Текст книги "За что не берутся даже джинны"

Автор книги: Татьяна Андрианова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Хм. С этим захочешь – не поспоришь.

– Согласна, пустошь – опасное место. Но как получилось, что девушка отправилась в такой путь в одиночку? Не нашлось денег на оплату места в караване?

Женщина потупилась, подбирая слова:

– О нет! Все было не совсем так. Я бы никогда не решилась пересечь пустошь в одиночку. Я отправилась с караваном, но отстала от спутников и заблудилась.

Я призадумалась. Как это вообще возможно – отстать от каравана и тут же заблудиться? И стоит ли осуждать незнакомку за уникальную глупость, если сама умудрилась сделать то же самое, причем дурой себя при этом не считала? Тем временем женщина подъехала ближе, и я убедилась, что ее понятия о количестве благовоний, которое следует использовать, превосходят все разумные пределы и неразумные тоже. Ощущение такое, словно, проснувшись поутру, она вылила на себя целиком не флакон, а целое ведро духов, и теперь от крепкого амбре, исходившего от прелестницы, по причине жуткой аллергической реакции дохли все насекомые в радиусе пятисот метров. Я чихнула. Тиграш тоже. М-да. Если мы берем ее с собой, то она должна будет держаться с подветренной стороны.

– Ну пожалуйста! – Глаза, полные мольбы.

Я почувствовала себя злодейкой, пинающей ногами беззащитного котенка, едва научившегося ползать. Вот как ей теперь отказать? Прямо не знаю.

«А ты согласись, – предложил Кумивар. – Тогда мы сможем продолжить путь еще этой ночью, а не следующим вечером, например».

– Хорошо, – сделала я широкий жест. – Только договариваться о плате за проезд с Джумхадом будешь самостоятельно.

Девушка счастливо кивнула и кинулась было меня обнимать. Запах ее парфюма волной ударил в нос, как кулак боксера, я с чувством чихнула, а тигр невольно попятился и попытался зажать нос лапой. В результате благодарность незнакомки чуть не закончилась ее падением под копыта собственного мула, но скотина оказалась с хорошей реакцией: шустро клацнув зубами, ухватила хозяйку за обилие шелка, чем спасла несчастную от падения в песок. Я фыркнула от смеха и коленями послала Тиграша вперед. Оборачиваться, чтобы убедиться, что незнакомка следует за мной, не стала. В конце концов это ее выбор, а я ей в попутчицы не навязывалась.

«Разумно, – прорезался Разящий. – Советую отнестись к этой женщине с осторожностью».

«Это еще почему?» – нахмурилась я.

«Потому что она мне не нравится», – отрезал он и от дальнейших комментариев отказался, как я ни пыталась его разговорить.

Пустыня стелилась под широкие мягкие лапы кота. В моем теперешнем состоянии окружающий мир ощущался дыханием прохладного ночного ветра, шорохом мелких песчинок, чьими-то пристальными взглядами в темноте. Спутница ощущалась как навязчивый фон на заднем плане. Это нервировало. Зато уменьшилась вероятность уснуть прямо в седле. Слабое утешение, но хоть такое.

Тиграш не подвел, и к рассвету мы достигли руин. Как и следовало ожидать, они безмолвствовали, словно никакой караван никогда здесь не останавливался.

«Нам следует сделать привал», – сообщил Кумивар.

«Вот еще! – раздраженно фыркнула я. – Караван уходит все дальше. Если не пошевелимся, можем не догнать».

«Кот устал, да и ты тоже. Пусть еды у нас нет, но тебе надо попить и вздремнуть хотя бы час, чтобы продолжить путь».

«Я согласен с братом, – вклинился Разящий. – О себе следует заботиться. И о тигре тоже. Выбраться отсюда вы сможете лишь вместе».

