355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сьюзен Джонсон » Когда вас кто-то любит » Текст книги (страница 5)
Когда вас кто-то любит
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 14:32

Текст книги "Когда вас кто-то любит"


Автор книги: Сьюзен Джонсон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

– Уверена, он будет очень рад, – хмыкнула она.

– Поверьте, он рад всему, что снова открывает мне дверь в большой мир. Скажите, что приедете. Мы устроим пикник.

– Наверное, не стоит.

– Но почему?

В голову не приходила ни одна веская причина. К тому же в его просьбе не было ничего необычного.

– Хорошо, я спрошу маму.

– Превосходно. Может, лучше это сделаю я?

Но миссис Фостер вежливо отказалась, объяснив, что здоровье не позволяет ей покидать дом.

– Впрочем, Аннабел вполне может осмотреть ваши конюшни, – поспешно добавила она. – Мне так нравится, что на ее щеках снова появился румянец! В последнее время она слишком долго сидела взаперти и слишком много работала. И не смотри так на меня, дорогая, это чистая правда. – Миссис Фостер снова обратилась к Даффу: – Когда вы заедете за Аннабел?

– Десять утра не слишком рано?

Он хотел сказать «восемь», но вовремя сдержался.

– О, ни в малейшей степени. Мы встаем с солнцем.

– Уверены, что не хотите тоже поехать? Мы захватили бы Молли и детей, – вежливо предложил он.

– Господи, нет, но все равно спасибо. И за мой выигрыш тоже.

Миссис Фостер похлопала по карману юбки, куда положила переданные Даффом банкноты.

– Серые кобылки всегда приносят мне удачу. И я позабочусь о том, чтобы Аннабел была готова к десяти, лорд Дарли. О, смотрите! Видите, чему она выучилась на сцене? Строить преуморительные гримасы! Не капризничай, дорогая. Солнце и свежий воздух могут творить чудеса. Погоди и увидишь. И поблагодари лорда Дарли за приглашение. Пфф! Можно подумать, у тебя язык отнялся! Ну так вот, милорд, мы благодарим вас, даже если моя дочь забыла о хороших манерах.

– О, не за что, миссис Фостер. Поверьте, я очень рад. – Дафф поймал взгляд Аннабел и улыбнулся. – До завтра, – пробормотал он с поклоном и направился к двери.

– Мама, ради всего святого, – прошипела Аннабел после его ухода. – Может, ты прекратишь навязывать меня маркизу! Это так унизительно!

– Глупости, дорогая. Этот человек на седьмом небе оттого, что ты согласилась составить ему компанию. Верно, Молли? – с улыбкой спросила миссис Фостер, повернувшись к своей сообщнице. – Как мило с его стороны пригласить и нас тоже.

– В жизни не встречала такого славного джентльмена! Приглашение от человека его положения! Можете себе представить! – воскликнула Молли, закатив глаза.

– Теперь нужно обдумать твой наряд на завтра, – объявила миссис Фостер с таким видом, словно служила камеристкой у самой королевы.

– Если не возражаешь, мама, я вполне способна одеться сама! – горячо воскликнула Аннабел.

– О, я вижу, моя дорогая дочь выведена из себя. Вполне можно подумать, что лорд Дарли чем-то задел ее сердце. Недаром она так яростно протестует, – съязвила мать.

Не в силах вынести этой пикировки и вполне сознавая, что ее чувства затронуты куда больше, чем ей хотелось бы, Аннабел объявила тоном, который сама посчитала ребячески-капризным:

– Я устала и иду в свою комнату.

И она удалилась со сцены с драматичным величием ведущей актрисы театра «Друри-Лейн».

А вот Дафф в отличие от нее тихонько напевал по пути домой.

Глава 12

Лорд Иннес вошел в игорную комнату клуба «Уайтс», обозрел толпу и почти сразу обнаружил того, кого искал. Встав за спинкой стула Уоллингейма, Иннес несколько минут наблюдал за игрой, прежде чем тронуть приятеля за плечо.

Тот, оглянувшись, недовольно проворчал:

– Позже, Дугал. Не видишь, что я выигрываю?

– Я встретил ее.

Уоллингейм резко развернулся и впился глазами в приятеля.

– Уверен?

– Вчера на ипподроме Уайтинг-Хилл. Она была с Даффом.

