Текст книги "Тайна пиковой дамы"

Автор книги: Татьяна Форш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 9

Незнакомый дом поражал помпезностью и богатством. Как-то отстраненно Рита отметила то, что никогда в жизни, даже в фильмах, она не видела такой роскоши и одновременно простоты.

Как она могла сюда попасть?

И что она тут делает?..

Словно кошка, она прокралась по длинному, безжизненному коридору, скользнула в приоткрытые створки дверей, как будто точно знала, что то, за чем она сюда пришла, находится именно здесь.

Рабочий кабинет оказался отделан темно-красным, почти черным деревом. Вдоль стен стояли стеллажи, хранящие за тускло мерцающими стеклами драгоценные фолианты. В центре возвышался массивный стол с миллионом крошечных ящиков. При виде их Рита ощутила отчаяние, перешедшее в безудержную злобу. Словно то, что было на расстоянии вытянутой руки, вдруг оказалось далеко-далеко, а весь долгий пройденный путь был только началом.

Не думая о том, что может быть застигнутой, она один за другим принялась вытаскивать ящички и вытряхивать их содержимое на паркетный пол. И вот – все письма, карточки, деньги, акции и золотые побрякушки оказались у ее ног, но того, ради чего она здесь, того, ради чего она пожертвовала всем, – среди всего этого не оказалось.

Рита пружинисто вскочила на ноги и прошлась по кабинету.

Картина! Подняв ее, она с улыбкой увидела то, что искала.

Сейф.

Неважно, какие сейчас придумали надежные запоры, неважно, что тайник, возможно, подключен к сигнализации. Если то, что она ищет, – там, никакие запоры не удержат…

Но едва она коснулась холодной дверцы, как поняла, что здесь того, что ей нужно, нет, а значит, надо убираться.

Времени не осталось!

Словно в ответ на ее мысли в замке забряцал ключ, и дверь распахнулась.

В кабинет вошла полноватая девушка в белом фартучке, вооруженная двумя щетками. Увидев Риту, она даже не успела удивиться. Да чего там – она даже не успела ее рассмотреть. Из рук Риты заструился дым, мгновенно заполнивший всю комнату.

– Эй, кто там? Эй… Пожар! Горим!!!

Выскочить за дверь оказалось делом одной секунды.

На крики толстухи выбежала еще одна – с ножом в руке. Шлейф дыма снова сорвался с рук Риты и, окутав женщину, поплыл оккупировать оставшиеся комнаты.

Рита пронеслась по коридору к распахнутым дверям, ведущим на балкон. Лишь на миг она остановилась у огромного зеркального стекла, растерянно разглядывая высокую худощавую девушку, одетую в странный лоснящийся чернотой комбинезон. Вгляделась в чужое – и в то же время такое знакомое, немного хищное лицо: черные глаза, тонкий прямой нос, кроваво‑красные губы…

Но сообразить, отчего вместо ее привычной внешности она видит кого-то другого, Ритке не дали. К женским крикам добавились мужские. Послышался вой сирены.

Выскочив на балкон, она колебалась мгновение – и кувыркнулась вниз, в прячущие ее от посторонних взглядов кусты сирени.

Сегодня не получится.

Потом. Она вернется.

Она обязательно найдет – и заберет то, что принадлежит ей по праву.

Распахнув глаза, Рита села в постели и долго таращилась в занавешенное окно.

Который час?

Заставив себя подняться, она подошла к стеллажу и взяла лежавшие там наручные часы. Как утверждала бабушка, они принадлежали еще ее маме. Вглядевшись в крохотные стрелочки, она охнула.

Двенадцать дня!

Она проспала на работу! Теперь ее точно уволят!

Хорошо хоть деньги есть, спасибо Антону…

Когда она была маленькая, бабушка говорила, что ангелы существуют. И она обязательно встретит своего. И узнает его сразу, потому что он сделает ее жизнь счастливой и спокойной, всегда будет рядом и ничего не потребует взамен.

Может, это и есть Антон?

Фу, ну и глупости лезут в голову!

Отчего же так все тело ломит? Может, она простыла? Или всему виной вчерашняя драка с малолетними отморозками? И почему так пахнет дымом?..

Сколько вопросов и ни одного ответа.