Мы въехали внутрь. Кот ступал бесшумно, а мул, наоборот, цокал по занесенному песком булыжнику неожиданно громко, и от этого становилось страшно. К тому же от руин веяло какой-то застарелой жутью, словно я ехала не по месту нашей недавней стоянки, а прогуливалась по старому кладбищу ночью, как в фильме ужасов, когда внезапно мертвецы оживают и нагло лезут из своих могил. Темные громады полуразрушенных зданий, портиков и арок в свете ярких звезд казались рассадником ночных чудовищ, заставляя меня нервничать, а тигра – настороженно сканировать окрестности пристальным взглядом. Я обернулась, чтобы проверить, как там себя чувствует незнакомка. Но она была спокойна, как пески пустыни, а мул невозмутимо переставлял ноги и даже ухом не вел. Вот это нервы! Уважаю.

«Нам нужно найти хорошо сохранившееся здание и передохнуть там пару часов», – заявил Кумивар.

Лично я сильно сомневалась, что смогу полноценно предаться отдыху, когда нервы напряжены до предела.

«Если удастся разжечь огонь, это отпугнет многих ночных тварей», – оптимистично добавил Разящий.

Нечего сказать, хорошее утешеньице. После него каждый камень выглядел в сто раз подозрительней, а при любом неожиданном звуке хотелось наплевать на все и с диким воплем ломиться куда глаза глядят, невзирая на наличие препятствий.

«Точно. А других тварей приманит», – гаденько заметил Кумивар и вредно хихикнул.

Я сделала над собой невероятное усилие, чтобы не запустить меч куда-нибудь в развалины. А потом осталось бы только стереть из памяти любое упоминание о нем.

«Не стоит впадать в панику, воительница, – попытался успокоить мою вконец расшатанную нервную систему Разящий. – Мы найдем хорошее здание, где в крайнем случае можно будет держать оборону малыми силами против большого количества врагов».

Ой, мамочки! Услужливое воображение тут же нарисовало картину маслом: я на каких-то жутких развалинах отчаянно отбиваюсь от озверевших монстров из фильма «Чужие». Классика жанра, но утешает мало. Быть погребенной под телами врагов в совершенно чужом мире как-то не входило раньше в мои жизненные планы.

«Наша воительница – банальная трусиха», – презрительно изрек Кумивар.

«Не нужно скоропалительных выводов. Это же пустошь! Сколько на твоей памяти воинов, осмелившихся отправиться сюда в одиночку?»

Задумчивое молчание в ответ.

«То-то же. А переживших это путешествие – еще меньше».

«Ребята, если вы сейчас же не прекратите меня запугивать, я плюну на осторожность и закопаю вас в песок так глубоко, насколько смогу».

«И будешь съедена на нашей братской могиле местной живностью, – не остался в долгу Кумивар. – Лучше приглядись к тому милому дому… По-моему, он нам идеально подходит».

Предложенный дом был откровенной развалиной и, с моей точки зрения, ничем не отличался от стоящих по соседству. Крыша держится на честном слове, дверей нет, окон тоже, рядом красовались трухлявые останки коновязи и разваленный колодец. Но спорить я не стала. Зачем? Себе дороже выйдет.

– Привал! – коротко скомандовала я, первой спрыгнула с тигра и тут же пожалела об этом.

Мои сапоги по своим свойствам были далеки от кроссовок, и затекшие от долгого сидения в седле ноги, соприкоснувшись с булыжником, пусть и занесенным слоем песка, но оттого лишь чуточку менее твердым, пронзила острая боль.

– Ёперный театр! – прошипела я сквозь зубы, чем сильно подпортила свой авторитет как лидера группы.

В отличие от меня незнакомка спустилась с мула с грацией, присущей семейству кошачьих. Многослойный шелк с тихим шуршанием скользнул за своей хозяйкой, как органичное ее дополнение. Я чуть не заскрежетала зубами от зависти. Если бы мне пришлось таскать на себе такое количество материала, я бы убилась непременно или запуталась в ткани и с тихой грустью ожидала приезда спасателей.

Внутри домик не блистал чистотой, сквозь полуобвалившуюся крышу яркими стразами светили звезды. Незнакомка звонко по-кошачьи чихнула. Я усмехнулась, и вездесущая пыль тут же коварно засвербела в носу, заставив чихнуть. Следом чихнул тигр. Только мул не издал ни единого звука, да и то потому, что остался снаружи.

