Текст книги "Старый город (СИ)"
Автор книги: Татьяна Бегоулова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Глава 4
Когда стены Старого Города скрылись из виду и свет луны, пробивавшийся сквозь кроны деревьев, не мог разогнать надвигавшуюся тьму, путники сделали привал. Сидя у костра, они понуро молчали. Спать не хотелось.
Яволод прислушивался к себе и с удивлением обнаруживал чувства, доселе не ведомые ему. Он, впервые в жизни, злился и досадовал на своих друзей. Раздражение то и дело закипало в нем. И еще он ревновал. Ревновал ту каменную девушку к Мурашу и Пересвету. Ему не нравилось, что они смотрели на нее, любовались ею, восхищались. Ему хотелось, чтобы только он мог наслаждаться ее очарованием. Ему хотелось вскочить и вернуться в Старый Город и любоваться, любоваться ею вечно… К счастью, Яволод сознавал, что это действие злых чар и каким-то чутьем понял, что образ Млады разгоняет эти чары и возвращает ему разум. Своими соображениями он поделился с друзьями – видно было, что и они мучаются. И действительно, стоило Мурашу представить Злату, вспомнить ее голос и чары рассеивались. А вот Пересвету было гораздо хуже – не было у него любимой девушки, образ которой одолел бы злое волшебство. И когда злость, ярость и тоска наваливались на него, он начинал колотить кулаками и пинать ногами стволы рядом растущих деревьев. Так прошла ночь.
Утром, обессиленные бессонной ночью и борьбой со злыми чарами, друзья продолжили путь. Пересвет все больше молчал, лишь пару раз предупредив своих спутников, чтобы те не соблазнялись близко растущим малинником – можно нарваться на медведя. Каждый раз, когда он уходил поохотиться, Мураш и Яволод напряженно ждали – вернется ли. И Пересвет всегда возвращался – ответственность за жизнь доверившихся ему людей, была превыше всего. Предстояла еще одна ночь в лесу, и она страшила путников. Днем ни Мураш, ни Яволод не ощущали действие злых чар, но с наступлением темноты все менялось.
Наконец, они добрались до родника. Уже стемнело, и Пересвет протянул друзьям ремни от охотничьей сумки:
– Свяжите меня по рукам и ногам, иначе я за себя не ручаюсь.
Яволод и Мураш неохотно исполнили его просьбу. Они понимали, что это необходимо. А промеж собой договорились спать по очереди – нельзя без присмотра оставлять Пересвета. Так прошла вторая ночь.
В селе поднялся переполох. Когда на четвертый день ни Яволод, ни Мураш не вернулись из леса, их отцы пошли к дому Пересвета. Но мать охотника и сама извелась от переживаний, чувствует ее сердце неладное. И когда разговоры и пересуды дошли до охотников, к отцу Яволода прибежал раскрасневшийся и запыхавшийся охотник Тит.
– Ждан, прости ты меня, старика! Это я во всем виноват!
– Тит, да сказывай, что случилось-то?
– Да на днях приходил твой сын ко мне вместе с Мурашом, спрашивали они про дорогу в Старый Город. Ну, а я-то, дурак старый и сболтнул им, что, мол, Пересвет знает, где эта дорога! Вот они втроем и ушли туда! Надо было сразу к тебе бежать, сказывать. Да не думал я, что Пересвет пойдет с ними в Старый Город!
Услыхав слова старого охотника, мать Яволода подняла вой и крик. А спустя некоторое время плач и стенания донеслись и из дома Мураша.
Млада сидела в своей горнице и горько рыдала. Ах, если бы можно было время повернуть вспять! Да зачем же она сказала тогда про Старый Город, да и не нужен ей никакой дар, лишь бы Яволод жив да здоров вернулся. Да как же теперь людям в глаза смотреть она станет?
Ее матушка, заглянув в горницу, горестно вздохнула:
– Все ревешь? Раньше надо было думать! Наслушалась бабкиных сказок про Старый Город! И как только тебе в голову такое пришло!
– Ах, матушка, не ругайте вы меня! Я же и не думала, что Яволод пойдет туда, просто посмеяться хотела!
– Посмеялась?! Как теперь родителям парней в глаза смотреть? Из дома выйти невозможно! Вот отец из кузни придет, вот уж он тебе задаст!
Спустя пару дней, рано поутру, простоволосая девка Паранька, решила пойти по грибы да по ягоды. Далеко в лес она не собиралась, так, с краю походить. Выйдя за околицу, она вдруг застыла на месте: из леса вышли три молодца. Исхудалые, качавшиеся от усталости, они выглядели пугающе. И Паранька, бросив лукошко и подобрав подол сарафана, побежала назад в село. При этом на всю округу раздавался ее крик:
– Идут! Пропащие идут!