Уоллингейм швырнул карты на стол, пробормотал: «Я вне игры» и, даже не посмотрев на большую стопку фишек, поднялся и подтолкнул Инесса к выходу.

– Рассказывай, – велел он, когда оба очутились в безлюдном коридоре. – Я хочу знать, как она выглядит, что сказала… ты говорил с ней? Она действительно была с этим гребаным бабником? Мне нужны все детали.

Очевидно, сообщение Иннеса привело его в бешенство.

– Выглядит, как обычно, неотразимой, и…

Уоллингейм схватил Иннеса за руку:

– Ты говорил с ней?!

– Я не смог подобраться ближе, – признался Иннес, вырвав руку. – Они с Даффом по какой-то причине стояли у самых перил, а ты же знаешь, какова толпа на скачках. Не расступятся даже ради самого короля. Хотя вокруг нее тоже собрались поклонники, и не зря: она просто великолепна. Кроме того, она сняла шляпку. Помнишь, каковы у нее волосы, особенно на свету: этот поразительный оттенок…

– Да-да, – перебил его Уоллингейм. – Мы все видели ее волосы. А с короткой стрижкой она еще прекраснее.

– Ну, если дошло до этого, некоторым повезло видеть их куда чаще, чем остальным, – ухмыльнулся Дугал.

Но возможность найти наконец Аннабел настолько обрадовала Уоллингейма, что тот, игнорируя укол, деловито осведомился:

– И насколько далеко зашла ее дружба с этим Дарли?

– Они показались мне большими друзьями.

– Дьявол! – выдавил Уоллингейм. Мысль о том, что его соперник – человек, подобный Дарли, который мог получить любую женщину, стоило только захотеть, была непереносимой. Впрочем, с самого исчезновения Аннабел он не находил покоя. – Если этот наглый щенок Дарли воображает, будто может вытеснить меня, он жестоко ошибается, черт побери!

– Но ведь это Аннабел ушла от тебя, так что Дарли тут ни при чем.

– Она не ушла от меня.

И какая разница, что Аннабел выплатила по заемному письму, которое он предъявил, все до последнего шиллинга. Уоллингейм не собирался отказываться от нее.

– Она просто ненадолго покинула театр, чтобы закончить пьесу, – солгал он.

– Ну, если ты так говоришь…

Дугал знал, какие сплетни ходят по Лондону. Дом Аннабел был закрыт в самый разгар сезона. Никто из друзей не знал, где она. Владелец театра в отчаянии рвал на себе волосы, каждый день напрасно ожидая ее возвращения.

– Вот именно, говорю.

Уоллингейм пожал плечами, словно заглушая сомнения.

– Так где же этот проклятый Уайтинг-Хилл?!

– Примерно в часе езды от Ньюмаркета. Поэтому никто о нем не знает.

– А с какой целью ты потащился туда, позволь спросить?

– У меня неподалеку живет дядя.

– И бьюсь об заклад, у этого дяди тугой кошелек.

– Разумеется, – улыбнулся Дугал. – Неужели в противном случае я отправился бы в провинцию?

– Не хочешь вернуться туда со мной?

– Почему бы нет? Я вполне могу проигрываться и там.

– Захвати пистолеты.

– Предвидишь проблемы? – осведомился Дугал, хотя всегда был готов к хорошей драке.

– Просто хочу убедить Белл в серьезности своих намерений. И если для этого понадобится предъявить оружие, да будет так.

– Ты знаешь, что говорит весь Лондон?

На случай, если Уоллингейм еще не слышал последних сплетен, Дугал полагал необходимым предупредить друга, что его считают еще одним из толпы мужчин, отвергнутых мисс Фостер.

– Конечно, знаю, – отрезал Уоллингейм, – и плевать мне на это. Она возвратится со мной и останется со мной, а злые языки могут заткнуться!

– Теперь мне все ясно, – бросил Дугал, сведя брови.

– Чертовски ясно, – подчеркнул Уоллингейм. Он всегда был человеком безжалостным, но, получив после смерти отца титул графа и деньги, стал настоящим деспотом. – И чем скорее я найду ее, тем скорее она узнает о моих чувствах. Только на этот раз мою упрямую мисс Белл посадят на короткий и крепкий поводок.

– Леди это может не понравиться, – мягко заметил Дугал.