Резкий звук телефонной трели заставил ее вздрогнуть.

Телефон! Наверное, это Антон! Он же обещал ей позвонить и куда-нибудь свозить. Спросонок она не сразу сообразила, где нажать, чтобы ответить. Сперва повертела в руках этот монолитный светящийся орущий прямоугольник, а затем просто поднесла к уху и услышала взволнованный голос:

– Антон? Это срочно! В доме пожар! Ваш отец в больнице! Свяжитесь с Леной, она сейчас с ним. Или позвоните мне. Срочно!

– Это… не Антон. Его здесь нет… – выдохнула она.

– А… понятно.

Голос исчез, а Рита еще какое-то время вслушивалась в воцарившуюся тишину.

И ей отчего-то стало страшно.

Пожар? Неужели ее сон был вещим?

Что происходит?!

Антон несколько раз звонил Рите, но натыкался на автоответчик. А может, она просто не знает, как пользоваться его подарком? На самом деле – ничего сложного. Сенсорный датчик включает кнопку приема, стоит только поднести его к уху…

Будем надеяться, что она разберется. Хотя, кажется, ее попросту нет дома.

В больнице к отцу его не пустили. Одно радует: по словам Бахметьева, операция не понадобилась. Но отец приговорен врачами к двум месяцам принудительного лечения и отдыха. С другой стороны, отцу давно пора отдохнуть. Он всегда слишком серьезно реагировал на все, что происходило с его семьей и корпорацией.

Выйдя из больницы, Антон сел в машину и задумался.

Что происходит? Да вроде ничего особенного.

Отец попал в больницу из-за переутомления, нелетная погода – тоже не редкость, ну а возгорание проводки – и вовсе обычное дело. И Рита со своим невезением совсем тут ни при чем!

Рука невольно нажала вызов, и когда длинные гудки сменила вежливая запись автоответчика, он заговорил:

– Рита, привет. Это я, Антон. Позвони мне на этот номер. Я еду к тебе. Я должен тебя увидеть.

Отбой.

Он даже вздрогнул, когда телефон снова заверещал, резко поднес трубку к уху и едва не закричал:

– Рита, с тобой все в порядке? Ритуля, это ты? Я сейчас буду! Ты дома?!

Но вместо Риты ему ответил голос деда:

– Антон, жаль тебя разочаровывать, но это всего лишь я!

– Дед?

– Он самый. Рассказывай, что у вас случилось? Что с отцом? Я в аэропорту, ни до кого не дозвониться. Только вот до тебя получилось. На этот номер.

– Все хорошо, дед. Отец жив и почти здоров. Врач прописал ему отдых.

Антон даже заулыбался, слыша спокойный, уверенный голос деда. Теперь все точно будет хорошо! Антон с детства привык, что дед, ну, и, конечно же, отец всегда решат все проблемы, и его жизнь будет безоблачной всегда!

– А ты когда вылетаешь?

– Завтра, послезавтра… Не знаю. Хотел уже на автобусе ехать, но тут снежные заносы. Представляешь? В начале осени! Погода нелетная. Все рейсы отменили. Даже не представляю, что делать… Так что… ты теперь, Тош, за главного. Уж так получилось…

– А… Я?

Вот интересно: сказать ему о пожаре?

Но дед точно прочитал его мысли:

– Кстати, а что там с пожаром? Оля говорит, ничего не было, только дым странный, Анна, наоборот, кричит, что кухня сгорела.

– Да ты не волнуйся! Ничего не пострадало, честно! Кухню немного залили, да, но я раздал цэу – и к вечеру все будет, как и прежде.

– Кстати… – дед многозначительно помолчал. – А что за Рита, к которой ты собрался ехать?

– Просто девушка.

Отвечая на этот простой вопрос, Антон так разволновался, что даже взмок.

– Действительно ПРОСТО девушка, или… – голос деда сделался настойчивее.

– А если ИЛИ? Тогда что? – внезапно разозлился Антон. – Отец с утра весь мозг вынес с чистотой породы, теперь ты?

– Ты говорил с отцом о ней? Тогда понятно… – послышался вздох.

В душе Антона вдруг поселился страх.

– Что понятно? Дед, что происходит? Вы явно знаете больше, чем мне говорите!