Добежав до первой избы и увидав на завалинке паренька, крикнула ему:
– Беги к дому сапожника! Скажи, что сын его из лесу идет!
А сама, побежала дальше к дому горшечника, продолжая кричать:
– Идут! Пропащие идут!
Сына Ждан встретил на пороге дома. Хмуро посмотрел на него, но Яволод выглядел так жалко, что дрогнуло отцово сердце и, всхлипнув, он обнял сына.
– Прости, батюшка, прости!
– У матери проси прощения! Слегла она…
Яволод забежал в дом, прошел в светелку, где на постели лежала его матушка. Бросился перед ней на колени, головой уткнулся матери в грудь. Заплаканная женщина гладила сына по голове и счастливо улыбалась:
– Вернулся, сыночек мой, вернулся!
Мураша же, дома ждал иной прием. Встретил его отец с плеткой в руке, а потом пришлось сидеть Мурашу в чулане на хлебе с водой. И как ни просила мать за сына, отец был непреклонен.
А Пересвет, дойдя до дома, рухнул на постель и проспал без просыпу два дня.
Ни Пересвет, ни Мураш, ни Яволод не сговариваясь, ни словом не обмолвились о том, что было в Старом Городе и что они видели. Даже самые любопытные и назойливые разочарованно возвращались не солоно хлебавши.
Первые дни, а точнее вечера, на Яволода находила тоска, и его все тянуло в лес, в Старый Город. Но теперь его любимая была близко, и его тоска вскоре прошла и следа не оставив. Мураш же, сидя взаперти, думал все горькие думы о близкой разлуке с Златой, с родным селом и эта тоска заглушила тоску по Старому Городу.
А Пересвет, проспав два дня и набравшись сил, стал снова собираться в дорогу. Чтобы не беспокоить матушку, говорил ей, что пора ему заняться охотой. Но мать Пересвета, словно сердцем чувствуя беду, не спускала глаз с сына и просила его повременить с охотой.
Однажды утром в дом сапожника Ждана прибежала мать Пересвета вся в слезах.
– Яра, что случилось?
– Ждан, за помощью я к тебе! – заливаясь слезами, сказала Яра.
– Ушел Пересвет в Старый Город! Говорит, что нет мочи ему жить без любимой, а что за любимая не сказывал! Вели сыну своему, пусть отведет меня в Старый Город!
Яволод, как услышал слова седовласой Яры, поменялся в лице:
– Ох, Пересвет, что же ты наделал! На погибель верную пошел ты, – прошептал он.
– Матушка Яра, незачем вам идти в Старый Город. Ничем вы помочь Пересвету не сможете. Я пойду, вот только Мураша кликну, да дядьку Тита надобно уговорить.
И снова в доме сапожника раздался женский плач. Мать Яволода горевала по сыну.
– Да что ты плачешь, как по покойнику!– прикрикнул Ждан на жену. А сыну сказал:
– Знаю, что негоже односельчанина в беде оставлять. Уж, не знаю, что там стряслось, да видимо надо Пересвета из беды вызволять! Одно прошу – побереги ты себя!– и голос старого сапожника задрожал и сорвался.
Яволоду стоило немалого труда уговорить Бука – отпустить Мураша в Старый Город. И, скрепя сердцем, старый гончар согласился. Издревле в селе исполнялся обычай, корнями уходивший в Старый Город. Нельзя отказать в помощи своему земляку.
Теперь Мураш и Яволод пошли к охотнику Титу – просить его быть проводником в Старый Город. На свою память они боялись надеяться – от них сейчас зависит жизнь Пересвета. Старый охотник согласился – разве может один охотник бросить в беде другого? Но для порядка проворчал:
– Вечно вы, молодые, суете свой нос, куда не следует! Говорил вам, не ходите в Старый Город! Теперь вот расхлебывай!
Яволод взял у отца гнедую кобылу, да дубину потяжелее – знал он, что пригодится, видимо, задумал что.
И в тот же день ушли парни в сопровождении охотника Тита в Старый Город вызволять из беды Пересвета.
По пути в Старый Город рассказали Яволод с Мурашом дядьке Титу про каменную девушку, предупредив об опасности.
– За меня не волнуйтесь! Я со своей Беляной двух сыновей и двух дочерей вырастил! Она для меня, как была, так и осталась любимой и единственной!
А потом, задумавшись о чем-то, сказал:
– Помню, в детстве мне бабка сказки про Старый Город рассказывала. Любимая моя сказка была про прекрасную княжну. Печальная сказка. А, может, это и не сказка вовсе, а?
– А что за прекрасная княжна?
