравляло всё вокруг. Даже старейшины не могли сказать, когда падёт наш дом.
Лишь бы эта девчонка помогла. Я был готов простить ей и своенравный характер, и вредность, и насмешливость. Только, куда она делась? В очередной раз следует повиниться в своей гордыне. Надо было проводить Избранную и помочь ей в омоновениях, но я никак не мог прийти в себя после того, что произошло между нами…
Моё тонкое обоняние подсказало, что где-то неподалёку охотник – эту отвратительную смесь перегара и запаха одежды из кожи убитых животных сложно с чем-то спутать. Меня обуял страх за Избранную – она ведь наивна и неопытна, словно дитя.
Взлетев на вершину холма, я окинул взором изумрудную долину, разрезанную прохладной синевой горного ручья. Что-то чужеродное было в привычной картине: прямо на траве, среди стыдливо склонившихся цветов, сплелись два тела. Судя по загорелой коже и бугрящимся мускулам, одно из них принадлежало Охотнику, а второе...тело Избранной. Так вот как выглядит процесс совокупления. В этом было что-то животное, отталкивающее, но сладко туманящее мозг.
Казалось, что весь мир сосредоточен в этих двоих, даже солнце освещало только их, окружающее пространство словно накрыло тенью. Я протёр глаза, но ничего не изменилось: разгорячённые тела любовников казались, вылепленными из жидкого золота в окружении драгоценных распустившихся цветов.
Девушка вдруг застонала. Наверное, этот урод делает ей больно, ведь подобное точно не может нравиться. Вот и тонкая ручка вцепилась ногтями в смуглую спину с перекатывающимися мышцами. Молодец, девочка, защищайся хоть так, а я уже спешу на помощь!
Со всех ног бросился в их сторону. Пусть мне не доводилось убивать, но всё бывает впервые. На бегу достал верный нож и подготовился к броску. В этот момент девчонка резко выгнулась и прокричала: "Да, ещё, ещё!"
Я замер как вкопанный. Сейчас я был близок к тому, чтобы убить обоих. А потом только оставалось наложить руки на себя за то, что лишил Лес последней Избранной. Но это слишком драматично и глупо, поэтому мне пришлось терпеливо ждать, когда эти двое утолят свою похоть.
Я пытался отвлечься от их стонов и сочинить очередной сонет. Но в голове был лишь образ Избранной – гибкое соблазнительное тело, которое я ласкал по её приказу. К сожалению, каждое слово этой взбалмошной девчонки для меня закон, но я не торопился сообщать об этом – мало ли что взбредёт в эту симпатичную головку. Я всегда думал, что женщины Первых являют собой идеал и совершенство: всегда холодные, сдержанные и гордые. Но даже они померкли по сравнению с Избранной, наполненной настоящей страстью.
Вспомнилась упругость высокой девичьей груди, нежная кожа бëдер, покрытая редкими выгоревшими на солнце светлыми волосками и сокровенное место, похожее на бутон цветка. Никогда раньше я не знавал женщину столь близко. Возможно, я был слишком груб, когда лишил её возможности двигаться и запечатал уста заклинанием. Но что-то подсказывало, что ей это понравилось.
Неужели она хотела от меня того, что делал сейчас с ней Охотник? При одной мысли, что это я мог бы судорожно подергиваться на ней, с оголённым задом и со сведённым судорогой удовольствия лицом, стало не по себе.
"Больше никогда не назову её Избранной!" – пообещал себе. А ведь она произнесла своё имя, которое я не запомнил, созерцая в тот момент пленительные изгибы.
"Каша, Ваша, Маша? Чаша! Точно, Чаша!"– отныне так и буду её называть.
Я заметил, как тело Охотника напряглось – я и не думал подсматривать, просто контролировал, чтобы он не навредил Чаше – а девушка выгнулась ещё сильнее, в следующий момент их рты, голоса и стоны сплелись воедино.
Я, как глупец, прятался в кустах, ощущая одновременно смущение и жажду ощутить горячую влажность лона Избранной СВОИМ телом. Какое непривычное и постыдное желание.