– Я расскажу… Все… Только сперва ответь: ты ее любишь?

Антон помялся:

– Не знаю… Я ее только вчера встретил. Помог. Она мне нравится…

– Тогда определись со своими чувствами, но знай: мы любимчики фортуны, но в одном у нас – полная неразбериха. Стоит нам действительно полюбить девушку, как вскоре она умирает. Так было с моим отцом, со мной. К счастью, твой отец очень сильно любил твою маму, и когда ей вынесли страшный диагноз, смог ее отпустить, смог вылечить – и больше никогда ее не видеть.

– Так значит, она не сама бросила меня? – В голове Антона вдруг сделалось пусто, как в пыльном сундуке.

– Она любила и любит вас больше жизни. Она бы никогда не бросила тебя, но твой отец был непреклонен. – Дед кашлянул: – Поэтому мы и хотели, чтобы ты выбрал себе жену по статусу, а не по любви. Как бы жестоко это ни прозвучало…

– Это что, проклятие? С этим нельзя бороться? Как-то все исправить? Так было всегда?

– Нет. Все началось с моего отца, твоего прадеда Данилова Ивана Борисовича. Чем больше становилось его состояние, тем чаще болела мама. Твоя бабушка, моя супруга, отличалась редким здоровьем, но упала под лед и утонула. Что случилось с твоей мамой, ты знаешь. Я бы поверил, что все это случайные совпадения, если бы это произошло раз или два… Но нет. Поэтому если ты действительно любишь эту девушку, сделай так, чтобы она была от тебя как можно дальше. Этим ты убережешь ей жизнь!

– Значит, наше богатство приносит несчастье? – В душе Антона горела ярость, сжигая всю логику приведенных дедом доводов. – Так не может быть! Это просто совпадения! И в первый раз, и во второй. А мама жива! Значит, рок можно обыграть! Просто надо придумать, как…

– Богатство всегда подразумевало свободу и власть. Но не счастье… Все дело в том, что украденная удача – это…

Голос деда заглушили какие-то помехи, шорох, голоса, а затем и вовсе наступила тишина.

– Алле… Дед?

Антон даже подул в телефон, сбросил, набрал снова и разочарованно поморщился, вслушиваясь в равнодушно-приветливый голос, сообщающий, что вызываемый абонент снова оказался вне зоны действия.

Ладно!

Теперь осталось последнее дело.

Он завел мотор и, выкрутив руль, плавно вписался в поток проезжающих мимо машин.

Если гора не отвечает Магомету, значит, Магомет сам приедет к горе…

Даже если Риты нет дома, он дождется ее.

Будет ждать хоть всю ночь! Ведь все равно она когда-нибудь вернется!

Яркий дневной свет слепил ее.

Даже костюм, защищающий от обжигающих солнечных лучей, нагрелся так, что Рите стало трудно дышать. Байк, угнанный из-под носа разъяренного мужика, послушно взревел, и девушка, зажмурившись, рванула на красный свет!

Позади послышались звуки сигнализации, стук, звон разбитого стекла…

Она остановилась у стеклянного фасада небольшого белого здания, окруженного крошечным парком и высоким забором. По аллеям, раскрашенным желтыми и красными листьями, прогуливалось несколько человек. Еще двое сидели на лавочке.

Оглядевшись, она приметила камеры, следящие за всем своими стеклянными глазками, и порадовалась. Как хорошо все складывается! Но она должна поспешить! Она знает, что он идет по следу, и если он первым найдет то, что должно принадлежать ей…

Ох, лучше не думать, что будет, если на этот раз она проиграет!

Войдя в парк, она неспешно прогулялась по аллее и вошла в стеклянные двери с табличкой, гласящей: «Кардиологическая клиника доктора М. С. Бахметьева».

В просторном холле ее остановил охранник:

– Девушка, вы к кому?

– Я к Олегу Петровичу Данилову. Я от его сына, Антона. А он не говорил, что я приду?

– Мм… – Охранник замялся, буркнув: «секундочку», достал телефон и, дождавшись ответа, спросил: – Михаил Сергеевич, к одному из ваших пациентов пришла девушка. К Данилову. Говорит – от его сына. Ему разрешены визиты?

