Текст книги "Ничего себе пошутила"

Автор книги: Татьяна Казакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Не знаю. На ней код стоит, мы с девчонками ничего не смогли сделать.

– Тебе нельзя здесь оставаться, это очень опасно. И я, как назло, должен уехать, – посмотрел на меня, стал целовать и потащил в спальню, ну и опять все такое…

Когда мы вышли на кухню, он продолжил этот разговор.

– Помнишь «Шварценеггера», ну того телохранителя?

– Хмурого такого, помню, конечно, – я шарила в холодильнике, есть захотелось ужасно.

– Хочешь блинчиков или сырку, а может яичницу?

– Подожди, не отвлекай меня. Так вот, я могу попросить «Шварценеггера», кстати, его Юра зовут, присмотреть тут за тобой.

– А как же Петровский? Он ведь его телохранитель, – я жарила блинчики и резала сыр.

– Петровский уезжает. Юра свободен, я его попрошу по-дружески. Он мой приятель, не откажет. Будет тебя на машине возить

– На той беленькой? – обрадовалась я.

– Ага, на беленькой. И завтра на ней поедете на дачу, или куда вы там собирались, – сказал он, сметая все с тарелки.

– Ой, спасибо, Шурик, – я плюхнулась к нему на колени и стала целовать.

– Меня еще никто не называл Шуриком, – сказал он очень довольный и опять потащил меня в спальню.

Рано утром я слышала сквозь сон, как он кому-то звонил по телефону, и, разбудив меня, спросил мой адрес, я ответила и опять провалилась.

Разбудил меня окончательно звонок в дверь. Саша открыл дверь, что-то говорил, я не поняла, а потом принес мне халат.

– Оденься и выйди на минуту, я вас познакомлю.

В прихожей стоял «Шварценеггер», то есть Юра. Хмурость с лица исчезла, но появилась некоторая настороженность. Он все приглядывался, я бы даже сказала, принюхивался. Мне стало смешно.

– Юра, эти дни, что меня не будет, попрошу позаботиться о Светлане.

Постарайся выяснить, кто за ней следит и вообще все подозрительное. Если что, подключай ребят и звони мне. Поступаешь на эти дни в ее распоряжение. Понятно? – совсем не дружески сообщил он. Я, чтобы сгладить этот приказной тон, улыбнулась

– Это он шутит, Юрочка, если у тебя будет время, ты заходи, поболтаем.

Юра остолбенел и только глазами бегал от Саши ко мне. Саша засмеялся, аж закатился. «Чем это я его рассмешила? Вроде ничего такого. Прямо разбирает его». И посмотрела на него неодобрительно, смех стал еще громче. Юра вдруг заколыхался и тоже начал смеяться, я, не понимая причин этого веселья, присоединилась к ним. Посмеяться я тоже люблю.

Юра, наконец, посерьезнел. Саша обнял меня

– Эту девушку я обожаю. Доверить могу только тебе.

У Юры отвисла челюсть.

– Подожди меня в машине, я все по дороге объясню.

Когда тот вышел, он стал целовать меня.

– Я буду звонить тебе каждую свободную минуту.

– Звони.

– Надоем, как собака.

– Надоедай.

– Прощай, птичка, моя.

– Прощай.

– Да, никуда не уходи, пока Юра не вернется. Прощай.

– Прощай.

Он ушел. Стразу стало пусто, я заметалась по квартире, какие-то вещи путались под ногами. Я попыталась их разложить, но поняла, что это без толку. В голову лезли разные мысли, не могу сказать, что радостные. Я забралась с ногами в кресло: «А, вдруг, у него там девушка осталась? Конечно, есть, что же он монахом жил. Еще Петровский этот. Все эти большие начальники жуткие бабники, то одного с проститутками покажут по телевизору, то в газете напишут, как они в бане развлекаются. Если вокруг Петровского бабы вьются, это плохо повлияет на Сашу. Ой, не знаю, что за мысли такие лезут. Очень не хотелось, чтобы он уезжал. Телефон! С кресла скатилась:

– Алло!

– Ну, как? – я живо представила Наташкину любопытную физиономию.

– Что как?

– Ну, как было? И не говори, что ничего не было, все равно не поверю.

– Ну, было.

– У тебя, что других слов нет, «Ну, было» – передразнила она меня.