– Можно подумать, меня это трогает, – пробормотал Уоллингейм. – Она всего лишь чертова актриса и не имеет никаких прав. – Кивком головы он указал на лестницу: – Выезжаем через час, так что поторопись.

Дугалу пришлось почти бежать, чтобы не отстать от приятеля.

Глава 13

Дафф проснулся с первыми лучами солнца, но поскольку впервые мирно проспал всю ночь, то прекрасно выспался и чувствовал себя свежим и отдохнувшим. Даже Эдди заметил это.

– Вы стали новым человеком, сэр, если позволите сказать. Судя по улыбке, вы снова в деле.

– Да, по крайней мере мне так кажется. Считай свои обязанности сиделки законченными, – жизнерадостно ответил Дафф и, откинувшись на спинку стула, принялся раскачиваться на задних ножках, как часто делал в прошлом. – Какие бы мрак и туман ни наполняли мою голову этот последний год, теперь все развеялось. Я проспал всю ночь. И ни одного кошмара! Я проснулся и умираю от голода, причем не только желудочного! Хотя это исключительно для твоих ушей. Мы с леди пришли к соглашению… нечто вроде пари, и я намереваюсь свято его чтить.

– Удачи вам, сэр, – сардонически пробормотал Эдди, накладывая Даффу яичницу. – И вам лучше поесть как следует на случай, если условия соглашения каким-то образом изменятся. Кстати, что вы теряете, проиграв пари?

– Пятьсот фунтов.

– Значит, вы делаете это не ради денег, – фыркнул Эдди. – Я видел, как за карточным столом вы ставили в десять раз больше. Поэтому готов поклясться, что вы неравнодушны к леди.

– Я бы не был столь категоричен, – слегка улыбнулся Дафф, ставя стул на все четыре ножки. – Ты отлично знаешь, что я никогда не влюбляюсь.

– Ну… влюбились вы или нет, если оценили чувства леди в пятьсот фунтов, речь идет уж точно не о деньгах. Подумайте об этом, сэр, вот все, что я скажу.

Дафф, взяв с тарелки кусочек тоста, поднял глаза.

– Ты должен согласиться, что она очень красива. Всякий на моем месте увлекся бы.

– Можно подумать, у вас не было сотни таких, как она.

– Зато она может меня рассмешить, – пробормотал Дафф, вгрызаясь в тост.

– Вот и молодец.

Дафф с улыбкой уставился на денщика.

– Кажется, я различаю нотки сарказма, Эдди?

– О, нет, сэр, просто не хочу, чтобы вы так легко относились к своим чувствам. Она не похожа на других, вот и все. Не знаю, чем она отличается, но отличается, и сильно. Разве не видите?

– Давай не будем говорить об этом, – нахмурился Дафф. – Я не желаю слишком уж усердно задумываться над тем, как весело провожу время.

– Еще кофе, сэр? – спросил Эдди, зная, когда лучше отступить.

– Ты стоишь каждого шиллинга, который я тебе плачу, – весело заметил Дафф, кивком показав на чашку.

– Поскольку вы платите мне достаточно, чтобы осчастливить моего банкира, – заметил Эдди, наполняя чашку Даффа, – я вполне могу общаться на равных с лучшими представителями общества.

Дафф удивленно вскинул брови.

– Твой банкир?

– Конечно, сэр. Я держу деньги в Английском банке.

– Неужели? – хмыкнул Дафф, кладя сахар в кофе. – Так что ты намереваешься делать со всем этим богатством?

– Однажды, сэр, когда буду в подходящем настроении, предложу руку и сердце какому-нибудь милому созданию и куплю себе ферму.

Дафф перестал размешивать сахар в чашке.

– Но что ты понимаешь в фермерском деле?

– Это вовсе не обязательно, сэр. Я, пожалуй, найму управляющего на ваши денежки.

Дафф рассмеялся, наслаждаясь и звуками, и собственным весельем в такой прекрасный день.

– Что же, по крайней мере предупреди, когда решишь взять жену и покинуть меня.

– Не волнуйтесь, сэр. Я не тороплюсь. Думаю, вы еще раньше скуете себя цепями брака. Так что я подожду.

– В таком случае мы оба в полной безопасности, – улыбнулся Дафф.

