Текст книги "Призрачный бал"
Автор книги: Татьяна Форш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Об ноги Захара кто-то потерся. Он опустил голову и увидел жирного кота. Черный, что зимняя ночь, и наглый, как легион чертей. Зыркает на него глазами-блюдцами, мол, чего надобно: проходи или проваливай. Захар легонько отпихнул животину, на что тот выпустил когти и вздыбил шерсть, но нападать не стал, понимал, что силы не равны. Боднул лохматой башкой калитку и не спеша поплелся к дому, обернувшись у самого порога. Поддел лапой дверь и шмыгнул внутрь.
Захар решился и пошел следом.
Варвара споро накрывала на стол. Захар понял: ничего она не выдумала, на самом деле ждала. Вон и пирогов его любимых напекла. С капустой.
Ели молча. Захар все никак не мог начать разговор, исподлобья поглядывая на Варвару, а она лукаво улыбалась. Точно и не были они в разлуке, а только вчера разошлись и теперь вот снова свиделись.
– Наелся, – не спрашивала, а утверждала Варвара, отодвигая от Захара, пустую миску. – Тогда рассказывай, зачем пожаловал.
Она говорила с ним так, точно он деревенский мужик, который пришел к ней немочь лечить. Неужели забыла, как он ее от целого мира защитить старался? Перед Степанычем выгораживал, когда тот за шалости ругал. Ведь знает, что любит ее Захар больше жизни, а нарочно на расстоянии держит. А раз так, значит, и он будет тем же отвечать.
– Сама сказала, что во сне меня видела. Неужто не рассмотрела, зачем приду?
Захар из всех сил старался не показать, как ему горько и обидно, что она вот так с ним. Потому и нагрубил.
– Ты ко мне пришел, я не звала. Не хочешь говорить, так и мне это без надобности. – В голосе едва слышное раздражение. – Дверь знаешь где, держать не стану.
Захар сжал кулаки. Ну за что она с ним так? Ведь не обижал он ее никогда. Хвостом по пятам бегал да в рот заглядывал. Неужели заслужил этот лютый холод?
Он встал во весь рост, едва не уперевшись макушкой в потолок, и уже хотел уйти, когда услышал тихое:
– Постой. Вот всегда ты таким был. Чуть что не по-твоему – вскочил и бежать. Говори, что стряслось, я пока со стола уберу.
Наваждение растаяло, и он увидел прежнюю Варвару. Успокоившись, Захар рассказал о цели визита. Варя слушала его внимательно, ни разу не перебив. Когда он закончил, немного помолчала, словно задумавшись, а потом выдала:
– Аглая мне говорила, что нельзя отказывать, если кто обратится. Ты ступай пока, кучера своего поищи, а я соберу кое-чего, тогда и отправимся.
Захар не успел ответить. За окном громыхнуло так, что кот, испугавшись, страшно заорал и одним прыжком взлетел на печку, где и затих. По крыше застучали мелкой дробью градины, из открытого окна потянуло прохладой и запахом грозы. В доме сразу стало темно, словно вдруг опустился вечер. А ведь только что не было и облачка в прозрачном осеннем небе. С чего вдруг гроза?
Снаружи ветер гнул деревья, норовя вырвать их с корнем. Небо прорезали яркие всполохи молний.
Варя запалила свечу и поставила на стол. С печки сверкнул глазищами кот, но спускаться не решился.
– Обычная гроза, – тихо сказала Варя, словно оправдываясь. – Пошумит и перестанет. Не в поле застала, и хорошо. А в доме бояться нечего.
Захар согласно кивнул. Странно, но он радовался этой буре. Уходить от Варвары не хотелось, как бы она ни старалась его задеть. Он бы и вовсе хотел, чтобы непогода подольше не кончалась. Пусть себе грохочет.
Буря успокоилась только глубокой ночью. Захар посчитал, что Фрол уже давно спит, а пешком добираться до усадьбы ему не с руки. Один бы пошел, так ведь Варвару нужно с собой забрать.
Девушка спала, сидя за столом, подложив руки под голову. На печи, пригревшись, громко мурлыкал кот. Он не боялся за свою хозяйку. Этот великан ее не обидит, а значит, можно и подремать.