– Афоня, я не могу об этом по телефону говорить.

– Тогда я сейчас приду, а то ты сегодня на дачу укатишь, а я умру от любопытства. Кстати, у нас с Лариской будет, о чем поговорить. Все, бегу.

«Вот черт, иногда пожалеешь, что живем в одном доме».

– Слушай, он мне так понравился, – начала она с порога. – Классный мужик, а одет, – закатила глаза, – закачаешься. Ты, что не заметила, какие туфли на нем были? – увидев удивление на моей физиономии. – Куда только смотрела, интересно? Когда он туфли снял, я сразу нос сунула. От Босса. Представляешь? Сколько же он зарабатывает? А рубашечка?

– Наташ, – взмолилась я. – Не надо об этом, и потом, ты же знаешь, что в мужских тряпках я ничего не понимаю.

– Ну, хорошо, – согласилась она, хотя я видела ей трудно переключиться с любимой темы.

– Мне сейчас так плохо, – пожаловалась я.

– Значит, перед этим было очень хорошо, – констатировала Наташка. – Ну? Было?

– Ну да, да, – воскликнула я. – Было очень хорошо, так хорошо, что мне плакать хочется.

– Почему плакать-то? Ты что, правда, плачешь. У него что, «Жопа в кустах» и выбритый член.

– Почему это выбритый? – Оскорбилась я, хлопая глазами. – У него очень даже хороший член, я бы сказала красивый, весь ровненький и размер подходящий.

Наташка заржала – Ну, Слава Богу, отошла.

Конечно, она вытянула из меня все. Потом я вспомнила про дачу и стала собираться. Наташка хвостиком ходила за мной. Прозвенел звонок в прихожей.

– Ты ждешь кого-то? – удивилась она.

– А, это Юра.

Она тут же бросилась открывать дверь, спрашивая на ходу: «Что, еще за Юра»

Это действительно был Юра.

– Давайте вещи, я отнесу, – обратился он ко мне.

– Собственно вещей у меня нет, один пакет. Мы сейчас к маме заедем там, вероятно, будет, что забрать. Юра познакомься – это моя подруга.

– Наталья, – церемонно сказала она, и протянула руку как для поцелуя. «Это, что еще за фокусы?», – подумала я. Он смотрел на руку, явно не зная, что с ней делать, потом взял и поцеловал ее очень неловко. Наташка покраснела, да и он покрылся пятнами.

– Я подожду внизу, – схватил пакет, и, не дожидаясь лифта, прогрохотал по лестнице.

– По-моему, я его сразила, – самодовольно оглаживая себя, сказала Наташка.

– Что это ты придумала с ручкой?

– Да так, что-то нашло. А почему ты ничего про этого Юру не рассказала? Целый час тут Сашин член описывала. Очень он мне нужен, – накинулась она на меня.

– В таком случае, я тебе вообще больше ничего не расскажу, – мы вышли к лифту. – А как же Петька? – вспомнила я. – Я так поняла, что он тебя больше не интересует?

– Я еще не решила, – загадочно произнесла Наташка, нажимая кнопку Ларискиного этажа.

– Ты когда с дачи вернешься?

– Сегодня, конечно.

– Разузнай все у Юры. Ну, там женат он? Кем работает?

– Телохранитель, он, «Шварценеггер».

– Да? Здорово! Позвони, как приедешь.

Беленькую машину я увидела сразу. Мария Степановна уже дефилировала около нее. Очень удивилась, увидев, как я в нее влезаю. Я показывала Юре как лучше проехать и успела только выяснить, что он тоже приехал из Питера. Называл он меня исключительно Светлана и на «Вы».

– Юра, давай на ты перейдем, ладно?

Он растерянно кивнул.

Мы подъехали, Юра остался в машине, а я пошла к мамусику, немного волнуясь от предстоящей встречи с Раймондо.

Волновалась я напрасно. Раймондо оказался очень симпатичным дядькой, примерно одного возраста с мамой. На мексиканца совершенно не похож. Хотя, если напялить на него шляпу с огромными полями, будет вылитый мексиканец. Он хорошо говорил по-русски, много смеялся и с нежностью смотрел на мать. Мамулька сияла и очень хорошо выглядела.

