![](/files/books/160/oblozhka-knigi-nacionalnaya-galereya-praga-242062.jpg)
Текст книги "Национальная галерея Прага"
Автор книги: Татьяна Акимова
Соавторы: Лариса Захарова
Жанры:
Искусство и Дизайн
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
Вместе с тем предметы на картинах художника сохраняют всю смысловую нагрузку, которую они имели в нидерландской живописи того времени. В «Натюрморте с гвоздиками» прозрачный сосуд означает хрупкость бренной физической природы человека, а насекомое на пробитом яйце – ее поврежденность грехом. Муха обычно считалась образом зла, смерти, порока, скупости. Вода – символ очищения и крещения, две гвоздики с красными и белыми лепестками напоминали о чистоте и страданиях Христа, а хлеб – об искупительной жертве и спасении человека.
![](i_035.jpg)
Абрахам Миньон (1640–1679) Натюрморт с фруктами и чашей. Около 1670. Дерево, масло. 35x46,5
Абрахам Миньон, немецкий художник и видный мастер натюрморта, первые уроки живописи получил в своем родном городе – Франкфурте-на-Майне, позже работал в Ветцларе и Амстердаме, проходил обучение у Яна Девидса де Хема в Утрехте. Там в 1669 молодой человек вступил в гильдию Святого Луки. Миньон успешно писал натюрморты в традиции северных мастеров. На его картинах представлено все изобилие природы: цветы, фрукты, диковинные плоды, рядом с которыми обычно располагается весьма дорогая столовая утварь. Искусная живописная манера и продуманность композиции придают полотнам этого замечательного художника особую красоту и изысканность. Его работы высоко ценились немецкими коллекционерами уже в XVIII столетии, а в следующем веке стали образцами для мастеров стиля бидермейер.
В «Натюрморте с фруктами и чашей» Миньон проявил максимум своих умений: тонко и скрупулезно прорисованы детали изображаемых объектов, их формы красивы и изящны. Пирамидальная композиция выверена и уравновешена, в ней каждый предмет занимает строго определенное его символическим значением место. Картина наполнена философско-религиозными ассоциациями в духе «vanitas» – аллегории бренности земного существования человека. Здесь можно видеть раскрытые и перевернутые раковины, олицетворяющие пустые плотские удовольствия, и наполовину очищенный лимон, который, как мирские соблазны, обманывает своей внешней привлекательностью, будучи кислым внутри, и сломанные ветки растений – образы скоротечности и бренности жизни. Поодаль располагаются предметы, призванные напомнить о спасении души: лопнувший плод граната и белый хлеб – символы жертвы Христа, прозрачный сосуд с чистой водой – знак Крещения.
![](i_036.jpg)
Адриан ван дер Верфф (1659–1722) Геракл и Деянира 1699. Дерево, масло. 38,5x27,8
Адриан ван дер Верфф, один из известнейших голландских живописцев своего времени, прославился полотнами на античные сюжеты. Его пронизанные тонким эротизмом образы имели большой успех у европейских аристократов. Художник был приглашен в Гейдельберг, ко двору Иоганна Вильгельма, курфюрста Пфальца, где получил признание и прожил вплоть до смерти этого государя.
История любви Геракла и Деяниры, заимствованная из древнегреческой мифологии, была очень популярна в классическом искусстве XVII–XVIII веков. Отважную красавицу Деяниру Геракл взял в жены по просьбе ее погибшего брата, этолийского героя Мелеагра, которого встретил в Аиде. Однажды, услышав, что возлюбленный собирается жениться на другой, и желая напомнить о совершенном ради нее подвиге, Деянира пропитала хитон кровью кентавра, убитого защищавшим ее Гераклом, и послала его мужу. Но кровь, в которую со стрелы героя попала желчь лернейской гидры, стала ядом и вызвала мучительную смерть Геракла. Узнав о том, что погубила мужа, Деянира покончила с собой. Эта трагическая история была хорошо известна образованным людям XVII–XVIII столетий, она стала образом «идеальной» любви.
В картине Адриана ван дер Верффа античный сюжет – лишь повод для изображения красивой пары: мужественного, сурового Геракла и прекрасной, нежной Деяниры. Свое внимание художник сосредоточивает на женской фигуре, которая выделена ярким светом и оттенена красным шелком покрывала.