– Если вы мне не доверяете, я могу позвонить Антону, сами с ним поговорите, – Рита улыбнулась такой обольстительной улыбкой, на какую только была способна.

Охранник, вслушиваясь в то, что ему лопотал телефон, покосился на девушку и заулыбался в ответ:

– Говорит, чтобы я пообщался с Антоном… Наверное, что-то срочное. Хорошо.

И повторил Рите заданный ему по телефону неизвестным Михаилом Сергеевичем вопрос:

– А паспорт у вас есть?

Девушка состроила озадаченное лицо.

– К сожалению, нет. Водительские права пойдут? Или, может, все-таки позвонить Антону?

Охранник кивнул тому, что приказала трубка, и сунул телефон в карман:

– Давайте права.

Рита, с ужасом понимая, что у нее нет и никогда не было никаких прав, полезла в сумочку и, как ни в чем не бывало, с улыбкой положила перед охранником шестерку крестей.

– Пожалуйста!

Слава богу, что это всего лишь сон…

– Благодарю! – кивнул мужчина, забирая карту. – Палата пятнадцатая. Полчаса. Документ заберете на обратном пути.

Рита изумленно поморгала.

Ни в одном сне охранник не спутал бы карту с правами!

Она развернулась и пошла по коридору.

Увы, Антон к Рите так и не поехал.

Неприятности и непонятности сыпались на него как из рога изобилия. Сначала он попал в громадную пробку, а когда часа через два выбрался из нее, телефон разразился настырным треньканьем.

– Да?

– Антон Олегович? – От официального голоса похолодело в груди.

– Да.

– Вас беспокоит доктор Бахметьев. Мне нужно, чтобы вы срочно приехали в клинику.

– Что-то с отцом?! – Сердце перестало биться, пока не послышался ответ:

– Нет. Ваш отец в порядке. Но он очень хочет вас видеть.

Следующие полчаса Антон гнал, не замечая светофоров.

Тормознув у главных ворот, он едва не наехал на валявшийся у бордюра мотоцикл. Тихо костеря безалаберных байкеров, Антон вышел из машины и едва не бегом кинулся к зданию.

В холле было оживленно. Но больше всего Антона заставили взволноваться мужчины в форме, украшенной желтыми буквами ПОЛИЦИЯ. Увидев его, уже знакомый охранник вскочил и с криком: «Это его знакомая была!» – устремился к Антону.

Двое полицейских подоспели к озадаченному парню раньше его.

– Здравствуйте. Вы отправляли сегодня к отцу эту девушку? – Один из служителей порядка протянул ему серую нечеткую фотографию, явно сделанную с камер наблюдения. Антон увидел высокую, худощавую черноволосую девушку, одетую не то в водолазный, не то в горнолыжный облегающий черный костюм.

– Нет, конечно! Я ее даже не знаю! – Антон уставился на полицейских.

– А она сказала, что это вы ее послали! И даже хотела позвонить, чтобы вы подтвердили! – Охранник был бурым от злости и готов обвинять любого, только бы хоть немного оправдаться в глазах начальства и не потерять работу.

– Ну и что, вы не заставили ее позвонить? Паспорт вы у нее смотрели? И что, в конце концов, тут произошло?!

Антон не выдержал и рявкнул так, что охранник поспешил ретироваться, а к нему подошел доктор Бахметьев.

– Антон, мне очень жаль, но такого никогда не происходило в моей клинике! Ваш отец…

– ЧТО мой отец?

– Дело в том, что на него было совершено нападение с целью, как я понимаю, ограбления. Когда его нашла медсестра, он был привязан капельницей к кровати, а во рту у него был кляп. Шкаф полностью перевернут, все его личные вещи раскиданы по полу…

– Ограбления?!

В следующую минуту Антон уже бежал по коридору к палате отца, а следом за ним семенил доктор Бахметьев.

– Никакого физического ущерба ему не нанесли! Мы уже перевели его на второй этаж и приставили охрану!

– Какая палата?

Антон, не оборачиваясь, свернул на лестницу и, перепрыгивая через две ступеньки, взлетел на второй этаж.

– Двадцать вторая! – донеслось до него.

Впрочем, едва Антон свернул в коридор, как тут же понял, где теперь расположены апартаменты его отца: ему навстречу поднялись два здоровенных охранника и дружно рявкнули.

