Текст книги "Картежник"
Автор книги: Святослав Логинов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 3
Кому не спится в ночь глухую
Разбрелись по номерам поздно, так и не дождавшись ни обеда, ни ужина. Под вечер обсуждали в основном, когда звездовоз доберётся к пункту назначения, будет ли там торжественная встреча и хотя бы лёгкий фуршет. В конце концов – должен быть, ведь не для того приглашали делегацию, чтобы заморить голодом…
Наконец угомонились, и Казин заперся в навигационной рубке. Теперь можно было разобрать вещи и определиться, как быть дальше. Ситуация Казину решительно не нравилась, вместо дружной команды деловых людей с ним летела шайка болтунов, не умеющая даже прокормить себя. А лететь, между прочим, предстояло ещё больше суток, да и на месте, как догадывался Олег, фуршета ожидать не приходилось.
Прежде всего Казин попытался расконсервировать муровину, поскольку именно там находилось большинство имущества. К сожалению, в крошечной навигационной рубке для этого оказалось недостаточно места, а выйти с муровиной в зал крановщик-переводчик не успел. В дверь постучали.
Казин отворил и увидел Симеона Пресняка.
– Тсс!.. – прошипел диссидент, приложив палец к губам, и на цыпочках проскользнул в комнату мимо удивлённого Казина. – Ваш шеф, кажется, спит, и мы можем поговорить без свидетелей.
«Не о чем нам разговаривать, он перед смертью сказал!» – вспомнил Казин детский стишок, но, увидав, как господин Пресняк вытаскивает из портфеля фляжку с чем-то алкогольным, решил погодить с отпором и сначала выслушать гостя.
Пресняк окинул взглядом комнату, словно боялся, что тут могут оказаться посторонние. На рюкзаке взгляд его деликатно не стал задерживаться.
– За знакомство! – предложил директор МВФ, отвинчивая колпачок ёмкостью граммов сорок и наполняя до самых краёв. – Прошу!
Казин принял колпачок с чувством человека, продавшего родину за чупа-чупс. Напиток слегка напоминал болгарскую «Плиску», о чём Казин и сообщил немедленно.
– Как же, помню! – закивал Пресняк. – Было когда-то такое убожество! Виньяк а-ля коньяк… Не беспокойтесь, Олег, это совсем нанемножко лучше.
Он налил себе вполовину меньше и, произнеся: «Чтоб мы так жили!» – опрокинул колпачок в рот.
– Забористая штучка! – произнёс он, посмаковав ощущения. – К ней бы пожевать чего-нибудь. Вообще-то коньяк сыром полагается закусывать. Помнится, в годы нашей с вами юности неплохим сыром считался «Эмменталь». Но дорогущий был, зараза! А ещё «Поларис», литовский сыр по рупь десять, не помните?
– Сыра нет, – хмуро ответил понявший намёк Казин, нырнул в рюкзак и добыл сушёного подлещика, пожертвованного тёткой Фаней.
– Я так и догадывался, что у вас, Олег, что-нибудь найдётся, – воскликнул Пресняк, ловко обколачивая рыбку о край стола. – Мировая вещь! Знал бы, не коньяк с собой захватил, а пару баночек пива…
– Колбасу надо было с собой захватывать, – нравоучительно изрёк Казин, – и хлеба пару буханок.
– Так кто мог знать… Кроме того, мне по протоколу не положено ничего нести. Я и так портфель захватил. А много ли туда влезет? Вот абалаковский рюкзак – штука вместительная. Я, когда был студентом, в таком девушек проносил в общежитие мимо вахтёров.
– Девушек у меня там нет, – сообщил Казин.
– А жаль!.. – хохотнул Пресняк. – Хотя сейчас следует думать о более насущных вещах. Куда мы летим и летим ли вообще – неизвестно. Обещаны переговоры, но поймите, Олег, порядочные люди так переговоры не ведут. Сколько ещё продлится это безобразие – я даже предположить не умею. А еды у нас только то, что у вас.