– Я тоже так думаю, сэр. По мне, так это даже лучше, особенно с тех пор как мы снова развлекаемся с дамами.

– Говори за себя. У меня нет срочных планов.

– Не скажу, что не верю вам, но, полагаю, вы подумываете кое о чем.

– Возможно, – кивнул Дафф.

– Возможно? Всего пятьсот фунтов, сэр. Сущая чепуха для вас.

– Я не уверен, что леди готова, – заметил Дафф. – Но ты можешь проводить вечера, как заблагорассудится. Я вполне обойдусь без тебя.

– Посмотрим.

– Я абсолютно серьезен, Эдди. Твоего постоянного присутствия больше не требуется.

– Да, сэр. Как скажете, сэр, – закивал Эдди, как подобает хорошему слуге, хотя вовсе не был согласен с хозяином. – Сегодня утром вы повезете даме букет?

– Почему у тебя сложилось такое впечатление? – осведомился Дафф, полуприкрыв глаза.

– Ваша ма прислала прелестную бутоньерку из фиалок, сэр.

– Интересно, как это раньше я ухитрялся привлечь внимание дамы без столь усердной помощи родных?

– Думаю, вы просто шли на приступ, сэр, и все портили, – совершенно серьезно ответил Эдди. – Хотя именно это и нравилось дамам.

Даффу неожиданно показалось, что все женщины, с которыми он успел переспать, были всего лишь прелюдией к его отношениям с Аннабел, пусть пока и платоническим. Хотя это тоже может измениться.

Он впервые признал, что между ними может что-то возникнуть.

– Вероятно, ты прав. Мисс Фостер действительно не похожа на остальных, – пробормотал он, потрясенный огромной разницей между прошлым и настоящим. Почему теперь он так много думает о чувствах Аннабел? Ведь раньше он не придавал значения подобным тонкостям!

– Во всяком случае, у меня сложилось такое впечатление, сэр.

– Не знаю, как и почему, – вздохнул Дафф, пытаясь осознать, что происходит. Или все это неестественно?

– Полагаю, скоро вы сами все узнаете.

– Может, и узнаю, – согласился Дафф, решив, что Эдди прав и дело тут не в пятистах фунтах. Что же до остального, особенно желаний и стремлений леди… поживем – увидим.

Несколько часов спустя он шел по дорожке к двери коттеджа Аннабел, по-прежнему не уверенный в том, что именно чувства – побудительный мотив всех его действий. А если отказаться от пари? Повредит ли это его интересам?

Хорошо бы еще знать, в чем состоят эти интересы. Намеревается ли он всего лишь обольстить Аннабел, как всех остальных женщин, или просто хочет наслаждаться ее обществом, пока она остается в провинции?

Дилемма, которую он легко мог решить до своей болезни.

Да тогда это вовсе не было дилеммой. Просто удовлетворением чувственного желания. Но теперь… теперь он не был так уверен.

Черт, неужели он становится моралистом?

Неужели полученные на войне душевные раны превратили его в высоконравственного человека?

Дверь открылась, и на пороге появилась улыбающаяся Аннабел. Жаркое желание мгновенно пронзило его как удар молнии.

В этих облегающих панталонах любой намек на возбуждение будет очевиден. Поэтому он немедленно попытался подумать о чем-то еще, ну, хотя бы о цене на чай… если бы он ее знал… а еще лучше о том, как забавно хмурится отец, когда сердится.

Представшая его мысленному взору картина оказалась лучшим лекарством против похоти, и, переступив порог, он уже полностью владел собой. И тон был абсолютно нормальным:

– Вы хорошо спали?

Проклятие и адский огонь! Неудачный выбор слов: на ум немедленно пришел образ растрепанной Аннабел в ночной сорочке.

– Прекрасно. А вы?

Ее голос был таким же спокойным, как цвет платья оттенка голубиного крыла. Сама безмятежность. И он был благодарен ей за сдержанность.

– Тоже, – обронил он столь же бесстрастно, заменив мысленное изображение Аннабел в ночной сорочке более приличными картинами скачек. – Надеюсь, вы голодны?

Иисусе, неужели каждому его слову, произнесенному сегодня, суждено иметь двойной смысл?

– То есть я хотел сказать, что Эдди приготовил для нас целую корзинку с едой.

