Текст книги "Рождественское чудо (СИ)"

Автор книги: Таша Робин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Роман «Рождественское чудо».

Когда мы встретились впервые, я ехала в поезде, и мой маршрут прокладывался в столицу России, в Москву. Мы были в одном купе, и я до купидончиков стеснялась, не понимая, как я буду спать в купе, с незнакомым мне мужчиной. Мне было двадцать три, а ему лет двадцать пять, если не больше. Мы были в чём – то похожи, я блондинка, и он блондин. У меня глаза зелёные, и у него глаза, серо – голубые. В чём схожесть глаз, я не знала, но он заметил меня, когда я разглядывала его глаза, и обронил фразу, которая меня не только обидела, но и оттолкнула от него.

– Невежливо так пристально разглядывать незнакомых вам мужчин, – Я тогда ничего не ответила, и передумала его рисовать. Я была художником, начинающим, но перспективным, и мне до купидончиков хотелось нарисовать этого мужчину. Почему? Понравился, наверное.

– Ань, – Голос принадлежал моей маме, и я вывернула голову, посмотрев на средних лет шатенку. Вот как так, она шатенка, а я блондинка, ах да, у меня отец блондин.

– Что? – Задала я вопрос, и вернулась к своему мольберту. Я жила в Санкт – Петербурге, а мне хотелось опять съездить в Москву. Я не любила этот город, но что – то меня туда тянуло.

– Не хочешь мне помочь?

– С чем? – Задала я опять вопрос, гадая, с чем же моей маме надо помочь на этот раз. Моя родительница была дамой креативной, и каждый раз, пыталась перепрыгнуть собственную голову, этой привычкой, я пошла в неё.

– У меня сегодня три заказа, возьми машину отца, отвези, пожалуйста, первый тортик? – Я вздохнула и отошла от мольберта, сожалея, что я не живу одна.

– Давай свой тортик, – Сказала я, принимая большущую коробку, с шоколадным тортом. Я дочь кондитера, и художника, и вот талантом рисовать, я пошла в обоих родителей.

На меня смотрел тот самый мужчина, и я чуть было не улыбнулась, но вспомнила, что он обидел меня в поезде в Москву.

– Вы меня преследуете?

– Что? – Не поняла я, и заметила блондинку, которая тоже поспешила к нам, сказав, что это её тортик. Я передала заказ матери, сказала, чтобы мне поставили подпись о том, что я этот шедевр доставила, и почти ушла, когда меня окликнул голос незнакомца.

– Вы курьер? – Спросил он меня, и я развернувшись, сказала, что нет.

В следующий раз, мы встретились в моём университете, и уже я сказала, что он меня преследует, меня даже не услышали, или не захотели услышать, и просто пожав плечами, я пошла к себе в корпус, к художником.

– Ань, ты работу принесла?

– Да, – Ответила я, и вытащила свой органайзер, передавая его нашему руководителю.

– Как обычно хорошо, – Сказал он мне, и я скривила губы, я не хотела хорошо, я хотела отлично.

– Так вы художник, – Вдруг услышала я, и резко развернулась на каблучках, уткнувшись носом, в чужую грудь.

– Я курьер, – Ответила я, и машинально отошла, убирая прядь своих волос.

– Ань, ты где? – Ко мне подошёл мой брат, и мы оба ушли на пару. Я художник, Женя актёр, но мы всегда бегали вместе, так как мы были погодками.

– Вы курьер – художник? – Снова появился на моём горизонте этот мужчина, и я уже не выдержала, спросив прямо, что ему от меня надо, – Я хотел извиниться, вы моё лицо разглядывали, я думал, что вам понравился, поэтому так ответил, а сейчас понимаю, что, скорее всего, вы просто оценивали меня с точки зрения художника. И как я вам? – Я чуть не присела, чтобы оценить всю степень, данного нарциссизма.

– Вы нарцисс? – Прямо спросила я, и получила в ответ смешок. Разговор не шёл, и я просто ушла, чтобы ещё больше не разочаровываться в этом мужчине. Не то, чтобы он мне понравился, он мне уже и разонравиться успел.