Сон к Захару не спешил, и он решил выйти во двор подышать ночным воздухом. Только сначала нужно было перенести Варвару на кровать. А то проснется утром и будет спиной маяться, вон согнулась в три погибели.
Он расстелил постель, подошел к столу и бережно подхватил девушку на руки. Горячее ото сна тело прильнуло к его широкой груди. Варвара не проснулась, только пробормотала что-то и крепче прижалась к Захару. Лунный свет пролился на ее личико, и Захар залюбовался милыми чертами. Курносый носик, украшенный веснушками, белоснежная фарфоровая кожа.
Не удержавшись, Захар едва коснулся губами Вариных губ. Русалочьи глазищи тут же распахнулись и уставились на него. Захар испугался, что сейчас она закричит, а потом выставит его за порог. Теперь уже точно навсегда. Выдержать ее взгляд было непросто: в висках стучало и ухало, ноги начали подкашиваться. Варвара молчала и прожигала его взглядом. Он хотел что-то сказать, как-то оправдаться, но в следующий миг произошло то, чего Захар не ожидал. Варина рука настойчиво скользнула по его шее, и вот уже ее лицо так близко, что можно ощутить горячее дыхание на коже и огонь губ. Он не понял, как Варя ужом выскользнула из его рук и принялась наступать, опаляя поцелуями, до тех пор, пока позади Захара не выросла преградой кровать. Не удержавшись, он рухнул на нее, а Варвара тут же оседлала гостя, немыслимыми ласками сил лишая. Как со страстью колдовской справиться, ежели руки да губы любимой сладостной сетью опутали? Да и надо ли?
В нетерпении Захар подмял под себя Варю, накрыл могучим телом, и ночная тьма зажглась сотнями ярчайших солнц.
* * *
Лиза слышала разговор Макса с толстухой весь до последнего слова. Что именно она хотела услышать, девушка сказать затруднялась, наверное, узнать, что за тайны скрывает Верзила. А ведь наверняка скрывает! Вот зачем ему аукцион, если потенциальный покупатель уже есть? Зачем вести себя с ними так, словно он царь и бог, будто нарываясь на ссору? Но хуже всего то, что она не знает планы отца! Сперва он говорит, что не хочет покупать этот дом, потом – что пересмотрел свои желания.
Одно радует из всего этого длинного и сумасшедшего дня – она осталась! Как и хотела. И природа ей в этом будто помогла. Конечно, Лиза не хотела, чтобы пострадал любимый папин джип… да и застревать она здесь тоже не хотела. Но уехать, после того как девушка видела еще один призрак? Ну уж нет! Это доказательство того, что она не больна! Она просто владеет особым даром! И больше она не позволит ни отцу, ни кому бы то ни было вмешиваться в свою жизнь.
Она уже стала умнее, и никто не дождется от нее правды. Хотите правду, господа психиатры? Ну так получайте: призраков не существует! Переселения душ – да ни боже мой! Перерождения – полный бред!
Лиза услышала, как хлопнула дверь, по коридору прошелестели быстрые шаги и все стихло. К несчастью, каменные стены глушили все звуки, и как она ни прислушивалась, не услышала ничего.
Жаль. Придется вызвать Верзилу на серьезный разговор и, конечно же, без отца. Нужно объяснить ему, что дом нужен ей и только ей, и договориться. Она знает, что этот тип нуждается в деньгах, а значит, нужно дать их ему как можно больше!
Так, размышляя, Лиза зажгла свечи во всех подсвечниках, какие нашла. Хотя в комнате было целых четыре окна, но из-за разбушевавшейся грозы казалось, будто наступил вечер. Огромная кровать из темного дерева и стоявший за ней высокий шкаф заставили девушку поежиться. Мелькнула по-детски наивная мысль: а не прячется ли кто-нибудь в этом черном исполине?
Но паника прошла, едва она заинтересовалась картинами, развешанными на беленых стенах. Взяв подсвечник, Лиза принялась обходить комнату, разглядывая полотна. Пасторальные зарисовки ее не впечатлили, но вот портреты… Особенно заинтересовали портреты седовласого, хотя и довольно молодого мужчины со шрамом, пересекающим щеку и часть лба, и висевший рядом с ним портрет девушки.