– Я так и поняла, – ободряюще улыбнулась она. По крайней мере у одного из них сохранился здравый смысл! – Эти цветы, надеюсь, для меня?

Очевидно, хорошо знакомая с мужчинами, находившимися в состоянии растерянности, она поощряла его, как школьника.

Дафф неприязненно нахмурился.

– Матушка подумала, что вам нравятся фиалки, – пробормотал он, протягивая ей цветы и гадая, уж не виновата ли в его неуклюжести новообретенная добродетель.

– Как мило с ее стороны, – улыбнулась Аннабел.

Когда он передавал бутоньерку, их пальцы на мгновение соприкоснулись, глаза на секунду встретились, и он неожиданно увидел то, что уже миллион раз наблюдал раньше.

Его неприязнь мгновенно исчезла. Он снова ступил на знакомую почву.

Аннабел не только влечет к нему, но она еще и готова на большее. Он готов прозакладывать свой титул.

– Как считаете, ваша матушка может передумать и согласиться сопровождать нас? – учтиво осведомился он, словно не заметил блеска желания в ее глазах. Словно у него на уме не было ничего иного, кроме их прогулки в это прекрасное летнее утро.

Аннабел покачала головой.

– Боюсь, мама всерьез взялась за сватовство, – ответила она, не менее его способная на лицедейство. – Она все старается оставить нас наедине.

– Мне стоит волноваться по этому поводу? – лукаво улыбнулся он.

– А вот это решать вам, – улыбнулась она в ответ. – Что могу сказать я?

– Значит, сватовство? – переспросил он, окидывая ее дерзким взглядом.

– Милорд, я пойму, если вы решитесь сбежать. – Ее взгляд, наоборот, был прям и спокоен.

– Дьявольски трудный выбор, – вздохнул он.

– Или предостережение.

– С другой стороны, хуже, чем при Ватерлоо, уже не будет! – улыбнулся он.

Аннабел рассмеялась.

– Боюсь, впервые за мной ухаживают столь романтически.

– Если вы серьезно насчет ухаживания, считайте, что я в вашем распоряжении! – объявил он. – Вы из меня веревки вьете и прекрасно это понимаете. Банальные слова, но так оно и есть.

Несмотря на легкую улыбку, ее серые глаза были серьезны.

– Почему бы нам не посмотреть, что из этого выйдет, милорд?

– Что, если я предпочту не играть в подобные игры? – бросил Дафф, возможно, подогретый месяцами целомудренной жизни. Или всему виной был се запах… аромат женщины?

– Но, милорд Дарли, я тоже никогда не играю в игры, – с суровой решимостью объявила она. – И вам, как никому, следовало бы это знать. Вся моя жизнь – это непрерывная цепочка ролей. Лучше идите, поздоровайтесь с матушкой, – внезапно переменила она тему так спокойно, словно они не обсуждали ничего важнее погоды. – А потом отправимся на пикник, устроенный Эдди.

Она произнесла слово «устроенный» с таким видом, словно считала, что Эдди движут некие скрытые мотивы.

– Успокойтесь, мисс Фостер, – немедленно вскинулся Дафф. – Я не строю никаких гнусных планов. Я нахожу подобные вещи бессмысленными.

– Ну вот, теперь я вас рассердила, – пробормотала Аннабел, поднося фиалки к носу и глядя на него с такой откровенной покорностью, что напомнила одну из работ Грёза, любившего рисовать смиренных женщин.

– Продолжайте в том же духе, и я действительно рассержусь, – хмыкнул он, вдруг сообразив, что она понятия не имеет о его истинном характере. И не ведает, что он вовсе не похож на тех мужчин, которых она до сих пор знала. – И умоляю, успокойтесь. Повторяю, у меня нет непристойных умыслов, хотя вы весьма меня интересуете. Но я вполне способен владеть собой.

– Приятно слышать, – заметила она, роняя бутоньерку и на несколько мгновений удерживая его взгляд. – Если только это правда.

– Абсолютная. Составьте мне компанию, и больше я ничего не требую.

– Честно говоря, вы поражаете меня, Дарли.

– А вот я поражен тем, как высоко ценю ваше общество. И кстати, о развлечениях: у вас есть бриджи для верховой езды? Думаю, мы могли бы устроить скачки.

– Настоящие?

– Поэтому вам и понадобятся бриджи, – кивнул Дафф.