Огонь развести было нечем и не на чем: не было ни спичек, ни топлива для костра. Впрочем, это меня не сильно расстроило, так как готовить тоже было нечего, а согреться я могла и у теплого кошачьего бока. Словно подслушав мои мысли, Тиграш тихо опустился рядом, предоставляя пушистое тело в мое распоряжение. Я села рядом с ним и благодарно прижалась к белому меху. Незнакомка осторожно пошаркала ножкой, словно этим могла сделать пол хоть чуточку чище, и, тихо прошуршав шелком, уселась в углу. Ее глаза смотрели пристально и в неверном свете звезд, проникавшем снаружи, казались скорее глазами хищного зверя, чем человека. Наверняка это потому, что я слишком устала и провела на ногах почти сутки.

«Тебе надо вздремнуть хотя бы полчаса», – посоветовал Смерть Несущий.

«Глупости, – устало откликнулась я, рефлекторно поглаживая теплую рукоять меча. – Полчаса погоды не сделают, а нам надо спешить».

«Согласен. В обычном состоянии разума полчаса сна ничего не решают, но не в измененном. Так что смело засыпай – тигр посторожит».

Я хотела было возразить, но веки как-то независимо от моего желания смежились и я провалилась в сон без сновидений.

ГЛАВА 10

Проснулась я внезапно, будто кто-то невидимый сильно дернул меня за рукав. Накопившаяся в организме усталость не дала окончательно прийти в себя, осталось нечто вроде полудремы: вроде и не спишь, но и не бодрствуешь. Распахнув глаза в полумрак, задалась извечным вопросом «где я?» и «как я сюда попала?».

«Не хотелось огорчать леди, но это целых два вопроса и с арифметикой у тебя тоже плохо, – тут же вклинился в неспешный ход мыслей наглый Кумивар. – Признайся честно, тебя вообще чему-нибудь учили? Или сразу выгнали из школы за неуспеваемость?»

М-да. В чем я точно была уверена, так это в том, что зловредный кусок стали реален, ехиден и готов действовать на нервы двадцать четыре часа в сутки вне зависимости от времени года. Пока я пыталась сообразить, что лучше: выбросить надоедливую железку или попытаться раздолбить о ближайшую каменную стену, вмешался Разящий:

«Как не стыдно говорить так о леди?! Стыдно, брат мой, и очень некрасиво с твоей стороны отзываться о воительнице подобным образом. Леди!» – Это, полагаю, уже мне, других женщин тут не наблюдалось. Кстати, а где наша ночная гостья в шелках? Я заозиралась вокруг, но ничего хотя бы отдаленно напоминавшего девицу в многослойной одежде не обнаружила.

«Не надо реагировать на провокации брата, – гнул свое Джастудай. – У него весьма своеобразные понятия о поведении в обществе воспитанных дам».

Ого! «Воспитанных дам!» Кажется, меня повысили в звании. Раньше я была просто леди…

«И как вы уже справедливо заметили, наша гостья предпочла удалиться, не прощаясь. Невежливо с ее стороны, но это ее право. А нам пора в путь. Надо догнать караван раньше, чем он снова отправится в дорогу. Если повезет, сможем даже немного отдохнуть перед дневным переходом».

«А почему немного?» – пригорюнилась я. Я бы с удовольствием подремала пару часиков.

«Отдохнем, когда выберемся наконец из этой забытой богами пустоши».

Честно говоря, пустыня мне и самой надоела до чертиков. Хотелось увидеть другой пейзаж, не вздрагивать от неожиданности каждый раз, когда по песку деловито прошмыгнет ящерка. Кстати, эти мелкие рептилии обладали внушительными клыками и острым взглядом хищника. Они явно прикидывали шансы оттяпать на память кусок из жизненно важных органов и ускользнуть невредимыми. Тигр их явно смущал и сводил кровожадные планы на нет. Интересно, что там поделывает позабывшая представиться девушка? Одна, в темноте пустоши, которая и днем-то не похожа на райские кущи.

«Было бы о ком переживать, – хохотнул Кумивар. – Пусть найдет себе других дураков, которые станут заботиться о доставке расфуфыренной девицы и аппетитного мула к ближайшему каравану. Она ведь даже денег не пообещала».

«Стыдись, брат! Кто же берет мзду с девицы, попавшей в беду?» – одернул его Разящий.