Мы загрузились в машину, по дороге заехали в «Перекресток» – купить что-нибудь к чаю Мамусик и Раймондо сидели сзади и ворковали как голубки. Правда, сначала она пыталась выяснить, откуда взялся Юра, я объяснила, что он работает вместе с Сашей, естественно, последовал вопрос, а кто такой Саша, я коротко ответила, что это мой бой-фрэнд. Ко мне больше не приставали, но я поняла, что объясниться придется позже. Я сидела рядом с Юрой и показывала дорогу. Мы по Дмитровскому шоссе выехали на кольцо и поехали до Ярославски. Я потужила, что кроме «Ашана» и Мытищинской ярмарки не могу показать никаких достопримечательностей. Все-таки и Юра, и Раймондо – гости столицы. На Ярославском шоссе тоже нечего было показывать.

Девушки с «Московской обочины» привлекли внимание Раймондо. Он сразу определил их профессию, сказал, что в Москве их очень много, и это плохо, значит, в стране низкий уровень жизни. А Юра, вдруг, до этого молчавший, заявил, что в Мексике их не меньше, они там в прошлом году были и видели. Я посмотрела на него одобрительно. Не дадим Родину в обиду. Одно дело, когда мы свое хаем, но когда это делают иностранцы, сразу появляется чувство патриотизма.

Мы проехали город Королев, жалко, что окраиной, потому что город красивый, очень чистый и замечательно оформленный разными цветниками. Ну, вот и поворот на Загорянку. Надо же, построили деревянную церковь, а несколько лет подряд эту землю отдавали работникам местных предприятий под картошку. Они как муравьи копошились на ней все лето, а осенью охраняли, потому что местные бомжи ее выкапывали.

Мы встали в очередь перед переездом.

Площадь около станции бурлила. Одна торговля: палатки, лотки, прямо с машин продавали. Тут же был небольшой рынок, магазины. Бабульки на ящиках разложили рассаду, редиску, зелень, малосольные огурцы.

Один дядька кавказской национальности торговал уже несколько лет семечками: крупными, жареными, очень вкусными. Мне до жути захотелось жареных семечек, и пока мы стояли перед закрытым шлагбаумом, сбегала и купила несколько стаканов. Назвать их «стаканами» – это большое преувеличение, точнее будет стопками. Дядька меня узнал, а может, только сделал вид, закивал радостно и насыпал в пакет лишнюю стопку. Я в ответ тоже широко улыбнулась, поблагодарила и побежала к машине.

Как раз подошла электричка, и народ с поезда ломанул на речку с детьми, баулами, собаками, колясками и разными надувными игрушками. Раймондо таращил на все глаза и без конца что-то спрашивал мать, та по-испански ему отвечала. Я, вдруг, вспомнила анекдот про «моржей» и рассказал. Мать засмеялась, Раймоно не понял, а Юра помолчал, потом выдал. – Я, между прочим, Гинзбург». «Это он к чему?» – не поняла я.

Мама засмеялась еще громче: – Знаете, Юра у нас многонациональная семья. Среди нас есть и евреи, и азербайджанцы и дагестанцы. Вот антисемитов нет, это точно. -

Между тем мы повернули на нашу тихую улицу. Ворота были открыты и виден длинный проезд, сплошь заставленный машинами. О, кажется сегодня большой сбор. Юра загнал машину, мы подхватили сумки и пошли. Первой нас встретила толстая Бетя (английский бульдог). Она очень смешно виляла круглой задницей и каким-то зачатком хвоста. Задние лапы у нее явно подкачали, они были очень тонкие и жутко кривые, ухо одно висело, зубы торчали, глаза в печали и в разные стороны, а нижняя челюсть сильно выпирала вперед.

Как-то Люся встретила женщину, которая продала Бетьку и заметила ей, что собачка не блещет красотой, та в ответ смерила ее недружелюбным взглядом и спросила:

– А Вы на себя-то давно в зеркало смотрели?

На что Люся философски ответила, что за нее, между прочим, пятьсот долларов не платили. Но Бетьку любили, тем более, что характер у нее очень дружелюбный, не смотря на грозный вид.