– Стоять!

– Сюда нельзя!

– Ему можно! – пробормотал позади, отдуваясь и тяжело дыша, еле осиливший лестницу Бахметьев. – Это сын Данилова. Антон Олегович…

Он говорил что-то еще, но Антон уже не слушал. Оттолкнув охранников, он распахнул дверь и буквально ввалился в белоснежно-стерильную палату.

– Па?

Отец лежал на кровати, облепленный пищащими датчиками. Рядом стояла капельница.

Услышав голос Антона, он открыл глаза и тут же закрыл их, будто был не в силах смотреть, или… видеть его?

– Па, что происходит?! Мне звонил дед. Наговорил какую-то ерунду об украденном везении и проклятии. Па, объясни!

– Дома в кабинете тайник взломан? – Отец снова посмотрел на Антона.

– Я не знаю… – Младший Данилов растерянно опустился на стул рядом с кроватью. – Какой тайник? И почему он должен быть взломан?

– Потому что тот, кто имитировал пожар в нашем доме, и тот, кто напал на меня здесь, искали одно и то же. Колоду карт, украденную твоим прадедом.

– Господи! Да вы реально верите в то, что удача и наши деньги – это из-за старой колоды?!

Антон вцепился себе в волосы и, взъерошив челку, быстро прошелся по палате, затем сел на кровать.

– Па, ну ты же должен понимать, что все это – бред!

– Это не бред. То, что сейчас происходит с нами, говорит о том, что нашелся настоящий владелец карт, он все ближе подбирается к ним – и удача постепенно уходит от нас. Ты должен перепрятать их. Так надежно, как только возможно.

– А где они?

– На Балтийском вокзале. Камера хранения. Ячейка пятнадцать. Вот ключ. Та, что приходила за ними, в конце концов, поймет, что я указал ей ложный путь, и либо вернется сюда, в чем я сомневаюсь, либо попытается все узнать у тебя. Постарайся дозвониться до дедушки и рассказать ему о том, что происходит. Кстати, та девушка, о которой ты говорил утром, как она выглядит?

– Ты думаешь, что это она ищет колоду? – Антон даже хохотнул от такого нелепого предположения, но все же произнес: – Она невысокая, глаза зеленые, волосы крашеные – черно-рыжие, короткая стрижка.

– Нет, та, что приходила, – другая. Высокая, худая. Волосы черные, до пояса. Глаза тоже черные. А кожа белоснежная. Даже с синевой. Как у мертвеца…

– Па. Ты главное больше не переживай ни о чем! Колоду я перепрячу и уж точно никому не расскажу, где она. Дед скоро прилетит, и все будет снова как прежде! – Антон поднялся. – Охрана у твоей палаты больше никого постороннего не пропустит. Выздоравливай!

– Позвони, как все определится. И с колодой, и с дедушкой…

Отец снова закрыл глаза.

– Позвоню. И завтра приду снова!

Антон еще какое-то время смотрел на отца, а затем вышел в коридор.

Глава 10
Джованни

Поначалу семь дней до игры показались Джованни вечностью, но на исходе последнего дня он вдруг понял, что время пролетело незаметно. И когда оставалась всего лишь ночь до того момента, когда его пустая жизнь, лишенная самых простых радостей, либо обретет смысл, либо – о чем думать не хотелось – все пойдет прахом, Джованни стало страшно.

По-настоящему страшно.

И боялся он вовсе не за скудные сбережения. Ему непереносима была даже мысль, что мечта, которую он лелеял так давно и бережно, не осуществится.

Всего одна ночь разделила жизнь Джованни на темное, холодное с пресным вкусом «до» – и на пока еще смутное, но уже пьяняще-дурманящее «после».

Ему нравилось думать, что после этой ночи ничего уже не будет прежним. Изменения наступят в любом случае!

Было в этом что-то романтичное, и даже героическое…

Джованни представлял, как завтра не просто поставит на кон деньги, а сразу пойдет ва-банк и бросит на стол судьбы собственную душу.

И обязательно выиграет, потому что по-другому и быть не может.

Иначе он не согласен!