– Думать надо было, – непреклонно заявил Казин. – О себе позаботиться не умеете, а туда же – Землю спасать. Раскинь мозгой, если ты такой умный, люди в поезд садятся, за что первым делом хватаются? Жрать начинают. Я-то пропойца, с меня и взятки гладки, а ты куда смотрел? Хоть бы курицы кусок захватил. Самому теперь не жрамши сидеть. Стюардессы тут, по всему видать, нету.
– Вот и я о том же, – наливая Олегу второй колпачок, проговорил Пресняк. – Мы, простые русские люди, должны держаться друг друга. Иначе нас американцы сожрут и собственное начальство.
– Эх, Сёма! – попенял Казин, заглотив коньячок. – Только не надо мне мозги пудрить. Я же тебя насквозь вижу. Как кредиты выделять, так ты гражданин мира, а как брюхо подвело, так простой русский человек. Нехорошо, Сёма!
– Будут кредиты! – истово заверил Сёма. – Как вернёмся, сразу перед советом директоров вопрос поставлю.
– Гляди, не обмань, – строго сказал Казин. Помолчал и добавил нехотя: – Разносолов не обещаю, а жрачкой поделюсь. Только выдача с завтрашнего дня будет, а сегодня и попоститься не мешает, чтобы не умом, а брюхом понять, что экономить надо. Лететь нам ещё долго, а еды у меня на всех не запасено.
– Понимаю, надо экономить, – согласился экономист. – Давайте составим кратенькую опись, что у нас имеется, и примерную раскладку, скажем, на две недели…
– Сам справлюсь, – отказался от международной помощи гордый россиянин.
– Хорошо, хорошо, – не стал настаивать Пресняк. – Вы пока отдыхайте, да и мне уже спать охота. Но помните, я всегда на вашей стороне.
– Договорились, – грубовато пошутил Олег. – Ежели дойдёт до… ну вы понимаете… то – никакого жребия! Первым сожрём американца. Конечно, он не такой упитанный, как некоторые, но договор есть договор.
Симеон Пресняк ушёл в смятении.
Глава 4
Продолжение банкета
Если по совести, то нужно было, едва на минуту оставили в покое, блокировать двери, а потом уже заниматься инвентаризацией. Вскоре эта нехитрая истина стала для Олега Казина очевидной. Задним умом мы все крепки, галактические граждане в этом смысле не являются исключением. Едва Казин успел выпроводить одного назойливого гостя, как в дверь снова постучали. Казин поспешно глянул сквозь дверь и увидел, что там со строгим видом стоит Пётр Иванович.
Первым побуждением было притвориться спящим, а потом сказать, что, мол, дрыхнул без задних ног, ничего не слыхал, ничего не видал. Однако Олег сообразил, что генерал мог видеть Пресняка, выходившего из его комнаты, а значит, враньё лишь усугубит вину морально-нестойкого механизатора. Лучше уж честно признаться, что выпивал с врагом народа.
Войдя, Пётр Иванович первым делом глянул на мешок, стоящий в углу, затем пронзил взором Олега Казина, принюхался и мечтательно произнёс:
– «Камю».
– Чево? – спросил Казин.
– Писатель такой есть – Альбер Камю. Очень мне его произведения нравятся.
– Не читал, – как на духу признался доблестный мелиоратор.
– И не надо, не наш это автор. Но пишет высокохудожественно, – генерал перевёл проницательный взгляд на Казина и вопросил: – О чём с Пресняком болтал?
– Да так, о разном… – уклончиво ответствовал Казин.
– А поконкретнее?
– Выспрашивал он, что я с собой везу. Покоя ему мои шмотки не давали.
– И что ты?
– Ничего я ему не сказал! – заторопился Казин, вновь чувствуя себя подследственным. – Я же понимаю, в армии как есть два года оттрубил, присягу давал, а теперь что, буржуям тайны выдавать стану? Ничего ему не сказал, ни единого сведения!