– Может, я и сумею что-то найти.

Он предлагал ей покой и душевный комфорт, которых она раньше не испытывала, особенно с мужчинами.

– Превосходно. Мне подождать здесь?

– Нет, разумеется, нет, хотя обратите внимание, как старается матушка держаться подальше, чтобы не прервать наш тет-а-тет. В отличие от меня и вас, Дафф, она – романтик. Мама, Молли! – позвала она. – Мы идем. Покажитесь, где вы там! – Улыбнувшись, она протянула руку Даффу. – Пока я ищу бриджи, можете испытать свои чары на маме и Молли.

Вскоре Аннабел и Дафф уже ехали обратно, в Уэстерленд-Парк. Пара гнедых неслась вихрем, так что Даффу приходилось придерживать Аннабел за талию на поворотах: фаэтон с высокими сиденьями был весьма неустойчив и то и дело грозил перевернуться. Аннабел вцепилась в сиденье, хотя ни в малейшей степени не возражала против того, что маркиз обнимает ее. Наоборот, сейчас она чувствовала себя в полной безопасности. Странное ощущение, особенно в присутствии мужчины. Не то чтобы она искала покровителя, но нельзя отрицать, что его общество ей приятно.

Дафф был в превосходном настроении. Впереди целый день в компании Аннабел, и она явно неравнодушна к нему. Как, впрочем, любая женщина… но недаром Эдди предупреждал, что Аннабел Фостер совсем другая.

А может, и он теперь совсем другой.

Или мир достиг такой точки, где начинались перемены…

Глава 14

– Решайте, что сначала: скачка, наши конюшни или пикник? – громко спросил он, перекрикивая свист ветра.

– Скачка! – откликнулась Аннабел. Она недавно позавтракала и не хотела появляться в поместье Уэстерлендов. Хотя она мечтала прокатиться на одной из лошадей, которых Дафф брал с собой на войну. Любое животное, способное выдержать напряжение и ужас битвы, должно быть превосходным скакуном.

Едва они приблизились к большому кирпичному строению времен правления короля Якова, окруженному старыми тисами, Аннабел похлопала по саквояжу, стоявшему у ее ног.

– Почему бы мне не переодеться в конюшне?

Она предпочла привезти бриджи с собой, а не надеть их сразу, опасаясь, что любой встреченный на дороге всадник косо посмотрит на женщину в мужских штанах. Местные жители любили посплетничать.

– Вздор! Переоденетесь в доме. Эдди, должно быть, на конюшне, – заметил маркиз, останавливая лошадь. – Похоже, в доме его нет.

Втайне он подозревал, что денщик исчез из виду по тем же причинам, что и миссис Фостер. Его тоже одолела страсть к сводничеству!

– Надеюсь, вы не специально попросили своего камердинера удалиться? – осведомилась Аннабел, поднимая саквояж в ожидании, пока Дафф спрыгнет на землю и закрепит поводья.

Но ее тон был шутливым, поэтому Дафф честно ответил:

– Одному Богу известны мотивы Эдди. Я так долго был не в себе, что он, возможно, с большим нетерпением, чем остальные, ждет моего возвращения к тому, что бедняга называет нормальной жизнью.

– И эта нормальная жизнь включает, разумеется, и женщин, не так ли?

– Откровенно сказать, – ответил Дафф, пожимая плечами, – я больше не знаю, что включает в себя понятие нормального. Что ни говори, а прошел целый год.

Он повел ее к дому.

Она заметила, что Дафф все еще припадает на правую ногу, словно зажившая рана по-прежнему беспокоит его.

– Думаю, друзья успели соскучиться по вас, – вежливо заметила она, не желая высказывать истинные мысли.

– Сначала они приезжали, но со временем визиты прекратились, хотя письма продолжали прибывать. По крайней мере так утверждает Эдди. Я их не видел.

– Но теперь, когда вам стало лучше, вы их прочтете?

Слишком часто он слышал подобные нотки в женском голосе, чтобы не понять, что они означают.

– Прошу вас, давайте не будем спорить насчет писем, – дипломатично пробормотал он. – Если хотите, можете их прочесть.

– Вряд ли это прилично. И кроме того, они написаны вам.

– О, только прикажите, и я готов подчиниться любому вашему приказу, – весело объявил он.