Под предводительством Бетти мы вышли к дому. На лужайке перед домом живописная группа из трех толстых мужиков и двух пухленьких девушек составляли пирамиду на счет: «Делай раз, делай два, делай три». На счет «три» девушки должны были встать к двум крайним мужчинам на колени, но от хохота все время падали. На диване-качалке сидели престарелая тетя Соня и ее муж дядя Исаак. Тетя Соня была двоюродной сестрой нашей бабушки, которая, к сожаленью, умерла. Вот промелькнула Лина, двоюродная сестра моей мамы, и ее муж Боря. Они носились по участку и заманивали третьего для игры в преферанс.

Люсин муж Леня играл в нарды с Левочкой, мужем ее дочери Нинки. Здесь же постоянно то возникала, то исчезала Люсина соседка Хаюся Иосифовна Бриллиантщик. Ее сын Игорек тоже не сидел на месте, а сновал челноком туда-сюда. Нинка как всегда рассказывала им что-то интересное. Одной Люси не было здесь, наверное, как всегда на кухне. Но вот она вылетела, быстроходная наша со словами: «Наконец-то, прибыли», – и уставилась почему-то на Юру.

Мать стала представлять Раймондо. Он слегка растерялся от этого шума и количества людей, но быстро пришел в себя, заметив только " У вас как в итальянском кинофильме». А потом стал делать дамам комплименты, шутил, рассказывал что-то интересное про свое путешествие из Мексики в Москву и сразу стал центром внимания. Юра был не в своей тарелке, пока я не пристроила его к игрокам в преферанс. Мама пошла с Люсей на кухню, а меня отвела в сторону Нинка:

– Это кто? – показала глазами на Юру.

– Это Сашин приятель

– Что за Саша? -

Я рассказала про Сашу.

– Так, влюбилась, – и после паузы добавила – Жаль, что Саши нет, заодно и на него бы посмотрели. – Анекдота нового нет?

Я рассказала про «моржей».

– Слушай, расскажи его за столом. Все сядут, и ты вверни: «Привет моржи». Сразу начнут спрашивать «почему моржи?», и ты, как раз, расскажешь этот анекдот.

Мне хотелось присоединиться к гостям, которые ушли купаться, но Люся сказала, что скоро сядем обедать. В мангале жгли угли, мясо нанизывали на шампуры, есть захотелось ужасно. Мы пошли в дом, накрывать стол, вернее два стола. Конечно, поговорить в такой толчее невозможно. Было бестолково, но весело. Люся носилась, как угорелая. Один просил пить, другой требовал кофе обязательно с молоком, третьим нужно было полотенце, тапочки, плавки и т. д. Кому-то она ласково говорила: " Сейчас, зайчик, принесу», другому орала: " Подними задницу и сам возьми». Все как всегда. Наконец, позвали к столу. Я ждала, когда все усядутся, чтобы сказать «Привет, моржи». Ну вот, все сели. Нинка, толкнула меня локтем: " Давай, начинай».

Я встала, набрала в грудь побольше воздуха и громко сказала:

– Здорово, жиды! – Стало тихо.

Все смотрели на меня, с удивлением, некоторые с укором. Нинка сползла со стула, у мамуськи слезы на глазах, Юра сложился пополам и, кажется, навсегда. Левочка так вытаращил глаза, что они чуть не выпрыгнули из орбит. Леня грозно сказал – Не понял!

Я стояла красная и чуть не плакала. Хотела убежать, но Нинка схватила меня за руку, вылезла из-под стола и, всхлипывая и задыхаясь от смеха, рассказала этот чертов анекдот.

Все так хохотали, подозреваю, что больше надо мной, но зато было весело. Тут же стали вспоминать аналогичные анекдоты, вроде «Гонец из Пизы», постоянно меня подкалывать, совсем не обидно. После обеда разбрелись кто куда. Все объелись до одурения и ходили осоловелые. Некоторые счастливчики мужского пола положили свои туловища на диваны, и уже довольно похрапывали, другие же, кому посчастливилось меньше, заняли пластиковые кресла и благодушно зевали там. Раймондо выглядел обалдевшим от обилия пищи. Его тоже пытались куда-нибудь положить, но он решительно отказался и вскоре опять оказался в центре нашего женского внимания.

Он оказался на редкость обаятельным, создавалось впечатление, что знаешь его всю жизнь.

Он рассказал, что в Москве третий раз, в самый первый познакомился с Аллушкой, и она сразу «взяла в плен мое сердце».