Мой корпус был оригинальным, хотя бы из-за того, что наш ректор сам был художником, и буквально собственноручно разрисовал все коридоры, говоря нам, что это выражение его я. Я не знала, как выразить своё я, и поэтому просто рисовала, не зная, как себя вытащить наружу. Мама была против рисования, отцу было пофиг, и выходило так, что меня просто задавливали. Женька со мной был только на парах, так как давно уже жил отдельно, и я просто решила съехать, чтобы у меня было пространство на выражение себя.

«Как выразить себя?» Прочитала я заголовок в модном журнале, и тут же купила его себе, поправив свою шапку с помпоном, я чувствовала, что этот журнал мне поможет, а ещё я чувствовала, что на меня смотрят.

– вы меня преследуете, – Сказали мне, и я просто ничего не ответила, разглядывая новогодние игрушки. Я любила Новый Год, я любила Рождество, и я любила зиму в целом, голос позади меня не умолкал, но он уже разговаривал с кем – тот другим. Мой телефон заиграл классической музыкой, и я скинул вызов матери, не желая везти её тортики. Я искала себе жильё.

У меня была хорошая стипендия, у меня была бабушка, которая взялась мне помочь, и у меня была подработка, которая приносила мне хорошие деньги, и, выбрав себе квартиру, я поспешила её арендовать, но не успела.

– И как квартиру делить будем? – Спросил меня небезызвестный блондин, и я, пожав плечами. Сказала, что никак. Квартиру я сняла напротив, и прожила там целых три года, пока этот мажор не исчез из моей жизни.

Меня зовут Любимова Анна Вячеслава, и я известный художник в Питере, – Печатала я в одном из интернет журналов, который почто – то решил взять у меня интервью. Я только жить начала спокойно, а тут интервью всякие, которые совсем не вязались с моей жизнью.

Два года назад.

Эта квартира была моей мечтой, она была просторной, светлой и она была с хорошей звукоизоляцией, что позволяло мне полностью посвятить себя себе. Я била банки с красками о большие стенды для рисования, но мне это быстро надоело, так как обвешивать постоянно комнату полиэтиленом мне было тяжело, я просто решила найти себя в другой технике, в более простой, а не в этом экшене. Я рисовала красками, я рисовала маслом, акварелью, грифелем и пришла к тому, что мне нравиться всё, но в меру. Я была разностороннем художником, и мне следовало просто, изучить себя, а не стили. Я и начала с этого не лёгкого занятия, изучения себя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Монотонные будни сменяли друг – друга, я меняла краски, он менял женщин. Я меняла юбки, он менял юбки чужие, и мне этот не нравилось, я начала разочаровываться во всех мужчинах своего окружения.

– Тут тук, – В дверь постучались, но я не открыла, – Тут тук, – В дверь снова постучали, и я опять не открыла, а потом он просто влез на мой балкон, и постучал в мою балконную дверь. Меня всю перетрясло, ведь я жила на третьем этаже.

– Ты что, дурак? – Тихо спросила я Кирилла, открывая ему дверь. Я принюхалась, алкоголем не пахло, я ещё раз принюхалась, пытаясь понять, чем от него вообще сегодня пахло. Обычно это были женские духи, но сейчас, кажется гель для душа.

– Да не пахнет от меня женщинами, успокойся, – Вдруг выдал мне этот экземпляр, и я так удивилась, что ответила ему, что пытаясь понять, пьяный он, или нет. Кирилл учился на актёра, но ему не понравилось, и он перевёлся в юристы, сказав, что там платят больше. Я разочаровывалась всё больше и больше.

– Давай погуляем? – Спросил меня он, и я отрицательно покачала головой, сказав, что у меня есть с кем гулять, – Познакомь меня с ним.

– Чего? – Не поняла я, повысив голос, но гулять пошла, потому что Кирилл Терентьев, начал просто ходить по моей квартире, изучая то, что я рисовала.

– Ты рисуешь не правильно, – Сказал он мне, выходя в коридор.

Мы гуляли не долго, у меня правда было с кем гулять, и просто попросив свою подругу, меня спасти, я включила геолокацию, чтобы она меня нашла. Кристина быстро меня нашла, а вместе с Кристиной меня нашёл мой брат Женя, и парень Кристины, Паша. Меня забрали, а точнее отвоевали, и тогда Терентьев, просто начал на меня охоту.