– Сказывала мне бабка, что у князя, что правил Старым Городом, дочка была. Князь рано овдовел и всю любовь свою да ласку дочке отдавал. Княжна росла умницей да красавицей. Не было во всем Старом Городе прекраснее девушки. А уж женихи-то, со всех концов света съезжались. Но князь не спешил с дочкой расставаться! Одна единственная она у него была кровиночка. И вдруг заболела княжна невиданной хворью. Да так за пять дней и сгорела в лихорадке, померла в общем. Ох, уж как горевал князь, как кручинился! Думали, от горя с ума сойдет.
Тит замолчал, вновь задумавшись о чем-то.
– Ну, а дальше-то что? Сказывай, дядя Тит!– Мурашу не терпелось услышать продолжение.
– Дальше? А вот дальше что-то память меня подводит. Вроде как стал князь со всего света созывать художников, чтобы те написали ему портрет его любимой дочери. Да такой, чтобы на нем княжна как живая была! Да только ни один художник не смог угодить князю. Так и умер князь от горя…
– Что-то в этой сказке не так. Не законченная она какая-то…
– Говорю же, ребятушки, память подводит. А уж бабки-то давно нет, не спросишь.
Как ни спешили путники в Старый Город, а раньше третьего дня не поспели. И вот, снова перед Яволодом и Мурашом открытые ворота Старого Города. Тит же, увидев ворота, вдруг засопел носом, и с глаз его скатилась слеза.
– Вот он, родимый батюшка Старый Город… Эх-хе-хе. Ну, ведите, чего стали?
Яволод пошел впереди, за ним Тит и замыкал шествие Мураш. И снова тоска и страх одолевали путников. Зловещая тишина угнетала. Хотелось кинуться со всех ног обратно. Наконец, они вышли к площади. Яволод подойдя к большому дому, спросил у охотника:
– Дядь Тит, а почему на этом доме нет именной таблички?
Старый охотник, оглядев дом, ответил:
– Да кто ж теперь знает? Странно это, не положено дом без таблички оставлять!
Яволод вновь обошел дом и прежде чем свернуть на тропинку, ведущую к статуе, напомнил своим спутникам:
– Помните же – на статую даже краем глаза не смотреть!
У самой тропинки лошадь вдруг стала рвать поводья и беспокойно ржать, не желая идти дальше.
– Видно, чует что-то. Ты, Яволод, ее здесь привяжи.
Яволод привязав кобылу к яблоне, пошел по тропинке, захватив с собой дубину. То, что увидели друзья Пересвета, заставило их побелеть от ужаса, а дядька Тит пробормотал:
– Эк тебя как, родимый ты мой…
Пересвет в грязных лохмотьях, которые еще недавно были рубахой да штанами, заросший щетиной, бледный от голода стоял на коленях перед статуей, молитвенно сложив руки, и что-то беззвучно шептал. Его качало из стороны в сторону – видимо злые чары высасывали из него все силы. Подножие статуи было завалено охапками лесных цветов. Это Пересвет каждый день приносил цветы для своей любимой.
– Так, ребятки, ну-ка навались! – Тит, раздав ремни, захваченные из дома, первый шагнул к Пересвету.
Как ни кричал, как ни вырывался Пересвет, но не мог он одолеть трех здоровых мужиков. После того, как связанного Пересвета отнесли к большому дому и посадили верхом на гнедую кобылу, Яволод сказал:
– Дядь Тит, я вот думаю – может если статую разбить, то и чары пропадут? Ведь Пересвет снова сюда придет.
– И то верно. Мураш, ты оставайся тут, с Пересветом. А мы с Яволодом попробуем одолеть эту девку.
Вернувшись к статуе, Яволод зашел ей за спину, поднял дубину и со всей силы ударил. К его удивлению и ужасу ни один камешек не откололся от каменной девушки. Он снова поднял дубину и с новой силой ударил по статуе но, ни одной трещинки не появилось на каменном изваянии.
– Да что же это, дядя Тит?
– Пойдем, Яволод. Видно, тут простой силой ничего не сделаешь. Против волшебства надо бороться волшебством. Давай возвращаться, гиблое тут место.
Глава 5
Всю обратную дорогу Яволод думал, как же помочь Пересвету и одолеть злые чары. Он считал себя виноватым в том, что случилось с молодым охотником. Куда подевался дерзкий молодой красавец с насмешливым взглядом? Вместо него теперь жалкий, измученный, с воспаленными от бессонницы глазами, оборванец. Пересвета приходилось чуть ли не силой заставлять пить и есть. А он, то зло ругал своих односельчан, то устав, жалобно молил отпустить его к любимой.При подходе к селу, Тит вдруг остановился:– Ребятки, а может, нам к Ведуну сходить? Он всякие хвори лечит, может и Пересвету разум вернет? Ведь он же опять убежит в Старый Город!– И то верно! Пойдем прямо сейчас к Ведуну!Ведуном называли седого, с длинной белой бородой старика. Поговаривали, что ему больше ста лет, но точно никто ничего не знал. Ведун весь был окутан загадками и легендами. Появился он в этих местах много лет назад, неизвестно с какой стороны. Поселился недалеко от рыбацкого поселка в брошенной избе. Жил он всегда один, с рыбаками общаться не спешил. Но мало помалу, прознали рыбаки, что Ведун в травах разбирается, хвори разные лечит. Стали к нему за помощью обращаться – то ребенок малый заболеет, то баба разродиться не может, а то и взрослый мужик вдруг сляжет ни с того ни с сего. Ведун никогда не отказывал в помощи, всех на ноги ставил. И никогда за помощь свою платы не брал. Но рыбаки, в благодарность, сами несли ему, то рыбу, то молоко коровье, то мед из леса, а кто-то даже и речной жемчуг. А потом уж и селяне стали к Ведуну ходить, о помощи просить. Разные о нем слухи ходили: одни говорили, что была у него жена красавица, да померла. Вот мол, он от горя и ушел из родного края, на чужбине поселился. Другие же утверждали, что была у него невеста красавица, да обманула она его – за другого замуж вышла. Все были уверены, что была у Ведуна в жизни трагическая история. Также, поговаривали, что знал он колдовство и разные заговоры. Да с русалками водился. Но примеров тому не было. А если вдруг, какая баба или девка глупая и придет к Ведуну, чтоб он ей приворот на милого сделал, то старик посмотрит на нее грозными очами и той уж след простыл.Все вокруг уважали и почитали старика. Вот к нему-то и отправились селяне вместе с молодым охотником.Ведун сидел по своему обыкновению перед избой и строгал что-то из дерева. Увидав путников, не спеша, поднялся, ожидая, когда они подойдут ближе. Несмотря на возраст и седину, Ведун стан имел прямой, а в худом, но жилистом теле угадывалась еще сила.– С чем пожаловали? С добром, али с худом?– Ведун, за помощью мы к тебе.Яволод с Мурашом помогли Пересвету, у которого руки были связаны за спиной, слезть с коня. – Вот, охотник наш Пересвет, одолели его чары неведомые.И снова пришлось Яволоду и Мурашу поведать старику историю о Старом Городе, да о каменной девушке. Ведун же только охал да головой качал. А когда молодцы окончили свой рассказ, сказал:– Ох, молодцы, не следовало вам ходить туда! Уж и не знаю, помогу ли. Ну да попробую. Пусть Пересвет у меня остается, а вы ступайте.– Да ведь он же убежит…– Не убежит. Он хороший парень, – и старик ласково погладил Пересвета по голове, будто перед ним был маленький мальчик. Яволод с Мурашом отправились по домам, а охотник Тит пошел к матушке Пересвета, поведать ей, что сын ее у Ведуна. Друзья не забывали Пересвета и каждый день то Мураш, то Яволод приходили к Ведуну, справиться о здоровье молодого охотника. А потом стала прибегать и сестренка Мураша Веснянка. Узнала она, что матушка Пересвета совсем слегла от горя, стала каждый день приходить к Яре, помогать ей по хозяйству, да ухаживать за ней. А потом по просьбе Яры бежала к Ведуну, узнать, как там Пересвет.Ведун поил Пересвета отварами разных трав, да шептал над ним различные заговоры. Теперь молодой охотник не рвался в лес, да в Старый Город. Но мучительная бессонница одолела его. А в глазах, ранее веселых да озорных, теперь была тоска и мука. Стоило лишь Пересвету закрыть глаза, как тот час образ каменной девушки начинал звать и манить к себе, обещая любовь да ласку. И хотел бы охотник пойти на ее зов, да руки и ноги наливались свинцовой тяжестью, а в голове начинался такой звон, что парень снова открывал глаза – лишь бы избавиться от наваждения. Он совсем исхудал. Бессонница так измучила его, что даже кусок в горло не лез.Ведун с тревогой наблюдал за ним. Он понимал, что его заговоры да травы слабы против злых чар, что одолели Пересвета. И все чаще и чаще он смотрел в сторону реки, которая широкой лентой растянулась по долине, а потом, изгибаясь, пряталась в лесу. У самой кромки леса река меняла свой цвет – вода становилась темнее и казалась тяжелой и тягучей. Тут был черный омут, который в народе называли Русалочьи мостки. Рыбаки да селяне и близко не подходили к омуту. А когда темнело, то и к реке старались близко не подходить.Все знали страшную историю, которая передавалась от поколения поколению, из уст в уста. Молодой рыбак заснул как-то под вечер в теньке у кромки леса. А ночью со стороны омута послышались ему песни, да смех игривый. Пошел он глянуть, кто же там поет да веселится. Раздвинул кусты ракиты, да обомлел. Русалки! Хороводы водят, в салочки играют, да песни звонкие поют. Засмотрелся, заслушался рыбак, да не заметил, что одна русалка заприметила его, да тихонько отделилась от своих подружек. Подкралась к нему сзади, и ну давай его щекотать. Тут и подружки ее подскочили – давай парня в омут тащить. Так и сгинул бы парень, да петухи петь начали, так русалки к реке кинулись. А в воде у них хвост вместо ног появился. Пришел рыбак домой ни жив, ни мертв. После этого он рыбацкое дело забросил, к реке близко не подходил.Ведун снова взглянул в сторону омута:– Видно, придется к русалкам идти. Тут пришла Веснянка проведать охотника, да пироги принесла, что Яра напекла. На вопросительный взгляд девушки старик молча кивнул головой, и Веснянка зашла в избу.Молодой охотник раскинулся на полатях – его мучила бессонница. Веснянка присела к нему, ласково взяла за руку.– Ну, здравствуй, Пересвет! Ты узнал меня? Я от матушки твоей с поклоном, да с угощеньем. Матушка твоя на поправку пошла, вот уж и пирогов напекла. А сил прибавится, так и сама к тебе придет.Пересвет задумчиво смотрел на девушку. Откуда-то он знал ее, черты девушки были ему знакомы. Но кто она? Голубые глаза, россыпь веснушек, да каштановые кудри. Он прислушался к ее словам.– А у печника Мирона дочка вчера родилась, Лушей назвали. А пастух Клим корову бабки Журавки потерял. Только вчера в лесу нашли, не доеную…Чем больше Пересвет слушал девушку, тем больше ему казалось, что голос ее складывается в мелодию. Он не разбирал уже слов, а просто наслаждался этим тихим и нежным голосом. Он убаюкивал его, укачивал. Глаза охотника закрылись и он, наконец, почувствовал приятную слабость приближающегося сна. Голос девушки вдруг превратился в большую белую сильную птицу, которая отгоняла от него что-то страшное и черное. Пересвет улыбнулся и, наконец, погрузился в крепкий сон.Веснянка, увидев, что охотник заснул, вышла на крыльцо, где сидел Ведун и что-то строгал из деревяшек.– Убаюкала никак. Молодец, девка! А то парень измаялся совсем. Ничего, как-нибудь поправится…– Дед Ведун, а что ты мастеришь?– Веснянка с интересом смотрела на занятие Ведуна.– Да игрушки для русалок мастерю, – старик хитро прищурился.– Все ты дед Ведун шутишь! Где же это видано, чтоб для русалок игрушки мастерили?– и словно вспомнив что-то, девушка засобиралась домой, сказав напоследок:– Там в лукошке матушка Яра пирогов передала. Отведайте на здоровье.– Спасибо, внучка. Отведаю.Старик отложил в сторону свою работу и вошел в избу. Пересвет продолжал крепко спать. Ведун подошел к небольшому сундуку, что стоял у изголовья полатей и открыл его. В сундуке лежала пара бус из речного жемчуга, да монисто.– Да, негусто… Этого, пожалуй, маловато будет для русалок.Тут, Ведун, вспомнил что-то, и из-под полатей вытащил маленький ларец. Из ларца он достал золотой перстень с большим изумрудом. Подойдя к оконцу, подставил перстень лучам солнца.И тот час камень заискрился, заиграл зелеными всполохами огня.– Видимо, пришло твое время.Старик заботливо убрал перстень на прежнее место. Перстень этот достался ему от бабки. Родителей своих Ведун не помнил. Растила его бабка знахарка. Она-то и передала ему свои знания да умение. А перед смертью отдала ему этот перстень, да наказала:– Перстень этот никому не дари и не продавай. Он мне от богатого купца достался за то, что я его от хвори смертельной исцелила. Этот перстень поможет тебе человека спасти. Вечером он кликнул мальчонку из рыбацкого поселка и попросил его сбегать в село за охотником Титом. А когда охотник Тит пришел, сказал ему Ведун:– Вот что, Тит. Надобно мне сегодня ночью в лес сходить, за травой. Ты б посидел возле Пересвета, покараулил парня.– Конечно, конечно. Посижу, покараулю. Ты ступай Ведун, куда тебе надобно.Ведун, как только начало смеркаться, взял свой посох, надел бабкин перстень, да захватил бусы из сундука. У дома нарвал полыни, да прицепил пучок травы к поясу. Знал он, что русалки боятся полыни, не подойдут к нему близко.После этого, не спеша, не обращая внимания на недоуменные взгляды рыбаков, он отправился в сторону черного омута или Русалочьих мостков. По дороге, которая была не близкой, он снова вспомнил свою молодость. Да, правы были люди, утверждая, что в жизни у Ведуна была грустная история.
Глава 6
Когда-то давно была у Ведуна невеста Любослава. Любил он ее больше жизни. Да и она ему взаимностью отвечала. И все уж промеж ними было уговорено, день свадьбы назначен. Да случилось несчастье. Пошла вечером Любослава с подружками к реке, да и захотела искупаться. Отговаривали ее подруги, пугали русалками. Да только Любослава над словами подруг посмеялась:– Не боюсь я никаких русалок! Да и сказки все это, небылицы!– с этими словами и зашла в воду.Да зря она такие слова дерзкие сказала. Рассердились на нее русалки, да и затянули в омут. Тело ее так и не нашли.Безутешный Ведун каждый день приходил на место, где утонула его любимая. Сидел, горевал, слезы проливал. Вот как-то, засиделся он допоздна, пригорюнившись. И вдруг, почувствовал, что смотрит кто-то на него. Вокруг никого, только из реки вдруг вынырнула девушка. Волосы распущены, на голове венок из кувшинок. Подплыла к мосткам, да уцепившись за них, села. Посмотрел Ведун – а у девушки-то вместо ног рыбий хвост. Замер он от неожиданности. А русалка, смотря ему прямо в глаза, спросила:– И что ты каждый вечер сидишь тут, слезы льешь?– По любимой я тоскую.– А где же твоя любимая?– Утонула в реке на этом месте. – Да как же звали твою любимую?– Любослава.– Ну, а что же ты здесь сидишь?– Да может, хоть одним глазком посмотреть на нее. Она, наверное, русалкой стала.– А коли узнаю, где твоя любимая, что дашь мне в ответ?Оглядел себя Ведун. Да что же ей дать? Вот разве гребешок костяной?– Хорошо. Жди здесь, – и русалка соскользнула с мостков с тихим всплеском.Сколько времени прошло Ведун не помнит. Был он в каком-то оцепенении, словно и не с ним это все происходило. Но вот, вода в реке заколыхалась и снова к мостку приплыла русалка. Усевшись на мосток, она посмотрела в глаза Ведуну:– Любослава теперь в черном омуте живет, там ее дом. Ступай по течению вверх, у самого леса тот омут увидишь. Только не Любослава она теперь, а русалка Любима. Давай теперь обещанное. Ведун, опасаясь, подошел к мосткам: кто знает, чего ждать от русалок. Протянул русалке гребень, но она взглядом показала, чтоб он гребень в воду бросил, и затем сама с всплеском скрылась под водой.Домой Ведун в тот раз пришел под утро. Сам не зная, на что надеясь, собрал он нехитрые пожитки и пошел искать черный омут. Шел он все время по берегу реки, чтоб не сбиться с дороги. Ночевать у реки не решался. То в рыбацкие поселки заворачивал, то к охотникам прибивался, то к проезжим купцам. Так и дошел до рыбацкого поселка, за которым сразу лес начинался. Торопиться к черному омуту не стал, не простое это дело. Поселился в брошенной избе, к людям присмотрелся. Помнил он, что та русалка у него сразу подарок попросила. А значит, к черному омуту надо не с пустыми руками идти. У заезжих купцов купил он ленты атласные, бусы яркие, да монисто звонкое. И с этими подарками в светлую лунную ночь, пошел он к Черному омуту.
По дороге к Черному омуту Ведун вспомнил наставления бабки о том, что к реке, особенно вечером, лучше всего идти, имея при себе пучок полыни. Не любят русалки полынь, ох не любят. Нарвав полыни, Ведун повесил пучок травы на пояс и еще один на грудь. Придя к омуту, сел недалеко от мостков и задумался. Как же ему любимую позвать? Бросил он в воду монисто, а сам стал звать в полголоса:– Любима! Любослава! – кто знает, на какое имя отзовется его бывшая невеста. Но никто не ответил на его зов. Тут луна вышла из-за туч, и река засеребрилась в лунном свете. И вдруг услышал Ведун чье-то грустное пение, доносившееся из-за ракитовых кустов, что росли у самой воды в стороне от мостков. Боясь спугнуть певунью, Ведун осторожно подобрался к кустам и немного раздвинул их. На нижних ветвях ракиты, что свисали до самой воды, сидела русалка и пела грустную песню. Она сидела спиной к Ведуну и он не мог видеть ее лица, поэтому тихонько позвал:– Любима! Любослава!Русалка тут же нырнула в воду. Ведун снова подошел к мосткам, снова начал звать свою любимую. Наконец, одна русалка появилась у мостков.– Это не ты ли, молодец, монисто уронил в воду?– игриво спросила она.– Я.– Хочешь его назад получить, да любимой подарить?– Любимая моя в омуте живет, зовут ее Любима, а по-нашему, по-земному Любославой звали. Кликни ее, а я тебе за это ленту атласную подарю. Хочешь алую, а хочешь бирюзовую?– А не обманешь?Ведун показал русалке ленту. – Ну, тогда жди.Ведун с волнением ждал встречи. Узнает ли его любимая, как встретит? Тут вода пошла рябью и к мосткам приплыли две русалки. Первая сказала:– Ну, давай ленту!Ведун кинул ленту русалке и та, схватив подарок, ушла под воду. Вторая, молча, подплыла к мосткам и села на них вполоборота к Ведуну. – Любослава, ты ли это?– Теперь я Любима, – и Ведун услышал голос своей невесты.– Зачем ты здесь?– Любима, разве ты не рада мне?– Я теперь русалка…– Но я все равно люблю тебя! Ты одна в моем сердце на всю жизнь!– Ведун, мы не можем быть вместе. Разве можно любить русалку?– Любима, посмотри на меня! – Ведун подошел к самым мосткам и русалка медленно обернулась. В свете луны Ведун увидел бледное лицо своей Любославы. Глаза ее были грустны.– Это ты пела там, в ракитовых кустах?– Да, это я пела.– Так почему же уплыла, когда я позвал тебя?– Я испугалась. Не ждала я тебя. – Любима, позволь мне приходить сюда к тебе!– Скоро русалочья неделя начнется. Ты в это время к реке близко не подходи. Не помогут тебе ни полынь, ни подарки. Заиграются сестрицы мои, да и защекочут тебя, или в омут утянут.– Ну, а после русалочьей недели?– Лишь по нужде приходи. Спросить что, или помощь будет нужна. Мы русалки многое знаем. А если что сами не знаем, то спросить можем у тятьки водяного или у народа лесного – кикимор да лешего. А то и до бабки дойти можем. Только с пустыми руками не приходи – мы, русалки, подарки любим.Понял Ведун, что потерял безвозвратно любимую.
С тех пор, помня наказ русалки, он зря к омуту не ходил. Молодой был, не все бабкины знания применить мог, а что-то, может и забыл. Попадется ему хворь какая неизвестная, идет он к русалке с подарками. Русалки и впрямь помогали. То намеками, а то и прямо говорили. То траву какую укажут, то заговор. Но чем старше становился Ведун, тем реже и реже заглядывал он к русалкам. Его бывшая невеста, став русалкой, утратила любовь к нему и не нуждалась в нем. А вот Ведун так и не смог больше никого полюбить.Вот в таких думах о былом Ведун, теперь уже седой старик, пришел к черному омуту. Подойдя к мосткам, кинул он в воду нитку жемчуга и стал ждать. Немного погодя, заколыхалась вода и появилась русалка Любима.– Здравствуй, Любима!– Зачем пришел ты Ведун?– Любима, совет мне нужен. Не могу я чары злые одолеть, что на молодого охотника напали.И Ведун поведал русалке все, что знал о Старом Городе и каменной девушке.– Не простую ты загадку загадал. За отгадку нитки жемчуга мало будет.Тут Ведун показал русалке перстень с изумрудом.– Коли разгадаешь загадку – твоим станет.Загорелись глаза у русалки! – Быстро ответ не жди. Никогда я от сестриц про Старый Город не слышала. Придется дальше плыть, да у кикимор и Лешего спрашивать. Через пару ночей приходи.Следующие два дня прошли для Ведуна в большом волнении. Пересвету не становилось лучше. Он не помнил даже матушку, что приходила к нему. Отказывался от еды и силы покидали его. Лишь когда приходила Веснянка, из ее рук он принимал угощения и потом, под ее голосок засыпал. А когда просыпался, начинал метаться и стонать, будто что-то терзало его изнутри.Но вот прошел назначенный русалкой срок, и Ведун снова пошел к черному омуту. Придя на место, кинул звонкое монисто в омут и стал ждать. Русалка не заставила себя долго ждать, явилась.– Ну что, Любима? Разгадала ты загадку?– Не простая загадка была, но лесной народ все же разгадал!– Ну так, как же мне охотника то от чар спасти?– Слушай внимательно, Ведун…Утром Ведун позвал к себе Яволода с Мурашом. Выйдя с ними на крыльцо, он оставил Пересвета заботе Веснянки, что пришла вместе с братом.– Вот что, ребятушки, я вам скажу. Узнал я, как спасти охотника, да только есть тут трудность одна. Пересвета может спасти только любящее сердце.– Ну так матушка Яра сильнее всех Пересвета любит!Но Ведун покачал головой:– Любовь матери великая сила, но здесь нужно другое средство. Любовь девушки только и может спасти Пересвета. И если сыщется такая девушка в селе, то спасем охотника.Яволод с Мурашом переглянулись. Да где же сыскать такую девушку? – Ну, может надо все село на сход собрать, да и спросить у девушек? Может, мы и знать не знаем, а есть такая, что Пересвета любит?– Есть такая,– Веснянка вышла на крыльцо и посмотрела на Ведуна.– Дед Ведун, сказывай, что делать надобно. Люблю я Пересвета, жизни для него не пожалею, – и Веснянка смущенно опустила глаза под удивленным взглядом брата.А Ведун радостно улыбнулся.
Глава 7
На следующий день по дороге в Старый Город ехала телега, запряженная гнедой кобылой. На телеге лежал Пересвет, рядом с ним сидела Веснянка. Ведун то шел рядом, то устав, садился с другой стороны от Пересвета. Сопровождали их Яволод, Мураш и старый охотник Тит. Всю дорогу Веснянка не отходила от Пересвета ни на шаг. Ее заботливые ручки не знали отдыха. Она, то поила Пересвета травяным настоем, приготовленным Ведуном. То кормила его с ложечки, словно малого ребенка. То утирала со лба испарину, то укрывала теплее одеялом. Она пела Пересвету песни или рассказывала ему о чем-то. От такой заботы охотнику полегчало. Он смог вдосталь выспаться, подкрепил силы, которые совсем уж было покинули его. К Старому Городу они приехали уже вечером. Яволод с Мурашом недовольно оглядывались, предлагая заночевать в лесу. Но Ведун сказал, что ночь им на руку и путники продолжили путь.Когда они, наконец, добрались до площади, была уже глубокая ночь.Ведун велел всем дожидаться его у большого дома, а сам вместе с Титом пошел к статуе. Спустя какое-то время Ведун кликнул остальных. Пересвета пришлось вести под руки – ноги не слушались его. Вокруг статуи Ведун развел четыре костра – по сторонам света. В костры он бросал какую-то траву, от которой шел горький дым. У одного из костров он велел встать Веснянке. Языки пламени отсвечивались в ее глазах, придавая облику девушки что-то мистическое. В свете костра волосы девушки приобрели медный оттенок. Все это настолько изменило ее облик, что вместо обычной сельской девушки перед мужчинами появилась величавая красавица. Ведун что-то в полголоса сказал ей, и Веснянка кивнула головой. Затем старик подошел к Пересвету и дал ему выпить бодрящий эликсир, чтобы охотник мог на какое-то время сам встать на ноги. Когда действие эликсира началось и Пересвет поднялся, Ведун сказал ему:– Пересвет, твоя любимая ждет тебя!Пересвет посмотрел в сторону статуи. Свет костров не давал ему разглядеть ее лицо, он хотел подойти ближе, когда вдруг услышал:– Пересвет, я здесь! Посмотри на меня!Охотник остановился и посмотрел в ту сторону, где у костра стояла красивая девушка.– Пересвет, что же ты? Неужели ты не узнаешь меня?Голос девушки был знаком Пересвету. И не просто знаком – с этим голосом связано что-то хорошее, доброе. Он сделал шаг в сторону девушки, но вдруг какая-то сила заставила его взглянуть на статую и он заколебался. Его влекло, тянуло к каменной девушке и одновременно его пугало это чувство. От него веяло безысходностью, и он чувствовал, что его затягивает какая-то бездна. Но тут он снова услышал голос Веснянки и тот час, злые чары отступили. Он снова повернулся к Веснянке и сделал еще один шаг к ней навстречу.Веснянка запела одну из тех песен, которые пела ему в дороге. И Пересвет узнал мотив, глаза его оживились. Он подошел к Веснянке так, что лишь пламя костра разделяло их, и вгляделся в лицо девушки. Казалось, что он хочет рассмотреть его во всех мелочах. Курносый нос с россыпью веснушек, алые губы, родинка на подбородке и добрые, ласковые глаза. Пересвету, наконец, впервые, за последние дни, стало хорошо на сердце. Он вдруг понял, что ему не нужно ничего, кроме этих глаз. В них он видел защиту и спасение от той бездны, в которую его тянула неведомая сила. Он обошел вокруг костра и подошел еще ближе к Веснянке. Девушка протянула ему руки. Молодой охотник коснулся кончиков ее пальцев, затем осторожно взял ее за ладони. Руки девушки были теплые и нежные. Он улыбнулся Веснянке. Тут Веснянка шепотом, чтобы слышал лишь Пересвет, сказала:– Я люблю тебя!Пересвет не понял смысла слов, но понял, что она сказала что-то важное, что-то хорошее и прекрасное. Он захотел ответить ей тем же и сказал:– Я люблю тебя…И, повинуясь какому-то порыву, обнял девушку и осторожно прикоснулся губами к ее губам.