«Надо же, так красиво сказал. А мне, между прочим, обещали звонить каждую свободную минуту. Ой, у меня, наверное, деньги кончились, поэтому телефон молчит». Я достала мобильник, так и есть – деньги кончились. Узнала у Люси, где можно купить карточку и быстро сгоняла на велосипеде на станцию. У ворот меня поджидал Юра. Очень нервный.

– Ты почему ничего не сказала, что уезжаешь?! – закричал он.

– А зачем говорить-то? Я быстренько вернулась, только карточку купила – и помахала ею.

– Мне Александр Николаевич велел глаз с тебя не спускать с.. – и мне показалось он добавил «идиотки такой», но не буду думать плохо о человек. Он что-то бормотал себе под нос, но я поняла, что он больше злиться на себя за то, что не доглядел.

– Юра, тебя там преферансисты заждались, – мама появилась внезапно. – А мы с Ланой прогуляемся немного.

Юра замешкался и вроде собрался идти с нами, но мама решительно его развернула и повела меня к березовой роще. По дороге она ловко выпытала у меня все про Сашу. Собственно и выпытывать было не надо, мне самой хотелось поделиться.

– Ланочка, а вы предохранялись?

– Нет, – вздохнула я.

– Я не хочу становиться бабушкой! Ты же взрослая девочка, как ты могла? – Но, увидев, что я загрустила, сказала, как всегда, оптимистично:

– Да, ладно, с одного раза ничего не будет.

– А если будет? – возразила я.

– А если будет, тогда и подумаем. Что без толку голову сейчас себе забивать?

– Знаешь, а мне папа недавно звонил, он даст мне денег на машину.

– Какой он все-таки молодец, я всегда это знала, – она сказала это с гордостью.

– Мамуль, а ты скучаешь о нем?

– Как ни странно, больше скучаю по Райке. Не удивляйся, мы дружили с первого курса института, и все время были вместе, на свидания бегали, делились секретами, ну как ты со своими девчонками. Райка всегда была рядом и всегда была влюблена в твоего отца. Мне кажется, и замуж не вышла поэтому.

– А он?

– А Миша к ней привык, помнишь, как она за ним ухаживала, любое его желание выполняла. Меня это в начале раздражало, а потом стало наплевать и даже очень удобно. Она подаст на стол, уберет, что-нибудь отдельно ему приготовит, разотрет поясницу, если заболит, смотрит в рот, когда он рассказывает про работу. Я эти рассказы на дух не переносила, потому, что всегда была к нему равнодушна. Вполне, естественно, он ушел к Райке. Ну, хватит об этом. Расскажи как там у тебя на работе. Что-то не так? – увидев мое лицо. Я вкратце рассказала. Мамуля нахмурилась:

– А Игорь что? – она сделала паузу.

– Мам, я что, жаловаться пойду?

– Я думаю, все образуется, а уволиться никогда не поздно, тебе надо Карнеги читать. Ну, пойдем обратно, а то Раймондо там один растеряется. Кстати, как он тебе?

– Отличный мужик. Что, правда замуж выйдешь?

– Очень хочется, – призналась она. – Меня останавливает, что ехать надо в Мексику. Это ужасно далеко и климат там мне не подходит. Если он согласится жить здесь – другое дело. Пока приглядывается, приценивается. У него там гостиница и несколько ресторанов. Сейчас он в обмороке от наших цен на аренду и налоги, говорит, как тут можно выжить. -

Когда мы пришли, все пили чай. Наконец, ожил мой сотовой. – Оказалось это Вадим. Я ушла за дом и набросилась на него:

– Куда ты пропал? Что мне делать с этой чертовой дискетой, ты можешь мне сказать?

– Светочка, я сам не могу понять, что происходит, и вернуться не могу. Потерпи немного. Я что-нибудь придумаю.

– И сколько мне терпеть? – но он уже отключился.

Обернувшись, я увидела Юру.

– Кто звонил? Вадим?

– А ты откуда знаешь? – удивилась я.

– Меня Александр Николаевич ввел в курс дела. Но ты должна сама мне подробно рассказать все и показать дискету.

– На ней код стоит. Мы не смогли ее открыть.

– Не переживай, я все открою, – и пошел в дом.

– Стой, – я окликнула его. Он повернулся.

– А почему ты Сашу по имени-отчеству зовешь?

– Потому что он старше, – и пошел. Что значит старше? По-моему, они выглядят одногодками. Как-то странно, но пришлось удовольствоваться этим.

За столом все разговоры крутились вокруг Мексики. Престарелая тетя Соня уточняла, в какое время года лучше погода. Хаюся Иосифовна заявила, что ей все равно, когда ехать отдыхать, а ее сын просил забронировать номер с 10 сентября, он приедет с женой и детьми. Люсина приятельница с мужем собрались ехать прямо с Раймондо. В общем, его засыпали вопросами о климате, о стоимости проезда, но о ценах на жилье почему-то никто не спросил, видимо, все рассчитывали на бесплатное проживание в гостинице Раймондо. По-моему, он это понял и поскучнел. Мамуся стала собираться домой.

Наши сборы и прощания заняли, наверно, час. Когда, наконец, загрузились в машину, мамусик заметила: «Эти сборища все-таки смахивают на сумасшедший дом. Как Люся это выдерживает, не знаю. То ли дело, когда я одна приезжала, мы так славно посидели».

– Это когда ты очищалась? – невинно спросила я. Вопрос остался без ответа. Раймондо и Юра сошлись во мнении, что все было замечательно, кроме такого обилия еды.

Дороги были относительно свободны, и доехали мы быстро, почти не разговаривая, на разговоры не было сил, глаза слипались.

Я все-таки заснула, разбудил меня Юра, очень неделикатно тряханув за плечо.

– А где мамуля?

– Просила тебя не будить. Иди домой, приготовь дискету, а я пока посижу здесь, посмотрю, что и как.

Чего он там собирается смотреть, мне было непонятно. Я вылезла и только тут заметила, что машина стоит не около подъезда, а рядом с кинотеатром. Как будто нельзя было до дома довезти. Только перешла дорогу, ожил мой телефон.

– Птичка моя, я соскучился, хочу к тебе.

– И я, я тоже хочу к тебе, – прошептала я.

– Я постараюсь побыстрее здесь все закончить и сразу прилечу. Ну, как ты там? Съездили на дачу?

– Ездили, вот сейчас иду домой.

– А Юра где?

– Он сказал ему надо что-то там посмотреть.

– Ну что же, значит надо. Он отличный парень и очень хорошо разбирается в компьютере. Вы еще не смотрели дискету?

– Нет, только собираемся.

– Все, меня ждут. Я целую тебя, моя хорошая. Сегодня звонить больше не буду, освобожусь поздно. Ну, пока.

Так хорошо и так грустно. Я стала мечтать, как мы вместе приедем на дачу и пойдем на речку. Познакомлю его с родственниками. Нет, с этим повременю, пожалуй. Не надо раньше времени пугать его. Можно съездить на ярмарку в Измайлово, вообще надо ему показать старую Москву.

– Светочка, – пропело совсем рядом, я, аж, вздрогнула.

– Ой, Мария Степановна!

– А где твой кавалер-то с машиной?

– Это не кавалер, это приятель, он сейчас подъедет, – сказала я на всякий случай, все равно узнает.

– А тот, что вчера провожал?

– Вот тот кавалер.

– Ну и хорошо, видно мужчина положительный, не сопляк какой-нибудь, и из себя представительный.

– Марья Степановна, мне нужно сверток забрать.

– Ну, пойдем ко мне.

Она отдала мне сверток и зашептала: «Парня того не было здесь, зато другой крутился. Ты когда в машину села, он прямо шасть, и в кусты, потом днем я его тоже заметила, а вот вечером – никого. Я весь день сегодня воздухом дышу. Свет! А чего у тебя пропало-то?

«Не спала, наверно, все думала»

– Да, так ерунда.

– А может, вот это искали? – Она ткнула пальцем в сверток.

– Может и это, – неопределенно ответила я и поспешила уйти.

Перед дверью стоял Юра: «Ну, где тебя носило?»

– Где, где, дискету забирала, она у бабульки одной в духовке лежала, – открывая дверь, ответила я.

– Дурдом, – пробормотал он.

– Что? – уточнила я.

– Давай дискету, – совсем не любезно ответил он и прошел к компьютеру, а я пожала плечами и понесла пакет на кухню. Люся мне надавала всякой всячины. Убрав все в холодильник, поставила чайник.

– Чай будешь пить?

– Ни слова о еде, – отозвался он. " О еде я и не упоминала».

– Ну что там? – я примостилась рядом.