Искусство XVIII–XIX веков
![](i_037.jpg)
Антон Граф. Портрет Иоганна Готлиба. Конец 1790-х
![](i_038.jpg)
Венцель Лоренс Рейнер (1689–1743) Натюрморт с черепом. Около 1710. Холст, масло. 35x29
Венцель Лоренс Рейнер прославился во второй половине XVII–XVIII веке в качестве декоратора дворцов и замков Чехии. Он писал также и станковые картины, которые ныне представлены в пражской Национальной галерее.
«Натюрморт с черепом» – одна из таких работ. Она представляет собой типичный образец известных в то время композиций, которые назывались «Memento mori» (с латинского – «помни о смерти») или «Vanitas» (с латинского – «пустота, тщетность, бесполезность, ложность, бессодержательность»). Целью подобных изображений было напомнить людям, что мирские удовольствия – лишь обман, человек смертен и ему в течение краткого срока земного бытия нужно не увлекаться плотскими радостями, а думать о Боге и готовить себя к вечной жизни. Этот тип натюрморта, зародившийся в XVII столетии в университетском Лейдене, получил название «ученый». Он требовал от зрителя знания Библии и традиций религиозной символики. Иногда на представленных на картине страницах книг или свитках можно было прочесть цитаты из Святого Писания или из произведений античных авторов, посвященные теме «суеты сует»: «Всякая плоть – трава, и вся красота ее – как цвет полевой» (из Книги пророка Исаии), «Прошедший мимо розы, не ищи ее более» (Гораций). Но к XVIII веку этот смысл уже подразумевался сам собой, и картины не нуждались в пояснениях. Натюрморт Рейнера лаконичен, в нем показан только череп – символ бренности, лежащий на свернутом, пожелтевшем от времени листе бумаги, который обычно служил образом бесполезных перед лицом смерти знаний. Вырисовывающееся на темном фоне изображение весьма натуралистично, отчего его суровый смысл становится наглядным и даже пугающим.
![](i_039.jpg)
Франц Антон Гартман (1694–1728) Пейзаж со сценой охоты на медведя. Первая треть XVIII века. Медь, масло. 31,1x38,7
Небольшая по размеру картина на меди Франца Антона Гартмана, изображающая пейзаж со сценой охоты на медведя, благодаря своей четкой, классической композиции выглядит весьма внушительно и величественно. Могучие деревья с раскидистыми кронами обрамляют группу загонщиков с собаками, атакующих бурого медведя, а за опушкой леса открывается широкий вид на просторную, светлую горную долину.
Изображение делится на три плана: впереди разворачивается динамичная многофигурная сцена охоты, в глубине картины можно увидеть элегантную даму и кавалера, гордо восседающих на красивых, породистых лошадях, а вдали – тонущие в голубоватой дымке контуры невысоких гор. На темном переднем плане фигуры людей и животных, отчетливо выявленные цветом и светом, объяты движением и одержимы азартом борьбы. Вторит этой неистовой схватке и природа: стволы и корни дубов изгибаются, на трепещущих от ветра листьях деревьев играют беспокойные солнечные блики. Занятые друг другом всадники пребывают в ином, гораздо более спокойном настроении. Эту пару аристократов мало заботит драматическое действо. Для них охота – лишь увеселительная прогулка и повод для флирта на фоне красивого пасторального пейзажа. Совершенно безмятежна природа на заднем плане картины. Тихая и ясная долина дышит миром. Сюда не доносятся ни ярость битвы, ни волнения влюбленных сердец.
![](i_040.jpg)
Антонио Каналетто (1697–1768) Лондон. Темза с видом на город и собор Святого Павла 1746–1747. Холст, масло. 118x238
В период 1746–1750 венецианский живописец Антонио Каналетто, прославившийся изображением ведут, то есть городских видов, работал в Англии, куда был приглашен почитателями его таланта. Годы, проведенные в столице страны, для мастера были очень плодотворными: там он создал даже автопортрет на фоне собора Святого Павла. Как и в Венеции, в Лондоне Каналетто писал соборы, дворцы и сцены многолюдных празднеств, однако лучшими его работами были изображения широких водных просторов.
В коллекции Национальной галереи Праги ныне хранятся две такие ведуты. Одна из них, «Лондон. Темза с видом на город и собор Святого Павла», изображает широкую спокойную гладь реки, по которой чинно движутся нарядные королевские галеры, снуют лодки мелких торговцев и небольшие парусные корабли. Вдалеке за Темзой показан оживленный берег Лондона, на горизонте различимы силуэты зданий и грандиозный купол собора Святого Павла. Использование камеры-обскуры дает художнику возможность точно зафиксировать ракурс избираемого пейзажа и верно, согласно правилам прямой перспективы, выстроить пространство картины.
Каналетто с топографической точностью запечатлевает на ведуте панораму Лондона, создавая, по своему обыкновению, настоящий портрет этого города. Но, будучи истинным итальянцем, он намеренно избирает для композиции те черты облика английской столицы, которые напоминают ему далекую родину: купол собора вызывает в памяти образ собора Святого Петра в Риме, нарядные суда похожи на гондолы Венеции, а солнце светит по-южному приветливо.
![](i_041.jpg)
Антонио Каналетто (1697–1768) Вид на Лондон 1747. Холст, масло. 118x238
Иначе решена другая написанная в Англии картина Каналетто, представляющая вид на Лондон. Ведута, построенная по принципу угловой перспективы, открывает панорамный вид на широкую реку, окруженную впечатляющими постройками. Здесь показана Темза в ранний предрассветный час, когда деловая суета еще не успела охватить прибрежные кварталы, в темной воде отражаются кучевые облака, а розовые отблески зари вступают в перекличку с красноватыми стенами дворцов. Легкие суда, скользящие по прозрачной глади реки, не нарушают ее величественного покоя, они кажутся крошечными по сравнению с необъятным водным простором. Высокая точка зрения, выбранная художником, не позволяет зрителю рассмотреть все неприглядное и мелкое, а дает возможность любоваться спокойной красотой дальнего вида. Утро прохладно и пронизано влагой – это атмосфера северного города, чьи краски сдержанны и глубоки, а воздух плотен и свеж. Каналетто варьирует силу тона, передавая все более дифференцированные градации света и тени, смягчая геометрическую четкость планов, объемов зданий, приводя к единому тональному звучанию цвета неба, облаков, воды и архитектуры. Картина создает не праздничное, а лирическое настроение, созвучное раннему утру просыпающегося города.
![](i_042.jpg)
Карл Шпицвег (1808–1885) Уснувший часовой 1848. Холст, масло. 35x30
Творчество Карла Шпицвега, одного из ярких представителей стиля бидермейер, посвящено изображению тихих радостей «маленького человека», городского жителя. В этих добрых и немного ироничных произведениях заметны внимательность и умение подмечать детали. Полотна отличаются уравновешенной композицией и выразительной игрой светотени. Бидермейер – одно из направлений романтизма, его основная черта – идеализм, уход от треволнений реальности в прекрасный вымышленный мир. Однако картины немецких художников лишены пафоса борьбы и бурных страстей, выражая настроения бюргеров, они тонко, с любовью изображают природу и бытовые сценки. Стиль получил свое название по псевдониму Готлиб Бидермейер, который взял себе автор остроумных эпиграмм, поэт Людвиг Эйхродт. Слово «Bieder» переводится как «простодушный, обывательский», а «бидермейер» означает «простодушный господин Майер».
Карл Шпицвег в 1830-1840-е много путешествовал, в Англии познакомился с творчеством Джона Констебля, а во Франции восхищался работами Эжена Делакруа и художников барбизонской школы. В конце 1850-х живописец поселился в Мюнхене и с увлечением писал пейзажи.
В картине «Уснувший часовой» романтический лиризм соединяется с тонким чувством юмора. Видна старинная башня, овеянная легендами прошедших веков, и заросшая плющом полуразрушенная стена крепости, освещенная ласковым солнцем. Разнежившись среди этой идиллии, растянулся и спит как младенец, забыв про свой долг, часовой. В самом названии картины заключена изрядная доля иронии, художник посмеивается над своим горе-героем, но делает это совершенно беззлобно. В уютном мире Карла Шпицвега, где так чудесен свет небес, а природа, строения и люди дышат покоем и тишиной, нет места злу, здесь некого бояться, и даже тот, кто обязан быть на стороже, может вздремнуть часок-другой.
![](i_043.jpg)
![](i_044.jpg)
Жан Дезире Густав Курбе (1819–1877) Голова молодой девушки 1857. Холст, масло. 46x55,5
После того как была выставлена картина Гюстава Курбе «Похороны в Орнане» (Лувр, Париж), на живописца обрушился шквал критики. Его упрекали в обезображивании натуры и пристрастии к уродливому. В ответ на эти обвинения художник начал писать «красивое», прежде всего – привлекательных женщин. Курбе изображал и богатых, нарядных дам, но лучше ему удавались образы простых жизнерадостных девушек. К таким работам и принадлежит данное произведение.
Небольшая картина представляет миловидную девушку в украшенной полевыми цветами шляпке, отбрасывающей тень на ее лицо, на котором трепещут солнечные блики. Полотно поражает убедительной жизненностью. Это почти натурный этюд, кажется, что Курбе увидел свою модель летним днем во время воскресного пикника и, плененный непосредственностью и красотой девушки, запечатлел ее на своей картине. Очевидно, что художник работал на пленэре – под влиянием света палитра его картины обогащается более яркими красками, одновременно выявляется и структура мазка. Он пишет плотно, пастозно, энергично лепит объемы густым цветом.
Свое искусство, воссоздающее жизнь в ее течении, утверждающее материальную значимость мира и отрицающее художественную ценность того, что нельзя воплотить в ощутимо-предметных формах, Курбе называл позитивным. «Я люблю вещи такими, каковы они есть, и заставляю их служить мне, – говорил он. – К чему искать в мире то, чего в нем нет, и силой воображения менять то, что в нем есть?»
![](i_045.jpg)
Эжен-Фердинанд-Виктор Делакруа (1798–1863) Тигр и лев 1856. Холст, масло. 23x30,5
Эжен Делакруа любил изображать романтические сцены противостояния животных. Он писал буйвола и льва, тигра и змею. Хищники из породы кошачьих почти всегда были персонажами таких картин, художника завораживали их сила и грация, величие и ярость, жестокость и красота. Внимательное наблюдение за зверями в вольерах зоопарка помогало Делакруа понять их повадки и нрав. С неменьшим усердием и азартом он изучал и полотна старых мастеров с изображением могучих животных. Особенно нравилась французскому живописцу «Охота на львов» Рубенса, он даже написал несколько собственных версий этого сюжета.
В 1832 художника включили в состав официальной дипломатической миссии, направленной с визитом в Марокко, и у него появилась возможность увидеть царя зверей в дикой природе. Темперамент и мощь львов особенно импонировали создателю романтических картин. «Когда Делакруа пишет – это лев, терзающий добычу», – говорили о нем. Тигры, как и пантеры, волновали фантазию мастера не только своим свирепым нравом, но и экзотической яркостью облика.
Сопоставить льва и тигра, двух равных по силе, но разных и не встречающихся друг с другом в природе хищников, – задача, достойная кисти романтика. Художник представляет целиком вымышленную картину: под покровом темноты ко льву осторожно подкрадывается тигр. Распластавшись по земле всем своим гибким и длинным телом, он протянул правую лапу к противнику и, кажется, вот-вот бросится на него. Лев грозно рычит, прижав к голове уши, он тоже готов к схватке. Делакруа показывает напряженный момент, когда хищники еще не начали борьбу, они только демонстрируют свою силу, пугая один другого. Еще минута – и выбор будет сделан: звери или совьются в яростный клубок, или разбегутся. Встреча льва и тигра происходит ночью, сцена освещена неверным светом луны, который выхватывает из мрака фигуры животных и сухую каменистую почву. На дальнем плане слегка светлеет горизонт, во мгле уже забрезжил рассвет. Диагональная композиция и световые эффекты сообщают картине динамизм и таинственность.
![](i_046.jpg)
Эжен-Фердинанд-Виктор Делакруа (1798–1863) Пантера, нападающая на всадника. Около 1855. Холст, масло. 28,5x23,5
Схватка человека с диким животным – один из любимейших мотивов самого яркого представителя французского романтизма Эжена Делакруа. Великолепный, мощный и безудержный зверь был олицетворением яростной стихийной силы, так увлекавшей художников этого направления. Мужественное противостояние хищнику ставило человека на грань жизни и смерти, обостряло чувства и было чревато трагедией. Делакруа обожал диких животных, он постоянно посещал зоопарк, где делал массу набросков, а неудержимая фантазия подсказывала художнику все новые и новые повороты подобных сюжетов.
Мастер написал «Поединок арабского воина со львом» и «Пантеру, нападающую на всадника». Если в первой работе главным действующим лицом является человек, то во второй основной герой – хищник, ведь другое название картины – «Охота пантеры». Именно это опасное, страшное, но в то же время исполненное грациозной силы животное больше всего занимает Делакруа. Пятнистый, переливающийся темным золотом гибкий силуэт пантеры – центр композиции, притягивающий взгляд зрителя. Лицо всадника недоработано, зато необычайно красивый белый конь и вцепившийся в него хищник изображены во всем своем великолепии. Извивающееся тело схватившей добычу дикой кошки задает ритм вихреобразному движению всех персонажей картины. Сильные контрасты белых, рыжих, черных, бледно-бирюзовых и багряных цветов сообщают дополнительную динамику этой бурной сцене. Исход битвы не решен, картина кажется незаконченной, а все в ней – зыбким и подверженным изменениям.
![](i_047.jpg)
Оноре Домье (1808–1879) Семья на баррикаде 1848. Дерево, масло. 92x73
Творчество французского живописца, скульптора и графика Оноре Домье в Галерее Праги представлено двумя живописными произведениями. Картина «Семья на баррикаде» принадлежит к лучшим работам мастера. Она является окончательным вариантом темы, которую он ранее разрабатывал в других произведениях. В центре композиции – четыре фигуры: пожилого мужчины, мальчика, девушки и старой женщины. Это члены одной семьи, пришедшие на баррикаду. Их лица выделены резким светом, напряженные контрасты золотисто-желтого, красного, синего, зеленого цветов, а также особая манера живописи извилистыми, неровными мазками поверх красочного слоя – все это насыщает картину драматическим пафосом. Домье передает не какой-нибудь определенный эпизод революционных дней (художник пережил три революции), а выражение порыва, экстаза. Освещение, уподобляясь свечению театральных подмостков, обрисовывает фигуры сияющим молниевидным контуром. Во французском искусстве этого времени нет более зоркого реалиста, чем Оноре Домье, но вместе с тем его внутренний настрой романтичен.
Домье не писал природу, он – первый в истории европейского искусства художник-урбанист. В XIX веке власть города значительно возросла, городской водоворот втягивал и перемалывал человеческие судьбы, богатство и нищета соседствовали, сталкивая людей в жестоких социальных конфликтах. Художник как никто другой знал повседневную жизнь города, но ему удавалось избегать будничности и прозаизма в своих работах. Цвет и свет наполняют картины Домье энергией, персонажи часто показываются в необычные, переломные моменты жизни, их душевное состояние обостряется почти до гротеска, во всем ощутимо присутствие романтического духа.
![](i_048.jpg)
Илья Ефимович Репин (1844–1930) Портрет матери 1867. Холст, масло. 62,5x50
На данном портрете изображена мать художника, Татьяна Степановна Репина, урожденная Бочарова. Эта ранняя работа молодого живописца была исполнена во время каникул, когда он, тогда еще студент Петербургской Академии художеств, гостил у родителей на Харьковщине в слободе Осиновке. Картина, написанная с вниманием и любовью, создает образ сильной и серьезной, но в то же время доброй и мудрой женщины, к которой зритель сразу же проникается симпатией и уважением. Доброжелательное лицо Татьяны Степановны теплым золотистым тоном ясно выделяется на густой тени фона, а ее платье и шаль выполнены темно-синим и голубыми цветами. Все это производит очень яркое впечатление, небольшое полотно выглядит монументально и торжественно, на нем – волевая и умная женщина, настоящая хозяйка дома. В те времена доля солдатской жены была нелегкой. Мужа постоянно отправляли в далекие походы, а Татьяна Степановна, живя с детьми в военном поселении, чтобы прокормить семью, была вынуждена много трудиться на самых тяжелых и грязных работах. Обладая твердым характером, она мужественно боролась с нуждой: шила на заказ шубы, выполняла казенные повинности. Но, несмотря на тяжелую жизнь, мать И. Е. Репина, будучи образованной женщиной, смогла приобщить детей к книгам. Она обучала грамоте не только своих чад, в ее доме собиралось более десяти ребятишек, которых женщина учила читать и писать. Татьяна Степановна разбиралась в живописи и воспитала в сыне любовь к искусству.