Я менялась, Терентьев опускался всё ниже, я взрослела, мужчина по соседству изменял сам себе, не желая жить, как хотел бы он. Я иногда могла его рассмотреть, когда он был настоящим, а не мажором, каким он пытался себя показать. Он любил конструировать и ему бы в инженеры какие – нибудь, или даже в дизайнеры, а он, то в актёры, то за большими деньгам. Я как то попыталась с ним заговорить, но мне так грубо сказали, что это не моё дело, что я просто подняла руки вверх, сказав, что сдаюсь. Ему бы я не сдалась никогда.

Наше совместное проживание по соседству закончилось быстро, и я вздохнула от удовольствия, чуть не сняв эту квартиру, чтобы Кирилл Терентьев окончательно ушёл из моей судьбы, но у той, были свои планы, на мою жизнь.

– Ань, нас тут перекупают, не хочешь познакомиться с новыми директорами?

– Они арт. директора? – Спросила я, нанося тон алой помады, на тон понасыщеннее. Мне нравилась эта техника, и я всегда так ей пользовалась, Сначала фиолетовый, а потом алый, в итоге получался тот оттенок, который я хотела. Я вообще выросла ещё той фифой, с достаточно креативным подходом ко всему.

– Вам сколько лет? – Услышала я незнакомый голос, и выглянула, поправляя на себе, кожаный полупиджачок, я увидела женщину лет сорока, и скривила носик, не представляя, она наш директор или нет.

– Свыше тридцати лет, здесь никто не останется, – Услышала я опять, и встала в позу, мне было тридцать один и что за закон такой новый, который говорил о том, что свыше тридцати лет, в этой фирме работать не будут. Я быстро набрала номер арт директора, и тот сказал, чтобы я спала спокойно, меня не уволят.

Меня не уволили, но выставили такие условия, что я чуть не уволилась сама.

Мы разминулись с нашими новыми директорами, я пошла к себе в кабинет, они пошли в конференц-зал, чтобы провести собрание, на котором и я должна была присутствовать, как выяснилось позже.

– Тебя не было на собрание, – Раздался голос возле косяка, и я недоверчиво повернула голову, посмотрев на мою мечту, но эдак года три, два, год назад. Сейчас он не был моей мечтой, но он изменился, сейчас он повзрослел, возмужал и, судя по обручальному кольцу, был женат. Я скользнула взглядом от лица и вниз, а потом сложила свои руки на груди, вставая в защитную стойку.

– Ты не знала, – Констатировал он факт и тоже вздохнул, – И что будем делать?

– Я сейчас пойду в отдел кадров, и напишу заявление об уходе, я не вытерплю повтора ситуации, – Сказала я, даже не повернувшись к Кириллу лицом. Изменился он, изменилась я. Из маленькой, неопытной, я выросла во взрослую, и опытную, особенно мой опыт был виден в общение с этим мужчиной.

Я стояла и осматривала себя в зеркало, я собиралась на свидание. Коротенькие шорты, маечка топик и джинсовая куртка сверху. У меня были длинные волнистые волосы, голубые тени, и я придирчиво смотрела на себя, пытаясь понять, что мне не нравится. Мне не нравилось всё, мне уже было не двадцать три года, мне было двадцать пять, и этот стиль, оставлял желать лучшего. Я быстро разделась, оставаясь в голубом комплекте нижнего белья, и начала бегать по квартире, пытаясь понять, в чём я сегодня пойду. В дверь балкона постучались, и я тихо вздохнула, даже не гадая о том, кто же там стоит. Кирилл почто – то начал ходить ко мне через балкон, он говорил, что это ему доставляет удовольствие. Каким образом он ко мне забирался, я не выясняла, а мне и не хотелось, у меня волосы дыбом вставали от осознания того, что этот экземпляр мог разбиться.

– Ты куда? – Спросил он меня, видя как я, застёгиваю себе молнию на спине, точнее пытаюсь, – Давай помогу.

– На свидание, – Сказала я, приподнимая волосы, и позволяя мне помочь. Пальцы на моей спине задержались дольше положенного, и я чуть передёрнула плечами, смахивая ненужное мне наваждение. Этот мужчина был не для меня, он не хотел учиться, он не хотел заниматься собой, он не хотел идти навстречу мне, когда я пыталась с ним заговорить. Он хамил, он показывал мне кулак, образно говоря, но он мне его показывал, и он портился, прямо на моих глазах.

– Зачем тебе на свидание?

– В смысле? – Не поняла я, и резко развернулась, чуть не оттоптав ему ногу своей.

– Ты неуклюжая, не знаешь, как рисовать, и собираешься в таком виде вот идти на свидание? Ты нормальная?

– Вон из моей квартиры, – Указала я ему на дверь, и он под тихий смех, вышел из моей квартиры.

Я не разговаривала с ним три месяца, я просто его обходила стороной, а потом я просто как – то вышла в новых джинсиках, в новом топике и с новой стрижкой. Я выпрямила волосы, я обстригла их до лопаток и я купила себе туфли на высоком каблуке, мне так захотелось. Я начала выражать себя так, как хотелось только мне. Не маме, не папе, не бабушке или брату, а именно мне, и мне этот понравилось. Я начала меняться, и я чуть не испортилась, это я поняла сама, поняла и то, что на меня смотрят теперь более пристально.

– Ты другая, – Сказал мне Кирилл, когда мы встретились на лестничной площадке.

– Нет, – Ответила я ему, и пошла дальше. Кирилл меня пытался остановить, но я пригрозила ему пальцем, и поняла, что эту привычку я от кого – то переняла. Это был не мой жест, но он мне понравился, и я стала им пользоваться, не намеренно, а просто так.

На меня посыпались заказы, и я буквально утопла под гнетом работы, пытаясь разгрести те заказы, которые буквально обрушались на меня. Я просто выставила новую картину в грифеле, и она так всем понравилось, что у меня тут же появилось три новых заказа. Я обрадовалась, а потом поняла, что у меня творческий кризис, я не знала, что мне рисовать. Я была творческой личностью, и мне требовалось и вдохновение, и настроение, и всё прочее, чем живёт каждый художник. Я жила мечтой, и я решила именно за счёт своей мечты, реализовать свои заказы. Мне это не понравилось, и у меня буквально слёзы потекли, когда я увидела в результате то, что хотела повесить на своей стене.

– Не продавай, – Сказала мне моя подруга, и я просто вернула деньги, сказав, что я не хочу продавать то, что у меня получилось. У меня попросили, чтобы я показала картины, и я показала свои картины, и вы знаете, я их всё же продала, в три, а одну так и в четыре раза дороже. Деньги меня не испортили, но я начала думать о том, как же мне всё – таки воплотить свою мечту в жизнь.

– Ты изменилась, – В который раз сказал мне Кирилл, и, обернувшись к нему, я спросила, в хорошую или плохую сторону. Мне не ответили, Терентьев прятал от меня синяк под глазом.

– Кто тебя так? – Спросила я, и мне сказали, что подрался случайно. Я пожала плечами, и продолжила делать компресс.

Офис кишил народом, именно кишил, и если раньше, это место было тихим и креативным, то сейчас оно превращалось в балаган. Ко мне в кабинет принесли ещё один стол, а следом за столом, явилась расфуфыренная фифа, которая сказала, что она новый арт директор.

– Так, все свои проекты ко мне на стол, я проверю, всё исправлю и скажу, что ты будешь делать дальше.

– Нет, – Ответила я, и начала собирать свои вещи.

– Что? – Не поняла она, и я повторила, своё утвердительное нет.

– Тогда уволены.

– Тогда скажите это ему, – Указала я карандашом на Кирилла.

– Кирилл, это твоя протеже?

– Не протеже, но моя, – Ответил он лаконично, и я закатила глаза, пытаясь понять, что он имел ввиду.

– Ну, тогда ты хоть ему что – ли отнеси свои проекты.

– Они все здесь висят, – сказала я, показывая на свой кабинет. Мои стены были сплошь увешаны моими картинами, которые были не только в стиле грифеля, а ещё и в стиле акварели. Вы понимаете, я начала разукрашивать свой грифель, и мне настолько это понравилось, я вошла в мир живописи, как масло.

– Тог есть, ты хочешь сказать, что Аннет, это вы? – Скривилась эта мадам, и я её попросила, никогда меня так не называть.

– Ты злишься, – Заметил Кирилл, когда я рисовала очередную картину.

– Меня называют Аннет, мне не нравится, – Призналась я, и вытерла руки о свою рубашку, которую попросила у Кирилла. У него было много старых рубашек, а покупать новую, чтобы испортить, мне не хотелось.

– Ты так и рисуешь в моей рубашке? – Спросил меня Кирилл, и я осмотрелась, думая о том, что нас могли услышать.

– Я её всю разрисовала, она у меня теперь, что – то вроде раритета.

– Продай её, – Вдруг предложил Терентьев, и я показала ручкой у виска.

– Не хочу.

Мы работали рука об руку, но ни я, ни Кирилл не сближались, мы просто существовали рядом, мы даже кофе иногда покупали вместе, но так и ни разу, не обронили не слова.

– Девушка, а можно с вами познакомиться? – Я напряглась, я стояла в очереди за кофе, и мне не нравился голос того, кто собрался со мной знакомиться.

– Эй, мадам, та самая, которая в кепочке, давай всё – таки познакомимся? – Я медленно развернулась к тому, кто говорил, и отвернулась обратно, не желая разговаривать с пьяным от слова совсем. Я боялась пьяных, и у меня на это были свои причины.

– Ань, можешь приехать? Мать в слезах, отец опять пьяный, – Я вздохнула, и быстро собрала сумку, на ходу вызывая такси. Я бежала по лестничному пролёту, когда на меня вылетел не слишком трезвый Кирилл, я оттолкнула его руку, а потом заметила, что тот опять избит. Я вздохнула, не зная куда бежать, к пьяному соседу, или к матери, у которой сейчас был Евгений. Брат, тот ещё фрукт, но помочь мог.

– Жень, а я там очень нужна? – Спросила я, понимая, что брат справиться.

– Да нет, просто мама пытается манипулировать, – Пожаловался брат, и я посоветовала ему сказать, что он отвезёт её к бабушке.

Я стучалась к Кириллу, тот мне не открывал. Я опять стучалась к Кириллу, тот не открывал, и тогда я просто громко, до купидончиков громко, заявила ему, что сейчас залезу к нему через балкон. Мне тут же открыли, правда, безрадостно.

– Чего надо? – Грубо спросил он меня, и я уже было собралась уходить, когда у меня зазвонил телефон.

– Ань, у нас маму того.

– Что того? – Не поняла я, хватаясь рукой за стену.

– Ну, папа маму ударил, она к стене отлетела, и того.

– Что того? – Закричала я, и выбежала из квартиры Кирилла, а тот зачем – то полетел следом, поймав меня возле самого подъезда.

– Пусти, пусти, говорю, – Кричала я, – Уже даже не слушая Женьку.

– Брата дослушай, – Сказал мне на удивление трезвый Терентьев, забрав у меня мой сотовый телефон, – Жива твоя мама, просто брат твой, дурак, он не хотел тебя напугать, но своими разговорами, чуть до седины тебя не довёл, – Кирилл меня всё ещё держал, а я стояла в его объятьях и думала о том, что мне в них комфортно.

– Идём, – Вдруг нарушил тишину Кирилл, и, спросив куда, мне ответили, что замазывать синяки.

– Девушка не свободна, с ней знакомиться не надо, – Вдруг раздался голос Кирилла, и я облегчённо вздохнула, пока Кирилл не показал хаму, своё обручальное кольцо. Тут я вспылила, и хотела было высказать этому купидону всё, что о нём думаю, но Терентьев, просто приложил палец к своим губам, и я сдалась.

Мы с ним были оба на стиле. Я в белых брючках, с графическим принтом на бедре и вниз. Модная мадам изящно извивалась на моей штанинине, в тёмно синем, плотно обхватывающем топике без бретелек, в кожаном полупиджачке, и в своей кепочке, которая мне до купидончика нравилась. Артём же был в серой шапочке, в розовой рубашке, и в голубых, дырявых джинсах.

– Розовая рубашке тебе не идёт, – Тихо сказала я, проходя мимо этого мажора. Он никогда так не одевался, и впервые увидев его в таком вот луке, я слегка растерялась, не зная, что и сказать. Он то в классике и в полоску, то в брюках с подтяжками и тёмно бордовой рубашке, если бы не видела кольцо на его безымянном пальце, то решила бы, что он из-за меня так одевается.

– Если вы Аннет, нарисуйте нам что – нибудь, – Начала новый арт директор, и я просто сказала, что нет, ведь я рисовала только на заказ, а потом продавала свои картины.

– Она не будет рисовать вам, это её кредо, – Внёс разъяснения Кирилл, и я улыбнулась уголками губ, этот мужчина знал меня лучше, чем мой брат, или мои родители.

– Вы что, знакомы? – Не поняла Инна, мой арт директор. На самом деле, я в эту фирму пришла, чтобы научиться креативности, но судя по всему, креативности хотят учиться у меня.

– Кирилл, я не хочу с ней работать, мой бывший, – Тут я запнулась, и посмотрела на свой телефон, который мяукнал об смс. Все обратили внимания на меня, а у меня в телефоне появилось смс от Терентьева.

– Ты ей ничего не рисуй, она нахлебник, – Звучало смс, а следом ещё, – Я не твой бывший.

– Чего? – Вскрикнула я, и подняла возмущённый взгляд на мужчину, но того уже в кабинете не было.

– Так вот, мой бывший арт директор, был в два, а то и в три раза креативнее вас, а вы так, нахлебник, – Сказала я, громко сказала, и мне прислали кулак. Зачем он шлёт мне смс, я не знала, но мне понравилось.

– Аннет, – Начала Инна, и я поправила её, что меня зовут Аня, – Автора этих картин зовут Аннет.

– Кто сказал? – Спрашивала я, убирая свои документы в свой рюкзак.

– Что вы убираете? А ну вытащите, а ну вытащите я сказала, и верните их на свой стол, – Я выпрямилась и положила на стол свой карандаш, потом я выпрямилась, и положила на стол, свой рюкзак, а потом я просто положила своё колено на стол, и

Приблизилась к этой мадам, уже под взгляд не только, прибежавших из офиса кадров, но и самого Кирилла, чей отец, перекупил нашу фирму.

– Это моя, академическая работа, и если вы сейчас мне скажите, чтобы я выложила её на ваш стол, а потом я найду хоть один намёк моей работы, в ваших работах, я вас засужу по полной программе, и соответственно, эту фирму я тоже засужу, ведь вы работаете здесь.

– Я…я требую.

– Инна, ты за буйки заходишь, – использовал мою фразу Кирилл, и я так удивилась, что чуть не показала ему кулак. Сама. Меня на столько вся эта ситуация выбила из колеи, что я просто думала о том, где бы мне отвлечься. И знаете, в нашем креатив отделе, недавно повесили грушу, ту, которая для бакса, и я просто, вручив Кириллу свою папку с работами, которые я в принципе всегда брала на дом, даже те, которые были для фирмы, я просто пошла в тот зал, где висела груша. Там кто – то был, и этот кто – то был очень даже ничего, но я не обратила на это внимания, а просто спросила, могу ли я арендовать эту грушу на пять минут?

– прямо так? – насмешливо спросили меня, и я в ответ, предложила этому типу, подраться с моими каблучками. Я не занималась профессиональным боксом, но я в своё время подтянуть фигуру, и чтобы могла постоять за себя.

Я ударила один раз, я ударила второй раз, и остановилась только тогда, когда моя нога в облегающей юбке карандаше, просто порвалась по шву, из-за того, что я просто ударила ей по груше.

– Вот это я купидон, – Громко сказала я, не зная, как я теперь поеду в такой юбке домой.

– Вот это ты кадр, – Вдруг раздался голос Кирилла, и я обнаружила, что кроме него, в зале больше никого нет.

– Ты давно здесь стоишь? – Спросила я, рассматривая свою новенькую юбку. И что мне теперь делать? Это был единственный экземпляр.

– Эй, ты чего ревёшь? – Не понял Кирилл, подбегая ко мне, – Что болит? Где болит?

– Я юбку порвала, она в единственном экземпляре такая, вот где я ещё, такого Мики Мауса найду? – Спросила я. И повернулась к Кириллу попой, показывая ему вышитого на кармане Мики Маусса.

Юбку мне восстановили, и как не странно, сделал это Кирилл, не в прямом смысле, а в переносном. Он просто взял и попросил её у меня, а потом привёз как новенькую, правда её креативно переделали, сделав ещё лучше, чем она была до этого.

– Сколько я тебе должна? – Спросила я, любуясь своим вырезом,

– Ни сколько, эта куница, которая Инна, спровоцировала тебя, – Стало мне ответом, и мне понравился этот ответ.

– ты живёшь всё там же? – Вдруг спросил меня Кирилл, и я покачала головой, сказав, что живу на лунской, – И давно ты там живёшь? – Поинтересовался он, и я ответила, что полтора года.

– Пентхаус там купила, – Сказала я, и под удивлённо вытянутую моську Кирилла, добавила, что тот, который студия. Кирилл сдался, и рассмеялся, добавив, что я не изменилась.

Я менялась не по дням, а по часам. Кирилл только успевал констатировать факт, и добавлять, главное, чтобы я не испортилась. Я не портилась, хотя Кирилл явно этого добивался. Он приглашал меня гулять в свою компанию, я отказывалась, и говорила, что мне нравиться гулять в своей компании. Я осознанно не приглашала его в свою компанию, хотя Кирилл тянулся ко мне, и уже в своё время, я подумала, что зря я его не забрала в своё окружение, мы могли бы избежать многих проблем.

– Оля ля, какая барышня, – Вдруг я услышала пьяный, незнакомый голос и поморщилась, когда поняла, что у Кирилла гулянки. Это снова девочки, пьяные выкрики, и всё прочее, что сопровождают такие мероприятия. Я опустила взгляд вниз, и вытащила свой телефон, на котором было два пропущенных вызова и одно сообщение.

– Забери меня, пожалуйста, из этой компании, мне не нравится, – Я поздно получила это смс, но я уверенным шагом, прошла в квартиру Кирилла и буквально оторвала его от своего дивана, сказав, что я забираю его к себе домой. Мне не важно, что стало бы с этой квартирой, но потом я вспомнила, что Кирилл арендовал это помещение, и ему бы пришлось здесь хорошо потрудиться, чтобы потом всё это добро восстановить.

– вы либо уходите по-хорошему.

– Либо что ты делаешь?

– Либо я звоню своему дяде боксёру, и он приезжает со своим боксёрским клубом, и вы уходите от сюда по плохому, – Улыбнулась я, поиграв кулаками. Я начала заниматься тайским боксом, и Кирилл об этом не то, что ещё не знал, он об этом потом, даже и не вспомнил.

– Ты что здесь делаешь? – Вдруг спросил меня Кирилл, когда все ушли, – Я тебя звал? Ты что за мной привязалась? Куда я не иду, везде ты, – Кирилл был пьян, но мне стало обидно, и я просто показала ему то смс, которое он мне прислал, и знаете что, этот экземпляр, просто с самого размаху, ударил по моему телефону. Вырывая его из моих рук. Мой новенький айфон отлетел от меня на добрые метры, и просто разбился об стену. Мой телефон разбился об стену. Мне стало не то, что обидно, мне стало страшно, и я просто, бочком, чтобы даже не смотреть на Кирилла, я просто вышла из его квартиры, забрав то, что осталось от моего телефона. Кирилл пытался со мной потом связаться, но я переехала, правда не далеко, а вниз, под его квартиру, и знаете, мне стало не то, чтобы легче, но мне стало просторнее. Ведь теперь, никто не лазил ко мне через балкон.

Я расстроилась, моя новая юбочка оказалась дешёвой подделкой, вы знаете, что сделал этот экземпляр? Он просто пришёл в ателье, и попросил, что – нибудь сделать с моей рваной юбкой, а там ему предложили, заменить её, а Микки Маус перешить. Знаете, как я это определила? У меня этикетка оказалась другой, хоть и в два раза дороже.

– Ты, – Начала было я, ткнув пальцев в грудь этого экземпляра, – Где моя юбка? – На полном серьёзе спросила я, а Кирилл, вдруг покраснел и спрятал лицо за ладонями, показав большим пальцем себе за спину. За спиной Кирилла, стояли его родители и старший брат. Старшего брата я уже видела, это он боксировал в том зале, а вот родителей я ещё не видела. Я не растерялась, и, наклонившись к Терентьеву , я уже громким полушёпотом поинтересовалась, где моя юбка, та, которую я порвала, когда была его, – Ткнула я пальцев в старшего брата Кирилла Терентьева, – Грушу.

– Это моя груша, – Таким же полушёпотом ответил мне Терентьев, и знаете что? Я поняла, что он оказывается прикольный.

Мы работали, мы не сближались, но мы работали.

– Ты за кофе пойдёшь? – Вдруг спросил он, и я поняла, что в моей жизни, стало слишком много вдруг. Почему? Потому что ко мне вдруг начал присматриваться его брат, и знаете зачем? Чтобы я научила его боксу, а Терентьев такой, нет, это моя груша. Юбка видимо тоже его, теперь.

Мы не сближались, но мы изредка смотрели друг на друга, перекидывались взглядами, а потом опять занимались своей работой, каждый занимался своей работой. У меня доходило до абсурда, иногда Инна отказывалась принимать мои работы, и я шла либо к Кириллу, либо к его отцу. С отцом Кирилла отношения были налажены хорошо, он меня знал ещё со времён нашего существования с Терентьевым в одном доме, а вот с матерью я не подружилась, но мне это и не надо.

– Что – то ты зачастила к моему мужу, – Сложила руки на своей талии мать Кирилла, и я её прямо спросила, не подруга ли она Инны.

– Я к вашему мужу не зачистила, а вот она да, – Прямо я сказала правду матку, которую так не любили. На меня стали поглядывать не только Кирилл, но ещё и Инна с матерью Кирилла. Маму Кирилла звали Анжеликой, и она была красивой женщиной, хоть и усталой.

– Вам не идут синяки под глазами, – Прямо сказала я, когда понесла свой проект Кириллу. Инна меня больше не пыталась к, она вообще сидела ниже травы, тише воды.

– Не пытайся ко мне подлизаться, – Начала было вдруг женщина, а я остановилась и посмотрела на неё, знаете, тем взглядом, о котором говорят, больно то надо.

– Вы раньше были другой, – Сказала я и пошла дальше, а женщина стояла, и не понимала, откуда я её знаю.

– Моя мама тебя не узнала, – Сказал мне Кирилл за обедом, и я сказала, что знаю. На самом деле, когда я впервые познакомилась с Анжеликой Терентьевой, я подумала, что она Ангел.

– Не ходите туда, – Сказала я, когда она пыталась дозвониться в квартирный звонок, до моего соседа.

– Почему? – Удивилась она, и я сказала, что он всю ночь гулял.

– Балагур, – Вынесла она свой вердикт, и посмотрела на пакет с продуктами, – Можешь передать?

– Да, – Только напишите ему, что оставили в такой – то квартире, а то он с пьяну может не понять, о какой Ане, идёт речь.

– Ты Аня? – Раздался удивлённый голос матери Кирилла, и я улыбнулась, просто кивнув головой. В моей жизни не то, что переворот произошёл, но в моей жизни много изменилось. Мне сейчас тридцать лет, и я ношу то, что мне хочется. Мне сейчас тридцать лет, и я делаю то, что мне хочется. У меня нет отца, он ушёл, говорят от алкоголя, но я не то, чтобы не жалею, я мечтаю о том, чтобы мама нашла себе нового, нормального мужчину.

– Как твоя мама? – Под удивлённый взгляд Инны, спрашивала меня Анжелика, сидя возле моего стола.

– Она с Женей живёт, он забрал её к себе.

– Всё так же тортики печёт?

– Не напоминайте мне про эти тортики, брат иногда звонит, и просит помочь ему развести их. Вы понимаете, – Говорила я, убирая прядь коротких волнистых волос за ухо, у меня было удлинённое каре, которое было просто сплошь кудряшками.

– Ты изменилась, – Говорили мне, и я понимала, что женщина не то, что усталая, она просто одинокая.

– Берите свою подругу, и идёмте пить кофе, я устала здесь сидеть, – Сказала я, не то, что обрадовав Инну, а просто, чтобы впредь у меня больше не было конфликтов. Конфликтов с Инной у меня не было, но женщина начала воровать мои идеи, и в итоге была уволена, не Кириллом, а его отцом.