– Там план работы фракции на третий квартал. Ну полный дурдом. Кому нужен этот план? Ничего не понимаю. И ведь действительно ходят за тобой. Кому ты нужна? – Он окинул меня критическим взглядом. Я возмущенно пожала плечами " Уж это слишком. Что значит, кому нужна»

– А может тут что-нибудь зашифровано, – предположила я. – Надо включить фантазию.

– Значит так, дискету я заберу, посмотрю ее у себя, может, и правда что-то зашифровано. Все я поехал домой. Завтра за тобой присмотрю, подходить не буду.

– А завтра воскресенье.

– Ты что, весь день дома собираешься просидеть?

– Не знаю, может, на пляж поедем с девчонками.

– Вот номер моего телефона. Давай, я тебе его сразу запишу в мобильник. Запомни, днем я с тобой, а ночью Сергей побудет, может не один, – и его номер заодно. Я поскучнела: «Какой Сергей? Зачем мне здесь Сергей? Еще и не один?»

– Да не здесь. Они в машине посидят около дома. Поняла? – Он взял дискету и хотел уйти, но я вдруг вспомнила про перчатку. – Постой. У меня же улика есть.

– Какая еще улика? Что же ты молчала? Тащи ее сюда.

– Вот, – я с гордостью сунула ему под нос перчатку и кольцо, и рассказала, при каких обстоятельства это было найдено. – Понюхай, она оружием пахнет.

Он осторожно понюхал, – Пахнет кожей, вот здесь на правой дырка, видимо прожгла зажигалкой. Возможно, обожглась, стала сдергивать и стянула вместе с кольцом, если оно великовато было. Господи, детский сад какой-то, – и быстренько смылся. Этим меня весьма обрадовал. Его присутствие стало утомлять. Я вообще ужасно устала, даже забыла девчонкам позвонить. Все, под душ и спать.

* * *

На следующий день я встала рано, настроение было прекрасное, появился стимул, хотелось совершить подвиг, например, убрать квартиру или встать под холодный душ. Я залезла в ванную и решительно открутила кран с холодной водой и протянула руку, тут же ее отдернула. Лариска уверяет, что каждый день обливается холодной водой. Я ей верю, в отличие от Наташки, та соврет и не моргнет. В общем, я осторожно намочила одну руку, потом вторую, побрызгала на лицо и с чувством выполненного долга вылезла из ванной.

Потом начались звонки. Вначале Сашенька. Сказал мне столько хорошего, сразу стало весело. Появилась легкость во всем организме, и я решила себя побаловать вкусным завтраком. Вчера умирала от переедания, думала неделю не смогу есть, ничего подобного, как раз на следующий день после обжорства есть хочется ужасно. Я сунула нос в холодильник. Ого! Люся мне рыбки положила разной, икорки, пирожки, в баночках сациви, паштет, еще нарезка всякая мясная. Одной не одолеть. Телефон! Кто бы это? Оказалось дядя Боря, будет у меня через два часа, привезет деньги, потом позвонила мамусик, узнать, как мы доехали.

Посмотрев на стол, где так красиво все разложено, я отключила телефоны и очень вкусно позавтракала, потом стала с феноменальной скоростью убирать квартиру, чтоб дядя Боря не испугался. Часа через полтора я с гордостью осмотрела свою обитель, осталась довольна результатом и уселась на кухне отдохнуть и перекурить. Выглянула в окно. Интересно, а где Сергей. Он должен ходить или сидеть в машине? На улице пара детишек, которым не посчастливилось уехать на дачу, копошилась в песочнице, видимо поджидали родителей, чтоб пойти в Тимирязевский лес. Рядом прогуливалась Марья Степановна, присматривая за детьми и заодно оглядывая своим бдительным оком окрестность.

Я вышла на балкон, все-таки двенадцатый этаж – это высоко, ничего не видно. Хотя нет, вон там серый микроавтобус, явно не наш. А еще дальше, только с другой стороны, стояла вишневая девятка – это тоже не местная. Может, к кому-то в гости приехали. Но вот дети с воплями кинулись к подъезду, увидев своих родителей. Те, нагруженные сумками, подхватили своих чад и пошли в сторону леса. Двор опустел, уже было жарко. Так захотелось искупаться. Я встала под душ, теплый, конечно, два раза холодный – это уж слишком.

Теперь захотелось принарядиться. Я выбрала миленький красный сарафанчик с оборочками, в мелкий белый горошек, к нему прилагалась красная шляпка в такой же мелкий белый горошек, больше похожая на панамку. Получался дивный ансамбль. Шляпы я не ношу, а панамки тем более, но если очень жарко, где-нибудь на пляже можно надеть.

Надо девчонкам позвонить, узнать, какие у них планы на сегодня и заодно позвать их на обед. В это время пришел дядя Боря. К счастью, он очень торопился, разговор получился коротким: попросил пересчитать деньги и хотел взять мою фотографию, чтобы передать папе. Где же ее теперь искать? Вспомнила, у меня в сумке лежат фотографии, которые я брала с собой на дачу, но забыла показать. Мы там с девчонками на встрече с одноклассниками в кафе сидим. Вот одна вроде ничего. Правда, я там уже пьяная, ну не совсем, конечно, но улыбка глупая. Папа не поймет. Дядя Боря удалился, а я сразу стала звонить Лариске.

Странно, телефон молчал, ни коротких гудков, ни длинных – никаких…. Несколько раз надавила на рычаг – тишина… Я затосковала – неужели сломался, а может отключили? Вот черт! Какая же я балда! Совсем забыла, что сама отключила его специально, чтобы не отвлекали, зато столько дел успела сделать без разговоров.

Лариска на предложение поехать искупаться тянула свое излюбленное: «Да, ну!» Сообщила, что Наташка умотала с матерью покупать диван.

Я пригласила их на обед, пообещав все рассказать, села и заскучала. О, надо позвонить Петьке и проконсультироваться насчет машины. Петька, узнав, в чем дело, прямо окрылился и тут же прискакал ко мне выяснять, что я хочу купить. Я стала мечтать вслух, перечисляя, что мне нравится. Он совсем воодушевился:

– А сколько у тебя денег? – Прервал мои мечты.

– Три с половиной тысячи, – гордо сообщила я.

– Тьфу, чего ты мене тогда голову морочишь? – Возмутился он.

– Я не морочу, а мечтаю вслух, ты спросил, какие мне нравятся, я сказала. Только и всего. Что ты нервничаешь? Поедем прямо сейчас и купим.

Петька засомневался – В такую жару?

– А потом я тебя на обед приглашу. Хочешь? Лариска с Наташкой тоже придут, – как бы между прочим, добавила я.

Он дрогнул и согласился. Велел спускаться через десять минут. Я положила в сумку деньги, паспорт, нацепила темные очки и взяла панамку.

Во дворе группа пенсионеров митинговала по поводу машин:

– Скоро все заполнят.

– С детьми негде погулять.

– Дышать нечем, одни газы.

– Безобразие, пусть на стоянку ставят.

– Мало нам своих, – и все оглядывались на микроавтобус. Я подошла к нему поближе и увидела двух мужиков, читающих газеты. Как будто прятались за ними. «Это же, наверное, Сергей», – осенило меня. «А второй Юра, или еще кто-то. Точно» Я подошла поближе, постучала по стеклу и сказала «ку-ку!» Парни вздрогнули, но от газет не оторвались. «То же мне, конспираторы фиговы», – я отошла, весело помахав им рукой. Петручио уже сигналил. Он предложил поехать в их салон «Пежо» там продавались кроме новых подержанные автомобили разных марок, потом раздумал и сказал, что знает место поближе. Мне собственно, все равно, но поближе, конечно, лучше. В машине была жуткая духота, слава богу, хоть мы быстро доехали.

Машин полно и все красивые. Я надела шляпку типа панамы и пошла глазеть, Петро за мной. Те, что показывал Петька, меня не привлекали, а те, которые нравились мне – он высмеивал. К нам подошел менеджер и спросил, что нам понравилось. Я показала на «Вольво» темно-синего цвета, потом я увидела красненькую «Пежо», она тоже привлекала внимание. Потом я потащила его через ряд, там стояла серебристая «АУДИ».

Короче, парня я порядком помотала, но он не унывал, видимо рассчитывал на хорошие проценты. Он расхваливал мне каждую понравившуюся машину, бубнил про какие-то цилиндры, моторы и всякую такую ерунду. Я важно кивала, изображая из себя капризную покупательницу. Неожиданно появился Петька.