Хм… Лиза пригляделась, пытаясь разглядеть в полумраке ее миловидный облик. Довольно знакомая внешность… Словно смотришь на фото актрисы и не можешь вспомнить, в каком фильме ты ее видел… А мужчина… Она помнит этот шрам! А еще у него были такие выразительные, живые глаза, что Лиза несколько минут плясала у портрета, пытаясь спрятаться от его внимательного взгляда. Седовласый будто следил за ней.
Старомодные наряды подтверждали их сходство с театральными актерами. Вот интересно, а это предки Макса? Наверняка. Хотя он вряд ли знает, кто они такие.
Неподалеку от шкафа Лиза обнаружила еще одну дверь, прячущую за собой отделанную светлым кафелем комнату удобств, в которой полюбовалась на глубокую белоснежную ванну, стоявшую на чугунных львиных лапах. На полочках стопкой лежали полотенца, а на крючке висели два махровых в клеточку халата.
Решив не тратить бездарно время, она поставила на полочку подсвечник, крутанула массивный вентиль, включая горячую воду, и, раздевшись, с наслаждением погрузилась в ванну.
Сколько она нежилась, Лиза не знала. Блики света от свечи плясали по стенам, унося девушку далеко-далеко от проблем, от неуверенности и боли, от нечаянной радости, а перед глазами стояло лицо со шрамом, рождая где-то в глубинах души смешанные чувства тревоги и ужаса.
Варя сидела в саду под старой яблоней, проклиная свою слабость. Она не должна была поддаваться натиску Захара; нужно было оттолкнуть его, и теперь бы внутри не ворочался тяжелый ком. До сих пор там, где были его руки, кожа горела огнем. Она помнила каждое прикосновение, каждую ласку и шепот. Захар, как околдованный, твердил, что любит её, а она сжимала зубы, чтобы не сорваться на крик.
– Ты здесь? – голос, раздавшийся совсем близко, напугал Варвару. От неожиданности она подскочила на месте и хотела убежать, но было поздно.
Захар смотрел на нее сверху вниз, точно силясь что-то сказать, но она знала, что у него внутри такой же ком. И поговорить надо, да сил нет.
– В спальне графини душно, – Варвара зачем-то пыталась оправдываться, – я вышла подышать.
Захар вдруг подошел очень близко, закрыв спиной солнечный свет. Варя смотрела на него широко раскрытыми глазами и боялась того, что он мог сказать в следующий миг. Мысли о побеге снова закружились в голове. Захар словно понял это и приобнял ее за плечи, удерживая. Варя почувствовала, как по телу побежала жаркая волна, но изо всех сил старалась сдержаться и не прижаться к широкой груди стоящего перед ней великана. Его губы зашевелились, но Варвара не сразу поняла, что он говорит. Слова вдруг стали вязкими, как предрассветный туман над рекой, и непонятными, словно говорил иноземец.
– Сегодня я уеду, – Захар был угрюм и серьезен. – Обещай, что дождешься и не сбежишь.
Варя ответила не сразу, в горле пересохло. Выдавать себя нельзя.
Они с Захаром не пара, и она обязательно скажет ему об этом, но не сейчас. Ведьма не имеет права быть счастливой. Эту истину Варвара уяснила твердо.
– Меня здесь держит только графиня. Вылечу ее и уйду.
Ох, не это она хотела сказать, но упрямые слова все равно вылетали изо рта, дробью выстреливая в большое Захарово сердце.
Он вздрагивал от каждого звука, точно Варвара и вправду в него из ружья стреляла. А потом, ничего не говоря, отвернулся и пошел прочь.
– Захар, – едва слышно прошептала Варвара, – я дождусь тебя.
Он не мог ее слышать, потому как вдруг поднялся сильный ветер, подхватил сорвавшееся с губ обещание и закружил в желто-красном вихре листвы. Великан остановился и обернулся на один короткий миг. На его лице сияла счастливая улыбка.
Варя смутилась и поспешила к дому. Она не заметила, что из-за деревьев все это время за ней наблюдал хозяин усадьбы.
Прежде чем отправиться к графине, Варя зашла на кухню, чтобы приготовить отвар, но остановилась, услышав голоса.