– Какие у тебя в мешке тайны, мне известно, – промолвил Иванов, заставив Олега облиться холодным потом. – Всех твоих тайн: хлеба чёрного – две буханки, булки – один батон, икры кабачковой – банка, «Завтрака туриста» рыбокрупяного – три банки, леща вяленого – два…
– Один, – поправил Казин.
– Теперь один, – согласился разведчик, бросив взгляд на стол, заваленный чешуёй. Затем генеральский взор остановился на муровине, неловко расстеленной посреди комнаты. – А это что за брезент? – грянул начальственный вопрос.
– Товарищ генерал! – жарко зашептал Казин, становясь от усердия на цыпочки. – Разрешите доложить: под видом представителя монополистического капитала на вверенный вам корабль проник людоед! Семён Пресняк пытался споить меня и предлагал, когда кончатся продукты – фарш рыбокрупяной и всё остальное, – поочерёдно лишить жизни членов международной делегации и употребить их в пищу!
Ах, почему тракторист Илюха не слышал этого монолога?! Косноязычному Илюхе такого под угрозой расстрела не выговорить. Он бы понял, что тракторист против крановщика, что утка перед лебедем, и вперёд не стал бы спорить, что сильнее, трактор или кран! Даже на матёрого контрразведчика генерала Иванова подобное сообщение подействовало.
– Это как это? – спросил генерал ошарашенно.
– Но вас, товарищ генерал, – в озарении нёсся Казин, – я из-под удара вывел. Первым решено сварить американца… Вообще-то итальянец помясистее будет, но вы понимаете, я действовал, исходя из политических соображений, гастрономические доводы отвергая напрочь!
Петр Иванович невольно втянул начинающее выпирать брюшко и в некотором смущении пробормотал:
– Если уж на то пошло, то самый упитанный среди нас – твой приятель, с которым ты тут пьянствовал.
– Вот и я о том! – подхватил Казин. – Мне с самого начала показалось подозрительным, что он такой… упитанный! Мальчишками мы таких дразнили: «Жиромясокомбинат, маргариновый завод!» А он, оказывается, вот до чего докатился!
– Г-хм!.. – Пётр Иванович с трудом продрался сквозь разливы болтовни к остаткам здравого смысла. – Ты вот что, пошутил, и хватит. Я понимаю, коньячок, то-сё… но чтобы больше бесед по ночам не было. Тем более что продукты транжирить тоже не следует. Давай-ка, покуда суд да дело, инвентаризацию проведём, какие у нас продукты наличествуют. Кстати, вот ещё вопрос: приборчики у тебя какие-то замечены были, пара штук. Прежде было решено тебя не тревожить по этому поводу, а сейчас, будь добр, объясни, что это за штуковины?
Мгновение Олег Казин судорожно пытался сообразить, как бортовой климатизатор, прозванный некогда штуковиной, мог попасть на глаза всезнающему генералу, и лишь потом до многострадальной головы дошло, что Иванов назвал универсальным словом малявину и фиговину, которые не были заранее упакованы.
Да что же это такое творится?! Ночью собирался, в родном гараже, свет притушив и окошко занавесив, а они всё подсмотрели и теперь ответа требуют! Болтают про демократию, брешут о свободе, врут насчёт неприкосновенности личности! А сами так и зырят, как бы отнять честно заработанное!
– Нет у меня ничего! – огрызнулся Казин. – И никогда не было! Напутали твои соглядатаи. А и было бы, хрена я бы вам отдал! Хватит, отцаревали, кончилось ваше времечко! Теперь у нас частная собственность и конфинденциальность личного сосуществования! Ясно?
– Конфиденциальность, – машинально поправил высокообразованный генерал.
– Во-во! А вы тотальную слёжку устраивать? Каждую сраную консервину сосчитали. Эх, начальнички!
– Ну ладно, – грубовато сказал Пётр Иванович. – Будет тебе. Тоже пойми, инопланетяне привалили, дело о жизни и смерти идёт, понимать надо.
– Я понимаю, – пел своё Казин, – я всё насквозь вижу!
– А если видишь, так и ещё кое-что увидь, – жёстко сказал генерал Иванов. – Сколько нам лететь – никто не знает, но когда-нибудь прилетим. В смысле – домой вернёмся. Так что я бы на твоём месте крепко подумал, прежде чем резкие слова говорить.
Правильно было сказано в одной книжонке про сучец в чужом глазу! Подумал бы многотерпеливый Пётр Иванович, прежде чем угрожать, глядишь, добился бы своего, ибо Олег готов был впасть в истерику и сдаться на милость победителя. Однако контрразведчик нажал чуть сильнее, чем следовало. Недаром сплетничали старухи, будто казинская бабка согрешила некогда с проезжим цыганом, и оттого у Олежки не только кудри смоляные, но и нрав горячий.
– Ах ты, прыщ гнойный! – взревел Казин, вздев мозолистые рабоче-крестьянские кулаки. – Да я тебя!..
Петра Ивановича вынесло из комнатушки как ветром. И хорошо, что не замешкался, а то и в шею получить мог. Давненько не случалось такого с товарищем генерал-полковником.
Олег Казин, тяжело дыша, навалился на дверь, которая и без того захлопнулась на замок. Всё, больше сюда ни одна сволочь на ступит. Мой чулан – моя крепость! А генерала – запереть и пусть под замком сидит… И вообще всех запереть, ничего с ними за сутки не сделается.
Сильный удар заставил Казина вздрогнуть. Кого там ещё принесло?
Казин бросился к потайному пульту управления и облегчённо вздохнул, поняв, что под дверями никого нет, а удар приключился оттого, что летящий астроплан столкнулся с шальным астероидом.
Глава 5
Космический будень
Лететь предстояло ещё сутки, так что космических будней ожидалась одна штука. Такой срок можно и поголодать, тем паче, что вода в душевой кабинке лила без ограничений. Однако Олег, не любивший напряжёнки, решил дипломатов не нервировать, а дать каждому, о чём тот втайне мечтает.
Под покровом ночи, заблокировав предварительно двери комнат, чтобы никто не вылез в коридор, Казин переволок в зал и расконсервировал галактоптер. Выволок наружу штуковину и сделал в астролёте приятную прохладу с запахом свежескошенного сена. Добыл дуровину и смастерил с её помощью пластмассовые миски, кружки и ложки. Кулинарную хреновину установил в рубке. Конечно, рубка – не камбуз, но показывать работу инопланетной техники Петру Ивановичу или финансисту Сёме Казин не собирался. Лишь полевой синтезатор «Модус» вызывающе установил посреди стола в кают-компании. Самого себя Казин предусмотрительно уберёг, настроив фигулину так, чтобы она действовала строго избирательно, то есть на всех, кроме хозяина.
После этого лишнее оборудование Казин прибрал, муровину законсервировал и со спокойной совестью завалился в койку, забыв, что попутчики остались под замком.
Измученный ночными трудами, Казин проснулся поздно и сначала даже удивился приятной тишине и безлюдью. Потом вспомнил про заблокированные двери и выпустил истосковавшихся представителей человечества. У дверей санузла образовалась толчея, Альфонс Дуэтто, первым проникший внутрь, принялся принимать душ, а остальные неловко переминались, мечтая хотя бы справить малую нужду.
«Богатые тоже какают», – сделал вывод Казин. Довольно парадоксальный вывод, ибо из телесериалов ничего подобного не следует.
Разобравшись кое-как с требованиями возмущённых организмов, всепланетные делегаты собрались в конференц-зальце вокруг полевого синтезатора, напоминающего не то причудливый светильник, не то абстрактную скульптуру.
– Любопытная штучка, – заявил Симеон Пресняк. – Как вы думаете, для чего наши хозяева выставили её здесь? Подозреваю, что это микрофон или телефонный аппарат, короче, этот предмет предназначен для связи во время переговоров. Думаю, его появление означает начало полновесного переговорного процесса.
– Но на всякий случай не стоит его вертеть, – посоветовал Филипп Домашен.
– Совершенно верно, – согласилась Жаклин Шамо, – однако предлагаю обсудить некоторые аспекты сложившегося положения. Мы оказались отрезаны от информационной базы, от помощи экспертов, у нас даже нет бумаги и приспособлений для письма! В этих условиях остро необходимо пересмотреть круг обязанностей каждого из нас…
– Я тоже думаю, что это просто телефон, – не в тему сказал Казин и резко крутанул венчик полевого синтезатора.
– Не на!.. – вскрикнула Жаклин де Шамо и замолчала. Взгляд её поплыл, заволокшись мечтательной плёнкой.
О чём может мечтать титулованная верблюдица? Тайна сия велика есть и останется сокрыта от нескромных взоров. Зато сразу и резко всплыли мечтания остальных присутствующих.
– Что ж, – энергично произнёс Филипп Домашен, – круг обязанностей действительно следует пересмотреть. Я рад, что вы сами это понимаете, и, как представитель великой державы, согласен возглавить делегацию…
– …и поскольку именно мощь Северо-Атлантического блока остановила космического агрессора, – подхватил Альфонс Дуэтто, – то всю полноту власти на переговорах я беру на себя.
– Предписываю всем разойтись по своим каютам и не покидать их впредь без специального разрешения, – отчеканил Петер Иванофф. – Рядовой Казин, проследите за выполнением приказа!
Профессор Липтон и толстопузенький Сёма тоже что-то бормотали, но Казин не слушал. Он бежал в смятении, намереваясь впредь без специального разрешения не покидать своей каюты.
Как было спето в песенке: «Трудовые будни – праздники для нас!»
И как было сказано в киношке: «Это же просто праздник какой-то!»
Глава 6
Не хлебом единым
Отсидевшись и отдышавшись, Казин принялся за обед. Насинтезировал кастрюльку сбалансированной, витаминизированной, легкоусвояемой бурды, похлебал, заедая чёрным хлебом. Потом начал заботиться о других. Разлил варево по мискам, к каждой порции приложил по маленькому ломтику хлеба и понёс в кают-компанию, надеясь, что увлечённые перераспределением портфелей политики не поймут, откуда взялась еда.
Так и случилось. Олег расставил миски, разложил ложки и хлеб. Всё это время дипломаты, закатив глаза под лоб, долдонили каждый своё.
– Хавать дуйте, – сказал Казин почти по-английски.
– Ту хав динэ, – транскрибировал Пресняк бывшего соотечественника, на мгновение отвлекшись от решения судеб Галактики.
Забренчали ложки, сладковато-солоноватый киселёк был выхлебан в мгновение ока. На хлеб никто, кроме Сёмы Пресняка, не обратил внимания.
– Ну, как хотите, – обиделся Казин. – В следующий раз жрите впустую. Ещё хлеб на вас тратить…
Никто не откликнулся на гневную отповедь земледельца, сладкие грёзы, которые навевал полевой синтезатор, занимали всё внимание отобедавших господ.
– Тьфу на вас, – сказал Казин и пошёл мыть посуду.
Лететь предстояло чуть менее суток. Можно и перетерпеть.
Глава 7
Мягкая посадка
Менее суток минуло уже на следующий день.
С вечера дипломаты разошлись поздно, не обменявшись ни единым словом и, кажется, не вполне понимая, что с ними происходит. С утра вышли к уже работающему «Модусу» и сразу взялись за переговоры. А Казин, костеря себя и весь свет, занялся завтраком. Во время завтрака, состоявшего всё из той же баланды, спускаемый модуль и совершил посадку в самом центре Вселенной, неподалёку от административного сектора Галактики Млечный Путь.
Внутри корабля ничто не дрогнуло, не звякнуло, не шелохнулось. Люди не прервали трапезы, и даже Казин не сразу понял, что путешествие закончено, и впереди замаячил призрак арбитражной комиссии, от решения которой зависит судьба всех людей, сколько их есть на свете, кроме самого Казина, да ещё, быть может, электромонтёра Вохи, который в эту самую минуту оторвался от пивного сосца и окинул мир трезвым, осмысленным взором.
Книга четвёртая
Знай наших
Ведь, если звёзды зажигают —
значит – это кому-нибудь нужно?
В. Маяковский
Глава 1
Не пивом единым
Хорошо было в нутре синоматки, тепло и сыро. И пахло пивом. Сосок истекал драгоценной влагой, обещая безопасность, спокойствие и неземное блаженство. Но всё же Воха поднялся на ноги.
– Хватит, – сказал он. – Хорошего понемножку. Пойду гляну, куда меня занесло.
Глава 2
Пустили Дуньку в Европу
Ох, страшновато было Олегу Казину выходить наружу! Чужая планета, чужая земля… и рядом никого, кто поддержал бы в трудную минуту. Есть кому есть, да несть кому несть. Всё на себе волочить приходится. Дипломатический корпус с самого утра радостно тусуется возле трудолюбивого «Модуса», а галактоход между тем уже никуда не летит. Прилетели, однако, и пора приступать к работе или по меньшей мере оглядеться на местности.
Воевать-то пора, да не кричится «ура!». Что же это получается, так просто выходи на чужую планету и гуляй? Ни тебе таможни, ни зелёноголовых погранцов, ни кинохроники, сбежавшейся запечатлеть историческое событие. Подумаешь, делов… прилетела деревенщина, в суде правды искать!
Казин собрался, рассовав по карманам малявину, халявину, фигулину, вещулину (пригодиться может всё!), а заодно и муровину, превращённую в носовой платок. Вышел в тамбур, задержал дыхание и коснулся заветной сенсорной панели, скрытой от глаз непосвящённых. Входной клапан причмокнул и сплюнул Казина на мостовую галактической столицы.
Ничего не скажешь, иноземный город отличался от того, что прежде доводилось видывать Олегу. Строения, если это были строения, вздымались превыше не только Александрийского столпа, но и телевышки. Экипажи, если то и впрямь были экипажи, носились безо всякого смысла, поминутно сталкиваясь, но не расшибаясь. Люди… а вот людей тут не было. Существа попадались странные и маловразумительные. Вид их был таков, что встретить хотелось хоть хлюпика сина с харей цвета хаки – всё знакомая морда.
Иноземельцы катились и струились, ползли и порхали, пошевеливая бахромой ложноножек. Хотя не исключено, что это были вовсе не жители галактополиса, ведь не может на свете быть столько граждан, о правах которых обязана заботиться администрация Вселенной!
Здоровенная зверюга стопанулась рядом с Казиным, распахнула бегемотистую пасть. Казин попятился. Из звериной глотки высунулся тощенький гуманоидыш:
– Куда ехать будем?
Тьфу ты, пропасть! Это у них такси такое, что ли?
– Ножками гулять будем! – отрезал Казин.
Такси, оставив запах зоопарка, исчезло за углом. А Казину враз полегчало. Ну не разбирается он в этой жизни, так что с того? Жизнь, она везде одинаковая, оботрёмся – разберёмся. Придёт наше время, ужо покатаемся на автобегемоте! А покуда… Казин вытащил фиговину, изготовил её к работе и принялся изучать всё подряд. Прижал цапфу к стенке и узнал, что перед ним – несущая конструкция. Проанализировал кусочек мостовой и выяснил, что это – дорожное покрытие. Коснулся столба, но столб обозвал Казина наглецом и сердито отшагнул в сторону. Неловко вышло.
Тем не менее Казин исследований не бросил и вскоре гулял по улицам гигаполиса довольно-таки уверенно. Никто его не сбил, не побил и не попытался облапошить. Словно каждый день земляне с дидактором наперевес гуляют по межгалактическому центру.
Район, где совершил посадку модуль, оказался тихим, во всяком случае, уже чуть в стороне движение усиливалось неимоверно. Встречались и пешеходные зоны, где по земле ничего, кроме живых существ, не двигалось. Зато существ тут двигалось в пять ярусов. Сияли и вспыхивали огни, что-то брякало, гикало и благоухало на разные запахи.