Свою победу он пронесет гордо мимо тех, кто когда-то смотрел на него свысока, выказывая свою брезгливость и пренебрежение. Конечно, выигрыш не сделает его богачом и не решит всех проблем в одночасье, но он станет первым кирпичиком – основой опоры в зловонном болоте безысходности.

Уже засыпая с блаженной улыбкой на лице, Джованни уловил то ли шорох, то ли шепот. Он прислушался, решив, что слышит разговоры сестер за стеной, и хотел уже повернуться на бок, но вдруг до него донеслись ясные слова:

– Я дам тебе все, что пожелаешь. Только помоги мне.

– Кто здесь?

Приподнявшись на локтях, юноша прерывисто выдохнул и замер от удивления и какого-то липкого страха, пытаясь рассмотреть хоть что-то в кромешной темноте. Он точно знал, что, когда ложился спать, в его крошечной комнатушке никого не было. Здесь и спрятаться чужаку было некуда!

В этот миг прямо из воздуха пред ним соткалась призрачно светящаяся женская фигура, присела на краешек его кровати и протянула к Джованни руку.

Щеки юноши коснулся ледяной холод. Он отпрянул, как от пощечины. Тело сковал ужас, сердце пропустило несколько ударов, а в голове застучали сотни маленьких молоточков…

Джованни хотел зажечь керосиновую лампу, но не смог – его собственная рука не слушалась, она лишь судорожно цеплялась за простыню.

Призрак колыхнулся, меняя очертания, превратился в бесформенное облако, а затем вновь собрался в изящный женский силуэт.

– Ты мне поможешь? – голос тихий, едва различимый.

– Кто ты?

Джованни хотелось закричать, очнуться от кошмара, но он почему-то не стал этого делать. А может, он незаметно уснул – и это всего лишь сон? Тогда она не сможет причинить ему вреда. Если же нет, то он сошел с ума и хуже быть уже не может…

– Ты не узнал меня?

Призрак запрокинул голову и рассмеялся. Мерцающие контуры задрожали, обрели объем, наполнились красками. Девушка тряхнула гривой черных волос – и Джованни едва не лишился дара речи.

Прямо перед ним сидела Флора.

Он видел ее очень хорошо. Но как она здесь оказалась? Что ей нужно?

– Так лучше? – Призрак смог скопировать даже ее голос: низкий, грудной, с игривой хрипотцой. – Хочешь меня поцеловать?

Нет, это все же сон. С чего бы богатой синьорите приходить к нему посреди ночи и предлагать целоваться?

– Ты получишь все, что пожелаешь, мой милый… За один лишь поцелуй.

Девушка медленно провела языком по верхней губе.

Джованни судорожно сглотнул слюну и потянулся вперед, почувствовав, что тело снова ему подчиняется, но разум тут же взял верх над захлестнувшими его эмоциями. Юноша, пошарив рукой, нашел лампу – и комнату наполнил мягкий рассеянный свет.

Девушка зарычала разъяренной кошкой, лицо ее начало меняться, покрываться безобразными трещинами, как рассохшаяся краска на старом портрете, а затем видение начало таять, точно на картину плеснули растворителем.

Призрак стремительно бросился на юношу. Змеиное шипение взорвало голову вспышкой боли.

Мир закружился и померк.

Утром Джованни лишь смутно припомнил образ гостьи, приходившей к нему ночью.

Интересно, был это призрак или же все-таки сон?

Ведь Флора жива-здорова, он это знал точно, значит… сон?

В памяти его гораздо ярче отпечатался образ чудовища, в которое девушка превратилась в бешенстве.

Надо же такому привидеться!

Джованни еще какое-то время лежал в постели.

В дверь тихо поскреблись – и в комнату заглянула Пина. Девочка приходила к Джованни каждое утро с того самого дня, как едва не потерялась в порту.

Она сильно переменилась. Стала молчаливой, задумчивой. Могла часами просиживать возле дома, не обращая ни на кого внимания. Но стоило появиться Джованни, как Пина тут же начинала улыбаться и что-то бормотать себе под нос. А еще – она стала рисовать. Каждый раз одно и то же: перевернутое сердце на ножке – карточную масть «пик».

На все расспросы – почему именно это она рисует – она отвечала одинаково:

– Мне нравится, вот и все.

Джованни мучило еще и то, что он не мог рассказать матери о случившейся неделю назад неприятности. Он чувствовал вину за странное поведение сестры, но изменить что-то ему было уже не под силу.

Пина присела на краешек кровати и протянула Джованни сжатую в кулачок ладошку.

– Она просила передать тебе это, – лишенным каких-либо эмоций голосом сказала девочка и разжала ладонь.

На мгновение Джованни показалось, что Пина держит на раскрытой ладошке подвеску. Черное сердечко на ножке матово поблескивало, впитывая в себя солнечные лучи, словно губка. Оно пульсировало, будто живое, но приглядевшись, он понял, что это всего лишь крошечный рисунок.

– Кто просил это мне передать? – Холодок коснулся его спины.

Пина не ответила.

Она вдруг забралась на постель и стремительно прижала руку с сердечком к груди Джованни. Острая боль пронзила его, а в нос ударил запах паленой плоти. Джованни стиснул зубы, но, не выдержав, закричал. Пина улыбнулась и убрала ладошку, оставив на его коже клеймо в виде перевернутого черного сердца.

Глаза малышки запали, превращаясь в пустые провалы. Рот растянулся в жуткой ухмылке. Джованни отшатнулся, не в силах совладать с охватившим его ужасом, и опрокинулся назад, отчаянно пытаясь хоть за что-то ухватиться.

Миг падения в пустоту и…

Он с криком очнулся в своей же постели, сжимая скомканную простыню.

– Дьявол! – Собственный голос показался Джованни чужим, гулко прозвучав в серой хмари зарождающегося рассвета.

Он встал и прошел к открытому окну.

Казалось, из его легких кто-то выкачал весь воздух. Грудь сдавливало, болели ребра. Рука сама потянулась к тому месту, где должна была быть метка. От прикосновения собственных пальцев, отчего-то холодных как лед, по телу прошел озноб, но больше Джованни ничего не ощутил. Не было боли, жжения, только покрытая жесткими волосками кожа.

Проклятый кошмар!

Сделав несколько шагов к двери, он остановился, прислушиваясь к странной, неживой тишине в доме. Сравнивать ее с мертвой не хотелось, но именно такой она ему показалась в то мгновение.

Еще один шаг.

Скрип половицы растерзал барабанные перепонки, и в голову, точно сухие фасолины в пустое ведро, посыпались звуки: шаги раннего прохожего за окном, кашель старой синьоры Марчелы за стеной, лай неугомонной собаки в чьем-то дворе, детский плач…

Мир просыпался и оживал.

Джованни очень хотел верить, что на этот раз и он проснулся, а не перешагнул из одного абсурдного сна в другой.

На кухне он поплескал себе на лицо ледяной водой и заглянул в мутное зеркало, готовый увидеть в нем все что угодно и кого угодно. Но с той стороны на него смотрел смуглый юноша с большими карими глазами, недоверчиво сверкнувшими из-под черных бровей, ровным – доставшимся ему от отца – носом и тонкими губами, которые совсем не портили общей картины.

Многие девушки называли Джованни привлекательным и даже красивым. От тяжелой физической работы его плечи стали шире, жилистые руки сильнее. Грудь…

Джованни снова разворошил темные завитки волос. Метки не было. И все же он мог безошибочно указать на то место, где во сне его коснулась Пина. На всякий случай юноша взял зеркало и подошел к окну, где было больше света.

Ничего не изменилось.

Яркое солнце только окончательно распугало мечущиеся по углам тени, и Джованни попытался забыть о ночных кошмарах. Тем более что ему предстояли дела поважнее: через пару часов должен был начаться турнир!

Если он опоздает хотя бы на минуту, его уже не впустят. Следующая запись будет только через месяц, за который он просто свихнется от ожидания.

Джованни достал из-под матраса старую колоду карт. На ней отец учил его играть, заставлял запоминать сложные комбинации цифр и картинок.

– Учись, сынок, – приговаривал он, ловко тасую потертую колоду, – однажды эти шельмы помогут тебе заработать на хлеб и похлебку.

– Как карты могут помочь заработать деньги? – удивлялся маленький Джованни, завороженно глядя на руки отца, которые в тот момент начинали жить какой-то своей жизнью.

– Сейчас твоя задача, сынок, запомнить все, чему я тебя учу. Это что за комбинация?