– Эта ведьма уже третий день не отходит от постели Марии Федоровны. Помяни мое слово, отравить хочет нашу хозяйку рыжая бестия. – Свистящим шепотом вещала молоденькая горничная.
– Сплюнь, окаянная, чего такое говоришь! От хозяйки ведь все доктора отказались, я сама последнего выпроваживала третьего дня. Хозяин не дурак, и если так решил, то не тебе его осуждать, – отвечала ей кухарка.
– Неужели ты не поняла, что ему старая жена надоела, вот он и притащил в дом полюбовницу? Убьет она матушку Марию Федоровну и место ее займет.
– А ну пошла отсюда, гадюка!
Варя услышала шлепок, затем визг, и через секунду ее едва не сбила с ног растрепанная и раскрасневшаяся горничная. Сверкая очами и шипя разгневанной кошкой, она пролетела мимо Вари, бросив сквозь зубы что-то оскорбительное.
Эта девица невзлюбила Варвару с первого дня, как только та переступила порог дома. Варя не сразу поняла, в чем дело, но однажды увидела, как седовласый мужчина прижимает растрепанную дуреху к стене и задирает на ней юбку. Тогда Варвара еще не знала, что это сам хозяин поместья.
– Я кому сказала, пошла прочь? Чтобы духу твоего на кухне больше не было!
Раздухарившаяся кухарка замахнулась мокрым полотенцем, но, увидев перед собой Варю, опустила руку и улыбнулась.
– Здравствуй, девонька, – она как-то сразу смягчилась при виде вошедшей, – думала, Зойка вернулась. Вот ведь зараза какая!
– Я, Алевтина Петровна, – улыбнулась в ответ Варя. – Мне бы кипяточку.
– Этого добра у меня сколько угодно. – Женщина, несмотря на свои крупные формы, довольно ловко управлялась на кухне. – Ты уж не обижайся, что я тебя так встретила. Зойка, моль противная, из себя вывела.
– Что она натворила? – осторожно спросила Варя.
Кухарка стояла к ней спиной, но Варя почувствовала, как та смутилась и ответила не сразу, а чуть помолчав.
– Да как чего? Вот ведь зла не хватает. Соли в щи бухнула всю солонку. Теперь, почитай, выливать придется да заново готовить.
Конечно же, никаких щей и в помине не было, обед давно прошел, и Алевтина Петровна просто не хотела передавать Варе неприятный разговор. Кухарка единственная, кто отнесся к девушке в этом доме хорошо. Остальные смотрели волком и следили, как бы чего не украла.
– А чего только кипяток-то? Может, покушать чего хочешь? Ты ведь третий день из спальни хозяйки не выходишь. Как она хоть?
– Травки заварить хочу, Мария Федоровна утром в себя пришла. Но пока еще очень слаба, и ей силы нужно набираться.
– Слава тебе господи! Я уже и не чаяла, что все образуется. Есть теперь чем Зойке рот заткнуть.
Поняв, что сказала лишнего, кухарка налила Варе кипятку в глиняную кружку и выпроводила с кухни.
Варя не понимала, что происходит в этом доме. Живя в богатстве и роскоши, люди начинают скучать, и когда уже не радуют светские рауты, балы и прочие пляски, приходит время тайн и интриг. Поместье Воронцовых было пропитано этой мерзостью насквозь, и находиться в нем – то еще испытание. И у нее из головы не шел подслушанный разговор.
Утром графиня, находившаяся много дней в беспамятстве, вдруг открыла глаза и, увидев перед собой Варвару, повела себя очень странно. Болезненно сжав губы, женщина едва слышно проговорила:
– Вот и нашлась мне замена.
Варя списала ее слова на бред. Оклемается и забудет, что говорила. Но графиня не унималась.
– Бежать тебе надо! Он ведь никого не пощадит, ему бы только наследника получить. А я вот не смогла, меня и…
Графиня закашлялась. Варя подала ей воды, а потом едва ли не силой заставила выпить приготовленный отвар.
– Дело твое. Сама свою судьбы выбираешь. Я предупредила, а ты решай. До меня у Дмитрия было две жены, но ни одна не смогла стать матерью для его детей. И знаешь, где они теперь?
Варя молчала. Она видела на хозяине усадьбы печать вдовца. Простым глазом этого не рассмотреть, но она-то ведьма.
– А я любила, – продолжала исповедь графиня. – Жизни своей не жалела, всю себя ему отдала. Не удивляйся, что я тебе все это сейчас говорю. Мне недолго осталось, скоро меня небеса призовут. А в этом доме и поговорить-то не с кем. Каждый только о выгоде собственной думает, как бы поближе к огню подсесть да не обжечься. Сколько вас таких молоденьких да хорошеньких через его руки прошло, и не сосчитать. Только я как слепая была, в сказки его верила. А потом упала пелена с глаз, и вот где я оказалась.
Варя слушала, не перебивая. Она понимала, что женщина права во всем. Только в одном ошибается: умирать ей пока рано. В хворобу графиня сама себя загнала, от жизни устав. Потому и не могли ей доктора помочь, потому что искали болезнь в теле, а она в самой глубине души притаилась и все выхода ждала.
– Вам отдыхать надо больше, – Варя убрала со лба женщины мокрую от пота темную прядку и улыбнулась. – А я буду рядом.
– Глупая ты. Я же правду говорю. Беги, пока не поздно.
– Вот поставлю вас на ноги и уйду, – пообещала Варвара. – До тех пор придется меня терпеть.
– Я умру скоро. Зря ты время со мной тратишь. В колдовство я все равно не верю.
Варя напряглась.
– Слышала, как горничная о тебе говорила. Только бестолковая она. Не сегодня, так завтра на улице окажется, – успокоила ее женщина.
Ее рука, лежащая поверх одеяла, нашла Варину ладошку и несильно сжала. Рука у графини была ледяной, как у покойника.
Вдруг черты лица графини начали расплываться, и вот уже в пене кружевных наволочек лежит не она, а старуха Аглая. Но и ее лицо быстро изменилось, разгладились и исчезли морщины, превратив ведьму в красивую девушку, которую Варвара видела в бане.
Крик вырвался из груди Варвары сам собой. На нее остекленевшим взглядом смотрела побелевшая еще сильнее, хотя, казалось, что дальше уже некуда, Мария Федоровна.
Морок истаял.
В спальню вбежала горничная. Не иначе как под дверью подслушивала.
– Божечки мои! Убила ведьма нашу Марию Федоровну! Что же такое делается-то? Люди!
На ее визг собрался народ. Прислуга переминалась с ноги на ногу, но подойти никто не решался.
– Да что же вы стоите? Ведьма хозяйку отравила, а никому и дела нет! – никак не унималась кликуша.
– Что здесь происходит? – ропот немедленно стих, а собравшаяся челядь попятилась к выходу. – Что за крики?
Растолкав зевак, в спальню супруги вошел сам Дмитрий Воронцов. Варя отвела глаза, не в силах выдержать его тяжелого взгляда.
– Отравила! – пискнула горничная и вся вдруг сжалась.
– Дмитрий, мне кошмар привиделся, вот я и закричала. Не понимаю, чего все всполошились? – прошелестела Мария Федоровна.
Граф даже голову повернуть не успел, как в спальне остались только он, Варвара и трясущаяся горничная. Она стояла, не в силах пошевелиться.
– Пошла вон, – велел граф. Голос его был тихим, но прозвучал, как гром среди ясного неба. – Собирай свои пожитки и проваливай.
– Да как же это, хозяин?
– Не заставляй меня повторять.
Горничная надула губки, силясь расплакаться, но граф зыркнул на нее так, что ее тут же словно ветром сдуло.
– Выйди за дверь и дождись меня, – велел граф Варваре. Ей этот тон не пришелся по душе, но противиться не стала, послушно выполнила приказ.
Уже на пороге спальни она обернулась и увидела, как граф присел на постель супруги и взял ее руку. Женщина едва заметно поморщилась, но справившись с собой, улыбнулась.
Ждать пришлось довольно долго. У Варвары в груди нарастало беспокойство, а из головы не выходили слова графини. Что она хотела сказать? Почему назвала ее заменой? Граф смотрел на Варю, как на пыль придорожную, хотя сам же и пригласил в усадьбу. Да и в самой Варваре он не вызывал ничего, кроме неосознанного страха и неприятия. От этого человека можно ожидать чего угодно.
Она не заметила, как задремала, и когда на плечо опустилась тяжелая рука, то вздрогнула от неожиданности. Он присел на придвинутый стул подле нее. Лицо графа было совсем близко к ее лицу.
Казалось, целую вечность их взгляды были скрещены, как боевые мечи. Еще немного и посыплются искры.
– Не хотел напугать тебя, – улыбнулся седовласый мужчина. Только в словах его не было ни капли искренности. Он упивался своим положением, ему нравилось, что Варя при виде его робеет и теряется. – Хотел поблагодарить за помощь моей супруге. Если честно, сомневался в твоих способностях и считал их несколько преувеличенными. Мало ли что народ болтает.
Варя не знала, что ему ответить, и сказала первое, что пришло на ум:
– Если так, то отпустите меня. Я расскажу, какие травы нужно пить графине, и очень скоро она будет здорова.
Мужчина поднялся на ноги и прошелся взад и вперед, после чего снова заговорил.
– Если ты не против, я бы хотел просить тебя задержаться еще на несколько дней. До тебя было множество докторов, которые не смогли сделать и десятой доли того, что сотворила ты. И потом, нам надо договориться об оплате твоей работы. Достойной оплате.
На последних словах голос графа понизился до интимного полушепота, а колючий взгляд ощупал Варю с головы до ног.
– Мне ничего не нужно, – поспешней, чем следовало бы, затараторила Варвара. – Задержусь ровно настолько, сколько потребует сама Мария Федоровна. Потом сразу же уеду.
Графу ее дерзость не пришлась по душе. Резко, точно хищный зверь, он бросился в сторону Вари и, подхватив ее подбородок двумя пальцами, приподнял голову девушки.
– В этом доме пока еще я хозяин, и мне решать, кто его покинет и в какие сроки. Моя драгоценная супруга это давно уяснила и спорить со мной не станет. Очень рекомендую брать с нее пример.
От неожиданности Варя даже не нашлась что ответить. И куда вдруг подевалась ее колдовская сила, когда она так нужна?
– Вот и славно, – граф расценил ее замешательство по-своему, – рад, что мы поняли друг друга.
А Варя почувствовала, насколько остро ей сейчас не хватает Захара. Он ни за что не дал бы ее в обиду. Но ведь именно он привез ее в это ужасное место. В любом случае она решила его дождаться и попросить помощи. Не убьет же ее граф, в самом деле.
Тогда она еще не знала, что будущее намного ужаснее, чем она могла себе его представить.
После разговора с графом прошло пять дней. Захар все еще не вернулся, и Варвара опасалась показываться на глаза хозяину дома. А тот словно забыл о ее присутствии и никак о себе не напоминал. Варя проводила все время в спальне Марии Федоровны. А когда женщина смогла встать на ноги, то сопровождала ее на коротких прогулках по саду.
Как оказалось, графиня не помнила ничего из того, что говорила Варваре, когда только очнулась. Или же притворялась, что не помнит.
В одну из таких прогулок женщина заговорила о том, что Варваре пора и честь знать.
– Милочка, я очень вам благодарна за помощь. И сожалею, что вам пришлось потратить на меня свое время. Я сегодня же поговорю с Дмитрием Алексеевичем о том, чтобы дать вам расчет.
– Мне было совсем не сложно, – слукавила Варвара. Она давно поняла, что богатеи крайне редко выказывают свои истинные чувства, и догадывалась, что графиня ненавидит ее всей душой, но ни за что не покажет этого, дабы не терять лица. – И если Дмитрий Алексеевич посчитает мою работу завершенной, я покину усадьбу в тот же день.
– Можете собирать свои вещи.
Вечером того же дня Варвара ждала графиню в спальне, пока та разговаривала с супругом в его кабинете. Разговор оказался коротким. Мария Федоровна вернулась разъяренной фурией и, накричав на Варвару, выставила за дверь. Граф запретил покидать дом кому бы то ни было без его на то разрешения. Варя успела заметить на щеке графини яркий отпечаток ладони. Неужели Воронцов поднял на жену руку?
Следующим утром обнаружилось, что Мария Федоровна пропала. Никто из прислуги не видел, чтобы она уходила из дома. Граф был в бешенстве, он громил мебель, велел высечь слуг, которые недоглядели. И только Варвары не коснулся его гнев. Она выбежала в сад, где хотела переждать бурю, бушевавшую в доме, и там увидела графиню.
Тело Марии Федоровны висело на толстом суку старой яблони, той самой, под которой Варя говорила с Захаром…
Звук колокольчика заставил Лизу распахнуть глаза. Сон? Она задремала, и ей приснился сон! Но почему на душе такая пустота и безысходность?
Может, стоит последовать совету Сигизмунда Марковича и пропить курс таблеток? И поменьше смотреть на старые портреты!
Нехотя выбравшись из порядком остывшей воды, Лиза завернулась в полотенце и с сожалением посмотрела на брошенное на полу в ванной комнате черное платье. Почему она должна ходить в этом? Сигизмунд Маркович ей даже не родственник! Жаль, что она не взяла купленные накануне наряды.
Мысль заглянуть в шкаф пришла внезапно. Едва Лиза потянула за массивные ручки, как дверцы шкафа с протяжным скрипом распахнулись, точно на что-то жалуясь, и девушка обомлела, разглядывая шитые бисером, блестящие парчой, манящие бархатом, струящиеся настоящим атласом и шелком платья. Внизу была пристроена полка под обувь. На ней размещалось около двадцати пар туфель, но каких! Блестящие, на каблучках из белого, похожего на серебро металла, и еще из чего-то кремового, теплого на ощупь. Мелькнула мысль о слоновой кости.
Изнутри дверцы шкафа оказались зеркальными, будто маня широко их распахнуть и вдосталь налюбоваться на отражение. Тут Лиза вновь услышала бряканье колокольчика, не иначе как зовущее к ужину, и принялась доставать платья, раскладывая их на кровати.
Вряд ли милейшая Зоя Павловна будет против, если гостья наденет один из этих чудесных нарядов. Ну а что? Форс-мажор обязывает! Можно сказать, что ее одежда испачкалась.
Разглядывая фасоны, словно сошедшие с театральных подмостков, Лиза не переставала удивляться. Неужели все эти наряды принадлежали хозяйке дома, жившей бог знает в каком, даже не году – веке, или это искусный антураж для приманки туристов?
Впрочем, не важно. Уж лучше она наденет одно из этих карнавальных платьев. Это с золоченой вышивкой по открытому лифу изумрудное платье в пол или это нежно-розовое, украшенное на плечах нитками такого же розового жемчуга, и с невероятно пышными юбками? А может, это, атласное? Или это бархатное?
Понимая, что пока она будет выбирать, рискует остаться без ужина, Лиза решительно схватила первое попавшееся, но тут ее взгляд упал на портрет девушки, восхитившей ее вначале. Она была одета в темное платье, украшенное по лифу розами, а красоту обнаженных плеч скрывала светлая шаль-паутинка.
Розы… где-то Лиза видела набитые из ярко-красной тафты розы. Бархат платья, ласкаясь, коснулся ее ладони. Лиза выхватила из-под вороха одежды темно-бордовое платье и изумленно уставилась на него. Затем медленно перевела взгляд на портрет девушки. То самое! Неужели эта одежда и впрямь принадлежала хозяйке дома? Кто она? Дочь? Жена? Сестра?
Невольно вспомнился уже позабывшийся кошмар, и Лиза нашла взглядом изображение мужчины со шрамом. Тот смотрел на нее. В упор! Какой тяжелый взгляд. Взгляд хищника, обнаружившего желанную добычу.
Лиза поспешно отвернулась. Господи, что за бред? Как портрет может смотреть? Видимо, сегодня день такой, вот и лезут в голову всякие кошмары!
Стараясь больше не отвлекаться, она надела платье, застегнула крючки и уставилась на себя в зеркало, разглядывая точно сошедшую с картины незнакомку. Неужели это она? Незаметная серая мышка, еще пару дней назад боявшаяся хоть как-то привлечь к себе внимание!
Поведя обнаженными плечами, украшенными вязью ярко-красных роз, Лиза пальцами причесала непослушные пряди волос и, не оглядываясь, вышла из комнаты. Жаль, что не нашлась шаль-паутинка.
* * *
Макс уже минут пятнадцать сидел в небольшом уютном кресле, стоявшем у камина. Удобная позиция. Блики огня ярко освещали обеденный зал, а также тех, кто в него входил, а полумрак скрывал ото всех самого смотрящего. Сперва в зал заглянул Вова, водитель Аристахова, но не найдя своего босса, скрылся в коридоре, потом замельтешили Зоя Павловна и Тимофей, но… его никто не замечал, пока садовник, деловито расставляющий тарелки, не бросил быстрый взгляд в сторону Макса. Охнув, он едва не выронил тарелку, а затем шумно выдохнул:
– Фух, Максим, ну и напугали вы меня! Я уж было подумал, что Александр Петрович сидит на своем месте. Едва богу душу не отдал!
– Еще бы, такой денек выдался… Еще не то увидишь… Может, помочь чего? – Максим поднялся, и тут до него начало доходить. – А… почему… Так это его кресло?
Вот же черт! Хоть и славное место, но больше Макс на него не позарится. Максим даже порадовался, что Тимофей его заметил.
– Его. А чье же еще? Он лет тридцать в нем просидел. Как жену схоронил, так уже больше и не вставал. А и хорошо, что упокоился. Что хорошего в долгой жизни, когда ни детей, ни бабы рядом… – затарахтел Тимофей, продолжив сервировать стол. – Хотя вру. Я здесь двадцать пять лет как при деле. И когда у хозяина были светлые моменты, он вспоминал о сыновьях. И письма редкие получал.
– Ну… раскудахтался! – в залу вошла его жена, умудряясь нести сразу два графина, супницу и два блюда с нарезкой колбасы, сыра и хлеба. – Не слушай его, Максим. Была семья, не было – уже не важно. Были бы живы эти самые сыновья – приехали бы. Сашенька как чуял, когда его час наступит. И тебя вот нашел, и другим письма писал, да больше никто не откликнулся.
И слава тебе, господи! Максим едва не перекрестился. А то началась бы сейчас дележка, мама не горюй!
– Ну, так это понятно. Точнее, непонятно, почему не откликнулись его дети. – Тимофей засуетился, разгружая супружницу, которая тут же упорхнула обратно на кухню. Он посмотрел ей вслед и, чуть понизив голос, сдал Максиму инфу: – Говорят, что хозяин поздно женился, а когда народились сынки, отчего-то выгнал жену. Та детей, понятное дело, забрала. Где они жили, не знаю, и живы ли, тоже мне неведомо. Да только хозяин детей любил и тосковал по ним. В хозяйской спальне на тумбочке их фото есть. А еще счета регулярно выписывал.
– Чье фото есть? – что-то благостно напевая, в зал вкатился Игорь Эдуардович. Было видно, что эти два часа отдыха пошли ему на пользу. При виде царского угощения у него жадно загорелись глаза.
– Да мы о детях хозяина говорим, – виновато отмахнулся садовник, явно раздосадованный, что их разговор подслушали, но нотариус даже не посмотрел в его сторону, пожирая глазами вполне себе вместительные графинчики. Было видно, что он поддержал разговор только из вежливости.
– У вашего хозяина, насколько мне известно, не было больше никаких наследников, кроме разлюбезного Максима. Так что ваша информация неверна… боооже! Богиня! Царица моих мыслей и мечтаний! – взвыв, толстяк бросился навстречу опешившей Зое Павловне, вносившей в комнату два блюда. На одном возвышался запеченный гусь с яблоками, на втором царствовал молочный поросенок в картофеле, присыпанном укропчиком. – Давайте скорее мне эту красоту! Не дай бог – уроните!
– Я на корабле поваром была! – подбоченилась Пална, едва ее руки оказались свободными. – Так что я скорее вас уроню, чем свою стряпню!
– Верю, верю! И даже не сомневаюсь! – с довольной улыбкой Игорь Эдуардович водрузил отвоеванного поросенка поближе к облюбованному месту, уселся и словно только что увидел Максима. – Ма-а‑акс! Я просто воспылал завистью к вашему поместью! А какие тут можно встретить кулинарные шедевры… Мммм, в столице таких не найдешь!