Казин ничего не понимал, в таком многоголосье переводческая малявина не справлялась. Хотя… там вроде имелись разные режимы работы.
Отойдя в уголок, Казин поизучал транслитератор и таки обнаружил режим «максимальной адаптации». Включил – и в глазах прояснело, в ушах прочистилось и лишь в голове по-прежнему всё мчалось кувырком. Теперь можно было не прощупывать каждый шаг цапфой дидактора, стена казалась стеной, мостовая – мостовой, а прохожий – прохожим, хотя прохаживаются такие прохожие лишь в голливудских ужастиках. Огни обрели смысл, таксомоторы утратили звериные морды, а малопонятная реклама: «Гумкайте у нас и будете халахи», – обрела смысл столь интимно-изощрённый, что Казин сплюнул от смущения и закраснелся, словно девушка.
По счастью, в этот момент из-за разляпистой друзы разноцветных кристаллов ляписа выбежал деловитый паучок и раскатисто вопросил:
– Гр-ражданин Казин, вас пр-росят пр-рибыть в ар-рбитр-раж завтр-ра вечер-ром в двадцать четыр-ре часа тр-ринадцать минут по ср-редневселенскому вр-ремени!
– Э… – удивился Казин. – Я, конечно, прибуду, только как бы узнать, где этот арбитраж находится?
– Пр-риду и пр-ровожу, – успокоил восьминогий.
– Спасибо, – неожиданно для себя самого проявил вежливость механизатор. – А как вы вообще меня нашли в этаком вавилоне?
– Р-работа тр-ребует. Обнар-ружить и пр-редставить!
– Я вижу, у вас тут от исполнительного листа не спрячешься, – посочувствовал Казин. – Значит, завтра? Ладушки… А сейчас, слушай, друг, не можешь ты рассказать, что тут у вас где и, вообще, куда я попал?
– Не экскур-рсовод! – категорически отказался паучишка, пританцовывая от неудержимого желания бежать разыскивать следующего клиента.
– Эх ты! – попенял Казин. – Я к тебе как к человеку, а ты…
– Вы попали, – запинаясь и позабыв от неожиданности о букве «р», произнёс курьер, – в административно-развлекательный центр Вселенной. Наш лозунг: управляй, развлекая – развлекай, управляя.
– Ну, парень, вы даёте! – только и мог сказать Казин.
Внутри у паучонка что-то заскрежетало, и он завопил на прежний манер:
– Я не пар-рень! Я не гр-ражданин! Я кибер-ркур-рьер-р! Ваше обр-ращение меня дезор-рганизует!.. дезор-риентир-рует!.. депр-рогр-раммир-рует!.. дезинтегр-рир-рует!.. – несчастный давно скрылся из виду, а до Казина всё ещё доносились вскрики: – демонтир-рует!.. депр-ремир-рует!.. де…
Что ни шаг, то – сам дурак.
Махнув рукой на всякие приличия, Казин впёрся в первое попавшееся здание, в котором сумел отыскать вход, и заявил вышедшему навстречу лимонно-жёлтому негуманоиду:
– Я гражданин Казин, крановщик из Подсосонья! А что у вас?
Его ничуть не удивило бы, если бы лимоноид ответствовал с детства знакомой речёвкой: «А у нас в кармане гвоздь!», – однако владелец заведения ответил не слишком вежливо, но по существу:
– У нас всё, но не для всех. Деньги у тебя есть, гражданин?
Контрвопрос охладил казинский пыл. Олег понял, что у него загуляли нервишки, и, значит, нужно извиняться и поспешать к дому, тем более что на завтра назначено рассмотрение иска, а брошенных дипломатов давно пора кормить.
Так Казин и поступил и даже на следующий день не вылезал из модуля до тех самых пор, пока за ним не явился отремонтированный и заново отлаженный восьминогий курьер.