«Всякое разумное существо – вот кто», – нисколько не смутился тот.

«Ну знаешь ли! Это уже ни в какие ворота не лезет! Ты предлагаешь спасать только тех, у кого толстый кошелек? А что делать тем, у кого нет денег?»

«Не шляться в одиночку по опасным местам, вот что! – отрезал Кумивар. – И почему речь зашла о толстом кошельке? Есть и другие способы оплаты…»

«Пошляк!!!»

«Сам такой. Я имел в виду драгоценности, земельные участки. Можно еще у родственников подзанять».

«Вероника! Неужели ты бросишь на произвол судьбы несчастную, заблудшую душу?»

«Да я сейчас вас обоих выкину!!! – мысленно взревела я. – Достали уже!»

Мечи посчитали за благо заткнуться: то ли сочли мою угрозу весомой, то ли просто решили поберечь мою изрядно расшатанную нервную систему.

За мной никогда раньше не водилось приступов альтруизма, но здесь я, сама не знаю почему, уперлась рогом в стену. Вероятнее всего, не последнюю роль сыграли милые, добрые детские сказки, которые читала мне мама в нежном младенческом возрасте. А сказки – на то они и сказки. В них главный герой вечно попадает в переплет, из которого выбирается чудесным образом. Еще главному герою полагается помогать всем, кого он встретит по дороге, вне зависимости от видовой принадлежности: яблоням там всяким, Серому Волку и даже печке. Серому Волку тоже полагалось быть добрым и мудрым. Пусть он съедал у того же Иван-царевича коня, но ужин зверю выходил боком. Мало того что в итоге несчастному хищнику приходилось таскать на себе сначала Ивана, который наверняка весил больше, чем сам волк, раза в два, но и выпутывать парня из неприятностей, которые тот просто с маниакальным упорством находил на свое царское седалище.

Яблонь, конечно, в пустыне не было, как и груш, которые можно околачивать. Серые волки тоже не водились. По крайней мере я на это сильно надеюсь. Местная живность была гораздо клыкастей обычных лесных зверушек и на порядок агрессивней. А вот с неодушевленными предметами я уже разговариваю. Это, конечно, не печка, еды от клинков не дождешься, но факт есть факт. Кстати, а если сделать доброе дело и проводить потерявшуюся незнакомку до каравана, может, она станет тем волшебным ключиком, что отпирает двери в мой родной мир? Чем черт не шутит. Например, у нее может иметься нежно любимый родственник, который по совместительству маг, чародей, мудрец или на худой конец библиотекарь (нужное подчеркнуть).

В воображении тут же нарисовалась дивная картина моего беспрепятственного возвращения в родной мир через удивительной красоты портал, который светится всеми цветами радуги… И почему-то меня туда галантно провожает парень из снов, любезно поддерживая за локоток… Тьфу ты, пакость! И сюда умудрился просочиться. Ну и мужики пошли. Хуже репья пристают, честное слово! А в руках у меня лежит, прямо как наяву вижу, хрустальный ларец, доверху наполненный драгоценными камнями размером с голубиное яйцо… Красотища! А что, может, меня еще и наградят за спасение единственной наследницы какого-нибудь шаха.

«Л-л-леди! – с настойчивостью будильника вклинился в фантазию Кумивар. Какую мечту испортил, изверг. Ну а кто он еще после этого? – Если мы тут останемся, то наградят тебя посмертно. Это же надо нафантазировать такое на ровном месте. Тебе надо в сказительницы записаться. А вместо яблони предлагаю найти саксаул. Кстати, где-то поблизости торчала пара кустиков. Вырвем его с корнями, раз уж так хочется, и поехали уже отсюда».

«И чем это поможет саксаулу?» – опешила я от хода мыслей меча, представляя, как стану вытягивать колючее растение из песка без использования перчаток. Прямо как мышь, которая плакала, кололась, но ела кактус.

«Саксаулу – ничем. А ты успокоишься и с чувством выполненного долга тронешься в путь. Если так хочется сделать доброе дело, то пожалуйста – презентуй колючку первому встречному верблюду. Ему будет приятно. Эта братия очень уважает колючки».