– О, будь вы молоды и наивны, милорд, я могла бы поверить столь беззастенчивой лести.

– А мы с вами давно уже потеряли всякую наивность, не так ли?

– Я вообще не уверена, что наивность является добродетелью.

– А я не возражал бы время от времени сталкиваться с наивностью, особенно после всего, что навидался, – вздохнул Дафф.

– Боюсь, в этом отношении я ничем не смогу вам помочь, – с мягким сарказмом заметила она.

– Вы не так меня поняли. Я всего лишь хотел бы жить в менее кровожадном мире, мире, не совсем лишенном человеческой доброты.

– Да вы мечтатель, милорд. Сама я давно оставила подобные фантазии.

– Вы так прагматичны, миледи, – с улыбкой попенял он.

– Да, и благодарю Бога за это. Быть романтиком – большая роскошь в наше время. Да и, боюсь, не слишком это умно.

– Вот как?

– Совершенно верно. Я не могу позволить себе витать в грезах о невинности и благородстве. Но хватит об этом. Сегодня слишком хороший день, чтобы думать о том, чего нет и быть не может. И учтите, если мы устроим скачки, я, возможно, позволю вам выиграть.

Ее улыбка была волшебной, розовые пухлые губки – сладкими и соблазнительными, и она, разумеется, была права. Ни он, ни она не в силах изменить мир.

– А может, это я позволю вам выиграть? – нахально ответил он.

– О, я, кажется, слышу вызов? – игриво подмигнула она, довольная, что беседа приняла более приятный оборот. Во всяком случае, не ей менять заведенный в обществе порядок. – Дайте мне время переодеться, и посмотрим, кто из нас лучший наездник.

– Ну как я могу отказаться от такого предложения?

– Вот именно, как? Я имею право выбрать лошадь?

«Любую, кроме Ромула», – хотел сказать он, но вспомнил о своих манерах, и учтиво кивнул:

– Да, конечно. Выбирайте любую.

Открыв входную дверь, Дафф дал ей пройти в холл, заваленный снаряжением для верховой езды.

– Простите за беспорядок, – смутился он, только сейчас заметив, что тут творится. – Боюсь, Эдди не лучший из дворецких.

– Не стоит извиняться. Все это ничем не отличается от любого холостяцкого жилища.

Ему не следовало бы обращать внимание на ее слова, говорившие о слишком близком знакомстве с жилищами холостяков. Но Дафф был достаточно умен, чтобы скрыть владевшие им чувства: в конце концов, она ничем ему не обязана.

Он показал на лестницу. Резная балюстрада была украшена барельефами со сценами охоты.

– Не стесняйтесь воспользоваться любой комнатой наверху. А я пока посмотрю, что приготовил Эдди для пикника.

– Я не задержусь, – пообещала Аннабел, шагнув к лестнице, но, встав на первую ступеньку, ощутила взгляд Даффа и оглянулась.

Она была права. Он улыбался. Аннабел улыбнулась в ответ, но сердце вдруг начало выбивать барабанную дробь, и острый кинжал желания пронзил каждую клеточку тела, пока теплая волна не сосредоточилась внизу живота.

Она не сомневалась, что его ленивая, медленная улыбка свела с ума не одну женщину. И что ей грозит немалая опасность.

Потрясенная своей неожиданной реакцией, она не посмела снова оглянуться. И только когда добралась до тихого убежища в коридоре второго этажа, позволила себе остановиться и разобраться в своих лихорадочных смятенных чувствах. Боже, да она дрожит!

Нет, так не пойдет, решила она, глубоко дыша, в надежде унять свое возбуждение. Все это совершенно необычно и непонятно! До этой минуты она никогда не поддавалась столь нежеланным эмоциям. Не такова она, чтобы терять контроль над собой!

Больше всего ее задевало то обстоятельство, что Даффу было слишком хорошо знакомо женское обожание. Она отказывалась присоединиться к толпе дурочек, побывавших в постели Даффа и брошенных им на следующее же утро. Ни за что!

Сколько лет она гордилась своей независимостью… если не считать недавней истории с шантажом Уоллингейма. Но даже тогда она умудрялась держать его в узде, пока не сумела погасить заемное письмо и вернуть себе свободу. И свободной она останется – во всех смыслах этого слова.