На стол одна за другой были выложены карты: от четверки до восьмерки.

– Стрит, – осторожно ответил мальчик.

– Молодец, – отец потрепал сына по голове и сунул колоду в маленькие ладошки. – Разомни пока пальцы, я скоро приду.

Тот раз был последним. Больше Джованни никогда не играл с отцом в карты.

Сначала навалились заботы – и Нери-старший вкалывал от зари до зари, а потом отец вдруг резко слег – и уже не поднялся.

Перед самой смертью он позвал к себе сына.

Отец бредил и говорил страшные вещи.

Джованни хотелось закрыть уши ладошками, сбежать подальше отсюда, но его точно удерживали невидимые объятия…

– Сын, береги колоду. Тот, у кого я ее забрал, не должен получить ее обратно. Все бесы преисподней помогали ему в игре, и он не знал поражения. Вот только меня колода не приняла. Но, может быть, тебя она примет. Ты – не такой, как я…

Колода знакомо легла в руку.

Джованни, не задумываясь, тасовал потрепанные карты, переворачивал, перемешивал, ощущая масти подушечками пальцев. Он чувствовал эту колоду, и если бы ему позволили играть ею, то выигрыш точно остался бы за ним. Уроки отца отложились в памяти прочно, ровными кирпичиками образовав монолитную стену.

Много лет он запрещал себе даже думать о том, чтобы пойти играть, потому что помнил отца не только веселым и добрым. Была и другая сторона у этой блестящей медали. В ее сверкающей поверхности отражались длинные вечера, когда мать сидела на кухне и не шла спать, дожидаясь мужа. Переживала, плакала, стараясь не показывать своего настроения детям. А когда благоверный заявлялся далеко за полночь, часто пьяный и раздетый едва ли не до белья, уводила поскорей мужа в комнату, чтобы дети не застали отца в таком непотребном виде…

Но в их доме тонкие стены – и Джованни слышал каждое слово из разговоров родителей.

Если убрать упреки матери и ответные оскорбления отца, все сводилось к тому, что карты разоряли их и без того бедную семью. Отец работал все больше и больше, чтобы была возможность поставить деньги на кон, в надежде однажды сорвать куш. Джованни знал, что тот стал одержимым. Лихорадочный блеск в его глазах зажигался вовсе не от того, что сын схватывал карточную науку на лету, а потому что он уже не мог не играть. Отец работал на износ, что в итоге и привело к болезни, которая оборвала его никчемную жизнь…

И вот теперь Джованни снова достал карты, внутренне готовый к тому, что может проиграть, но уверенный в том, что не повторит судьбу отца.

Он верил, что сможет остановиться, если проиграет.

И, конечно же, надеялся на лучшее!

Иногда только надежда дает людям силы продолжать жить и не сдаваться, как бы ни было тяжело.

«Слишком многое произошло в последнее время в моей жизни», – думал Джованни.

Возможно, сама судьба толкает его к переменам. Мария, которая клялась в любви, не верила в его силы и способность заработать достаточно денег, чтобы уехать из их городка в поисках лучшей жизни. Прекрасная Флора, о которой он не переставал думать, хотя и старался запретить себе эти бесполезные мысли, не приводящие ни к чему, кроме отчаяния и огромного желания пожалеть себя. Ее дружок – бугай, унижающий его перед девушкой только для того, чтобы показать свою силу за счет кого-то более слабого. И даже мать, видящая в нем лишь отражение покойного мужа и каждый раз вздрагивающая от неосознанно повторенных Джованни слов или жестов отца…

Все это огромным камнем висело над его головой.

И камень уже готов был сорваться, чтобы похоронить Джованни под своей тяжестью.

Когда это случится, он уже не поднимется.

Но сейчас, пока есть шанс и силы для борьбы, Джованни будет бороться!

Пусть даже и так, через карты, если нет другого способа.

Он не любил врать матери.

Казалось, она точно знает, когда с губ сына срываются неумелые оправдания. И делал он это крайне редко, когда требовалась ложь действительно во спасение. На этот раз пришлось наплести, что в порт прибывает очень важный груз, и если он сможет пристроиться к принимающим его грузчикам, то неплохо заработает. Это было почти правдой и сказалось легко, без запинки.