Я прекрасно понимала, что моя нерешительность может дать местной живности прекрасный повод напасть на нас и проверить на зуб, такая уж мы трудная добыча или ничего, сойдет с приправой из одежды и пыли. Но с другой стороны, очень хотелось узнать, что именно случилось с той женщиной и ее мулом.

«Я не понял, – снова прорезался Кумивар, – в этой конкретной ситуации кого тебе больше жалко: одинокую путницу, попавшую в беду, или ее мула?»

Пока я думала, что же ответить нахалу, в наш диалог вклинился Разящий:

«Брат, оставь леди в покое. У нее очень развито чувство ответственности и сострадания к ближнему своему. Впрочем, тебе этого не понять».

«Зато я четко понимаю, что мы тут ляжем костьми из-за дурацких сантиментов расчувствовавшейся особы человеческого происхождения».

«Кумивар, ты расист, – как можно спокойней сообщила я, хотя руки ох как чесались выбросить надоедливую парочку куда-нибудь подальше и дать вслед хорошего пинка. – Я вовсе не собираюсь торчать здесь всю ночь напролет и в телохранители забавным дамочкам тоже не нанималась. Просто знаю, что буду чувствовать себя виноватой, если с ней что-то случится. Поэтому я всего лишь хочу убедиться, что с женщиной все в порядке».

«Хорошо, – преисполнился снисходительности Кумивар. – Мы просто смотрим на леди, убеждаемся, что она жива и относительно здорова, после чего разворачиваемся и мчимся во весь опор за караваном. Но больше не отвлекаемся от поставленной задачи, даже если на пути встретится маленькая девочка с большими голубыми глазами и на руках у нее будет самый трогательный и пушистый котенок в мире».

«Ладно. Договорились. – Для убедительности я даже кивнула, хотя вовсе не была уверена, что меч увидит жест. – А почему относительно здорова?»

«Потому что не существует абсолютно здоровых людей. Есть те, кого плохо обследовали маги».

В ответ я хмыкнула и тронула кота коленями. Никогда не подозревала, что споры внутри собственного организма бывают настолько утомительны. А ведь у меня только два меча, которые со мной пререкаются. Мужик из снов не в счет, он только снится. Представляю, как устают те, у кого внутренних личностей штук пять. Несчастные наверняка так мучаются…

Нюх у тигра превосходный. Правда, незнакомку Тиграш не нашел, зато вскоре обнаружился белый верблюд с подозрительно знакомыми сумками из ткани, похожей на ковер. Вот это удача! Теперь тот факт, что я умудрилась заблудиться в пустыне, гоняясь за собакой, которую имела неосторожность накормить мясом, не выглядел таким уж идиотизмом. Не то чтобы я всерьез рассчитывала на праздничное шествие в честь моего триумфального возвращения, но «я нашла верблюдицу» звучит лучше, чем «у меня собака стащила сумку». Так что я немного воспрянула духом и подъехала к верблюдице ближе. Скотина была привязана к остаткам коновязи возле одного из полуразрушенных домов, которых вокруг было предостаточно. Кто ее привел и почему оставил в одиночестве, не вызвало во мне жгучего любопытства. В конце концов, она могла просто зацепиться за что-то, а с расстояния кажется, будто привязана.

«Ага. Как же. Зацепилась… – не удержался от сарказма Кумивар. – И узел сама завязала для маскировки».

«Кумивар, прекрати критиковать каждую мысль Вероники, – вступился Джастудай. – Не волнуйтесь, леди. Кто бы ни похитил вашу собственность, пара острых клинков послужит весомым аргументом в споре об имущественном праве».

«Точно, еще как послужит, – проявил редкую солидарность Кумивар, но тут же все испортил зловредным смешком: – Если, конечно, количество похитителей будет меньше трех и то при условии нашего потрясающего везения».

Я не удостоила спорщиков ответом. В этом мире нормальная девушка даже подумать не может без опаски, что ее мысли станут достоянием общественности.

«Тоже мне достояние», – тут же усомнился Кумивар.

Подъехав к верблюдице ближе, я намеревалась спокойно отвязать (или отцепить) повод от коновязи и продолжить путь с животным в поводу, но меланхоличная с виду скотина шарахнулась от тигра, как от прокаженного, чем нарушила простой план. Ладно, я не гордая, могу и спешиться. Но и на меня без верхового животного верблюдица среагировала неадекватно – смачно плюнула мне под ноги. Правда, целилась она в меня, но как раз в этот момент я умудрилась запнуться о коварно притаившийся под песком булыжник (я его не заметила и чуть не пропахала носом). Противный смешок Кумивара вогнал меня в состояние бешенства. Верблюдица тут же получила хук с правой прямо в самодовольную морду. Зажатый в руке меч дивно заменил собой кастет. Кумивар довольно крякнул. Я было возгордилась, но Разящий быстро спустил меня с небес на грешную землю:

«Вероника! Ты позоришь нас как учителей! Мало того что бьешь несчастное животное, так даже технику не соблюдаешь. Это не удар, а взмах крылом смертельно больной утки!»

Я плохо представляла, как именно машет крыльями больная утка. Даже здоровую-то видела пару раз в деревне, когда приезжала в гости к бабушке. Но тогда птица не махала крыльями, а смешно шлепала лапами по пыльному проселку. Еще она купалась в местном пруду, который водоемом назвать можно было с натяжкой при очень развитом воображении: так, грязная лужа, пересыхающая задолго до зимы. Пока я размышляла над этим, чуть не получила очередной плевок от разобидевшегося животного. И получила бы, если бы не произошло нечто странное. Мое тело резко взметнулось вверх самым неожиданным образом. Самостоятельно мне никогда не удалось бы эдак извернуться в прыжке, чтобы серия плевков, произведенная огорченной побоями верблюдицей, не достигла своей цели. Зато в полном объеме досталась тигру.

Приземление выдалось жестким: пятой точкой о булыжники. Небольшой слой песка поверх не особенно смягчил встречу организма с каменной кладкой. Я не стала сдерживать нахлынувшие эмоции (держать негатив в себе вообще вредно) и высказала окружающим все, что я думаю об этой пустыне вообще и о верблюдах в частности. Пока я пространно объясняла глубину своего недовольства миром, обозленный незапланированным душем Тиграш издал утробный рык и подмял бьющуюся в истерике белую скотину. Привязь держала крепко, и удрать верблюдице не удалось. Влажно блеснули в темноте клыки…

«Все. Сейчас будет море крови», – констатировал Кумивар.

– Не убивай ее, – попросила я, тяжело поднимаясь на ноги и потирая особо сильно пострадавшие части тела.

В ответ раздалось недовольное рычание. Я понимала глубокое нервное потрясение кота. Несмотря на недостаток освещения, верблюдица целилась очень метко и вовсе не экономила на импровизированных снарядах. Морда тигра выглядела мокрой, шерсть топорщилась, как иголки у ежа, глаза стали совершенно дикими.

– Если прикончишь верблюдицу, сумки придется тащить тебе.

Угроза подействовала. Сумки были внушительными. Не знаю, что именно туда напихали вампиры, может, там вообще камни, но перспектива тащить лишний вес весь остаток пути не привела в восторг хищного кота. Впрочем, отпускать верблюдицу тигр тоже не торопился: крепко сграбастав за шею, не душил, но и не давал подняться на ноги. Окончательно деморализованное животное испуганно ревело и бешено вращало глазами, но поделать ничего не могло. Оставалось учиться смирению.

Мне даже стало жаль несчастную скотину, хотя по большому счету верблюдица сама виновата. Нечего плеваться в людей, даже если они твои знакомые. Во-первых, это некультурно, а во-вторых, неизвестно, в кого можно угодить, если народ попадется с хорошей реакцией и увернется.

– Тиграш, оставь ты эту бедолагу, ехать пора.

Недовольное и раскатистое «р-р-р» в ответ сообщило, что тигр вовсе не собирается отпускать горбатую, видимо, надеясь исправить ее вернее всякой могилы. Я попыталась оттащить кота силой, разумеется, без всякой надежды на благополучный исход. Сдвинуть с места огромного кота можно только хорошим тягачом, а разомкнуть челюсти – разве что домкратом. Тигр зарычал и плотнее сжал клыки. Верблюдица захрипела, изо рта пошла пена. Животина закатила глаза и обмякла в спасительном обмороке.

«Поздравляю! – не смог смолчать Кумивар. – Тебя не слушается собственный тигр. Смотри, как распоясался! Просто дикий зверь пустоши. Может, ну его, этого верблюда? Пусть тигр его сожрет. А то голодный хищник не лучшая компания, он ведь и съесть тебя может».

Кто бы знал, как меня достала это железяка! Я злобно лягнула ближайшую кучу песка. Многочисленные песчинки взметнулись и осели на пушистой шкуре тигра. Кот фыркнул, звонко чихнул, но добычу не выпустил. Я сплюнула в сердцах, но угодила на собственный сапог и окончательно озверела.

– Ты!!! – Указующий перст ткнулся во влажный нос хищника. – Можешь оставаться здесь и издеваться над всей живностью, какую найдешь, только без меня.

Вот так. Гордо развернулась и ушла в темноту, по дороге пиная все, что только можно поддеть ногой.

«Позволь спросить», – осторожно начал Разящий.

«Нет!» – мысленно рявкнула я.

Голос умолк, но прорезался Кумивар:

«А вот я не столь деликатен, как мой брат. Куда собралась, горе-воительница? Пешком нам не догнать караван. Сгинем в песках без следа и славы».

«Если кое-кто не заткнется, сгинет прямо сейчас».

Воцарилась благословенная тишина, изредка прерываемая моим раздраженным сопением. Но, к сожалению, насладиться безмолвием так и не удалось. Откуда-то сбоку из развалин послышались возбужденные голоса. «Неужели кто-то остался дожидаться меня? – умилилась я. – Или это уже совсем другой караван?»

«Скорее всего другой, – не упустил своего шанса Кумивар. – Не думаешь же ты, что почтенному Джумхаду есть дело до пропавшей в пустыне танцовщицы?»

Я обиженно хмыкнула. На Джумхада действительно рассчитывать не приходилось, тем более что деньги вампиры заплатили вперед и теперь караванщику глубоко фиолетово, насколько я цела и доберусь ли вообще. Как говорится, баба с возу…

Полуразрушенный дом, из которого доносились голоса, стоял практически в десяти шагах. Но какие трудные это были шаги! Все пространство вокруг жалкого подобия дороги, по которой я прогуливалась с риском для конечностей, было усыпано обломками камней, на вид очень даже острых. Они смотрелись опасными даже в темноте. Но когда меня останавливали такие мелочи?

Я поднялась на цыпочки, так как шуметь вовсе не входило в мои планы. Во-первых, мало ли кто там ругается. Во-вторых, народ может не обрадоваться нечаянному свидетелю перепалки, а неприятностей у меня и так выше крыши. В-третьих, интересно же, о чем так спорят. Вдруг обо мне? Вы когда-нибудь пробовали прокрасться на цыпочках по камням, стараясь не производить лишнего шума или хотя бы не ругаться вслух? Нет? Очень рекомендую. Я почувствовала себя бездарным учеником йогической школы, которого отправили прогуляться по гвоздям, но забыли проинструктировать. А что напрягаться? Школяр все равно занятия посещал через пень-колоду. И все-таки, как ни труден был мой путь, диалог, донесшийся со стороны развалин, заставил меня подпрыгнуть, словно кошку, которая вместо мягкой травы неожиданно наступила на дремавшего ежа.

– Джуллинар-р-р… – Полувздох-полушепот-полусвист. – Сколько ты еще намер-р-рена таскаться за этой девкой с тигр-р-ром? Р-р-раз-з-зве наши р-р-родители не учили тебя не игр-р-рать с-с-с едой?

Это они обо мне?!

«Разумеется, дорогая, – поспешил утешить Кумивар. – Или ты знаешь других девиц, гуляющих по пустыне?»

Нечего сказать, умеет он поднять настроение.

– Имей терпение, Хаят, – мягко рассмеялся женский голос. – У нас много другой еды, и она может быстро испортиться, если ее не съесть. К тому же у девчонки есть тигр. У него острые зубы и опасные когти. Мне бы очень не хотелось познакомиться с ними поближе.

– З-з-значит, ты собр-р-ралась водить девчонку вечность? Она исхудает, а плоть ее станет жесткой, как подошва.

Они что, действительно собрались меня съесть? Ну ничего себе нравы у них в пустоши! Внезапное осознание шокирующих намерений бессовестно съесть меня любимую заставило буквально озвереть. Разумеется, шерстью я не покрылась, но рык вышел не хуже тигриного. Тиграш мною гордился бы.

– Ой! Что это? – испуганно пискнула та, кого называли Джуллинар. – Нас подслушивают. Какая наглость!

Лично я не находила ничего наглого в том, чтобы узнать коварные планы неизвестных на мой счет. Почему я решила, что есть собрались именно меня, а не кого-то еще? Так в пустыне не тьма-тьмущая дам с верховыми тиграми в любимцах.

– Брось, Джуллинар-р-р. Ты с-с-с-тала с-с-слишком нервной, уже боишься с-с-собс-ственной тени. Это воет ветер пус-с-стоши, а в его голосе иногда с-с-слышатся с-с-странные вещи. Н-н-некоторые с-с-считают, что в нем можно услышать плач ж-ж-женщины.

Я ошпаренной кошкой метнулась к дому, где велась практически светская беседа. Не хватало еще, чтобы перепуганная моими воплями тетка пошла проверить, кто там шумит, и наткнулась на меня. Разумеется, элегантность и грация хищника никогда не были моей сильной стороной и наличие парных клинков только усугубляло мою неуклюжесть. Пытаться преодолеть полосу препятствий в темноте, практически не зная особенностей местного ландшафта, мог лишь законченный оптимист. В итоге я споткнулась о первый же выступ и полетела вперед, как выпущенный из пращи камень, с той лишь разницей, что камни обычно проделывают трюк молча, а вот я не удержалась и орала так, что глухой услышит и удивится невероятной силе моих легких и голосовых связок. А вот насчет широты диапазона не уверена. Я не знаток.

Личности, которые вели милую беседу в полуразвалившемся доме, не могли не заинтересоваться экзотическим пением, отдаленно напоминавшим сочетание звуков сирены «скорой помощи» и автосигнализации. Но выйти из помещения, дабы узреть непосредственный источник воплей, беседующие не успели. Я жестоко впечаталась в каменную стену, издала сдавленный писк, оплакивая ушиб всего организма, и мысленно представила себя на больничной койке, всю в гипсе и на растяжках. Надо мной склоняются участливые лица врачей в белых халатах, они ласково улыбаются, но по затаенной грусти в глазах читаю: «Эх, жалко девку! И не пожила-то еще!..» Трагизм ситуации впечатлял. По пыльной щеке одиноко скользнула слеза неизмеримой скорби, оставив мокрую полоску.

«Тяжело, наверное, с такой фантазией жить…» – непрошеным гостем ворвался Кумивар в мой приступ жалости к своей побитой персоне.

Я издала стон раненого слона и попыталась отделить многострадальный организм от каменной кладки. Но выходило нечто вроде судорожного царапания с качественной поломкой всех ногтей и противным скрежетом рукоятей по камню. Жалость-то какая! Не то чтобы я всерьез рассчитывала сохранить приличный маникюр в антисанитарных условиях, но почему-то ногтей было жаль.

«Ты отбила ребра и много чего из жизненно необходимого, а жалеешь о потерянных ногтях? О, женщины! Никогда вас не понимал», – подал голос Разящий.

Ну надо же! И этот лезет со своей критикой. Ему-то легко, он железный! Я горестно всхлипнула и, собрав остаток сил, мстительно пнула каменную кладку. О чудо! Стена подалась вперед… Странно. А я уже с ней сроднилась. Прямо жаль расставаться. Остатки крепкой на вид стены, которые до моего прибытия в пустошь худо-бедно просуществовали не один десяток лет, а быть может, и несколько столетий, рухнули с гулким стуком камнепада. Перед опешившим собранием я предстала в пыли, осколках и со зверским выражением лица. Хм… Собрание, мило обсуждавшее меня в качестве меню к своему обеду, ужину или, судя по времени суток, раннему завтраку, подобралось колоритное.