Твердо решив сдерживать свои порывы в отношении Даффа, она пошла по главному коридору, который пересекали другие, гораздо более узкие коридорчики. По обеим сторонам их виднелось множество дверей. Что же, вполне симпатично.

Обретя некое подобие спокойствия и взяв себя в руки, она позволила себе поддаться женскому любопытству, и осмотреть логово Даффа, в котором он предпочел зализывать раны. Проходя мимо каждой комнаты, она открывала дверь и заглядывала внутрь. При этом ей не хотелось признаваться себе в неожиданном интересе к жизни маркиза. Признаваться, что он привлекает ее, пусть и самым поверхностным образом. Вместо этого она предпочла предаваться иллюзиям и считать, что, вполне возможно, использует обстановку какой-то комнаты как основу для будущих декораций.

Ах, этот самообман!

Оказалось, что спальня Даффа находится в самом конце коридора. Должно быть, он любит утреннее солнце, потому что окна выходят на восток. И поскольку это была не самая большая комната в доме – она видела несколько гораздо больших, значит, он выбрал эту спальню по какой-то причине. Может, потому, что здесь такая широкая постель? Или он велел ее сюда поставить?

Другие комнаты были обставлены в стиле эпохи короля Якова: вся мебель была рассчитана на то, что люди тогда были гораздо меньше ростом. Должно быть, он хотел иметь кровать, в которой можно хотя бы вытянуться во весь рост!

Аннабел слегка улыбнулась.

Дафф, несомненно, был прав насчет беспорядка. Кровать даже не застлана. Стеганое покрывало сброшено на пол, простыни смяты, стулья и столы завалены одеждой, две пары сапог для верховой езды валяются у двери. На туалетном столике лежит груда скомканных галстуков: сразу видно, что Дафф не чужд моде. В то время идеально завязанный галстук был непременным требованием к одежде светского джентльмена.

Войдя, она бросила саквояж на постель и обошла комнату, радуясь возможности увидеть истинное лицо человека.

Повсюду разбросаны книги. Очевидно, он увлекался руководствами по конному спорту: семейная программа разведения лошадей была лучшей в Англии. Однако попадались и романы, а на прикроватном столике лежал «Михаэль Кольхаас» немецкого писателя и драматурга Клейста. Аннабел читала книгу и знала, что сюжет вряд ли способен поднять дух человеку отчаявшемуся. Но ей понравился вкус Даффа. Клейст тоже был одним из ее любимых драматургов.

Зеленый сюртук, который он надевал вчера на прогулку к развалинам монастыря, висел на стуле у кровати, словно Дафф едва успел сбросить его, прежде чем рухнуть в постель. Аннабел подняла его и поднесла к носу. От сюртука пахло мускусом и слегка кожей. Совершенно мужской запах. Вполне присущий такому человеку, как Дафф.

Она уселась за письменный стол и, положив сюртук на колени, стала изучать миниатюру, прислоненную к гнезду для бумаг: изображение Даффа с сестрами и братом. Дафф, как самый старший, стоял, положив руку на спинку дивана, где другие дети сидели в ряд, как маленькие птички.

Господи, сколько же ему было тогда? Лет десять? Такой высокий, прямой и серьезный. Одной из сестер не более двух-трех лет: золотоволосая девочка с чарующей улыбкой. Остальные были так же темноволосы, как Дафф, хотя не имели столь торжественного вида.

Почему-то она никогда не считала его серьезным человеком. Недаром его юность была отдана лондонским развлечениям! Правда, год назад все переменилось, но перед уходом на войну он пользовался славой повесы и распутника и имел самую скандальную репутацию, а о выигрышах и проигрышах за карточными столами ходили легенды. Однако сам Дафф считался достаточно скрытным человеком, и публике были известны только его подвиги в постелях и игорных комнатах.

Она вспомнила ту давнюю ночь в зеленой комнате «Друри-Лейн». Когда Аннабел отказала Даффу, тот улыбнулся, отвесил ей изящнейший поклон и, не теряя времени, подошел к другой молодой актрисе.

Сколько всего случилось с ними с тех пор!

В основном плохого. Потому что хорошего было совсем мало.

Но теперь они оба на пути к выздоровлению, и нет смысла оставаться пленниками прошлого. Особенно в такой чудесный день. Аннабел намеревалась полностью наслаждаться погодой и прогулкой.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю